Дихотомия

Кровь, кровь, кровь. В ушах, в глазах, на полу и на потолке — везде, куда он может посмотреть или дотянуться. Всё, что охвачено пылью из воздуха. Всё, что можно потрогать, всё осязаемое. Всё окропляется красной жидкостью с едким запахом и вкуса железа. То, о чём Нориаки думает во время очередного занятия в музыкальной школе, должно быть навсегда похоронено в его мозгу. Если Бог существует, то он обязан быть милостивым, а значит, не даст ему прожить долго. Странная смесь нёрда и гика. Конченный сумасшедший придурок. По нему плачет клиника, а он даже ни разу не был у психолога. Родители настолько мягкотелые, что либо не замечают очевидного, либо им просто уже плевать. Год назад они засунули его в этот блядский кружок для самодуров, считающих себя юными рокерами или новыми Бетховенами, лишь бы не наблюдать вечерами его кислую мину. Будто бы они правда подолгу её видели — Какёин ведь практически не выходил из своей комнаты, предпочитая виртуальную жизнь вместо реальной. Но благодаря дурацким занятиям музыкой он познакомился с Джотаро Куджо. Нориаки поднимает голову вверх, и его жалкое светочувствительное зрение встречается с яркой лампой химозно-белого цвета. Свет от неё такой неестественный, что аж тошнит. Чистый поток энергии, без единого изъяна, с правильным углом преломления. Наверное, его родители хотели, чтобы именно таким он и был: умным, хорошим и светлым мальчиком. Без шрамов под чёрной одеждой, без железа у рта и дыр в теле. Без странных мыслей и фатального увлечения компьютерными играми. Без желания засунуть свой язык другому парню поглубже в глотку. И не только в глотку. Чёрт, опять он слишком нервничает, и это не приведёт ни к чему хорошему. Но перед глазами опять красный, опять кровь. Опять Какёин чувствует покалывание на кончиках пальцев, грозившее выпустить наружу его тёмное «я». Ох, блять, только не сейчас, не тогда, когда он договорился с Джотаро встретиться сразу после репетиции. Занятие как раз должно закончиться через десять минут. У него есть десять минут, чтобы обуздать свои чувства. — Эй, как дела? — низкий бас Куджо тягучей патокой окутывает барабанные перепонки — один из лучших звуков, что Нориаки слышал в своей жизни. Джотаро стоит, облокотившись о дверной косяк, преграждая Какёину путь из полупустого класса. Можно подумать, Нориаки хотел избежать встречи с ним. Да, он знает, что в последнее время ведёт себя так, словно у него пмс, но ничего не может поделать с безумием в своей голове. — Хуёво. Как и всегда, — отвечает он, стараясь не смотреть на торс Куджо, потому что этот самоуверенный ублюдок решил надеть майку с такими широкими проймами, что при движении ткани легко увидеть чужие соски. — Идём? — Джотаро достаёт из кармана чупа-чупс и ловко срывает этикетку. Чёрт побери, зачем только ему вздумалось бросить курить. Знал бы только, чего теперь стоит Нориаки его новая привычка всё подряд тащить в рот. — Ага. Джотаро был самым странным популярным парнем из всех, что Какёин успел повстречать за свои семнадцать лет. Нелюдимый и довольно закрытый, помешанный на морских чудовищах и страшных легендах по типу Несси, но при том горячее самого огня. Татуировки на руках, эти открытые майки, эти узкие джинсы. Бессменная рваная кепка на голове, и часто — струны гитары под пальцами. Нориаки прекрасно понимал девок, которые одним взглядом умоляли трахнуть их до потери пульса. Но в то же время ненавидел за то, что благодаря щели между ног у них было намного больше шансов быть трахнутыми Куджо, нежели у него самого. На улице стемнело слишком быстро. Джотаро просит зайти в магазин сладостей поблизости, чтобы купить очередную хрень на замену сигаретам. Нориаки не возражает. Их общение нельзя назвать дружеским, скорее приятельским. Они видятся, если повезёт, всего дважды или трижды в неделю, и по сложившемуся обычаю зависают в близлежащем парке. Иногда Куджо удаётся раздобыть пиво. Когда погода совсем плохая — прячутся в кафе или в кино. У Джотаро всегда есть деньги на что угодно. Какёин не расспрашивает его о семье, но знает, что отец Куджо известный музыкант, поэтому тот и посещает уроки музыки — талант, несомненно, передался ему в крови. У Нориаки никогда не было друзей. Джотаро не стал исключением. Рядом с ним сложно и легко одновременно. Высокий, широкий, он заставлял чувствовать себя слабым в сравнении, но никогда не демонстрировал силу для атаки, только для самообороны. Молчаливо принимал загоны Нориаки, не комментируя внешний вид или очевидно резкие смены настроения. Ему, скорее всего, просто было похуй, а Нориаки лишь придумал себе это принятие. Отказаться от встреч с ним тем не менее он уже просто не мог. И это несмотря на то, что находиться рядом с каждым разом становилось всё труднее. Они садятся на лавочку, и Джотаро по привычке тянется к карманам. Потом вздыхает, когда понимает, что никаких сигарет там нет, и достаёт купленную недавно шоколадку или вроде того. Их колени невольно касаются друг друга — лёгкое, практически невесомое движение, но оно ожидаемо выбивает из колеи. Какёин сглатывает, смотря на массивное чужое бедро рядом со своим. Он никогда не видел ноги Джотаро голыми, интересно, какие они на вид, на ощупь? Наверняка сильные и твёрдые — как и весь Джотаро. Бреет ли он их? Да вряд ли, зачем ему. Вот бы когда-нибудь увидеть Куджо без одежды. Какого же размера у того должен быть член, учитывая необычайно высокий рост, длинные конечности… Блять. — Как же я курить хочу, — раздражённо бросает Джотаро, выкидывая в урну у конца лавки фантик от своего шоколада. Какёин молчит. Он боится, что если откроет рот, то предложит Куджо заткнуть себя чем-то совершенно непотребным. Что вообще с ним такое сегодня? Почему-то Нориаки не может отделаться от чувства, будто что-то не так. Словно происходит нечто страшное, но недоступное взгляду или пониманию. Что-то, от чего он бежит так же отчаянно, как и от мыслей о своей нездоровой влюблённости. Как в сценах из фильмов ужасов, когда вдруг ни с того ни с сего сгущаются сумерки, в парке становится ещё темнее обычного. Тени деревьев напоминают причудливые неестественные силуэты, застывшие, насмехающиеся над нестабильным воображением Какёина. Покалывание доходит почти до самых кончиков пальцев, и его становится крайне трудно сдерживать. Особенно когда Джотаро находится так близко — теперь его колено плотно прижато к колену Нориаки. Нельзя позволить ему показаться. Какёин не знает точно, не уверен в его существовании, но уверен в другом: если приступ случится в присутствии Джотаро, он умрёт от стыда. Сгорит. Самоконтроль, чёрт бы его побрал. Нужно взять себя в руки. Но подумать-то легко, а сделать пиздец непросто, и Нориаки уже чувствует приближение неотвратимого, пусть и никаких явных предпосылок к этому не было. Очередное занятие, очередная прогулка с Джотаро… может, всему виной то видение, которое преследовало утром? Та кровь как-то связана с Куджо? Нет, боже, с кем угодно, пусть только не с ним! Руки немеют, а пульс предательски учащается. Это точно оно, он знает это чувство слишком давно и слишком хорошо. Уже не спастись — только бежать. Взгляд падает вниз, на какой-то сорняк, растущий под лавочкой, и Нориаки мерещится шевеление. Затем он видит зелёное свечение, такое родное и такое ужасное. Он вскакивает со своего места так резко, что практически теряет равновесие. Нориаки ненавидит зелёный цвет. — Какёин? Почему именно сейчас, чёрт, ну почему? — Мне нужно идти, — говорит он не своим, каким-то осипшим хриплым голосом, и разворачивается, стремительно набирая шаг. Потом. Он объяснит всё потом, если, конечно, Куджо захочет слушать его. А если не захочет, то это только к лучшему. Голова кружится, реальность то пропадает, то вновь перед глазами дорога и огни. Кто-то идёт навстречу, но он не видит лиц, всё больше не ощущая собственное тело, но чувствуя его. Будто он и в самом деле существует, а не всего лишь больная выдумка воспалённого сознания. Зрачки то сужаются, то расширяются, и Нориаки понимает, что смотрит вперёд чужими глазами. Сердце бьётся так часто, что, кажется, скоро разорвёт грудную клетку. — Нориаки! — взволнованный голос Джотаро врывается в его мозг болезненным эхом. Уходи. Не иди за мной. Он срывается на бег, пока ноги вновь слушаются. Поворот, следом ещё один. Ему бы на станцию метро, иначе путь домой заказан, но сейчас главное оторваться от Куджо. Какёин забегает в неприметный проулок и прижимается спиной к холодной стене. Когда он смотрит на свои руки, то видит не их. Надо было добровольно сдаться в дурку, идиот. Начитался рассказов Говарда до такой степени, что из любых возможных вариаций конечностей видит щупальца вместо привычных человеческих рук. Не успеет, он не успеет. Дрожь охватывает тело. Какёин понимает, что сраное свечение никуда не уходит, как бы он ни старался. До чего жестокая подстава — ловушка собственного воображения. Что-то медленно ползёт по шее — капля, и она стекает ниже, к вороту футболки. Нориаки ловит её пальцем и с отвращением понимает, что это кровь. Его сон, видения наяву… Перед глазами резко всё плывёт. Уже спустя мгновение он полностью погружается в долгожданную тьму.

***

Над ним склонился кто-то огромный и страшный. Его касания эфемерны, но тем не менее имеют силу — Нориаки чувствует их, даже когда чужая странная кожа фиолетового оттенка проходит сквозь его собственную. Не то человек, не то какой-то пришелец, весь сотканный из чего-то космического. Какёин не может рассмотреть лицо, замечает только длинные чёрные кудри. Ещё немного, если бы тот повернул голову ещё чуть ближе к нему, то Нориаки смог бы рассмотреть своего мучителя. Да, точно мучителя. Иначе почему Какёин чувствует невыносимую боль от этих едва ощутимых касаний? Нориаки резко открывает глаза и задыхается вдохом. Он оглядывается в попытке понять, где сейчас находится, потому что на первый взгляд место незнакомо. И действительно: комната точно не его, да и кровать, точнее футон… Сердце проваливается куда-то в желудок. Где он? Что с ним произошло? Он помнит, что ему стало хреново. Что личный демон снова пришёл за ним, перехватывая власть, но раньше таких долгих провалов в памяти не наблюдалось. Кто-то помог ему, нашёл его? Куджо или другой доброжелатель? Сколько же он провалялся вот так? А если успел ввязаться во что-то? На раздумья нет времени: внезапно Какёин слышит приближающиеся шаги — кто-то идёт к нему. Он весь сжимается под тонким пледом, которым накрыт, готовясь к самому худшему. Но когда дверь тихо приоткрывается, за ней всего лишь Джотаро. В простой обтягивающей майке и спортивных штанах — пижама? Нориаки выдыхает, но тревога никуда не уходит — только усиливается. Что он забыл у Джотаро дома? Тот медленно подходит ближе и аккуратно опускается на край футона, вынуждая Нориаки подняться вслед и тоже принять вертикальное положение. Какёин понимает, что одет лишь в футболку, которая явно больше размера на три, и трусы. Где его джинсы? Где остальные вещи? Джотаро, видимо, ловит его растерянный взгляд и решает пояснить: — Твоя одежда испачкалась, поэтому пришлось переодеть, — он протягивает руку, и Какёин с облегчением узнаёт в ней свой мобильник. — Немного подзарядил, пока ты… отдыхал. Куджо не выглядит особо обеспокоенным, но в то же время словно боится сделать лишнее движение: убирает ладонь так быстро, будто специально не хочет касаться. Нориаки кладёт телефон рядом и собирается с духом. Чего бы он ни натворил, ему необходимо знать, чтобы оценить последствия. Какими бы ужасными они ни оказались. — Что случилось? Почему я здесь? Джотаро обращает свой взор прямо на него и смотрит так пристально, что хочется укрыться от ярких пытливых глаз. Нориаки и так дико не по себе, ведь он понятия не имеет, что делал и говорил во время своего, очевидно, нового припадка. Так ещё и этот странный взгляд. Почему Куджо молчит? Какёин кусает щёку изнутри, чтобы хоть как-то успокоиться. — Не знаю, сколько ты помнишь. Мы гуляли, а потом что-то случилось, и ты… — он почему-то медлит, прежде чем продолжить, — сбежал. Когда я нашёл тебя, ты был без сознания и в крови. Твой точный адрес мне неизвестен, телефон запаролен, поэтому мы у меня. Догнал, значит. Так. Пока звучит довольно складно. Судя по всему, Какёин не успел сделать ничего эдакого или же Джотаро просто не видел. С Нориаки и раньше случалось подобное. Он думал, что научился в некоторой степени контролировать себя, чтобы не дать своей тёмной части вырваться наружу и завладеть разумом, но в последнее время приступы участились. Особенно в те дни, когда он виделся с Куджо. Возможно… возможно ли, что мерзкая зелёная тварь ревнует его к Джотаро? Или она такая жадная, что и его хочет подчинить себе? — Это не в первый раз, да? — вновь раздаётся напряжённый голос Куджо. Чёрт, надо же хоть что-то ответить. — В первый, — неуверенно врёт Нориаки. — По крайней мере, я не помню ничего такого до сегодняшнего дня. А ты… как тебе удалось притащить меня сюда? Ты же живешь в пригороде, насколько я помню. Ведь это и правда странно. Джотаро, конечно, силён, но едва ли он смог бы принести его сюда на руках — Какёин не пушинка, пусть и меньше в размерах. И машину Куджо тоже не водит… — Я и не тащил. Точнее, тащил, но недолго — всего лишь до станции метро, потом от станции до дома. С чего ты вдруг об этом спрашиваешь? — Джотаро хмурится, но в его тоне мелькает что-то вроде волнения. Как будто он тоже врёт, вот только о чём? А о метро Какёин и правда не подумал. В какой же лютой он был отключке, раз абсолютно ничего не помнит. — Извини. Мне пиздец неловко, что тебе пришлось… разбираться с этим дерьмом. Со мной. Спасибо, — хуже ситуации и не представить. Мало того, что сбежал непонятно почему, так ещё и вырубился. Но Джотаро не задаёт лишних вопросов и не напирает, что тоже довольно странно. Привёл в свой дом, оставил одного. Настолько доверяет или… молчит о чём-то? Хватит, Нориаки. Теперь-то точно ясно: зелёный монстр живёт лишь в твоей голове. — Я мог бы по-разному назвать тебя, но точно не дерьмом, — ни улыбки, ни насмешки. Куджо говорит так серьёзно, что на миг Нориаки кажется… нет, не стоит обманываться. Он берёт телефон, проверяя время — уже перевалило за одиннадцать. Ему пора, иначе его хватятся. — Просто спасибо, что не бросил меня. Я понятия не имею, что произошло, — Какёин решает не комментировать реплику Куджо, будучи не вполне уверенным, что она означала. — Отдашь мои тряпки? Уже поздно, а нужно как-то добраться домой. — Не хочешь остаться? Мать дома, но она никогда не против гостей. Да и… мне показалось, ты испугался чего-то — там, в парке. По-моему, не очень идея снова шастать одному в темноте. Нориаки задумывается, мысленно повторяя только что услышанное. Джотаро предлагает ему остаться у него дома. Переночевать. Он боится, что с Нориаки опять что-то случится по пути домой. Переживает за него. Хоть они и не друзья, но вроде как приятели. Или, может, Нориаки до сих пор спит и просто видит приятный сон? Реальность сейчас выглядит такой нереальной. Почему Джотаро не всё равно? Какёин не знает, что ответить. Если он маякнёт матери, что останется с ночевкой у друга, она едва ли будет против. Но хочет ли он остаться здесь? Здесь, один на один с Джотаро. Нориаки вдруг понимает, что сидит перед ним полуголый, пусть и накрыт тонкой тканью. И что Джотаро переодевал его, а значит, он видел… Блядство, он точно видел. Вот и сейчас вроде как смотрит прямо туда — на то место под футболкой, где явно выступает новый пирсинг. Свежий отёк ещё не спал, а кожа оставалась особенно чувствительной. Кто-то режет себя, чтобы почувствовать хоть что-нибудь вместо ебучей пустоты внутри, а Нориаки, пройдя этот этап, изобрёл для себя новый вид издевательств, собственноручно проделывая дыры в своём теле. — Вижу, ты заметил. Недавно только сделал, ещё заживает, — Какёин стыдливо поправляет футболку на груди, отводя взгляд. В воздухе резко возрастает необъяснимое напряжение. Когда только Куджо успел придвинуться ближе? Теперь он почти нависает над ним, гипнотизируя собственную майку на теле Нориаки. До жути похоже на недавнее наваждение со странным фиолетовым пришельцем… К слову, до сегодняшнего дня этот пришелец ни разу не приходил в его сны. У Нориаки запоздало спадает пелена с глаз, и теперь он с трепетным ужасом отмечает, насколько Джотаро чертовски красив вблизи. Смуглая кожа кажется темнее от множества потускневших линий. Упругие, чётко очерченные мышцы — Нориаки страшно завидовал его форме. Втайне от всех он вечерами занимался дома, в попытках придать своему телу хоть немного похожие очертания, но с генетикой сложно бодаться. Вряд ли с его типом фигуры он сможет когда-нибудь достичь подобного. Но и позволить себе быть хрупким тоже не может, иначе его просто сожрут с потрохами — за весь его внешний вид. Ему нужны ебучие мышцы, чтобы не быть слишком слабым. А вот Джотаро очень сильный. Какёин хотел тело как у него, лицо как у него, рост как у него — и просто хотел его. Ударить, отдаться ему, убить и затем умереть самому. Ненавидел за то, что никогда не сможет быть с ним. Ненавидел и отчаянно желал обладать. Ситуация явно выходит из-под контроля, и Куджо никак не облегчает ему жизнь, придвигаясь всё ближе и ближе. Как если бы он собирался… нет, быть этого не может. Наверняка очередной влажный сон, фантазия, потому что реальный Джотаро никогда не смотрит голодным взглядом на его губы. Парням вроде Куджо не нравятся парни вроде Нориаки. Вряд ли им вообще нравятся парни. Табун щекотных мурашек проносится у шеи, когда Какёин вдруг чувствует тяжелое дыхание напротив своего рта. Тело парализует, но мозг не верит до последнего. Нет. Кто угодно, только не Джотаро, разве мог он быть таким же грязным и испорченным? Таким же омерзительным до тошноты, чтобы хотеть поцеловать его? Но это происходит на самом деле. Какёин ощущает влажный напор на своих губах и думает, что вот-вот словит сердечный приступ. Куджо пахнет чем-то древесным и мускусным, и Нориаки почти уверен, что именно так пахнет секс, хоть и ни разу им не занимался. Джотаро отстраняется довольно быстро, оставляя поцелуй по-детски целомудренным. — За этим ты просишь остаться? Закончились тёлки для быстрых свиданий? — собственный пульс набатом стучит в ушах. Он не нарочно брызжет ядом, просто сейчас чересчур волнуется. И ни черта больше не понимает. — Нет, нет, — Джотаро качает головой и сглатывает. — Меня просто… так сильно тянет к тебе, что не могу с собой справиться, — он прикрывает глаза, а затем вновь поддаётся вперёд для следующего поцелуя. Давит языком, заставляя приоткрыть рот. Проникает глубже, прикусывая нижнюю губу. Какёин не успевает отвернуться и сдаётся окончательно, послушно повинуясь чужим движениям. Это не первый его поцелуй, но первый человек, с которым — как он считал — подобного не произойдёт никогда, и оттого внутри всё дрожит и дребезжит. Словно кто-то щекочет мягким пером его внутренности. Какёин с шумом втягивает воздух, отстранившись для передышки, и выдыхает с коротким стоном. Старается хоть немного успокоить себя, чтобы не выдать больше заинтересованности, чем Куджо следует знать. Джотаро движется дальше, переходя на шею, ведёт губами к уху, и Нориаки уже чувствует подступающее возбуждение — от него не убежать и не скрыться. Паника сковывает горло. Он пропускает момент, когда оказывается откинутым на спину, лишь ощущает вес Куджо на себе — теперь он буквально под ним. Джотаро резко задирает футболку и впивается взглядом на проколотый сосок. Нориаки готов умереть на месте от смущения. Нет, он в принципе даже собирался сам показать ему, но позже и совершенно при других обстоятельствах. Его глаза широко распахиваются, когда он вдруг понимает, что Куджо склоняется ниже, и затем проводит по маленькой штанге языком. Аккуратно и мягко вылизывает, а после и вовсе вбирает в рот. Блять, слишком чувствительно. Лёгкая боль и острое удовольствие от ласки заставляют член затвердеть практически молниеносно. Если поведение Джотаро — какая-то жестокая шутка, то самое время закончить её. — Что… зачем ты это делаешь? — взволнованно спрашивает Какёин, заставляя Куджо наконец оторваться от его груди. Ещё никому и никогда Нориаки не позволял трогать себя подобным образом. — Разве тебе не нравится? — Джотаро снова смотрит на него потемневшим диким взглядом. Осторожно сдвигает с ног тонкую ткань, и Нориаки больше никак не скрыть свой жуткий стояк. Он пытается согнуть колени, чтобы хоть немного спрятать шрамы на бёдрах. Потом вспоминает, что Куджо снимал с него джинсы, поэтому уже мог всё видеть. Катастрофа. — Как-то не собирался сегодня лишаться девственности, — от нервов голос подрагивает. Джотаро резко отворачивается, словно кто-то невидимый отвесил ему пощёчину, и шумно выдыхает в сторону. Нориаки пялится на вздувшиеся вены на его виске и до сих пор не может поверить в происходящее. Как же вообще так вышло, что среди тысячи привлекательных девиц он выбрал такого странного больного урода, как Нориаки. Может, передумал теперь целоваться, или что он там собирался делать, узнав о том, что тот ещё и неопытный? — Я просто хочу помочь, — сдавленно говорит Джотаро, вновь поворачивая голову. Нориаки не понимает, о какой чёртовой помощи идёт речь, если наверняка он кончит от пары прикосновений к себе, если не раньше. Даже не уверен, что сможет нормально насладиться процессом. Он сжимает руками простынь, попутно вытирая вспотевшие ладони. Тем временем Куджо осторожно берётся за край резинки, чтобы стянуть с Нориаки трусы. Какёин на автомате приподнимает таз, позволяя раздеть себя — действует машинально, будто в бреду, а от собственной наготы только больше возбуждается. Пульс зашкаливает, разгоняя по телу лихорадочный жар. Джотаро возится где-то внизу, и когда прерывистое быстрое дыхание оказывается напротив его живота, Нориаки резко поднимается на локтях и чуть было снова не падает в обморок от открывшегося зрелища. Нет, он не может. Не должен. Как же унизительно. Но это ощущение… новое, потрясающее и великолепное. То, с каким рвением Джотаро всасывает его каменный член — теперь без прелюдий и нежностей. Грязно и мокро, с пошлым хлюпающим звуком. Кажется, не особо-то и умело, но мысль о том, что Куджо впервые отсасывает парню слишком сладка, чтобы поверить в неё. Какёин хочет закричать на него и оттолкнуть или, наоборот, прижать голову ближе, яростно насаживая на себя. Заставить его задыхаться. Сумасшедший ублюдок. По ощущениям он уже готов кончить, от одного лишь осознания, что с ним сейчас делают. Нориаки прикрывает глаза, на миг отпуская волнение, и пробует не думать ни о чём — лишь чувствовать. Хотя бы немного — те несколько секунд, что отделяют его от оргазма. И это становится главной ошибкой. Он открывает глаза и холодеет от ужаса. Зелёное сияние… везде. На шее Джотаро, на его запястьях, витиеватые нити плотно обвивают торс — да он весь кажется зелёным… боже. Как мог Нориаки забыть, как мог пытаться представить, что всё нормально. Он проклят. Какёин жмурится, стараясь мысленно убрать от Джотаро щупальца, потому что не хочет кончать, когда он перед глазами. Несправедливо. Ведь это, возможно, лучший день за все его грёбаные семнадцать лет, а с ним тот самый парень, о котором он так отчаянно и безумно мечтал. Нориаки вновь изо всех сил щурится, пытаясь выгнать монстров из дурной головы. И у него наконец получается, пусть и не с первого раза: свечение исчезает, а Джотаро принимает обычный свой облик. И как только видение отпускает, его настигает бурный стремительный оргазм, принося с собой облегчение и неистово горящие щеки — он никак не предупредил Куджо. Но, кажется, тот и не ждал никаких предупреждений. Джотаро отстраняется и снова перебирается к краю футона. Какёин мельком успевает заметить, как тот вытирает рукой рот, и краска с новой силой заливает лицо. Ему же, наверное, тоже стоит сделать что-то? Да и Джотаро явно возбуждён ничуть не меньше. Разве Нориаки не мечтал прикоснуться к нему? Если поразмыслить, Какёин действительно мог бы остаться. Продолжить то, что начал Куджо. Оторваться по полной. Может, даже позволить трахнуть себя, ведь Джотаро такой хороший. Не давит, не ждёт ничего, хочет сделать приятно и делает. Что, если подпустить его немного ближе? Какёин берётся за плечо Джотаро, заставляя повернуться к себе, заглядывает в чужие глаза — потемнев, они кажутся просто бездонными. Не голубые, а тёмно-синие. Никогда раньше не замечал у других людей такого оттенка. Нориаки кладёт ладонь на то место, где должно быть чужое сердце, ощущая под пальцами крепкий рельеф мышц. Куджо вздрагивает от касания, но в отражении его глаз Какёин вдруг ясно видит собственный испуганный взгляд. А затем кое-что ещё. Огромная фиолетовая рука крепко сжимает ему рот. Тело вдруг пронзает вспышка боли, настолько сильная, что он кричит, пусть и не слышит собственного крика — инопланетная рука всё заглушает. Великан обнажён и лежит на таком же обнажённом Нориаки. Боль повторяется снова и снова, пронзая насквозь. Не просто мучитель — насильник. Ещё немного и он разорвёт его, уничтожит, испепелит своей мощью дотла. Превратит в огромную дыру, чтобы навсегда раствориться в нём… Нет, боже, нет. Почему опять эти странные эротические видения. Он совсем ебанулся, раз наяву представляет, как какой-то огромный космический великан… Нориаки одёргивает руку и спешно одевается. Паника возвращается, захлёстывая с новой силой: что-то не так. Фантомная боль ощущается слишком реальной. Нужно бежать отсюда пока не поздно, пока безумие опять не завладело его жалким рассудком. — Где у тебя туалет? — и это лучший повод, который смог он экстренно придумать. Ему нужно обдумать всё. В одиночестве. Так будет лучше. Какёин хватает телефон, поясняя совсем уж неловко: — Заодно матери наберу — спрошу про ночёвку. Джотаро даже не выглядит удивлённым или разочарованным, лишь коротко кивает. — Как выходишь из комнаты — сразу налево, — отвечает он, указывая на дверь. Нориаки в последний раз смотрит на него, прежде чем скрыться, и замечает глубокую печаль в резко посветлевших зрачках. Может, позже он найдёт в себе смелость объяснить. Когда-нибудь. Какёин без труда находит нужную комнату, а заодно и — какая удача — все свои оставшиеся вещи. Ключи, карта, джинсы… футболка и правда в чём-то, похожем на кровь, но откуда той взяться? На нём вроде никаких царапин или повреждений. Что за херня. Нориаки осматривает себя, пока переодевается, но кроме не до конца опавшего стояка не замечает ничего необычного. Он заходит на мобильнике в карты, чтобы прикинуть, как быстрее добраться до дома. Чёрт, офигеть как неблизко — память не подвела, и Куджо на самом деле живёт в пригороде. Дорога займёт по меньшей мере… Стоп. Он очнулся в начале двенадцатого, сейчас почти полночь. Занятия закончились в девять, потом они с Куджо зашли в магазин, дошли до парка — ещё как минимум полчаса, если не больше. Но невозможно так быстро добраться сюда от музыкальной школы. Пока Джотаро нашёл его, пока придумал, что делать, пока каким-то образом не затащил в метро… так потом ехать час. А школа даже дальше, чем его дом, значит, ещё дольше. Как объяснить это? В груди опять ноет, а страх противно оседает комом в горле. Наверняка всему есть объяснение, не мог же Джотаро как по волшебству переместить его сюда. Он ещё основательно над всем подумает, когда окажется дома. Осталось самое сложное — выбраться максимально незаметно. Нориаки на цыпочках проходит в следующую комнату, к счастью, не встретив никого на пути. Вроде как впереди маячит выход на энгаву. Быстрее, пока Джотаро не успел ничего заподозрить. Пока не успел остановить его. Выйдя во двор, он удивляется размерам дома, в котором невольно оказался. Не дом — целое поместье в традиционном японском стиле. В тусклом свете фонаря он различает вымощенную каменную дорожку до забора, там же скорее всего и калитка. Какёин уже делает шаг, как вдруг чувство вины кромсает его сердце на части. За что он так с ним? Почему опять сбегает, вместо того чтобы поговорить? Мог бы соврать, что не разрешили остаться на ночь. Куджо не знаком с его родителями, не знает, какие они. Да или просто бы сослался на хреновое самочувствие из-за случившегося. Разве он до такой степени трус? Разве так поступают с теми, кто нравится? Джотаро заслуживает хотя бы пару слов, если не полноценное разъяснение. Нет. Нориаки не такой. Да, может он псих и слабак, но мужик же, в конце-то концов. Какёин разворачивается обратно, к широкой энгаве, и замечает чей-то силуэт, скрывшийся за углом. Должно быть, это Джотаро ищет его. Какёин следует прямо за ним. Но не дойдя до угла замирает, потому что теперь ему вдруг мерещится тень от двух силуэтов, вместо одного. Стоит ли в таком случае показываться? Он подходит немного ближе и слышит щелчок зажигалки, а после тяжелый шумный вздох. Нориаки аккуратно поворачивает голову… И цепенеет от увиденного. Свет из окна падает прямо на Джотаро, прекрасно освещая хмурый профиль и зажатую в руке сигарету. И также хорошо подсвечивает его спутника: нечеловечески фиолетовая кожа, чёрные вьющиеся кудри. Белая повязка на бёдрах вместо земной нормальной одежды. Когда космический великан из его видений поворачивает голову, Нориаки понимает, почему обычно его лицо было скрыто. Потому что у него лицо Джотаро. Но это... Это же невозможно... Куджо тоже видит его? Или всего лишь очередной сон наяву? Взгляд великана бесцельно блуждает по фасаду дома и энгаве, пока закономерно не натыкается на парализованного от ужаса Нориаки. Их глаза встречаются. Какёин, резко очнувшись, отворачивается и что есть мочи бросается прочь. Впереди его ждёт долгая-долгая ночь.