Идеальный почерк

Изначально Римус думал, что это лишь временное место работы, но он слегка пристрастился к работе с людьми. Ему нравилось варить кофе и видеть на лицах людей благодарную улыбку, либо иногда заводить небольшие светские беседы. Будь они о погоде или прочей херне. Когда Римус устраивался, ему сказали быть готовым ко всему. И он был. Он указывал дорогу туристам, зашедшим случайно, если они в этом нуждались. Вбивал в переводчике заказы клиентов, не говорящих на его языке под хохот Лили. Готовил невообразимые сочетания для кофе и отдавал заказ с натянутой улыбкой. (потому что он глубоко в душе не понимал, как люди и правда могут это пить.) Старался не вступать в конфликты с неприятными посетителями, ведь клиент всегда прав. Хотя иногда хотелось плюнуть в их роскошный кофе. Люпин был слишком великодушен для таких пакостей. Римус хоть и был великим перфекционистом, когда дело касалось его работы, но все же предпочитал чай. Сегодня он пришел раньше, чтобы привести кофемашину и зал в порядок. Лили подошла через полчаса. Об этом оповестил колокольчик на двери. — Утречко, ранняя пташка, — Лили помахала ему рукой и скрылась за барной стойкой, а после и за дверью в подсобку. — И тебе, Лилс, — Римус усмехнулся и проследовал за ней. Он заглянул в подсобное помещение как раз, когла Лили надевала свой именной фартук. — Как выходные? — Был у отца, — пожал плечами Люпин, опираясь о дверной косяк. Лили окинула его быстрым взглядом. — Ну, говоришь ты довольно спокойно. Значит, ты в порядке, — она потрепала его по голове и проследовала в зал. Римус лишь выдохнул и повернулся, направляясь за ней. Эванс принялась открывать кассу, а Римуса отправила повесить вывеску. Когда они все сделали, Лили потянулась и зевнула, опираясь на барную стойку. — Никогда не пойму, зачем кофейни работают с утра. — Кофеин, Эванс, все элементарно. Лили лишь неоднозначно махнула рукой и выпрямилась, когда колокольчик над дверью зазвенел. — Доброе утро, чем могу помочь? — начала Лили, обращаясь к клиенту. Римус отвернулся, давая Лили возможность принять заказ. Телефон завибрировал в кармане. Он достал его, и легкая улыбка коснулась его губ. Отец желал доброго утра и отправил неприличное количество стикеров. К тому моменту, как Римус напечатал ответ, Лили справилась с заказом. — Следующий твой, — она подмигнула Римусу и подтолкнула его бедром к кассе. Римус слегка закатил глаза и выдохнул. Дверной колокольчик снова зазвенел. Римус поднял голову, и воздух словно вытянуло из легких. Парень в черной кожаной куртке, с небрежно закинутыми за плечо длинными черными волосами, подошел к стойке. Его глаза, серые и пронзительные, как грозовое небо, скользнули по меню, а потом остановились на Римусе. Уголок губ приподнялся в полуулыбке. — Банановый латте, s'il vous plaît, — прозвучал голос, низкий, бархатистый, с ощутимым французским акцентом, который заставил мурашки пробежать по спине Римуса. — К-конечно, — Римус сглотнул, чувствуя, как предательски нагреваются уши. Его пальцы, обычно такие ловкие, вдруг стали ватными, когда он взял стаканчик. — Как вас зовут? — Сириус, — парень облокотился о барную стойку, наблюдая за Римусом. Маркер дрожал в руке. Он старался изо всех сил, выводя каждую букву четко: С И Р И У С Имя, чужое и манящее, словно материализовалось на кончике его языка, когда он мысленно его проговорил. Горьковато-сладкое, как темный шоколад. Внезапно у Сириуса зазвонил мобильный, и он тут же ответил: — Сохатый, какая честь услышать тебя в такой ранний час, — он слегка отошел в сторону. По всей видимости, звонивший сказал то, что развеселило Сириуса, потому что теперь тот звонко смеялся. — Вот дерьмо, — тихо прошептала Лили, проходя мимо него. Римус отмахнулся и занялся приготовлением кофе, пытаясь привести себя в чувства. Слава богу, он так часто готовил кофе, что рука сама потянулась к холдеру. Он насыпал молотый кофе и утрамбовал его, ловким движением вставил в кофемашину. Она заработала, издавая шипение, и струйка темно-коричневой жидкости принялась стекать в кружку. Римус развернулся и вытащил из-под бара сироп. Влил его на дно стакана, делая его золотистым. Левой рукой подцепил питчер, вливая молоко и взбивая его. Он слышал, как молоко шипит, чувствовал, как оно нагревается. Римус остановился, протер взбиватель и выровнял его в начальное положение. Влил эспрессо поверх сиропа и темная жидкость смешалась с золотой. Римус наклонил стакан, вливая молоко тонкой, уверенной струей. Банановый латте не требовал сложного латте-арта, но для Сириуса... Он легким движением создал простую, элегантную розу прямо в центре. Белый шелк на золотисто-коричневой глади. Быстро и безупречно. — Вот Ваш латте, — Римус протянул стаканчик, надеясь, что его улыбка выглядит профессионально, а не как идиотский оскал. Их пальцы едва коснулись. Сириус взял кофе, кивнул с той же полуулыбкой и вышел, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и ощущение легкого головокружения. Римус прислонился к стойке, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало все эти минуты. Схватил тряпку и начал яростно тереть холдер от кофемашины, пытаясь стереть и следы собственного волнения. —Люпин, ты вообще в себе? — Лили присвистнула, подмигивая. Она наблюдала всю сцену. — Парень-то огонь, не спорю. С таким акцентом и взглядом... Хорошо, что ты не пролил кофе ему на куртку. Хотя, может, стоило? Чтобы он вернулся... — она хихикнула. — Отстань, Эванс, — буркнул Римус, чувствуя, как краска заливает щеки. — Это пиздец. Он сосредоточился на тряпке, на кофемашине, на чем угодно, только не на вспышке тех серых глаз в памяти. Звонок двери прозвучал снова, резко, тревожно. Римус обернулся. Сириус стоял на пороге. Но это был уже не тот расслабленный, слегка насмешливый красавец. Он выглядел взвинченным. Лицо было напряжено, брови сведены. Он шагнул к стойке и громко, с силой, поставил почти полный стакан латте на стойку. Пена взбрызнула. — Кто это приготовил? — его голос, все еще с акцентом, прозвучал громко, почти как удар. Глаза метались между Римусом и Лили. Сердце Римуса упало куда-то в ботинки. Что он сделал не так? Перепутал заказ? Написал имя с ошибкой? О Боже... Он украдкой, испуганно посмотрел на Лили. Та только широко раскрыла глаза, растерянно пожимая плечами. Римус заставил себя сделать шаг вперед. Голос звучал тихо, предательски дрожа: — Я написал что-то не так? Сириус резко повернулся к нему. И вдруг напряжение с его лица спало, как будто лопнула туго натянутая струна. Вместо гнева на лице расцвела облегченная, ослепительная улыбка. Он молниеносно перегнулся через стойку. Следующее, что почувствовал Римус это сильные руки, схватившие его за воротник фартука, и губы, прижавшиеся к его губам. Горячие, настойчивые, пахнущие бананом и кофе. Поцелуй был стремительным, властным, ошеломляющим. Римус успел только беспомощно моргнуть, его руки повисли в воздухе. Сириус отстранился так же резко, как и начал. Он оперся локтем о стойку, все еще улыбаясь, но теперь в его глазах светилось озорство. — Прости за театральность, mon cher, — его голос снова стал бархатным, но с дрожью возбуждения. — Просто, твой почерк. Он идеален. Ты вывел мое имя точь-в-точь, как я подписываю свои картины. Я подумал...— он махнул рукой, словно отгоняя глупую мысль. —Не хочешь сходить на свидание? Например, завтра? Показать тебе, где висят эти самые картины? Римус стоял, все еще чувствуя жар губ Сириуса на своих. Кофемашина тихо шипела. Лили замерла с открытым ртом. На стаканчике с банановым латте четко выделялось имя "Сириус", написанное дрожащей, но старательной рукой баристы, который только что перевернул свою спокойную жизнь одним стаканчиком кофе. Я... — начал Римус, глядя в сияющие серые глаза. —Да. Завтра. Давай. Серые глаза сияли триумфом и азартом. Он схватил маркер, лежащий рядом, и одним размашистым, элегантным движением дописал что-то на своем же стаканчике, прямо под именем "Сириус", выведенное Римусом. — И кофе - божественный. Лучший банановый латте в городе, без шуток, — бросил он, его голос звучал слегка хрипло. Он шлепнул стаканчик обратно на стойку перед ошеломленным Римусом. Рядом с именем теперь красовался десятизначный номер телефона, выведенный элегантным, заостренным почерком. — Позвони. Сегодня же. Или я вернусь и устрою еще один скандал, — Сириус бросил ему вызывающий, обещающий взгляд. Он лукаво подмигнул: —À bientôt, j'espère. И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, он развернулся на каблуке и вышел из "Старбакса", оставив за собой лишь легкое дуновение воздуха, звон колокольчика и густой шлейф ошеломленной тишины. Римус стоял, прижав пальцы к губам, которые все еще горели. Его мозг отказывался обрабатывать только что случившееся. Он тупо смотрел на стаканчик с именем "Сириус" и номером телефона, написанным поверх капель кофе. Тишину взорвала Лили. — Какого хуя, Люпин?! — она буквально взвизгнула, выскочив из-за своей кофемашины и тыкая пальцем сначала в дверь, потом в Римуса, потом в стаканчик. Ее глаза были размером с блюдца. — Он тебя только что поцеловал! Прямо за стойкой! При мне! И оставил номер! И... и кофе похвалил! И просто взял и ушел?! Она вбежала за стойку, схватила Римуса за плечи и начала трясти. — Как ты мог согласиться?! Вернее, как ты мог просто стоять и моргать?! Он же тебя съел! Съел, Римус! И ты... ты... — Лили замолчала, переводя дух, и уставилась на стаканчик, как на улику с места преступления. Потом ее взгляд медленно поднялся на Римуса, на его растерянное лицо и явно покрасневшие губы. На ее лице расцвела медленная, понимающая ухмылка. — Ох, парень. Ты пропал. Ты полностью и бесповоротно пропал. И знаешь что? — она наклонилась ближе, понизив голос до шепота, полного злорадного веселья: — Ты ему сейчас же позвонишь. Потому что, будь я на твоем месте, я бы уже набирала номер! Римус посмотрел на стаканчик. На номер. Потом на дверь, куда исчез Сириус. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Он снова прикоснулся к губам. "Пропал" - эхом отозвалось в его голове. Лили, как всегда, была права. Он совершенно и бесповоротно пропал. И, черт возьми, ему это начало нравиться. Его пальцы сами потянулись к стаканчику.