Домовой, но не совсем

Переезд — это всегда стресс. Но Аленка Волкова, восемнадцатилетняя отаку с котом под мышкой и парой перекошенных шопперов в руке, восприняла его с равнодушием выгоревшей батарейки. "Ну, переехали. И что?" Село, из которого они с матерью уехали, не оставило в ней ни тоски, ни теплых воспоминаний. Тесная однушка, где её «комната» была углом за шифоньером, одноклассники, с которыми она общалась через силу, и пыльные дороги, по которым даже кошки ленились бродить — ничего, за что стоило бы держаться. Новый дом оказался на стыке города и дачного поселка: частный, с газовым отоплением (спасибо, хоть печку топить не надо), огородиком и теплицей, в которой, судя по всему, никто не копался уже года два. Автобусная остановка — пятнадцать минут пешком, а там, пара рывков на трамвае — и ты в городе, среди витрин, пробок и людей, которые даже не подозревают, что где-то рядом живёт девушка с тетрадью, полной оригинальных персонажей. Единственное, что её реально напрягало — это «дядя Максим». Отчим. Пока ещё неофициальный. Дальнобойщик с привычкой сюсюкаться, когда он дома (а это редко), и раздражающей манерой тыкать в неё пальцем со словами «Ну что, мелкая, как жизнь?». "Мелкая. Мне восемнадцать, блин". Но хоть командировки у него частые. Слава Геншину.

***

Комната. Пусть маленькая, но её. Алёнка расставила фигурки на подоконник, развесила плакаты (один тканевый баннер с любимым аниме-персом занял почётное место над диваном), разложила плюшевые подушки-чибики и устроила «гнездо» из пледа и дакимакуры. Кот Мур, её вечная тень, обнюхал каждый угол, прежде чем улечься на диван, прикрыв лапой нос. "Значит, одобряет". Чёрный, с гетерохромией (один глаз — золотистый, второй — зелёный, как у неё самой), он выглядел так, будто сошёл со страниц какой-нибудь манги про демонов. И вел себя соответственно: — Мяу, — коротко сообщил он, когда она попыталась подвинуть его, чтобы разложить вязание. — Ладно, ладно, сиди. Она плюхнулась рядом, достала телефон и запустила очередную серию дорамы. Вязальные спицы зашелестели, а за стеной заскулил Борман — пёс стаффордширский терьер (слишком огромный для чистокровного), который, кажется, ненавидел её с первого взгляда. "Ну и ладно. Я тоже тебя не люблю".

***

...На стене светились в темноте зелёные звёзды и луна. В шкафу стояли книги — фэнтези, детективы, пара хорроров, которые она перечитывала, когда хотелось «атмосферы». На столе лежали карты Таро (колода ещё пахла типографской краской) и тетрадь с рунами, которые она училась читать. Алёнка потянулась, зевнула и потрогала одну из серебристых серёжек в ухе. "Нормально. Привыкну". За окном всё ещё было светло, несмотря на то, что уже давно вечер. Лето. Её не любимое время.

***

Лето в новом доме текло лениво, как мёд из перевернутой банки. Аленка валялась на диване, уткнувшись в телефон, а кот Мур свернулся калачиком у неё на животе, будто тёплая грелка. В комнате пахло ванильным шампунем и чем-то ещё — сладковатым, чуть терпким. "Опять этот запах..." Она уже неделю ловила его то на кухне, то в коридоре. Как будто кто-то разогрел варенье из черноплодки и тут же испарился, оставив после себя лишь лёгкий дымок. Но это были ещё цветочки. Серьги. Точнее, их внезапные исчезновения. Сегодня — одна, гвоздик с белым камушком, завтра — вторая. Они пропадали ночью, а днём оказывались на столе, будто их аккуратно выложили на самое видное место. "Может, Мур стащил?" Кот при этом лишь зевнул, демонстративно вылизывая лапу. Чай. Ещё одна загадка. Вчера она зашла на кухню — а на столе её кружка с Дилюком, и в ней тёплый чай. Не обжигающий, а именно тёплый, словно кто-то рассчитал, когда она проснётся. "Мама? Нет, она уже ушла..." Тени. И самое странное. Вчера, когда она шла по коридору, краем глаза заметила чью-то фигуру у стены. Высокую, под метр восемьдесят. "Макс? Нет, он в рейсе..." Тень не шевелилась. Просто стояла. А когда Аленка резко обернулась — исчезла.

***

Ночные визиты. Она бы ещё списала всё на усталость, если бы не одно "но". Просыпаясь, она иногда находила в своих волосах...косички. Не грубые, а аккуратные, будто их плели с бесконечным терпением. А однажды на голове у неё и вовсе красовался венок из полевых цветов. "Что за херня?!" Мур в такие моменты сидел рядом и смотрел на неё с немым укором, будто говорил: "Ну наконец-то заметила".

***

Гадания. В тот вечер Аленка достала карты Таро. — Ладно, призрак, давай знакомиться, — пробормотала она, тасуя колоду. Воздух в комнате стал гуще. За окном, без всякого ветра, шевельнулись листья. Она вытянула карту. «Маг». Перевернутый. — Охуенно, — фыркнула она. — То есть ты, падла, ещё и с характером? Где-то за спиной раздался тихий смех.

***

Он появился впервые той же ночью. Аленка проснулась от ощущения холодных пальцев в своих волосах. — Не дёргайся, — прошептал мужской голос. — А то криво получится. Она резко села — и увидела его. Высокий, в чёрной одежде, с волосами до плеч и светящимися в темноте зелёными глазами. — Ты... — Лука, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то слишком острое. — Твой домовой. Ну, или... как там вы сейчас говорите? "Сожитель". Мур, обычно бесстрашный, лишь прижал уши и зашипел. Лука рассмеялся: — О, а этот точно не простой. Продолжение следует....