Ночь

      Та ночь была почти безлюдная и тёмная. Стрелки часов бежали наперегонки, почти пробив двенадцать. Середина августа, северный ветер заставляет поёжиться, сильнее натянуть рукава чёрного свитера и заправить выбивающуюся прядь за ухо. Они вдвоём на скамейке, окружённой поскрипывающими качелями, спящим домом и одиноким лучом света чугунного фонаря. Она смотрит под ноги и носком белых, чуть пыльных кроссовок тревожит землю. Он видит лишь очертания детской площадки впереди. С единственной поглощённой светом скамейки уходить некуда, да и не нужно. Им больше незачем торопиться.       Это, наверно, последняя их встреча. Её сердце не учащает ритм при виде него, раскрывающего объятия для неё. Она не пытается старательно скрыть улыбку — её больше ничего не вызывает.       — Ну, ты же сама понимаешь? Прости меня еще раз. — неловкое молчание перебилось более неловкими словами.       — Да, и ты прости… Думаю, я просто была наивна, — тихая ухмылка грустно слетает с сухих розовых губ.       — Ты главное помни, что я никогда не позволял себе плохие мысли о тебе. — Он повернулся к ней на секунду. Наверно, это последний его взгляд на неё. — Я хотел бы видеть тебя счастливой, но сам сделать этого не могу.       — Друзья? — с надеждой. Тихое «Да. Прости, я, наверно, пойду» в ответ.       Она думала, что у них было то самое, первое и несмелое, что она не ошибается, ей не кажется и она определенно точно это чувствует. Он был к ней так добр, всегда был рад её видеть. Почему всё случилось именно так? Теперь она всё разрушила. Решила, что он хранит в своем сердце ответы на вопросы, что каждую ночь гложут её собственное. А кто не ошибается?       В тёплом свитере, когда-то неожиданно подаренном, теперь неуютно и зябко. Напоминает о нём. Здесь все напоминает о нём. Как он накидывал на плечи рубашку в прохладный летний вечер, как уверенно давал обещания и друг за другом их выполнял, как делился с ней планами на вечер, на жизнь. Здесь всё напоминает его аромат, сладкий, с нотами цитрусов и сухого папируса. Раньше она его не замечала, но он так ему подходил, что в последние секунды она не могла им надышаться. Тело помнит, как он крепко обнимал её на прощание, как доверял свою голову её плечу. Она чувствовала каждый миллиметр его тела, каждое движение руки, каждое объятие.       Облегчение от освобождения из оков односторонних чувств сменилось грустью и разочарованием в самой себе. Остались друзьями. Для чего? Он не хотел её обидеть, но на душе так паршиво. Лучше бы и не видеть вовсе этого человека, забыть о нем. Он нужен, но придётся научиться справляться в одиночку. Она питала надежду, что он навсегда. Оказалось, навсегда это слишком долго и нежеланно. Слёзы накапливаются, размывая чёткую картину перед глазами и разбегаются по щекам, когда она остается одна на скамейке, окружённой поскрипывающими качелями, спящим домом и одиноким лучом света чугунного фонаря.