Bitter Bloom

Азур шел по знакомой тропе к зарослям белладонны, сумка для трав болталась на плече. Беспокойство грызло его изнутри. Поведение Тайма... испуганный взгляд, поспешное бегство... Амарах что-то сказал? Что-то сделал? Он углубился в лес, туда, где обычно росла нужная трава. В воздухе потянуло железом. Всего Азура передернуло. На поляне, в луже медленно расползающегося пятна, лежал Ту Тайм. Бледный, как смерть. Рукав робы пропитан кровью, предплечье – в свежих, глубоких порезах. Ритуальный кинжал валялся рядом. — Тайм! — Азур сорвался с места. Он мысленно проклял того, кто довел возлюбленного до такого состояния. Даже если это был сам Спавн. Наклонившись к вздымающейся груди, ощутил слабое дыхание на чужих губах. Живой. Азур снял свой шарф. Его пришлось разорвать на несколько тканевых полосок. Хлопок впитывал склизкие сгустки при каждом аккуратном нажатии. Края ран неровные. Он поднял Ту Тайма, обхватив ноги под колени одной рукой, а другой крепко прижал парня к груди, стараясь не смотреть на мертвенную белизну лица. Тайм закусил щеку, чтобы сознание осталось с ним подольше. Голова бессильно откинулась назад, и последнее, что получилось вспомнить — вкус крови во рту и мысль, что Амарах был бы доволен его поступком.

***

Каждый шаг отдавался болью по всему телу. Дорога долгая. Начинает темнеть. Тайм шепчет обрывки молитв. Перед Азуром две проблемы: первая – еле живой друг, а вторая – сегодня нет собрания старейшин. Значит, родители дома. — Ты же посидишь немного у черного входа? Вопрос в воздух. Оставив Ту Тайма, Азур дрожащими руками открыл входную дверь. Не с первого раза, но получилось. Низкие потолки теснили. — Мам, пап. Я дома, — он выдохнул, пытаясь скрыть свое волнение. — Иди кушать, — послышался крик из кухни. Мать вышла из-за угла, тепло улыбнулась. — Тебе наложить? — Потом. Я не голоден. Он передал сумку с травами и был свободен. Родители перекидывались колкими фразочками между друг другом, словно уже забыли о своем сыне. Через выход к саду при доме удалось незаметно пронести Тайма. На комнате Азура не стояло ни замка, ни щеколды. Оставалось молиться Спавну, чтобы никто не зашел. Хрупкий культист растекся по кровати. На его лбу выступала холодная испарина. Под руки попалась футболка, вещь снова была разорвана на импровизированные бинты. Ту Тайм резко открыл глаза, когда Азур коснулся его изрезанного запястья. Спирт жег, но боль была приятной — хотя бы эта боль имела смысл. Пальцы были мягкими, такими живыми?.. Бинты сразу же пачкались. Когда Лазурь закончил, он резко потянул Ту Тайм к себе, обхватив руками крепко-крепко, что культист на мгновение перестал дышать. — Тайми… Ты живой... живой, — шептал Азур, стискивая друга в объятиях сильнее. — Амарах… Он что-то узнал, — Тайм хлюпал носом, с трудом пытаясь выровнять дыхание. — Амарах... он знает про нас. — Эй, тише… — А еще, говорил... запирать будет... — каждое слово давалось с трудом. Азур отстранился ненадолго, чтобы поцеловать в щеку. Так по-детски. Тайм сжался, будто хотел уклониться от следующего поцелуя. — Лежи. Я принесу воды и... — Он не договорил, услышав за дверью тяжелые шаги. Сердце упало. Скрип. Темнота комнаты пробита назойливыми потоками света. В проходе стоял отец Азура, высокий, с острыми чертами во всем, совсем не похожий на сына. Оценивающий взгляд прошелся по стенам, потом упал на бледную фигуру на кровати, на перевязанную руку, на неопрятную робу, брошенную на пол. — Что это? — в его грубом голосе читалось презрение. За спиной отца маячила мать, ее глаза округлились от неодобрения. — Иллита, напомнишь, а искал ли Амарах своего ученика? Азур встал, рефлекторно заслонив Тайма собой. Его горло пересохло. — Пап, он упал... в лесу, — Азур сам бы не поверил в свою ложь, — Я случайно нашел его. — Упал? — Он медленно обошел Азура, подойдя к кровати. — На ритуальный кинжал? Несколько раз? — Сарказм капал ядом. Он знал. Конечно, знал. В этом проклятом месте, ничего нельзя было скрыть. Особенно от старейшин культа, каким был он сам. — Ну... он в руках держал... споткнулся. — Мысли сбились. Он пытался хоть как-то оправдаться. — Врешь как последний грешник. Побойся Спавна. Ты притащил... его, зная, что Амарах уже спрашивал о пропаже своего ученика? Ты пятнаешь нашу честь. Оскверняешь свой же дом.  Мать ахнула в стороне. — Я спасал ему жизнь! — с криком вырвалось у Азура. Он больше не мог сдерживаться. — Тайм… он истекал кровью! Что я должен был сделать? Оставить его умирать в лесу? Во благо Спавна?! — Не решать судьбу самостоятельно. Азур хотел возразить. — Довольно. Амарах скоро придет забрать свое. А ты... — он ткнул пальцем в грудь Азура, — ты будешь молиться всю ночь. О прощении за свою слабость и за связь… — Он не договорил, брезгливо скривив губы. — Ужинать точно не будешь. Они ушли, оставив послевкусие гнева, сменяющееся ледяным ужасом. Пальцы Тайма вцепились в матрас до растянутых полос в ткани. — Азур... — его голос был еле слышен, полон паники. — Что мне делать..? — Я не знаю. — Лазурь сел рядом, положил свою ладонь на колено Ту Тайма, поглаживая и утешая. — Что значит «не знаешь»? — Прости. — Он убьет меня... убьет, — начал причитать. — Он найдет меня везде. — Тайм устало перевел взгляд на потолок. Амарах пришел быстро, холодно, как хищник. Он не стал слушать оправданий Азура, лишь молча забрал полубессознательного Тайма, который с трудом стоял на ногах. Родители обменялись любезностями с пастором. Отец смотрел на Азура с ледяным презрением, словно ему все рассказали. Приказание молиться всю ночь было повторено. Комната Азура, где еще недавно лежал Тайм, казалась оскверненной и пустой.

***

Ночь тянулась вечно. Азур механически молился перед алтарем. Клонило в сон. Хотелось кричать от затекших ног и противоречий. Его мысли были там, с Таймом. Что с ним сделал Амарах? Что он с ним сделает? Гнев, страх и беспомощность глодали внутренности. Далеко за полночь, когда дом затих, в его окно тихо постучали. Азур оторвался от мантр, подскочил с кровати, отодвинул занавеску. И... На улице, как призрак в лунном свете, стоял Ту Тайм. Его глаза были огромными от страха, его любимая футболка без рукавов порвана, на щеке расцветал свежий синяк. Азур молча открыл окно, помог Тайму влезть. Тот рухнул на пол без сил. — Он... — Тайм не мог говорить, его трясло. — Тшш... — Азур опустился рядом, обнял его, принялся растирать ладошки, похожие на льдышки. —Что он сделал? — Как обычно… Плечо Азура пропиталось слезами. Слушать, видеть или просто знать, что Тайм плачет, заставляло кровь кипеть. — Я не хочу говорить, — он замолчал, позволив стереть капли со своего лица. — Я не мог не прийти. Прости… я не могу больше... Азур сглотнул ком ярости. Он давно привык к тому, к чему нельзя привыкать. Обычно ссоры Амараха с учеником не выходили за рамки формальностей. Сегодня повод страшнее. — Он кричал... — Выдавил он с трудом. — Что я грешен... что Спавн все видит. Запер... в кладовке. Но не... даже не закрыл дверь... он думал, что я сбежал с тобой… Казалось, что истерика пошла на спад. Судорожных всхлипов стало меньше, дыхание Тайма начало выравниваться. Объятия лечили раны. И не только рваные от ритуального кинжала. Его состояние важнее, убеждал себя Азур, пока ощущал жжение внутри себя. Он помог снять верх. Бинты опять придется менять. В тумбочке вовремя оказалась заживляющая мазь, бережно сделанная своими руками. Глаза Тайма были прикованы к возлюбленному, ища в нем спасения, подтверждения, что он не один в этом кошмаре. После того, как юноша закончил с синяками, они пересели на кровать. Тишина. Желанное спокойствие. Голова культиста лежала на коленках у Азура, а тот игрался с волосами друга, перебирая пряди. — Легче? — Закрой окно. — А теперь? Ту Тайм лениво повернулся на спину, сбивая причудливую прическу. Он прижимал раненную руку к груди, лишь бы порезы не разошлись. Защита, осторожность – все рухнуло перед этой уязвимостью. Он наклонился и припал губами к синяку на щеке Тайма. Потом к другому. Поцелуи болезненно нежным бальзамом ложились на шею, спускаясь ниже. — Это больше не повториться, обещаю. Если бы эти слова были правдой, то Азур был бы готов пойти на все. Но все что он мог сейчас –подарить минутную близость и надежду на светлое. Ту Тайм закинул голову назад, обнажая шею. Из зажатых губ вырвался стон из неизведанных чувств. — Аз... прошу... — он не знал, чего просит. Просто чувствовать. Чувствовать, что он жив, что он нужен, что вся грязь навязана. Азур сразу не понял, что он него требуется. Матрас скрипнул от резкого перепада веса. Тайм повалил возлюбленного на смятые простыни. Все движения давались через силу. — Я не смогу сам. Признаться в желаниях было тяжело. Хотелось подтверждение, которое мог дать единственный человек. Поменявшись местами, Ту Тайм оказался снизу, зажатый между двух крайностей. Пальцы Азура, все еще смазанные липкой мазью, скользнули по бокам. В лунном свете возлюбленный выглядел особенно прекрасно. Только заплаканное личико и красные гематомы портили картину. Азур исследовал каждую знакомую и новую часть тела, обходил свежие синяки, находил точки, заставляющие Тайма вздрагивать и мычать в подушку. — Тайми, а сейчас тепло? Культист кивнул, подкрепив ответ поцелуем. Он перетянул все внимание на себя, заставил Азура спуститься по внутренней стороне бедер, сжать их и развести в стороны. Разнеженный лаской, забыл про крики и слезы, тихонько хихикнул, запустив в длинные волосы пальцы. Подушка свалилась с кровати, пыль поднялась с пола. Азур потянулся поднять ее, но чужие ноги сжались на пояснице. — Потом, — буркнул Ту Тайма, взяв лицо парня в руки. — Просто побудь со мной. Тайм сам удивился, как легко получилось сформулировать свою мысль. Сознание все еще оставалось где-то на той поляне, покрытой мхом, а не здесь в объятиях любимого. Но Амарах же всю жизнь говорил, какая мерзость – связь без новой жизни. Он выгнулся от отчаянного желания забыться. Азур чувствовал, как под его пальцами бьется артерия на чужой шее. Как Ту Тайм пытается раствориться, стать частью матраса, стен, темноты. Только бы не чувствовать пустоту. Он мечтал снова потонуть в этой греховной сладости. Когда Азур случайно коснулся паха, Тайм дернулся всем телом, будто его прошибло током. Тот попытался перехватить руку, прижать к груди. — Люблю тебя, — прошептал Азур, целуя в кисть. Тайм издал истощенный крик, приглушенный стон удовольствия успел как предположить Азур, но как же он ошибался. Больно, больно, больно... Спина выгнулась дугой, а пальцы впились в плечи юноши. — Прости, пожалуйста. Азур не сразу понял, что случилось. Но вдруг почувствовал, как по его животу растеклось что-то теплое, липкое и очень быстрое. — Твою ж… — выдохнул он, отстраняясь. Красные натеки обнимали сгиб локтя. Ту Тайм смотрел на это с каким-то жгучим любопытством, как будто кровь шла не из него. — Нет-нет. Все хорошо. Я заслуживаю это. Азур не услышал последней фразы, потому что уже выбежал из комнаты, чтобы через мгновение вернуться с бинтами и мокрым полотенцем. — Не могу тебя оставить в таком состоянии. После Тайм случайно вздремнул. А как не уснуть рядом с единственным, с кем ты чувствуешь себя безопасно? Азур не спал. Он смотрел в потолок, слушая ровное дыхание возлюбленного. Сердце сжималось от предчувствия. Эта ночь была ворованной. Утром придет расплата. За Тайма. Чуть перед рассветом, когда серый свет только начал пробиваться сквозь щели ставней, Тайм вздрогнул и открыл глаза. В них не было сонной неги – только паника, осознание и глубинный страх. — Что? — прошептал Азур, чувствуя, как тело Тайма напряглось в его объятиях. — Я... я должен идти, — Тайм попытался высвободиться. Его голос дрожал. — Амарах... он проверит... Если меня не будет... он догадается... Он... он убьет меня... или тебя... но скорее меня. — Подожди до утра хоть, — попытался удержать Азур, но Ту Тайм уже выскользнул из его рук. — Нет! Нет! Я не могу! — Он лихорадочно искал свою одежду, натягивал ее на дрожащее тело, не глядя на грязь и кровь. Его движения были резкими, истеричными. Весь хрупкий покой ночи испарился, сменившись первобытным страхом перед наставником. — Если обойдется, то встретимся за храмом после молитвы? Азур не пытался остановить. Он знал, что не получится. — Хорошо. Попробуем. — Осторожно только, — прошептал он, притянув его к себе в последний, быстрый поцелуй. Губы Тайма были холодными и дрожащими. Тайм кивнул, не глядя в глаза. Его взгляд был устремлен в темноту, к окну, к опасности, но и к привычной клетке. Он боялся Амараха больше, чем доверял убежищу у Азура. Тайм даже не обернулся. Утренний холод заполнил комнату, окончательно развеивая хрупкий момент.