Лазурь, что принадлежала тебе и мне (Our Blue)

Мда... Похоже, это будет одна из тех самых ночей. Тьма медленно опускала свое покрывало на Токио, погашая его огни один за другим. Легкий ночной ветер ласково колыхал листву и тканые вывески на еще ярко освещенных улицах. Его пронзительный взгляд окинул округу в последний раз. Сон мягкой рукой укладывал людей спать, однако проклятия тоже, похоже, попрятались по своим норам. Проклятая энергия в воздухе текла медленно и невозмутимо. Похоже, ночь должна была выдаться спокойной, отличный шанс как следует выспаться, но сон все никак не шел к нему. Именно в такие ночи его особенно часто одолевала тревога, не давая уснуть и заставляя его мысли бродить, без особой цели или смысла. Но в последнее время они забредали совсем не туда, где было спокойно и безмятежно. Сатору вздохнул, спрятал свои глаза за очками и вернулся в комнату. Его тело небрежно упало на диван. Он знал, что сон нескоро пожалует к нему, поэтому он включил телевизор для фонового шума и открыл свеженькую банку сладкой газировки. Сахар мгновенно ударил в голову, только ускорив полет мысли туда, куда он меньше всего любил возвращаться. Но так или иначе, это было неизбежно. Даже ему было неподвластно остановить падение в эту пропасть. Еще один глоток. Этот сладкий вкус напоминал Сатору о нем . Они часто покупали что-нибудь в автомате около станции по пути из колледжа. И конкретно этот вкус... Да, ведь изначально именно Сугуру подсадил Сатору на него. "Слушай, а этот ты пробовал? Попробуй, думаю тебе понравится!" И он был абсолютно прав. С тех пор, Сатору зачастил покупать именно эту газировку, и он ее просто обожал. Само собой, не так сильно, как его. Если бы он только ценил то время больше... На самом деле, все на свете напоминало о нем. Тот ресторан, куда Юджи вечно утаскивал всех? Они часто бывали там, особенно после изнуряющих заданий. Мегуми заказывает? Чаще всего это было что-то, что Сугуру любил. У Юджи настрой на что-нибудь остренькое? О, Сугуру просто обожал мучить Сатору, зная как плохо тот переносит острое! И все же, Сатору всегда съедал свою порцию, без остатка. А о колледже и говорить нечего. Каждый уголок хранил воспоминания о Сугуру. На уроке? Рядом с Сугуру. Тренировка? Вместе с Сугуру. Драка? С Сугуру, конечно! Целоваться, пока никто не видит? Почему бы и нет? И с кем еще, если не с Сугуру? Выслушивать разнос от директора? Ну да, вместе с Сугуру. Да даже его собственная комната напоминала о нем. И во всем виноват я сам. Он вновь и вновь возвращался к тем воспоминаниям, сам того не желая. Как ясно он видел теперь все те знаки, что он совершенно не замечал, ослепленный собственной самовлюбленностью. Гребаные Шесть Глаз. Какой от них был толк, если они не помогли ему тогда, когда это нужно было больше всего? Когда Сугуру это нужно было больше всего? Крик моего собственного эго не дал мне услышать твое молчание. Ветер распахнул окно, нарушив покой тихой комнаты и сорвав слезу со щеки. "Ну ебаный..." Сатору выругался и сел, поджав под себя ноги. Он поднял очки, зачесав волосы назад, и вытер лицо. Он не мог плакать. Не потому что он был мужчиной или что там еще ему засунули в голову, когда он еще был ребенком. Нет, почему он плакал, если не был грустен? Он был зол! На самого себя. Он был тем, кто знал Сугуру лучше, чем кто-либо другой. Он должен был увидеть печаль за его улыбкой. Он должен был быть его опорой, когда Сугуру это было так нужно! Но было уже поздно. Когда он, наконец, понял... Когда он стоял на вершине и, наконец, оглянулся... Когда я осознал, что проклятие моего отличия от тебя становилось все сильнее с каждым днем... Было уже поздно. Когда он понял, что его самовлюбленность ослепила его, и он оставил Сугуру совершенно одного... Его уже было не вернуть. "Ты сильнейший, потому что ты Сатору Годжо? Или ты именно потому Сатору Годжо, что ты сильнейший?" Эти слова так и не уходили из его головы с того самого дня. Голос Сугуру мягко звучал в его ушах, как перелив множества колокольчиков, сливаясь в прекрасную мелодию. Он бы все отдал, лишь бы услышать то мягкое "Тору" всего один еще раз, лишь бы побывать еще раз в его объятиях, лишь бы почувствовать беззвучное: "Все будет в порядке." Он отдал бы все - и свою дурацкую способность, и свои бесполезные глаза, и все те деньги, что он все равно не потратил бы за всю свою жизнь, даже если бы попросил Мей Мей быть его личной горничной до конца жизни, и всю проклятую энергию в мире, и даже свою жизнь - лишь бы увидеть его еще раз, лишь бы еще раз дотронуться... Но этому не суждено было случиться. Сатору Годжо был сильнейшим. Сатору Годжо был безупречным. Сатору Годжо знал, что делать даже в самой отчаянной ситуации. Его ученики знали, что им ничто не страшно, если он рядом. Магический мир знал, что ничто не было недостижимо для него. Проклятия боялись его, мастера проклятий ненавидели его, мужчины и женщины хотели его, а богачи хотели его глаза в свою коллекцию. Сатору Годжо был неуязвим, непобедим, недостяжим. Сатору Годжо был... идеей. Однако... Он более не чувствовал себя Сатору Годжо. Он не мог быть Сатору Годжо. Сатору Годжо сказал бы столько всего Сугуру... У него одного была сила остановить его, переубедить его, вернуть его. Он столько всего хотел сказать, должен был сказать! И все же... он этого не сделал. Просто стоял, как придурок, два слова связать не мог, пока его последний шанс ускользал от него сквозь пальцы. Не можешь спасти того, кто не хочет быть спасен? Какая херня, ты даже не попытался! Живот скрутило. Он соскользнул на пол, закрыв голову руками. "Какой же ты жалкий, Сатору. Какой же ты слабак. Слабак, к тому же еще и бесполезный. Ничего не можешь сделать как надо. Сильнейший то, сильнейший се... Даже не смог спасти одного человека!" Самого важного человека. Он чувствовал себя опустошенным. Он знал, что никогда никого не полюбит так, как он любил Сугуру. Но он все проебал. Проебал то, что никак нельзя было проебывать! Он сидел, уставившись в телевизор. Там шло какое-то шоу, на которое ему было абсолютно наплевать. Глаза болели. Голова болела. В груди болело сильнее всего. Но усталость стала, наконец, овладевать его телом. Он посмотрел за окно. Небо уже начинало светлеть. "Прекрасно," буркнул он, вставая, чтобы тут же рухнуть на кровать. "Два часа на сон. Опять. Обожаю." Завтра он проснется и продерется через еще один день. Он будет улыбаться, шутить и притворяться, будто он все еще тот же самый Сатору Годжо. Если бы кто-то узнал, что происходило с ним, когда никто не видит, они бы посмеялись и назвали бы это чистой воды пиздежом. Никто бы никогда не поверил, что вот это - Сатору Годжо. Его тело опустилось на мягкую перину, что давно не приносила уже того комфорта. Мысли все вертелись в голове. Он вспомнил их последний разговор. ꟷ Привет, Сатору. Ты опять припозднился. Словно ничего и не было. Словно он не умрет всего через пару минут. Словно у них все еще был шанс на жизнь. ꟷ Сугуру. ꟷ Словно ничего и не было. Будто они все еще были теми самыми пацанами, которые просто подрались, споря о том, чей любимый фильм лучше и зашли немножко далековато, пока никто их не остановил. Словно они вот-вот засмеются и пойдут вместе есть что-нибудь сладкое и вкусное. ꟷ Прости меня. Выражение лица Сугуру в тот момент надолго впечаталось в память Сатору. Этот чистейший шок, словно Сатору сказал нечто, что Сугуру совсем не ожидал от него услышать. По правде говоря, вероятно он и в самом деле не ожидал. И в этом вновь была вина Сатору. И это еще будет грызть его душу долгое время. Сугуру усмехнулся. Словно смерть еще не склонилась над ним, готовая забрать еще теплящуюся в его теле жизнь. Словно кровотечение не усилится, приближая неизбежное. Словно они все еще были мальчишками, стояли перед автоматом у станции, в ожидании как тот выплюнет их газировку. Словно он просто ткнет его в бок и рассмеется: "Ты такой болван, Тору!" ꟷ Ты бы хоть прикинулся, что ненавидишь меня, после всего что я сделал. Там, не знаю, кинь в меня пару проклятых техник хотя бы. ꟷ Как ты себе это вообще представляешь? Я ведь люблю тебя, ꟷ Сатору сказал серьезно, и получил болезненный смешок в ответ. Словно это была одна из тех дурацких шуток, которые он говорил, пока они стояли на балконе и смотрели на чистое ночное небо, усеянное звездами. И Сатору знал, что шутки совершенно идиотские, но он смеялся над ними. Он подошел ближе и опустился на одно колено рядом с Сугуру. ꟷ Прости, что не был рядом. Дело было не в том, что ты всех предал. Это я оставил тебя. Сугуру лишь улыбнулся, и в этот раз Сатору узнал ту самую искреннюю улыбку, которую Сугуру берег лишь для него. И он знал, что эта улыбка, вероятно, стоила ему всего в этот момент, и от этого осознания сердце Сатору кровоточило лишь сильнее. А потом с его губ сорвались те самые последние слова, так слабо, но для Сатору они значили больше, чем весь мир. ꟷ Ты представить не можешь как я счастлив. Знаешь, умереть вот так... не так уж и плохо. Но... прежде чем это произойдет... Я тоже люблю тебя, Тору. Спасибо, что любил ублюдка вроде меня... Сатору уснул лишь когда первые солнечные лучи коснулись неба. Он видел сон - нечастое явление для него - и в нем он видел небо. Оно было бесконечно лазурным. Ни единого облачка, ни одного изъяна. Оно было чистым, можно даже сказать невинным. Как тихая любовь, или может быть лето, стекающее по щеке, или даже беззвучный голос, застрявший в горле, что шепчет: "Мы еще увидимся, верно?" Когда Сатору проснулся, его лицо было стянуто засохшими следами от слез. Это было не в новинку. А вот что было в новинку, так это то, как легко у него было на сердце, словно оно было в ожидании чего-то хорошего и сладкого и наверное даже нежного, словно поцелуй утреннего солнца на щеке. Он давно не чувствовал подобного, особенно с тех пор, как Сугуру умер. И вот он, наконец, обратил внимание на надоедливое жужжание где-то на полу. От него он и проснулся. Он перевернулся и, свесившись с кровати, нащупал телефон под кроватью. И когда он его туда запнул? Так, время... О, да, он уже должен был быть в колледже. О том, чтобы наведаться к Утахиме по пути можно было забыть. Мегуми снова позвонил. Они наверное уже хотели его прибить. Не то чтобы для него это было в новинку, правда обычно в такое время он не валялся в кровати. Пока Сатору приводил себя в порядок (чего он бы никогда не стал пропускать, даже если бы весь мир горел синим пламенем), он перераспределил планы на день в голове. Можно было сэкономить время телепортацией, но не скорее, чем он захавает мороженое (нет сладкого - нет жизни). Потом... Тут было сложнее. Вряд ли какое-нибудь проклятье соизволит послужить грушей для битья для ребят, по крайней мере пока он был поблизости. Так что... Импровизируем. Не впервой. После этого они конечно же проголодаются, так что это займет еще час-другой... И надо было не забыть заскочить в магазин по дороге домой. Но, зная как дела обычно разворачиваются... На это уйдет минимум часа два. В прошлый раз ему пришлось задержаться по пути домой, и это отняло целую ночь из его жизни. Плюсы: он побил Сукуну. Минусы: было не особо весело, против одного-то пальца. Плюсы два: угрожать старейшинам магического мира всегда весело. Минусы два: в последнее время это все, чем можно развлечься. Скукотища. Всего через несколько минут он уже покупал мороженое, и не более минуты после уже проходил через барьер колледжа, заглатывая мороженое целиком, как настоящий мужчина. Как он и думал, его уже ждали с распростертыми объятиями (Нобара не отпинала его только потому что он был учителем, хотя она еще не знала, что не смогла бы, даже попытавшись; Мегуми уже привык, и названивал только потому, что был совершенно уверен, что Нобара выгрызет ему печенку, если он этого не сделает). Этот день был просто очередным днем, который он переживет. Сатору поднял голову. Небо было бесконечно лазурным. Ни единого облачка, ни одного изъяна. Оно было чистым, можно даже сказать невинным. Как тихая любовь, или может быть лето, стекающее по щеке. Словно беззвучный голос, треплющий волосы нежным бризом, что шепчет: "Мы еще увидимся."