Я бьюсь за то, что считаю своим

Гермиона бежала.    Всю ночь после разговора с отцом ей не удавалось заснуть. Проскочив мимо мирно дремлющего стражника, она выскочила из своей комнаты и пробралась через тьму замка на свежий воздух.  Лёгкие жгло огнём. Она подхватила полы своего ночного платья, ноги сами понесли её через пролесок к холму. Ещё не рассвело, в воздухе пахло травой и влагой.    Она была босая, ноги ощущали влагу росы, и, хотя ещё было довольно холодно, она этого не ощущала. Казалось, наоборот — ещё секунда, и она воспламенится изнутри.   Как только чаща закончилась, её взору открылось бескрайнее зелёное поле на холме, так хорошо знакомое ей по верховой езде на её верном жеребце Полночи. Утро в королевских землях выдалось блёклым: небо медленно начинало окрашиваться золотом, а лес, ещё сонный, шептал сквозь прохладные тени. Лёгкий оранжевый свет уже прорезал дымку тумана и окрасил горизонт языками пламени.    Гермиона, сжав пальцы в кулаки, побежала по мокрой от росы траве дальше. Её сердце билось от ярости: слова отца звенели в ушах. Обручение. Брак с лордом, которого она даже толком не знала. Жизнь, расписанная за неё другими. Нет, я не могу. Неужели…    Тонкая ткань платья путалась в ногах, ноги скользили по влажной земле, и, когда корни под ногами вывернулись в неправильный узор, Гермиона упала, вскрикнув. Острая боль пронзила ногу.   Сзади неё, у кромки леса, послышался шорох.   — Стойте, не двигайтесь, — раздался низкий, властный голос.   Из зарослей высокой травы вышла фигура в чёрном плаще. Лицо было наполовину скрыто капюшоном.    Как только фигура подошла, Гермиона разглядела, что это была женщина в тёмных кожаных доспехах с коротким кинжалом на боку и взглядом, который казался слишком внимательным для случайного путника. Густые, чёрные, как ночь, кудрявые волосы были небрежно убраны в косу, на мантии виднелся знак выжженного драконьего крыла.   Гермиона инстинктивно отпрянула, но женщина уже стояла рядом, присев на корточки.   — Вы повредили себе ногу? — голос был хрипловатым, но не грубым. Казалось, будто она долго молчала. Женщина протянула руку в чёрной кожаной перчатке.   — Нет… просто подвернула, — Гермиона упрямо вытерла слёзы, скептически посмотрев на предложенную опору, чтобы встать. — Мне не нужна помощь.   — Конечно, не нужна, — ухмыльнулась незнакомка, но руку не убрала. — Но я всё равно помогу.   Несмотря на слабое сопротивление, незнакомка легко подняла её на руки и, не спрашивая разрешения, усадила на своего коня, который терпеливо ждал под деревом.   — Кто вы? — голос Гермионы дрожал не только от боли, но и от унижения. Она принцесса, а её подбирает какая-то наёмница.   — Просто chevalière,— женщина коротко усмехнулась, забираясь в седло позади неё. — Помогаю потерянным девушкам, особенно тем, кто не умеет смотреть под ноги. — Что вы здесь делаете? Как вы вообще нашли меня? — Как много вопросов для такой юной, но, кажется, слишком смышлёной леди, — женщина обернулась. У неё был идеальный профиль и ярко выраженные скулы, такие глубокие тёмные глаза. — Я направлялась к замку, но, как это часто бывает, остановилась посмотреть на рассвет. Потрясающее чувство — наблюдать, как оживает мир и природа. Гермиона не нашла ответ.  Она сжала зубы, не желая быть должной. Но когда её руки на мгновение дрогнули, цепляясь за прочную кожу доспехов, она ощутила странную защиту… которую раньше не знала.   До замка они добрались быстро. Солнце уже встало, прислуга суетилась на кануне турнира. Они остановились прямо у ворот.  Женщина легко спрыгнула с коня и подошла ближе к Гермионе, чтобы спустить её.  Гермиона посмотрела прямо ей в глаза. Взгляд незнакомки пленил. Она задержала дыхание.  — Госпожа Гермиона! Вот вы где! — Элизабет выбежала из ворот и разрушила тот чарующий момент, который возник между темноволосой ведьмой и девушкой. — Я не нашла вас в ваших покоях! Ваша палочка покоилась под подушкой! Я места себе не находила… Где вы были?  Женщина подхватила Гермиону и опустила её на землю. Гермиона опустила взгляд, внутри неё поднимался неведомый ей доселе жар.  — Она слегка повредила ногу, но ничего серьёзного. Думаю, колдовские зелья тут не понадобятся, — незнакомка повернулась к фрейлине. — Как я могу отблагодарить вас? — Гермиона присела в реверансе. Ветер растрепал её кудри, выглядела она небрежно, из-за чего почувствовала себя неуверенно перед женщиной. — О, мы ещё встретимся, Гермиона, — незнакомка сделала легкий поклон, взяла в руку ладонь Гермионы и прикоснулась к тыльной стороне губами. Они были тёплые, очень нежные.    Не говоря ни слова, она проводила незнакомку взглядом.  — Какая неслыханная наглость! Женщине! Целовать руку принцессе! Великий Мерлин, а если бы с вами что-то случилось? — Хватит, Элизабет. Я в порядке. Отец проснулся? — лицо Гермионы было задумчивым.

***

С полуденными яркими лучами солнца на королевской площади зазвучали горны. Турнир, посвящённый королевской чести, собрал всех представителей знати окрестных земель. Деревянные трибуны обтянули свежими знамёнами: пурпурные стяги королевской семьи развевались рядом с гербами влиятельных домов.   Гермиона сидела в почётной королевской ложе в пышном платье с вышитыми золотыми лилиями, но душа её была тяжёлой. Она пыталась не искать глазами среди рыцарей тёмную фигуру, но с первой минуты, когда она увидела чёрное знамя с крылом дракона, сердце сжалось.   Глашатай в зелёно-белом одеянии с золотым посохом выступил вперёд, голос его разнёсся над ареной:   Сегодняшний турнир пройдёт по правилам Кодекса Великой Чести: — Чистая сталь и никакой магии! — Честный бой до капитуляции или полного поражения! — Защита слабых и демонстрация доблести перед престолом!   Вызов был объявлен открытым: любой рыцарь имел право бросить перчатку в центр арены для участия. Зрители гудели в предвкушении, видные лорды посылали своих слуг бросать перчатки, ряды рыцарей выстраивались вдоль ограждений. — Снять шлемы!  Гермиона знала, кто стоял самым крайним. Это точно была она.  И последней, с ленивым вызовом, выступила она. Трибуны взревели. Охи и ахи прокатились среди любопытных зевак и знати. Где-то издалека послышались выкрики «это женщина!», но Гермиона не смогла оторвать взгляда от незнакомки, которая помогла ей.    — Кто это? — она обернулась к отцу.    — Беллатрикс Блэк. Странная особа, старшая из трёх дочерей семейства Блэк. — Блэк!? Я думала, что у них две дочери, — семья Блэк была уважаемым чистокровным родом. Их земля начиналась на границе с их королевством. Не сказать, что семьи были сильно дружны, но рыцари вступали в один орден и в войнах шли нога в ногу против врага.   — Она из знатной семьи, но единственная из сестёр отказалась выйти замуж. Благородный дом Лестрейнджей предлагал их семье земли и золото за брак с юной Беллатрикс, но она отказалась. Она подалась в рыцари ордена «Чёрная звезда».  — Но Лорд Сигнус Блэк не мог ничего с этим поделать и пойти против воли дочери, — вставила мать Гермионы. — Они достаточно богатая, древняя и знатная семья, их богатства не пострадают от отсутствия должной партии у дочери. О ней не принято говорить в высших кругах, так как леди не пристойно таскаться по полям с мечом. — Она помогла мне сегодня, когда я упала и повредила ногу, — взгляд Гермионы был твёрдым. — Что? Ты опять убегала из замка? — мать прижала руку в перчатке к округлившемуся рту, но быстро взяла себя в руки.  — Помогла? Тогда нам стоит её отблагодарить, — взгляд отца смягчился.    Внимание Гермионы вернулось к арене.   В чёрных лакированных доспехах, с длинной косой, падающей на броню, с мечом с зазубренным лезвием, который носил тяжёлую репутацию.   Она шагнула вперёд, гул толпы стих.   Беллатрикс не сделала ни реверанса, ни пышных клятв. Она просто вбила своё знамя в землю и взглядом вызвала всех.    Глаза её нашли Гермиону в королевской ложе.   Гермиона почувствовала, как по её спине прошёл холодок. Согласно рыцарскому кодексу, турнир начинался с поединков на мечах. Сложить палочки в специализированные ножны, прилегающие к мечу, — особая традиция волшебников. По мифам, так меч соединялся с древком палочки, и энергия её сердцевины распространялась на всю сталь, закаляя его и делая бойца сильнее.   Беллатрикс двигалась ловко и хищно. Её стиль был непочтителен: она не делала вид, что следует придворной этике, она била жестоко, но всегда в рамках правил.   Первый противник — тяжёлый рыцарь из дома Вейлборо — пал после пятого удара.   Второй — знатный мечник с севера — держался дольше, но Беллатрикс обманула его ложным выпадом и ударила с разворота, выбив меч из рук.   Третий был молчаливым рыцарем с гербом чёрного барса. Он почти повалил её в начале, но она скользнула под его ударом и нанесла ответный, от которого полетели клёпки с его лат.   Глашатай объявил промежуточный итог:   — Победительница первых трёх кругов — рыцарь Беллатрикс Блэк, Чёрное Крыло! Ладони Гермионы вспотели. Алая роза, покоившаяся на её коленях, так и норовила упасть.  Кажется, она переставала дышать.  В объявленный пятиминутный перерыв между кругами Гермиона не сводила взгляд с женщины. Она сняла шлем, лицо её было розовое и влажное, нежные короткие кудрявые волоски вылезли из косы и прилипли к щекам. Она тяжело дышала, но в этот момент она показалась Гермионе самым прекрасным созданием на планете.   Невиданные доселе чувства поднялись в душе молодой принцессы. Сердце сжалось от страха и непонятной тоски.  Звук горна вырвал её из размышлений.    Финал — самое опасное испытание. Конные схватки с боевыми копьями, где выстоять означало заслужить уважение всего королевства.   Гермиона уже не могла скрыть, что следила за каждой секундой. Она сжимала поручень ложи до боли в пальцах.   Первый заезд — Беллатрикс прошила противника точно в щит, выбив его из седла, но её собственное плечо сотряслось так сильно, что она пошатнулась в седле.   Было видно, что она устала. Физически она была кратно слабее своих противников в весовой категории. Но по силе воли… ей уступали все.    Второй заезд — остался только один противник — наследник влиятельного дома Рендхарт, фаворит турнира, опытный рыцарь в красно-золотых латах. Во всех рыцарских турнирах королевства он ни разу не потерпел поражения. Гермиона знала его. Именно с семьёй Рендхарт отец вёл переговоры о замужестве. В горле Гермионы пересохло.  — Пожалуйста, нет, — прошептала она. Лицо её сделалось бесцветным, а губы были плотно сжаты.  — Что случилось милая? Ты так переживаешь? — отец положил свою крупную ладонь поверх руки дочери и мягко сжал.  Глаза её наполнились слезами. Отец удивлённо посмотрел на его единственную дочь.    Глашатай вознёс посох и забрал всё внимание на себя:   — Конная битва — до трёх побед! Без права на отступление!   Первый заход — Рендхарт ударил Беллатрикс по левому плечу так сильно, что её доспех дал трещину, кровь капнула на сбрую лошади. Гермиона вскочила на ноги. Некоторые обернулись на неё. Вспомнив о приличиях, она села обратно в кресло. Пальцы её теребили несчастные зелёные лепестки и стебель розы.   Второй заход — Беллатрикс, вопреки ожиданиям, развернула лошадь позже, но ударила в стык брони противника, выбив его на землю.   Публика ревела.   Третий заход… Беллатрикс видела размытый контур, но держала копьё мёртвой хваткой. Последняя секунда — она опустила остриё прямо под щит противника и снесла его с седла, рухнув вместе с ним. Пыль поднялась вверх. Вокруг царила тишина. Несколько долгих мучительных минут на арене не происходило ничего.  Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит. Интересно, как она? Пыль сошла. Она увидела Беллатрикс лежащую на земле. Доспехи на её плече, где была трещина, развалились, открывая её взгляду кровоточащую рану.  Она пошевелилась.  Глашатай возвёл руки:   — Победа за Чёрным Крылом! Победа за Беллатрикс Блэк!   Гермиона увидела, как Беллатрикс поднялась, шатаясь, опёрлась на меч, а затем отправилась к трибунам, раненная, вымотанная, с кровавыми разводами на коже, но стоящая на ногах.   Толпа скандировала её имя.   Гермиона впервые в жизни не могла отвести взгляд.   Ей не нужен был чужой лорд.   Перед ней стояла воительница, которая сражалась и побеждала — для себя и… для неё? Гермиона стояла у самого края королевской ложи, игнорируя натянутую улыбку матери и вычурные поздравления придворных дам. Её глаза неотрывно следили за тёмной фигурой, которая шаг за шагом пробиралась через арену: ссадины, кровь на щеке, разбитый кожаный наплечник, но спина всё ещё прямая, шаг уверенный.   Беллатрикс подняла голову, на секунду встретившись взглядом с Гермионой. Ни поклона, ни приветствия — только пристальный, упрямый взгляд, в котором не было ни капли смирения.   Когда все рыцари после турнира выстроились у трибун для оглашения наград, Гермиона уже знала, что сделает.   Глашатай с напыщенным пафосом выкрикнул:   — Победительницей турнира доблести признана Беллатрикс Блэк, Чёрное Крыло, заслужившая право просить любой дар у короны и получить королевскую благосклонность.   Король поднялся со своего места, но прежде, чем он успел что-то сказать, Гермиона, голосом твёрдым, но чистым, обратилась ко всей площади:   — По праву первой дочери королевства, я могу вручить личную ленту тому, кто проявил не только силу, но и честь на арене.   Толпа загудела. Это был неписаный, но почитаемый ритуал — выбор принцессы означал уважение, почти личное покровительство. — Подожди, милая, — остановил её отец. — Мисс Блэк! Вы показали неслыханную силу и волю. Какой дар вы хотите просить у Короны? Беллатрикс смотрела на неё, глаза сузились, в уголках губ — лёгкая насмешка. — Ваше величество, благодарю за ваши слова. Но, я боюсь, то, чего я хочу, вы не в силах мне пообещать, — Беллатрикс перевела взгляд на отца Гермионы. Рот Гермионы приоткрылся.    — Это не вам решать, — встал со своего кресла Генри.  — Мне не нужно золото. Мне не нужны земли и почёт. Я хочу вашу дочь, — взгляд Беллатрикс стал серьёзным, хоть и уставшим. Она перевела его на Гермиону. Та стояла не дыша, замерев, будто ещё секунда, и она лишится сознания.    — Чтооооо? Что за невиданная наглость! — взревела мать Гермионы. — Вы понимаете, о чём просите?   Толпа стихла, но лёгкие шёпотки пробежались среди зрителей.  — Понимаю.  — Хватит, Кэтрин! — отец Гермионы перевёл взгляд на свою дочь. Он помнил время, когда она была ещё совсем крохой. Он знал, как больно ей было узнать о том, что скоро ей придётся вступить в брак, сердце его сжималось, когда она думал, что она может быть несчастна. — Гермиона? Что ты скажешь, милая?   Гермиона перевела взгляд на отца. Она не могла поверить в происходящее. В душе её расцвёл росток надежды. Она перевела взгляд на могущественную женщину.  — Отец, позволь мне... — она не знала, что сказать. Отец легко кивнул.    Гермиона, сжав в руках стебель розы, подхватила полы своего длинного, расшитого золотом платья и, плюнув на этикет, сорвалась с места.  Она слетела с трибун и побежала прямо в сторону Беллатрикс. Она кинулась ей на шею и крепко обняла.  — Ты.. ты примешь мою розу? — лицо её сделалось красным то ли от бега, то ли от смущения. Беллатрикс бережно взяла в руки цветок.    Гермиона медленно сняла с запястья тонкую ленту с вышивкой своего рода — золотые лилии на синем фоне — и шагнула к арене, опустив её в протянутую руку Беллатрикс.   — Ты была великолепна, рыцарь Блэк, — голос её дрожал, но только от волнения, не от страха. — Сегодня ты билась не только за свою честь, но и за мою свободу.   Беллатрикс сжала пальцы на ленте, губы её дернулись в лёгкой ухмылке.   — Я всегда бьюсь за то, что считаю своим, принцесса, — её голос прозвучал достаточно тихо, чтобы услышала только Гермиона.   — А сегодня что ты считаешь своим? — не удержалась Гермиона.   Беллатрикс опустила голову чуть ближе, её дыхание коснулось кожи у шеи Гермионы: — Ответ ты уже дала мне сама. Она впилась в губы Гермионы нежным, но настойчивым поцелуем. Её губы ощущались так же, как когда она поцеловала ладонь Гермионы на прощание. Такие же тёплые и мягкие. Сердце её забилось ещё сильнее, если это вообще было возможно. Улыбка так и норовила прорваться сквозь поцелуй.   Толпа взорвалась овациями.