.
23 июля 2025 г., 01:37
***
Этери всегда знала, что Диана была очень привередливым ребенком. И даже не отрицала, что разбаловала дочь в первую очередь сама. Вроде тренер, вроде с детьми работает, а со своей кровинушкой так не смогла.***
Маленькая Диана, сразу после потери так горячо любимого отца, перестала улыбаться от слова совсем. С мужем Этери развелась ещё до первого Дня Рождения дочери, но позволить себе оборвать связи между отцом и ребёнком точно не могла, да и не собиралась. Для маленькой мисс Дэвис, мужчина всегда был обычным добрым папой с сильными руками и колючей щекой. Признаться честно, женщина была благодарна бывшему мужу за умение быть хорошим отцом. Хорошим человеком его назвать язык не повернется, как конкурент в бизнесе, он вообще не человек. А вот для дочки он всё же папа. Да, редко читает сказки на ночь. Да, не целует маму даже в щёку. Да, часто пропадает на месяца. Но потом обязательно привезёт огромного мишку, и лучезарно улыбнувшись дорогими винирами, прижмёт к себе любимую дочку, хоть и от нелюбимой женщины. Этери всегда восхищалась его умением разделять их личные отношения с отношениями с дочерью. Поэтому, да, он был хорошим отцом. Был… Мерил Дэвис скончался от сердечного приступа. По пути в Россию на третий День Рождения Дианы ему сообщили о банкротстве его компании, сердце не выдержало и остановилось прямо в кабине туалета аэропорта. Нашли тело только через полчаса, когда у людей возникли вопросы. «Почему дверь закрыта уже долгое время, а ноги стоят. Он что там, уснул?!». Уснул. Навсегда. Сердце Этери разбивалось все больше с каждым днём. Диана что-то чувствовала, не иначе. В день смерти отца не вставала с кровати и твердила матери, что ей страшно, что ей одиноко. Женщина не выдержала и взяла дочку на руки, стараясь не заплакать от жалости к такому маленькому, но уже такому чуткому ребёнку. — Милая, всё хорошо, — Диана схватила маму за домашнюю рубашку, начиная плакать. Этери прижала дрожащую дочь к себе, не замечая, как по собственным щекам текут слёзы, — вместе плакать будем, Диш? Ответом ей послужил лишь короткий всхлип быстро теряющей силы новоиспечённой сироты.***
Белая Ауди Этери Георгиевны Тутберидзе остановилась у очередного частного садика. Дочка тихо хныкала на заднем сидении. Женщина аккуратно припарковалась и вышла из машины. Улыбнулась от малышки, тянущей у ней руки и осторожно отцепила ремни детского кресла, по-матерински прижимая дочь к себе. — Мама, — Диана подняла чуть опухшие от слёз глаза на единственного близкого человека в своей жизни, — я не хочу. — Диш, давай мы просто попробуем, — Этери улыбнулась и заправила выбившуюся пряжку дочери за ухо, — если тётя тебе не понравится, мы сразу же уйдём, хорошо? Диана последний раз всхлипнула и неуверенно кивнула, выбивая из матери облегчённую улыбку. Заслуженный тренер России отправилась к зданию частного детского сада с маленькой дочерью за руку. Женщина восхищённо вздохнула, зайдя в помещение садика. Здесь было намного лучше, нежели на картинках. Цветастось женщину всегда раздражала, но здесь создавала лишь беззаботно-уютную атмосферу. Воспитательница вышла из своего кабинета и улыбнулась. — Здравствуйте, вы должно быть Этери Георгиевна, — девушка буквально ослепила Тутберидзе. Мягкая, лучезарная улыбка, большие добрые глаза, лёгкое летнее платье, подчёркивающее тонкую талию и хрупкие плечи. Женщина сглотнула ком в горле и кивнула, собирая все своё самообладание в кучу, — а ты? — воспитательница присела на корточки, приближаясь к росту Дианы, — как вас зовут, юная леди? — девушка протянула руку в знак приветствия. Каков был шок матери, когда замкнувшаяся в себе, совсем не общительная дочь, аккуратно сжала руку воспитательницы. — Диана, — робкий детский голос пробил подсознание Тутберидзе насквозь.***
Диана осталась на половину дня. Этери не переживала так даже во время выступлений своих девочек. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг дочка заплачет, а её рядом не окажется? Вдруг, вдруг, вдруг, вдруг. Этери встряхнула головой. Как курица-наседка. Весь день женщина провела как на иголках. Косяки девочек казались особенно бестолковыми, как будто последствия обычной лени. Коллеги тоже выводили из себя тупыми, по мнению Этери вопросами. Все и всех к чертям собачьим. Хватит.***
В сад особенная мамочка приехала значительно раньше положенного времени. Уже ровно в одиннадцать она стояла на парковке, вместо обговоренного полудня. Женщина влетела в помещение, ожидая услышать рёв дочери уже на входе, но чуткие уши уловили лишь детский смех. Смех... Смех её дочери. Этери окаменела на входе и помчалась в сторону игровой. Это мог быть абсолютно любой ребёнок, но нет. Она не ошиблась. Диана, её милая Диана, любимая и единственная дочь, что так тяжело проживала потерю отца, почти не выражая позитивных эмоций, сейчас сидела на коленках воспитательницы и резво смеялась от фокуса с отрыванием пальца. Челюсть упала до пола. Вместе с первой непрошенной слезой. Женщина, облокотившись об стену коридора, лужицой стекла вниз. Хрустальные капли посыпались с глаз. Она была рада. Очень рада. Эта Евгения, должно быть, просто ангел. Эта молодая девушка смогла пробить невидимый щит вокруг сердца её ребенка. А мать не смогла. Никудышная. Из игровой послышались шаги. Этери подняла голову. Прямо перед ней стояла ошарашенная Евгения. — Евгения Армановна, что случилось? — звонкий голос Дианы раздался из игровой. Девушка моргнула, отрывая ошарашенный взгляд от матери своей воспитанницы. — Всё хорошо, Диш. Играй, я скоро вернусь, — и осторожно прикрыла за собой дверь. Девушка осторожно присела на пол рядом с женщиной. — Этери Георгиевна, все в порядке? Что-то случилось? — Этери хмыкнула. Даже тут этот чёртов взгляд теплых карих глазах сочился наивной добротой и сочувствием. — Евгения, вы ангел, — Этери устремила свой взгляд на стену напротив. Слезы перестали течь, но мокрые дорожки она стирать не собиралась, — я столько месяцев не могла вызвать у Диши даже улыбку, а вы... Вы сделали это в вашу первую встречу, понимаете? Я очень рада, вы не подумайте. Да, это звучит эгоистически, но... Мне правда стыдно перед дочерью. Такое ощущение, что я ужасная мать. Этери закусила щеку изнутри, сдерживая новую порцию слез, когда вдруг почувствовала приятную тяжесть чужой головы на плече. — Знаете почему я начала работать с детьми? Вы вдохновили меня, Этери Георгиевна, — младшая слегка улыбнулась, — в шесть лет я впервые услышала про вас и вашу команду. Вы тогда были ещё не очень популярны, но я уже следила за каждым выступлением Полины Шелепень. Я мечтала попасть в фигурное катание только ради вас. Тренироваться у вас, быть чемпионкой, купаться во всеобщем внимании, в вашем внимании. Тогда это можно было назвать даже одержимостью. Но все твердили мне, что уже поздно. По итогу я сдалась. Со временем одержимость начала отступать, освобождая место восхищению. Признаюсь честно, до сих пор люблю сходить на соревнования с участием ваших девочек или на те же шоу. Так вот, я съехала с темы. Когда поняла, что к вам попасть я не смогу, решила стать детским педагогом, как и вы. И вот, я тут. Сижу с вами и рассказываю про вас же. Тутберидзе слегка отстранилась и посмотрела в спокойное лицо девушки. И ухмыльнулась. — Ну вот, видите какой вы хороший специалист. Я, если можно так сказать, помогла вам, а вы нам с Дианой. Женя широко улыбнулась и протянула руку. — Значит, мы теперь квиты, — Этери искренне улыбнулась в ответ и сжала теплую руку девушки напротив, — и ещё, пожалуйста, просто Женя. Мне эта Евгения Армановна уже слух режет. Женщина засмеялась. — Хорошо, просто Женя. Тогда я просто Этери.***
Через полгода Диана совсем привыкла к девушке, как и её мать. Иногда они могли дружно выбраться куда-нибудь погулять втроём. Но однажды...Tutberidze.Eteri
Подъезжай к 18:30 на Новоясеневский проспект 26. Я освободила нам лёд на час. Коньки найдем. Не опаздывай.
Женя была, мягко говоря, в шоке. И зачем только согласилась, дурында?! Признаться честно, девушка не вставала на коньки лет с семи, когда окончательно отказалась от идеи о поступлении к Тутберидзе. И, чёрт, она была уверена, что опозорится. Ещё и перед заслуженным тренером РФ. Просто космос, мать. Но всё же желание провести время с Дианой, да что уж таить, и с матерью её, пересилило страх. В огромнейший шок девушка попала, когда Тутберидзе написала ей о месте встречи. Она пригласила её буквально в своё королевство. Где работает, чуть ли не живёт. Особенно учитывая тот факт, что Женя - фанатка в каком-то плане, вся эта ситуация - просто взрыв мозга. Странно.***
Медведева подъехала к катку ровно в назначенное время. Минимум макияжа, обычный спортивный костюм оверсайз кроя, никакого пафоса. Девушка заплатила таксисту и вылетела бабочкой из машины, попутно набирая номер Тутберидзе. — Ало, да. Этери, я подъехала. — Женя чуть ли не вприпрыжку поднимается по ступенькам. — Здравствуй, Жень, сейчас выйду. Две минуты и я у поста охраны, хорошо? Парочке, — звук удара чего-то по типу чехла для коньков об лёд. Девушка вздрогнула, — недоучек мозги на место вставлю и прибегу. Женщина сбросила звонок. Женя ахнула. Да, давно она не видела Этери в таком состоянии. В последний раз причиной плохого настроения, по крайней мере при девушке, стал перелом одной из её воспитанниц, что вообще не вписывался в её личные планы перед соревнованиями. А сейчас? Надеюсь, меня за компанию не отчихрыжат. Девушка усмехнулась со своих мыслей. Ну, нельзя же сделать кривой аксель, если на коньках еле стоишь, верно? — Евгения Армановна, долго в облаках витать будете? — Этери уже стояла около поста охраны, — давай, вперёд. Ууу, сразу видно, не в настроении. Женя пролетела мимо охранного поста и подхватила под руку женщину. Та вяло улыбнулась и положила свою руку сверху. — Что, Этери Георгиевна, дети достают? Старшая лишь закатила глаза. — Работать как будто не хотят. Как будто мне одной их медали нужны, честное слово, — Этери перевела взгляд на Женю. Вроде такая молодая, столько всего впереди, амбиций, хоть лопатой греби. А девушка отдает свою любовь детям. Безвозмездно, просто так. Удивительная особа. Сейчас же она так по-домашнему ухватилась за её руку, как будто отдавая ту самую любовь, обычно направленную детям, ей. — Они хотят, Этери. И работают. Ты же сама знаешь, у нас у всех бывают плохие дни, ну, — старшая пихнула младшую в бок, растекаясь в улыбке. — Ты вообще на чьей стороне, м? Мелкая предательница. Смех двух представительниц прекрасного пола разнёсся по зданию. Они подошли к кабинету Тутберидзе. На двери сверкала отполированная надпись: "Главный тренер. Тутберидзе Этери Георгиевна". — Так, какой у тебя размер ноги? Нужно будет коньки найти. — Тридцать шестой. Или в целом, знаешь, можешь не искать. Я просто посижу, посмотрю на вас с Дианой, — женщина закрыла уши, начиная болтать что-то по типу: "Я ничего не слышу". Женя засмеялась, — Этери, я серьёзно. Честно, даже не уверена, что смогу встать на коньки, не..., — она не договорила. На её губы опустился палец Тутберидзе, ясно показывая, что возражения не принимаются. Женя покраснела. — Тише, Женечка, я даже слушать ничего не хочу. Поставим мы тебя на коньки, не волнуйся. Стольких обучила, и тебя научим. Я же не заставляю тебя четверные прыгать, ну, — Этери по-доброму улыбнулась и приобняла девушку, — вот как мы поступим. Сейчас заходи в кабинет, там Диана сидит. Наверное заскучала уже. А я сбегаю за коньками, хорошо? Женя лишь кивнула. О, как же она надеялась, что Тутберидзе не заметила лёгкого румянца, вызванного неожиданной близостью. Места, где тело и руки женщины касались её, пусть и через одежду, горели адским пламенем. Медведева поспешила ретироваться в кабинет и захлопнула за собой дверь. А ведь женщина всё заметила, хоть Женя об этом и не узнает. На диване в кабинете мамы сидела маленькая Диана, болтая ножками от скуки. Девочка резко дёрнулась от хлопка двери, но увидев знакомое лицо, подорвалась, забегая в крепкие объятия девушки. — Женя! — восторженный детский визг раздался в кабинете. Виновница бурной детской реакции подхватила девочку на руки и чмокнула в лоб. — Здравствуй, Диш. Как дела твои? — Я устала. Мы с мамой сегодня весь день работали, но девочки играли со мной! Представляешь, мне подарили коньки! — Диана спрыгнула с рук Жени и взяла коробку с полки, — смотри! Мне сказали, что это самые-самые крутые. — малышка запрыгнула на диван, — Ну иди сюда, чего стоишь? Женя опустилась рядом. Глаза Дианы так сияли. Вроде коньки не должны быть чем-то необычным для неё, но девочка так любовно гладила кожу ботинок, что Жене захотелось запечатлеть этот момент. Раздался звук открывающейся двери. — Мама! А я рассказала Жене про подарок, — Этери улыбнулась и села по другую сторону от дочери. — И как ей твои коньки? — женщина заправила прядь дочери за ухо, заставив своим действием улыбнуться девушку. — Женя просто в восторге, да? — Да, — Женя потрепала девочку по голове, — смотри, твоя мама и мне коньки принесла, — девушку указала на пару в руках Этери. — Мы будем вместе кататься?! Ура! — Диана обняла обеих, заставляя смеяться, вскоре присоединяясь к ним.***
Как только все трое вступили на площадку самого катка, у Жени подкосились коленки. Волнительно. Когда-то она мечтала кататься в Хрустальном и вызвать восхищение в глазах зрителей, а сейчас она идёт с коньками в руках рядом с Этери и её дочерью. Не с Этери Георгиевной, с Этери. Женя давно разделила для себя этих двух людей. Этери Георгиевна была в телевизоре или на экране любого другого гаджета. Неприступная, строгая, жёсткая. Та, что шлифует своих фигуристов, словно ювелир. А рядом с ней и Дианой была Этери. Просто заботливая мать, добрая женщина, может даже любимая самой Женей. Первое ощущение на льду было... Сногсшибательным. Буквально. Женя навернулась, только ступив на лёд, очень неприятно ударившись рукой. Этери чертыхнулась, подлетая к младшей. — Господи, куда ж ты без меня то полетела, — женщина помогла младшей подняться, затаскивая на скамейку, — чем ударилась. — Рукой об бортик, — девушка зашипела от нарастающей боли. — Дай гляну. Драмы добавила ещё и крутившаяся рядом Диша. — Женя, тебе больно? — малышка подлетела и начала дуть на руку, над которой шаманила мама. Женя засмеялась, несмотря на ужасную боль, — а что? Мне всегда так мама делает, — Этери вздохнула. — Тут это не поможет, дорогая моя. Жень, я думаю, у тебя как минимум растяжение, — старшая подняла глаза на девушку, закусившую губу от боли, — нужно в больницу. Женя лишь кивнула.***
Девушки завезли Диану к бабушке и отправились в травмпункт. О, как же Женя надеялась на какой-нибудь несчастный ушиб, но боль нарастала с новой силой. Да уж, вышла на каток. Сдерживать слёзы стало уже невозможно. Женя тихо всхлипнула, сразу же зажимая себе рот здоровой рукой. Но было уже поздно. Этери услышала. Женская рука опустилась на её колено, успокаивающе поглаживая. — Ещё немного. Почти приехали. — Убери руку, Этери, пожалуйста. Если ты будешь меня жалеть, я точно разревусь, — голос предательски задрожал. — Реви. Чего ты боишься? — поглаживания не прекратились, — показаться слабой? Женя коротко кивнула. Этери почти зарычала и резко завернула на ближайшее место стоянки. Припарковала машину и взяла лицо Жени в свои руки, резко притягивая к себе и целуя. Женя опешила. Пару секунд просто не врубала, что происходит, а потом неуверенно ответила на поцелуй. Она даже не пыталась забрать инициативу. Если Этери вкладывала в этот момент обещания, желание защитить и помочь, то Женя просто соглашалась с ней, отвечая взаимностью. — Никогда не бойся показаться для меня слабой.***
Через неделю гипс Медведевой уже был разрисован милыми детскими рисунками, а на обратной стороне мелким шрифтом была написана её любимая фраза, которую она гладила, засыпая. "У моей дочери два отца. И один из них в юбке".
