Сделай это еще раз.

Мы друг для друга давно стали, как зеркала:

Видеть тебя и всё чаще себя узнавать.

Нитью незримой нас намертво сшила игла,

Так больно, когда города нас хотят разорвать.

Порнофильмы — Я Так Соскучился.

      Власть — вещь тяжелая и огромная. Она требует повышенного внимания и не позволяет вольностей. Тот, в чьих руках власть сосредоточена, должен быть достаточно компетентным и профессиональным, чтобы делать, — а может, наоборот, не делать — правильные выборы. Надо быть, в конце концов, лидером! Власть нужно любить и с трепетом относиться к ней. Особенно если дело касается Небес, Всевышней и ангелов. Рай — отдельное место со своими правилами и устоями, и Азирафаэль… Должен был находиться там. Должен был делать то, что ему говорят и поступать так, как требует его новая роль. Так решил Метатрон, не оставивший ему выбора. Так решил сам Азирафаэль, полагавший, что поступает правильно. Какой ангел отказался бы от такого предложения? Может быть, подобные личности и нашлись бы, но все четко и ясно понимали: на дерзость в виде отказа они не имеют права, иначе последствия… Могли бы стать катастрофическими.              И хотя Азирафаэль долго пытался убедить себя в том, что в его действиях не было ничего плохого и что он действует во благо всего мира, у него не получалось по-настоящему поверить в это. На Небесах ему было… Как минимум, некомфортно, а как максимум, — просто отвратительно. Данные ему возможности совсем не вдохновляли, успев быстро наскучить. Точнее, они не привлекали ангела с самого начала, но, рассчитывая на то, что ему удастся кардинально поменять Рай в лучшую сторону, он был готов и потерпеть…. Как же Азирафаэль ошибался. Ангел не понимал, пожалуй, и половины того, с чем ему предстоит столкнуться в новой роли. Все было не так, как он планировал! Все было не так, как он хотел… По правде говоря, под «все» Азирафаэль подразумевал отсутствие наличия Кроули рядом с собой, с которым они разошлись на ужаснейшей ноте, вместе с тем перечеркнув проведенные бок о бок шесть тысяч лет. Было больно. Очень больно. Ангел еще долго прокручивал тот диалог в голове с мыслями о том, а был ли он достаточно настойчив? Может, Кроули не так воспринял его слова? Сомнений было много, вопросов — еще больше. В любом случае размышлять о таком было поздно: Азирафаэль давно находится на Небесах на нелюбимой должности с нелюбимыми задачами. Выбор был сделан. Как выяснилось, самый неправильный за все шесть тысяч лет.              Первое время ангел игнорировал навязчивую тяжесть в груди, переключив собственное внимание на полученную ответственность и задания. Однако по мере того, как он в них углублялся, сильнее понимал, что это не для него; что вся окружающая его обстановка — чистейшего вида ложь, на которую ему никак не стоило вестись. С другой стороны, в происходящем виноват Азирафаэль и только Азирафаэль. Если бы ангел действительно хотел, если бы ангел действительно пожелал не бросать Кроули, сейчас бы они были вместе! Возможно. В тот момент Метатрон казался убедительным, более того — у него было преимущество, и он прекрасно знал, куда давить. Единственной надеждой являлся шанс взять Кроули с собой, превратив его обратно в ангела, но и этот план с треском провалился. Отказаться Азирафаэль не мог, ровным счетом как и демон не мог согласиться на такое «заманчивое» предложение. Каждый остался верен своим принципам и это осознание, пожалуй, добивало окончательно. Ангел больше всего на свете хотел остаться там, с Кроули, и ни о чем более не думать! Просто… У Неба были другие планы. И хотя это все выглядело как предательство, иного пути попросту не существовало: Азирафаэль практически верил в то, что способен наладить нынешний уклад Рая и привести его в порядок, да и… Он боялся за безопасность демона. Метатрон — могущественная фигура, приближенная к Всевышней! Кроули вполне мог пострадать, если бы Азирафаэль отказался от предлагаемой должности. Но легче от этого не становилось. Наоборот, чувство вины оседало тяжелым грузом на плечи, а сохранение улыбки на лице превращалось в непосильную ношу.              Позднее чувства стали просто невыносимыми, а мысли о Кроули заполонили всю голову. У Азирафаэля не получалось не прокручивать события того злосчастного дня. Сердце, которого вообще не должно быть, сжималось. Тоска усиливалась. Ангел уже довольно давно не был в такой долгой разлуке с демоном, что только усугубляло ситуацию. Азирафаэль потерял что-то нечто важное, практически часть себя, и он совершенно не понимал, как «выстроить» себя обратно и как починиться. Не было ни дня, чтобы ангел не думал о Кроули. Если поначалу он злился на него, то теперь гневался на себя. Розовые очки, как выражаются люди, треснули, разбившись, и чувство вины быстро постучалось в дверь. Если Небеса и верность им раньше казались самой высшей инстанцией, то сейчас ангел осознавал, что ничего, кроме Кроули и того, через что они вместе прошли, не может быть важнее. Азирафаэль пребывал в полнейшем замешательстве. Да, ранее у них с Кроули были ссоры, но они никогда не заканчивались чем-то… Подобным! Вслед за ними всегда следовало примирение с чьей-то стороны, и конфликт скоро забывался. Но это было тогда! Сейчас же все по-другому. Так, как раньше, уже не будет. Если вообще «будет». Ангел не мог избавиться от навязчивого ощущения, что все кончено; что своими действиями он лишил самого себя единственного друга. Да, друга… Почему-то в полной мере назвать и признать его таковым у Азирафаэля получилось лишь во время их нынешнего разрыва… Хотя… Могут ли они быть друзьями после того поцелуя? А после того, как ангел выбрал Рай, а не Кроули? Об этом думать было страшно, поэтому подобных мыслей он старался избегать.              О благих намерениях, с которыми он изначально сюда пришел, можно было позабыть. И хотя ангелы — чистые, совершенные, невинные существа, с каждым изданным указом или действием Азирафаэль чувствовал, что делает что-то не то, что не находится на своем месте. Обещанные Метатроном вещи не совпадали с реальностью. На самом деле у ангела были связаны руки, хоть официально он и руководил различными аспектами Небес. Все было не то. За мнимой властью Азирафаэля скрывались истинные намерения кого-то другого. И сколько бы он ни предпринимал попыток изменить хоть что-нибудь на, по его мнению, что-то более хорошее, ангел при любом раскладе проваливался. К стулу его никто не привязывал, рот никто не закрывал, а складывалось совершенно обратное ощущение. Будто у Азирафаэля была обещанная власть и возможности, но только для «вида». На деле, согласившись на предложение Метатрона, он добровольно загнал себя в ловушку, заодно отказавшись и от Кроули. К сожалению, к ангелу пришло осознание ужаса всей ситуации относительно поздно. Азирафаэль будто был, но одновременно его и не было. Вроде бы его фигура что-то значила, а вроде бы и нет. Он не попадал ни туда ни сюда.              Точкой невозврата стал момент, когда ему, как одному из высокопоставленных лиц на Небесах, вручили документ о втором Пришествии. У ангела сразу нервно задергался глаз, а скрыть свое удивление и, может, даже страх было трудно. Он знал, что так будет: об этом сообщал Метатрон еще в тот страшный день, но, учитывая все его потерянное и уязвимое состояние тогда, Азирафаэль не до конца внял тем словам. Возможно, в глубине души тлелась надежда, что про Армагеддон под номером два остальные благополучно забудут, и никто не пострадает. Как в итоге выяснилось, пострадал в этой истории только один — Азирафаэль, ибо именно ему и поручили с ним разбираться и его, так сказать, «устраивать». Его возмущению не было предела: неужто все их с Кроули старания, потраченные на устранение первого конца света, уйдут в никуда?! Так еще и кем — самим Азирафаэлем! Ангел не хотел уничтожать этот мир ни под каким предлогом, особенно собственноручно! Он не может… Позволить исчезнуть всему тому, за что они с Кроули так отчаянно боролись! «За мир!» — чьи были слова?              Вот тогда Азирафаэль полностью и ощутил последствия своих действий и решений. Его «благо» превратилось во «зло». Он впал в отчаяние, ища всевозможные отговорки, лишь бы оттянуть неизбежное; лишь бы выкрасть себе немного времени, чтобы придумать какой-то план. От него ожидали многого, на него возлагали надежды, и ангел прекрасно это понимал. Но не такой ведь ценой! Не ценой второго Пришествия! Если был предотвращен первый Армагеддон, значит, можно попытаться остановить и второй! Правда, загвоздка в том, что тогда их было двое. А сейчас… А сейчас «их» попросту нет, отчего ситуация приобретала еще более темные оттенки.              Неутихающие мысли о Кроули, растерзывая, становились ярче, становились громче, становились… Навязчивее. Кроули любил этот мир так же, как и Азирафаэль, — может, даже больше, — а поэтому остановка второго Пришествия тоже должна быть в его интересах! В интересах всех! Ангел точно не собирался делать того, чего от него хотели. Больше им не «по пути». Где-то внутри вспыхнула искра надежды: Кроули нужно найти, нужно поговорить с ним! Эта идея пугала и вдохновляла Азирафаэля одновременно. Как отреагирует демон? Он наверняка обижается на ангела, к тому же очень сильно. Да и сам Азирафаэль тоже был не в лучшем расположении духа, но… Стоит попытаться. Не может же Кроули забыть про шесть тысяч лет, проведенные вместе? Этот конфликт — пускай и крупный — не должен стать окончательной преградой в их общении, правда?.. Им просто стоит все серьезно обсудить и обговорить. Хотя «просто» здесь далеко не будет: произошедшее между ними совсем не «просто». Азирафаэль все равно пытался себя подбодрить. Ему необходимо сделать первый шаг, так как он полностью виноват, да и… Теперь-то во всей красе ощутил то, насколько ему дорог Кроули и связанные с ним воспоминания. И никакие Небеса по итогу ангелу были не нужны.              Врать по-прежнему было тяжело, однако Азирафаэль понимал, что так будет лучше: найдя причину в виде того, чтобы проверить, все ли готово на Земле ко второму Армагеддону, он покинул Небеса, не слушая ответы и возражения остальных. Главное, что предлог есть и у него есть немного времени быть вне подозрений. Азирафаэль не мог поверить в совершенный поступок: неужели он в самом деле… Сделает запланированное? Да. Определенно да.              Больше ангел в Рай ни за что не вернется.       

***

             Здание, подъезд, лестничный пролет, дверь — все это казалось таким знакомым и чужим одновременно… Ностальгия била по самым чувствительным местам, заставляя ненароком вспоминать теплые и приятные моменты, но стоило ангелу оказаться около той самой квартиры, как все хорошее мигом улетучилось. В память вновь ворвался тот злополучный день, поставивший «точку» во взаимоотношениях Кроули и Азирафаэля. Нет, о какой точке идет речь?! Скорее, здесь уместно будет сказать «запятая». Безусловно, мрачные мысли, благодаря которым нельзя было нормально жить, тоже посещали ангела, однако он старался гнать их сразу же и перенастраивал себя на оптимистичный лад. В такой момент это было особенно нужно. Сомнения присутствовали: «а что, если Кроули меня прогонит? Что, если даже слушать меня не станет?». Они не виделись с тех самых пор, как Азирафаэль ушел на Небеса, а поэтому реакция демона могла быть любой. Вряд ли ангела примут с распростертыми объятиями, верно? В конце концов, эти шесть тысяч не прошли даром: они наверняка должны знать друг о друге многое, а поэтому какие-то реакции предугадывать удавалось. Ключевое слово «должны».              Он переменился с ноги на ногу. Азирафаэль буравил взглядом дверь, напротив которой стоял, уже минут десять, все никак не решаясь на запланированное. Рука несколько раз тянулась к звонку, но замирала в нескольких метрах от него, в конечном итоге с проигрышем опускаясь. Губы превращались в одну тонкую полоску. Ангел пытался постучаться, однако результат был все тем же: костяшки пальцев отказывались двигаться, стоило им оказаться в непосредственной близости от двери. Ломать действительно проще, чем строить. Азирафаэль так хотел все исправить и одновременно так боялся услышать неподходящую правду! Раньше ангелу неоднократно приходилось исполнять извинительные танцы и признавать перед Кроули собственную неправоту, но сейчас… Складывалось ощущение, что все не могло быть так просто. Да хоть десять извинительных танцев ситуацию, вопреки желаниям, не исправят. И это Азирафаэля огорчало: тогда он понимал, что нужно делать, а сейчас — нет. Извиниться необходимо — это ясно, а что… Надо говорить? Как себя вести? Как вывести Кроули на разговор и вернуть прежние отношения? Ангел не знал. Совершенно не знал.              Ткань идеально выглаженного пиджака была успешно смята в одном месте из-за волнения. Казалось бы: всего-навсего дверь, а ощущение, что непреодолимая преграда; огромная длинная стена, которой конца и края нет. Когда-то в этой квартире Азирафаэль был желанным гостем, а теперь… Будет хорошо, если его сразу не прогонят с позором. Тишина давила на уши. Ангел уже начинал злиться на самого себя: значит, Рай выбрать сумел, а поговорить с другом после всего случившегося не получается? Это придало уверенности и подтолкнуло к действиям. Все эти дни у Азирафаэля крутился в голове срок размером в шесть тысяч лет. Это было для ангела то ли утешением, то ли навязчивым напоминанием, что пора уже извиняться и ставить все точки над… Над чем?.. Ах да, у него всегда было плохо с фразеологизмами, но будь тут Кроули…              «Все. Довольно!» — решил для себя Азирафаэль, стараясь принять более серьезное выражение лица. Прочистил горло и выдохнул, поправив бабочку. Он не для этого сбежал с Небес и отказался от своих полномочий, чтобы просто стоять под квартирой демона и молчать! Не для этого они столько вместе пережили, чтобы так просто все закончить! У них обязательно будет продолжение истории… Счастливое продолжение. Это важно.              В итоге, набравшись смелости, Азирафаэль все же — ему это показалось правильным — постучал. Он зажмурился в ожидании широко распахнутой двери, которая могла бы его снести, или, например, криков, но ничего не было. Никакой реакции. Он в непонимании распахнул глаза и посмотрел перед собой: в самом деле обстановка осталась той же. Хозяин квартиры не показался и даже не дал о себе знать. В груди появилась небольшая тяжесть, а брови нахмурились в осознании. Ангел не рассчитывал на то, что Кроули может не оказаться в доме. Неужели Азирафаэль слишком переоценил свои силы с возможностями и просто останется ни с чем? Что ему сейчас делать? Он находился в замешательстве. Взгляд хаотично бегал по всей окружающей обстановке. Решимость на секунду пропала. Все шло не так, как ангел планировал… Теперь, получается, нужно дождаться Кроули? А если… А если он вообще тут больше не живет?! А если… Почему Азирафаэль не удосужился проверить эту информацию прежде, чем приходить? Он чересчур на себя понадеялся. Какая-то необъяснимая паника и ощущение неловкости начали накрывать, и мысли, сперва являвшиеся относительно безобидными по типу «его просто нет дома», набирали градус и превращались в похожее на «с ним определенно что-то случилось!».              Наверное, для таких выводов было рановато. Азирафаэль все эти дни пребывал в беспокойствах, а поэтому слишком рано дал волю нерациональным эмоциям. Ангел глубоко вдохнул и выдохнул. Необходимо попробовать еще раз. Вдруг Кроули просто не услышал или… Не захотел подходить?.. Нельзя сдаваться так рано! В конце концов, пока Азирафаэль не объяснится, он не собирается отсюда уходить!              На этот раз стуки стали дольше, смелее, увереннее. Ангел сделал шаг назад. Но ответа вновь не последовало. В разочаровании он поджал губы, а пальцы почти что сложились в кулак. Азирафаэль был до предела напряжен, и такая реакция на него давила еще сильнее. Неужели в самом деле демон отсутствует?.. Да не может быть! Опускать руки еще не время! Недоумение быстро сменилось на глухую злость на самого себя: Кроули ведь делал так много для Азирафаэля, а сам он не может достучаться — в буквальном и переносном смысле — до демона! Какие из них друзья тогда? Если будет нужно, ангел тут хоть до ночи просидит! В конце концов, ему-то все равно практически больше некуда идти… Совсем скоро Небеса объявят Азирафаэля в розыск и тогда будет не до смеха. Но, пожалуй, это того стоит. Главное успеть… Увидеть Кроули. Хотя бы увидеть.              Третий шквал стуков не заставил себя долго ждать. После этого ангел приложился ухом к двери и попытался прислушаться к звукам внутри квартиры. Глаза закрылись. Дыхание, которого у таких высших существ быть не должно, тоже, казалось, прекратилось. Азирафаэль пытался уловить хоть что-нибудь; хоть малейший намек на пребывание Кроули в апартаментах. Но, к своему сожалению, по ту сторону все было тихо. Даже чересчур. Ничего не давало причин для подтверждения наличия хозяина в доме. Там было… Пусто. Однако… Так бы подумал, скорее всего, незнающий человек или просто существо, никак с демоном не связанное. А Азирафаэль с Кроули как раз пробыл достаточно много для того, чтобы между ними образовалась особенная связь. И благодаря этой связи у ангела возникла чуйка… Может, уместнее сказать «интуиция», но дело в том, что… Хотя доказательств, судя по звукам, никаких и не было, у ангела теперь появилось стойкое ощущение того, что демон все равно там, внутри. Да, очень сильно обиженный, оттого не открывающий, и тем не менее существующий. Сердце забилось быстрее. Азирафаэль выдохнул от облегчения и напряжения одновременно.              — Кроули… — проговорил ангел, прижимаясь лбом к двери. Хозяин квартиры точно находился внутри. Бесспорно. Это было настолько стойкое и сильное ощущение, что отрицать его было бессмысленно. Азирафаэль не собирался идти против их связи. Эти шесть тысяч лет уже должны быть весомым аргументом для того, чтобы согласиться со своими чувствами. Такое огромное время, через которое прошла их дружба, безусловно даровало им то, чего нет у людей ввиду их смертности.              Ангел замолчал и вновь растерялся. Что ему нужно говорить? Он примерно, конечно, понимал и даже пытался это несколько раз репетировать, но ведь планы резко изменились: Азирафаэль рассчитывал, что Кроули, во всяком случае, откроет дверь. А в итоге… Оказывается, масштаб бедствия слишком велик. Он и не ожидал, что все может быть так серьезно… Хотя, пожалуй, догадаться стоило. Впрочем, это не проблема: ангел готов говорить и через дверь. Пускать его необязательно. Лишь бы Кроули все услышал… Лишь бы захотел слышать. Значит, нужно говорить достаточно громко. А демон пусть… Сам решает, что с этим делать.              — Кроули… — повторил, как мантру, Азирафаэль. Он так давно не проговаривал это имя, так давно не говорил с ним… Ангел думал, что ему не хватит сил его произнести после всего того, что было. Но он, превозмогая боль, смог. Ради как раз-таки того, что за все года между ними происходило. — Я… — Азирафаэль терялся, запинался и по несколько раз пытался взвесить правильность и неправильность тех слов, которые собирался произнести. И все же, еще раз прочистив горло, он продолжил уже цельно: — Я знаю, что ты злишься и обижен. И я бы тоже злился и обижался на себя, будь я в такой же ситуации… Но, если ты не против, мне бы хотелось с тобой поговорить. Просто выслушай меня, пожалуйста, — ангел замолчал на пару секунд и поспешил себя быстро исправить более уверенным тоном: — Нет, ты можешь быть против, но знай, что я никуда не уйду, пока не скажу всего, чего должен был! — со стороны двери все так же молчали, и в этот миг энтузиазм Азирафаэля потух: в самом деле никто не откроет… Чувство вины усиливалось. Но обратного пути нет: либо сейчас, либо никогда. Пусть ангел здесь со стыда сгорит и останется в полном одиночестве, однако Кроули заслуживает узнать всю правду… И получить извинения!              Азирафаэль не переставал прижиматься к двери. Она была своеобразным напоминанием о демоне, единственной преградой между ними. Ангелу хотелось верить, что Кроули где-то неподалеку, что тоже стоит совсем вплотную к выходу из квартиры… Как бы там ни было, пора начинать.              — В тот день я… Я предал не только тебя, но и нас. Предал нашу сторону… — он ненароком выделил «нас» и «нашу». Пальцы, чтобы хоть как-нибудь отвлечься, то снимали, то надевали обратно кольцо на мизинце. Азирафаэлю некуда было деться: физически он был как будто тут, но и одновременно душой погружался в воспоминания о последней их с Кроули встрече и о том, что было дальше. От себя давно не было так мерзко. — Я понял это слишком поздно и очень жалею. Я… Мне… — к горлу подступил ком, который ангелу удалось сглотнуть. Он зажмурился. — Мне тебя не хватало, Кроули, а осознал я, что потерял, только на Небесах. Практически сразу. Это было невыносимо. Кроули… — Азирафаэль запнулся, осознав, как часто повторяет это имя. Не могло ли это выглядит слишком… Просто «слишком»? В любом случае думать долго не удавалось: слова изо рта лились сами, обнажая все спрятанное; все то, о чем они долго не говорили. — Ты был прав. Во всем прав! Они… То есть, Небеса — пропитанное ложью место. Я не думал, что все там… Настолько плохо… Вся власть, данная мне, была прикрытием, и на деле я не сделал… Не сделал ничего хорошего! — тут тон голоса повысился, потому что признание Рая плохим местом адресовалось скорее самому Азирафаэлю, чем Кроули: второй и так обо всем знал. Знал и пытался переубедить первого, но безуспешно! Ангел и слышать даже ничего не хотел. — Когда я соглашался на то предложение, я думал, что изменю Небеса в лучшую сторону, что все исправлю, что… Что защищу тебя, но… — произносить слова становилось все тяжелее и тяжелее. Самое плохое проносилось перед глазами. — Я понял лишь то, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Кроули, я… — голос предательски дрогнул. Ангел это успешно проигнорировал и продолжил: — Я считал, что поступаю правильно! Я думал, так будет лучше для всех нас: для тебя, для меня, для людей, для… Впрочем, ты и сам знаешь. Однако я сделал лишь хуже. И тебе, и себе. Я все испортил. Мы… Я в полном дерьме, Кроули, — Азирафаэль практически никогда не ругался, а поэтому очень удивился тому, что сказал. В принципе только подобные выражения могли в полной мере выразить то, что он чувствует сейчас. Да и какой из него теперь-то уже ангел? Ругается или нет — без разницы.              Азирафаэль замолчал, стараясь держать себя в узде и дать себе немного времени на переработку информации. Он попутно прислушивался к звукам за дверями, желая уловить хоть малейший шорок, однако все было тщетно. Было похоже на то, что ангел говорит в пустоту. И тем не менее у него была уверенность в том, что демон там и он внимает речам пришедшего.              — Я знаю, что это слишком много, но прости меня, Кроули, если сможешь. Мне не следовало так поступать… Так необдуманно и глупо! — заговорил ангел спустя небольшой перерыв. — Я понял, все эти шесть тысяч лет куда ценнее и дороже Небес и власти. И… Мне жаль, что я позволил этому разрушиться, — тема дружбы для Азирафаэля по каким-то причинам стала наиболее болезненной. — Без тебя было пусто. Что на Небесах, что здесь. Я… — этого «я» прозвучало за последние несколько минут так много раз, что ангел попросту терялся в собственных мыслях и в том, что нужно сказать. Язык заплетался. — Я раскаиваюсь в том, что сделал, Кроули. Извини меня. Да, этого недостаточного, но я совершенно не понимаю, как мне загладить вину!              В горле вновь встал ком. От него избавиться не удалось. Азирафаэль ощущал грусть, отчаяние и потерянность. Ему по-прежнему никто не отвечал. Плечи потяжелели. Что ему еще нужно сказать? Что ему нужно делать, чтобы увидеть Кроули? До этого, кажется, ангел еще никогда так много не сомневался. Хотелось все забыть как страшный сон и вернуть старые времена! А сейчас… Сейчас он даже в какой-то мере поверить не мог, что его не пускают на порог квартиры. Вроде бы одна-единственная дверь, а ощущение бесконечной бетонной стены, которую ничем не разрушить.              — Я… В таком случае я пойду… — после нескольких минут тишины ангел понял, что продолжать тут стоять бессмысленно. В голосе то и дело проскакивала горечь и досада. С другой стороны, он уже сказал все, что хотел. А выдумывать что-то еще, дабы потянуть время и побыть немного здесь, — неправильно и опрометчиво. Конечно, сердце кричало о том, что уходить нельзя, что просто необходимо быть в этом месте, но голова-то всегда была умнее. Ладно, не всегда. — Я не знаю, сколько у меня осталось до того, как… Меня начнут искать на Небесах, но, полагаю, не так уж и много. Но я туда не вернусь. Во всяком случае, добровольно, — глаза начало щипать, и ангел, быстро проморгав, окончательно решил ретироваться: — Извини, что потревожил. Наверное, я все усугубил еще больше… — Азирафаэль приложил руку к двери на пару секунд, надеясь, возможно, ощутить по ту сторону какое-то тепло и, виновато опустив взгляд, отошел. Через мгновение послышался звук удаляющихся шагов, разносившийся по подъезду эхом.              Видимо, не получилось.

***

             А Кроули все слышал. Каждый вдох, шорох и слова — абсолютно все. Он хотел послать незваного гостя как можно дальше почти сразу же, как начали стучать в дверь, но так и встал как вкопанный в пару метрах от нее. И хотя демон прекрасно понимал, кто к нему пришел, — таких «деликатных» стуков ни у кого больше нет, — тело отказалось подчиняться в миг, когда прозвучал голос ангела впервые за долгое время. Кроули в перерывах между выпивкой долго думал об их встрече, представлял ее, и во всех этих сценариях он обязательно гнал ангела в шею и говорил больше сюда никогда не возвращаться. Но теперь, когда этот момент настал на самом деле, демон был очень злым, растерянным и ничего не мог сделать. В трезвой — а иногда и нетрезвой — голове события складывались куда проще, а действия не приносили особой боли. Он думал, что даже слушать Азирафаэля не станет, однако в итоге получилось так, что он считывал каждую эмоцию в тоне ангела и дал договорить ему полностью, так и не показавшись. Может, оно и к лучшему. После ухода незваного гостя Кроули понадобилось еще пару минут, чтобы отойти и, наконец, задвигаться. И это его безумно раздражало!              Как Азирафаэль вообще посмел сюда заявиться?! Он думает, что ему так просто все сойдет с рук? Разве от его извинений станет легче? Разве это заберет все воспоминания того дня? Разве это перекроет всю горечь, обиду и прочие чувства, которые демон изо дня в день глушил алкоголем? Пустые бутылки лежали повсюду, заполняя пространство, и служили прекрасным свидетельством того, в каком состоянии находился Кроули весь этот период. Он ничего не забыл: он помнил радостное лицо Азирафаэля, сообщавшее о чертовом предложении от чертового Метатрона; помнил то, как с тем же Метатроном ангел ушел в лифт, окинув последним взглядом Кроули у машины; помнил тот отчаянный порыв и, как следствие, свои губы на его губах, в конце концов! Они могли бы быть вместе, могли бы куда-нибудь надолго уехать и жить счастливо, но нет же! После всех проведенных вместе шести тысяч лет Азирафаэлю оказался важнее Рай с его «благими намерениями». Небеса вместе с ангелами — это далеко не святое место, а кое-кто этого совсем не понимал. И спустя столько времени, спустя столько дней Азирафаэль просто приходит, как ни в чем не бывало, и хочет «поговорить»? То, что он хочет поговорить, — очень здорово, однако никто не хотел спросить о желаниях Кроули? Да даже если не тогда, то хотя бы сейчас! Разумеется, нет.               Демон не желал видеть ангела в ближайшие лет сто. А может, двести. А может, вообще никогда. Во всяком случае, он так думал, напиваясь до одурения, чтобы в итоге вернуться к тому, с чего раз за разом начинал. Руки сжались в кулаки до побеления костяшек. Кроули злился на себя, на него, на все те, черт их дери, шесть тысяч лет, из-за которых было больнее всего! Азирафаэль — до невозможности правильный, педантичный и до тошноты добросовестный ангел. Небеса промыли ему мозги, а этот идиот в самом деле поверил в собственные силы и то, что может все исправить. Кроули это понимал и сильнее гневался: незваного гостя не хотелось оправдывать и обелять, а по-другому никак было нельзя! Но тогда осознание предательства так захлестнуло с головой, что объяснять поступок ангела просто было бессмысленно. Демон был обиженным и ощущал себя обманутым. Единственный лучший друг ушел. Что же еще оставалось делать?              Бороться с противоречивыми чувствами было тяжело. Азирафаэль находился в явной опасности, раз сказал про Небеса и про скорый розыск, и, значит, его нужно было идти спасать, пока эти гиены в виде ангелов, скрывающихся под маской добродетели, окончательно его не растерзали, но с другой стороны… Кроули порывался остаться здесь, в своих апартаментах: он мог бы выпить залпом бутылки три, а то и пять, чтобы больше ни о чем не размышлять и забыться. Увы, демон не мог так поступить. Голос Азирафаэля был разочарованным, мрачным, грустным… Он точно ощутил на себе все то, о чем сообщал ему Кроули раньше. Выходит, на Небеса в самом деле «добровольно» не вернется, однако сам ангел в одиночку не справится. Его обязательно найдут, заберут и… И демон точно больше его не услышит, не почувствует, не… Не увидит.              Спасать Азирафаэля желания — так, по крайней мере, полагал Кроули, — никакого не было. Его никто не просил! Но бросать его тоже нельзя! Демон ненавидел эту неопределенность; ненавидел то, что в принципе задумывается о благополучии ангела после всего сделанного. Обида держала в тисках, не выпуская. Этого вообще могло не произойти, если бы кое-кто с самого начала выбрал верную сторону!              Попытка успокоиться и засунуть свои чувства куда подальше успехом не увенчалась: Кроули начал дымиться. Этот ангел, эта ситуация, весь этот гребанный мир вынуждают выходить из себя! Шесть тысяч лет слишком жалко, чтобы так быстро ставить точку и заканчивать. Все воспоминания с Азирафаэлем демону были дороги и даже очень, а поэтому… Молча уйти, не выйти было нельзя. И это приводило в бешенство похлеще последней встречи с ангелом! Нутро противилось, эмоции и бутылки в квартире говорили «нет», а Кроули — пускай очень рассерженному и дымящемуся — было все равно. Он еще успеет высказать ангелу то, о чем думает, обязательно успеет, но сперва… Сперва нужно вытащить его треклятый зад с очередной передряги и не позволить Небесам забрать только что возникшую надежду.              — Гребанные Небеса… — вырвалось изо рта демона. И несмотря на желание проклясть весь мир, ему полегчало. Дым прекратил выходить еще до срабатывания дымового датчика. Разумеется, недовольство с обидой никуда не ушли, зато теперь стало ясно, что и как делать. Появился план действий.              Стиснув зубы и наспех надев очки, Кроули совсем скоро пулей вылетел из апартаментов на поиски ангела. Есть одно конкретное место, где он может быть… С него, пожалуй, и стоит начать.       

***

             Книжный магазин был таким же, как и прежде. Складывалось ощущение, что здесь не произошло того злосчастного разговора, поцелуя и… Много чего еще. Азирафаэль любил это место всеми фибрами своей души: книжный буквально был его частью, но сейчас находиться тут было ностальгически приятно и вместе с этим больно. Запахи, мебель, книги — ничего не изменилось, а атмосфера все равно казалась иной. Немного напряженной и давящей. Мог ли ангел назвать магазинчик своим домом? Ответа он не знал. В конце концов, именно здесь, в пару метрах от окна, Азирафаэль сказал: «ничего не вечно», тем самым умудрившись подставить даже собственное жилище! Это «ничего не вечно» еще долго крутилось в подсознании, и ангел совершенно не понимал, к чему были те слова, если он вовсе не думал об их смысле по-настоящему. Может, что-то действительно не бесконечно, но не то, что тогда под собой подразумевал Кроули! А демон тогда имел в виду очень многое…              Мюриэль, теперь работавшую здесь, удалось уговорить отлучиться ненадолго и оставить Азирафаэля одного. Пока ангела не спохватились, он хотел без лишних проблем посетить дорогое ему место. В конце концов, это по-прежнему его книжный, кто бы что ни говорил. И он был ему гораздо важнее, чем данная власть на Небесах. Книги и возня с ними хотя бы увлекали, в отличие от задач «наверху». Да и… По правде говоря, идти после отвержения Кроули больше было некуда. Все, что могло удерживать ангела на Земле, — книжный, демон и… Блинчики. Но первых двух вещей он лишился, так что и третье уже не имело значения. Азирафаэль потерял все за пару мгновений. И от этого осознания в груди становилось еще тяжелее.              Мюриэль, нужно признать, справлялась со своей работой хорошо, раз ей удалось сохранить магазин в целости и сохранности. За это время ангел ни разу, вопреки порывам, не заглядывал в книжный, ведь на Небесах загружали так, что ни выдохнуть, ни вдохнуть. А может, Азирафаэль еще мысленно боялся столкнуться на улочках Лондона с Кроули… Пожалуй, они друг друга стоят: оба друг друга избегали… Или избегают?.. Как правильнее выразиться?..              Ангел провел рукой по стеллажам, взял особенно любимые книги. На глаза сразу попался сборник романов Джейн Остин. На лице возникла улыбка. Но улыбка была не радостной, а скорее горестной: в память ворвался тот бал, их с Кроули танец, нападение демонов… Если тогда, ночью, было в какой-то мере весело и уютно, — хотя без страха не обошлось, — то утро стало для них роковым моментом. Когда у остальных весь ужас закончился, у ангела и демона он только начинался. Азирафаэль грустным взглядом обвел книжный и продолжил вспоминать: вот здесь Кроули сидел, вот тут сказал про соловьев, вон там они уже начали ссориться и произошел поцелуй, а дальше… А дальше ангелу хотелось бы все позабыть. В том числе те слова о прощении. И взгляд демона, когда второй уходил с Метатроном на Небеса. И… И… Нет, он такое никогда не забудет. Нос защипало, однако Азирафаэль, встряхнув головой, быстро убрал с себя наваждение. Он сам виноват. Значит, нужно пожинать плоды.              Еще несколько минут ангел обхаживал всю территорию книжного, чтобы напомнить себе, что это такое — быть… Человеком. У него не было никаких гарантий, позволяющих быть уверенным в том, что он сможет остаться в магазине, как в старые-добрые времена, ведь… Мюриэль верна Небесам, и она наверняка доложит обо всем высшей инстанции, и тогда Азирафаэля поймают очень быстро. Долго тут находиться нельзя в любом случае: это будет первым местом, с которого начнутся поиски. Необходимо куда-то уходить. После неудачного разговора с демоном все стало еще более неоднозначным… Но, раз не вышло, он что-то придумает. Второй раз придет… Или, может, письмо напишет. А быть может, просто молча уедет, если станет совсем поздно… В любом случае выход из ситуации есть. Необходимо лишь получше поискать. Наверное.              Азирафаэль уже возвращался в момент, как дверь в книжный хлопнула, оповещая о новом посетителе. Он думал, что это Мюриэль успела прийти обратно, хотя мысленно и удивился: не слишком ли быстро?.. Натянув на себя привычную улыбку, ангел вышел из-за стеллажей и уже был готов поприветствовать «коллегу», но резко замер. Лицо внезапно стало изумленным. Может, даже напуганным в какой-то мере. Рядом со входом стоял не кто иной, как Кроули. Азирафаэль даже несколько раз моргнул, поначалу не поверив своим глазам. Однако иллюзия не ушла. Кроули был настоящим. И живее всех живых.              — Кроули… — ангел так сильно не ожидал увидеть демона, что пошатнулся, сделав несколько шагов назад. Зачем он пришел? Что он тут делает? Почему именно сейчас?.. Внутри стало вмиг и тепло, и холодно. Столько противоречивых друг другу чувств… Азирафаэль не знал, как это трактовать. Неужели Кроули пришел? В самом деле пришел?..              Они вдвоем молчали, не в силах произнести хоть что-то. Потрясенный ангел видел, как демон то сжимает, то разжимает кулаки; как-то открывает рот, то, передумав, закрывает. Казалось, он метался: словно хотел уйти, но не мог. И хотя Азирафаэль еще не до конца это осознал, в глубине души он практически молился, чтобы Кроули остался. Чтобы не исчезал…              — Ты… — все же решился Кроули, сделав несколько уверенных шагов вперед. Он смотрел прямо на ангела, а ангел — на него. — Ты хотя бы знаешь, как тебя трудно ненавидеть?              Демон не снял очки — дурной знак. С другой стороны… А с чего бы их ему снимать? Между ними нет того доверия, которое было раньше. И это очевидно. Но что-то все равно неприятно кольнуло ангела. Его взгляд хаотично бегал по помещению и фигуре пришедшего, пока он пытался расшифровать смысл слов Кроули про ненависть.              — Кроули, я… Я рад тебя видеть, — пускай демон и злой, это не будет отменять счастья Азирафаэля из-за того, что он все равно явился. Значит, он все-таки был в квартире! Значит, все-таки слышал! Значит… Для него те слова все же имеют вес…              — Да… — вырвалось из Кроули, и второй совсем не понял, к чему это было. На лице ангела вновь возникла улыбка. Теперь самая обычная, но довольная. Не фальшивая. Истинная.              Пару секунд Азирафаэль помялся на месте, не зная, как себя вести. Он вертел головой, смотря на то на пришедшего, то в бок. Было в какой-то степени неловко. Что сейчас ощущал Кроули? К чему они должны… Прийти?.. Вопросов так много, а ответов мало…              — Я… Столько хотел бы тебе сказать… — нарушил тишину первым ангел. Стоять на таком большом расстоянии было плохой для него идеей, так что он поспешил его сократить. Однако демон, как только они стали находиться слишком близко друг с другом, дернулся и сделал шаг назад. Это от глаз внезапно остановившегося Азирафаэля не ушло незамеченным. Уголки губ дрогнули. Чувство вины и стыда дали о себе знать. Было наивно полагать, что все пройдет… Гладко, верно?              — Ангел, извини, я просто… — увидя резко потухший взгляд напротив, демон поспешил попросить прощения. Он шагнул непроизвольно. Словно тело еще сопротивлялось, словно еще желало убежать от неизбежного. Злость, конечно, внутри сидела, но смотреть на то, как Азирафаэль загорается и резко тухнет, — просто невыносимо. Да и… Притворяться, что в той ситуации виноват лишь ангел, нет смысла. Кроули тоже много неприятных вещей насказал тогда, тоже звучал грубо и обидно. И тоже… В какой-то степени предал их сторону. К этому демон приходил очень долго, продолжительное время не желая признавать такой расклад событий.              Кроули договорить не дали. Ангел, набравшись смелости, торопливо подошел к нему почти вплотную и в порыве эмоций поцеловал. Он просто приложился своими губами к его, не пытаясь заходить дальше. Демон не отталкивал, но и не отвечал. Возникло чувство дежавю… Кроули был потрясен. Удивлен. И по-прежнему зол. Правда, уже неясно, на кого именно. А поэтому вовремя среагировать у него не вышло. Он попросту не знал, как нужно «реагировать»!              Азирафаэль отпрянул и отошел довольно быстро — сразу, как понял, что натворил. Он часто задышал в панике и стыдливо прятал глаза в пол. Кроули не ответил. Это было плохо… Зачем ангел вообще пошел на этот шаг? Что он хотел этим сказать или показать? В чем смысл? Это было очень-очень неправильно!              — Кроули, я… Я… Прости меня! — мямлил испуганно ангел, не решаясь поднять взор. — Я не должен был… Я… Да что же со мной такое…              Пока Азирафаэль расплывался в тысяча и одном извинении, демон молчал, не двигаясь. Он коснулся пальцами своих губ и застыл. В голове одна мысль сменялась другой. Эмоции зашкаливали, превращаясь в какой-то странный букет. Одна сторона хотела вспыхнуть от возмущения и недовольства, а другая… Другая радовалась как никогда, даруя шанс поставить все на свои места. Кроули не понимал, чему верить; на поводу у каких эмоций идти и идти ли в принципе… Первый порыв — послать всех к черту и уйти, второй порыв — остаться и подумать получше, а третий — прекратить обижаться и уже, наконец, попросить повторить. Не этого ли так жаждал Кроули? Не об этом ли мечтал? Разумеется, об этом, но не в такой же обстановке и не после произошедшего… Ангел метался, прятал лицо в руках, а демон, пожалуй, испытывал похожие чувства, только внутри себя. Насколько ли все это правильно? Хотя… О какой правильности может идти речь, если Кроули — демон?              В висках стучало. Пальцы по-прежнему лежали на губах, собирая оставшееся тепло. Рациональная часть еще в квартире практически кричала о том, что этого ангела нужно бросить и больше с ним никогда не связываться, а чувства, — которые, к слову, впервые за такой промежуток времени приобрели и что-то положительное, — умоляли остаться, настаивали на честном разговоре. Поцелуй… От того, как сейчас себя поведет Кроули, будут зависеть их и дальнейшие отношения. После их последней встречи и так очевидно, что так, как раньше, уже не будет, но можно же попытаться это не усугублять или не делать чего-то разрушающего.              Теперь демон частично понял, что испытывал ангел в тот момент, ровным счетом как и наоборот. Они поменялись ролями. Встали на места друг друга. Метания продолжались. Что, если демон предаст самого себя? Что, если Азирафаэль передумает и уйдет? Нет… Такого не будет. Если сам Азирафаэль признал, что Небеса — гнилое место, значит, туда ему вход закрыт. Ангел почти что добровольно отказался от Рая и власти и пришел к Кроули… В самом начале демон посчитал это низостью и слабостью — так просто приходить, как ни в чем не бывало, но теперь… Видимо, только сейчас пришло настоящее осознание того, через какую трансформацию должен был пройти Азирафаэль, чтобы пойти против всего того, что так долго было ему важно и дорого. Безусловно, им двоим много чего предстоит обсудить… Но ангел снова здесь. Теперь уже… Навсегда?.. Забегать вперед не хотелось и резко забывать про все случившееся нельзя, однако… Кажется, надежда есть. Невзирая на обиду и гнев.              — Сделай это еще раз, — проговаривает шепотом Кроули, и Азирафаэль замирает, прекращая так сильно шуметь.              — Что? — спрашивает ангел, непонимающе глядя на демона. Может, послышалось?              — Я сказал, сделай это еще раз, — повторяет уже более уверенно Кроули, снимая очки. Он для себя все решил. Пора прекратить ходить от до около.              Видимо, в голове Азирафаэля было все, кроме этого развития событий. Он несколько мгновений колеблется и всматривается в змеиные глаза, чтобы попытаться считать их намерения. В конце концов, ангел сдается и медленно, уже несколько робко, подходит к демону. Он тянет Кроули за ворот одежды, чтобы тот немного наклонился, и снова целует. Уже обдуманно. Искренне. Решительно. И с полной демонстрацией собственных намерений.                            А потом, в тишине книжного магазина, лишь доносилось:              — С тебя, Ангел, извинительный танец… — и через секунду добавили: — Парный.