Ядовитый поцелуй

Рацио растягивает себя пальцами. Ужасно. Волосы липнут к лицу. Член то прижимается к животу, то провисает от толчков. Рацио не видит Авантюрина — стоит на коленях, вжимаясь лицом в подушку, трахает себя с двух рук, четыре пальца, это так много, это так недостаточно. Авантюрин смотрит. Он всегда смотрит в такие моменты — наслаждается тем, как громко хлюпает смазка, как Рацио хныкает, когда случайно делает себе слишком хорошо. Наслаждается… — Халтуришь, — бросает Авантюрин этим-своим-голосом, и Рацио оттягивает пальцами, раскрывая себя. Проще не думать о том, как это выглядит. — Я тебя так порву. Думаешь, меня это остановит? Рацио представляет — как член продавливает мышцы. Как натягивает их. Как травмирует — потому что Авантюрин слишком большой, чтобы не вывернуть его кишки наружу. Как он вдалбливается, не щадя. Как сам Рацио хрипит… Член болезненно дергается, и Рацио погружает в себя еще пальцы. — Вот так. Молодец, — хриплый шепот почти маскируется громким звуком шага. — Ты должен хорошо принимать мой член. Должен постараться для меня. Этого и так много. Авантюрин не часто трахает Рацио в этой своей форме — чтобы Рацио оставался узким. Чтобы можно было разрушать его каждый раз. Но Авантюрин любит вспоминать об этом в обычные дни — трахать Рацио пальцами, почти просовывать руку, напоминая о том, какая Рацио шлюха. Кому Рацио принадлежит. Рацио вскидывает бедра, чтобы Авантюрину было лучше видно и со чпоком достает пальцы. Стенки не смыкаются сами. Он открыт, он испачкан в смазке, он хочет еще до дрожи в руках. — Я проверю, — предупреждает его Авантюрин. — Накажу, если ты старался недостаточно. И сходу толкается внутрь языком. Рацио не успевает даже вскрикнуть, ему не хватает воздуха, потому что язык Авантюрина толстый, горячий и гибкий. Кажется, что он достанет Рацио до горла. Пройдет насквозь. Он двигается внутри, сворачиваясь и растягивая совсем глубоко, когти Авантюрина царапают бедра, а Рацио кусает подушку и скулит, когда получает мощный удар по бедру. Авантюрин не разрешал ему затыкаться. — Плохо, — Авантюрин щелкает языком по его спине. — Ты недостаточно стараешься ради меня. Может, мне совсем тебя бросить? Оставить без своего члена? Это не пустая угроза — один раз Авантюрин разозлился и принял обычную форму. Он выебал Рацио в рот до хрипа, до стекающей по подбородку слюны, заставил кончить только от того, как Рацио давится, но не стал его трахать даже когда Рацио умолял. — Нет, — шепчет Рацио. — Нет, пожалуйста. Я готов. Я хочу. — Мне должно быть дело до твоих желаний? — когти скользят по подбородку, заставляя поднять взгляд. Авантюрин вернул маску на место — Рацио смотрит в глаза чудовища и подается ближе, чтобы дать разрушить себя до конца. — Пожалуйста, — шепчет он, и сегодня Авантюрин милосерден. Он хмыкает. Он давит на голову Рацио, вжимая в подушку, не давая дышать. И толкается — не с первого раза, он слишком крупный, он… …это правда больно. Рацио всхлипывает, но Авантюрин давит ему на затылок, не давая вскинуться, и с усилием проталкивает головку. Она отличается от человеческой — больше, толще, и это один из самых болезненных моментов. Авантюрин заполняет его медленно, едва дает время, чтобы расслабиться, и это длится и длится — пока бедра не хлопают от бедра, пока Рацио не понимает, что все. Он насажен. До самого конца. Он раб члена Авантюрина, он не может даже толком сдвинуться с места, потому что будет больно, ему приходиться доверяться. Рацио тошнит, ему страшно, ему так хорошо, потому что вот так он как можно более полно ощущает свою принадлежность. Авантюрин забирает его всего без остатка. Ближе быть не может. — Нам нужно тебя растрахать, — тянет Авантюрин и подается назад — Рацио только охает, чувствуя, как неохотно выпускают его мышцы. — Чтобы ты был мне… под размер. Чтобы сомкнуться не мог. Так хочешь? На это позволяется кивнуть. Рацио жалко обнимает подушку и утыкается в нее лбом. И все же кричит — когда Авантюрин делает первый мощный толчок. Рацио кончает от второго же, без рук, просто от давления и ожидания, но Авантюрина это не волнует. Если он начал, он уже закончит, и плевать ему на удовольствие Рацио… …плевать? Это все — ради удовольствия Рацио. Чтобы он почувствовал себя размазанным по кровати, чтобы он отдался и ни о чем не думал. Даже сейчас. Когда вот так больно. Когда слишком. Когти гладят Рацио по волосам, и Авантюрин спрашивает: — Доволен? — после чего толкается еще раз. Рацио вылил в себя треть тюбика смазки, и этого едва достаточно — если Авантюрин вытаскивает, стенки все равно тянутся за ним, и однажды так Рацио правда порвется, травмируется до настоящей боли. Однажды Авантюрин проткнет его наскозь, и Рацио захлебнется собственной кровью. Однажды. Не сегодня. Сегодня каждым новым толчком Авантюрин совершенствует его под себя. Колени скользят по кровати, на животе запекается сперма, капли пота стекают по лицу, а хлюпащие звуки сводят с ума, заставляя вспомнить: да, его сейчас используют как дешевую игрушку. Вертят, насаживают, подстраивают под себя. Тело Рацио действительно ему не принадлежит, Авантюрин может сделать что захочет, и Рацио согласится… — Коснись, — разрешает Авантюрин, и Рацио просовывает руку под живот, дрожа от нетерпения. Авантюрин так глубоко. Рацио чувствует выпуклость на животе каждый раз, когда он толкается. Чувствует движение члена там, внутри. Глубже, чем под кожей. Авантюрин даже специально замедляется, чтобы Рацио мог поймать этот толчок рукой, снова и снова, а затем мощная рука накрывает пальцы Рацио — и вдавливает со всей силы. Рацио кричит. Кричит, пока Авантюрин ощупывает бугорок на его животе, когда снова толкается, это больно, это правда больно, до слез. Рацио начинает рыдать, глухо всхлипывая, пока Авантюрин разводит его ягодицы и явно любуется движением собственного члена. — Хороший мальчик, — шепчет Авантюрин прямо на ухо, и его ладонь съезжает на член Рацио, потираясь серединой. — Ты же хочешь кончить еще раз? Правда ведь? Рацио то ли трясет головой, то ли кивает, и Авантюрин проходится языком за его ухом. — Обожаю тебя растрахивать, — шепчет он. — Ты кажешься таким узким сначала… а потом принимаешь, принимаясь все, что я могу дать, — резкий толчок вызывает очередной вскрик. — Я хочу наполнить тебя до конца, — еще один. — Чтобы ты не мог стоять… не смог встать с кровати. Оказался беспомощным. В моей власти. Возбуждение слабо дает о себе знать. Рацио сглатывает и немного расслабляется, плавно насаживаясь бедрами назад. Еще и еще. Слезы жгут все лицо. — Кончи в меня, — просит он неожиданно для себя и задыхается. У этого Авантюрина… много спермы. Очень много. Иногда Рацио лежит, весь покрытый ей, слизывая ее вкус. Один раз Авантюрин кончил ему на лицо, заставляя глотать и задыхаться, Рацио ничего не видел и только услужливо подставлял язык. — Уверен? — Авантюрин на секунду выбивается из игры. Это ничего, это даже приятно. — Я не буду тебя жалеть. — Пожалуйста? — просит Рацио со влажными глазами и улыбается. — Я хочу… Авантюрина ведь слабо волнует, что он хочет? Толчки становятся еще быстрее, Рацио уже не способен двигаться самостоятельно. Они правда достают будто до горла. Живот оттягивает. Член стоит колом, Рацио не помнит, когда в последний раз возбуждался так быстро. Он в предвкушении. Он в ожидании. И он совсем не ожидает, что Авантюрин больно схватит его за волосы. Рацио не успевает спросить, в рот ему толкается горячий язык, и Авантюрин и здесь себя не сдерживает, толкаясь на всю длину, проникая глубоко в горло, заставляя Рацио задыхаться, дергаться и не дышать. Он трахает Рацио с двух сторон, резкими толчками, и невозможно забыть этот утробный вой, губы в губы, когда Авантюрин начинает кончать. Сначала Рацио не чувствует ничего, кроме пульсации внутри. Потом становится больно. Потом мышцы внутри будто бы начинают раздвигаться, или что это, Рацио не понимает. Его снова тошнит, его бьет судорогой, а живот раздувается, наполняясь спермой до конца. Это хорошо. Эоны, это так хорошо. Авантюрин проводит по хваленому прессу Рацио и давит на неестественный комок, разгоняя свою же сперму. Рацио задыхается, высовывает язык вообще не понимает, как кончает второй раз — только от боли, от растяжения, от ощущения, будто Авантюрин сделал его беременным, так сильно… выпирает. Рацио хочет сделать такую фотографию и оставить себе, чтобы смотреть на себя — с раздутым животом, в сперме, со слюной на языке и… …и он падает в подушку, не способный больше ни на что. Все тело дрожит. Не хочется дышать. Ничего не хочется, только улыбаться с отсутствующим взглядом. Только. Не двигаться. Авантюрин выходит несколькими рывками, и Рацио едва ли реагирует на каждый из них. По бедрам течет горячее. Много. Авантюрин снова давит ему на живот, и поток ускоряется, странный хлюпающий звук заставляет щеки гореть сильнее, но Рацио больше не поднимается — даже когда Авантюрин вставляет в него пальцы, уже просто пальцы, помогая. Живот все равно болит. Ощущение, что сперма сейчас дойдет до языка. Все это неважно. — Полежи так, — горячечно шепчет Авантюрин. — Полежи, а я потом… тебе так идет быть выебанным. Тебе так иду я. Рацио, конечно же, не отвечает. Он отключается. Все с той же улыбкой на губах.