ХО4ЕТ

Серёжа разваливается на кровати, вжимаясь в большую подушку. В одной руке — телефон, тускло светящийся в полутьме, в другой — приторно-сладкая ягодная курилка. На тумбочке стоит хрустальный бокал с пластиковой трубочкой, наполненный почти до краев ярко-синей фантолой, лёд уже растаял, оставив после себя жалкие мокрые круги. Он тянется, делает глоток — жидкость тёплая, почти противная, она оставляет неприятный осадок во рту, но вставать и менять напиток Дмитриев не хочет. Димайс глубоко вздыхает, размышляя о том, какой же сегодня тоскливый и бессмысленный день, даже в телефоне не находится ничего, что могло бы поднять настроение. Параллельно парень покуривает ашку, просматривая рилсы, дым наполняет его лёгкие, оставляя после себя приятное послевкусие. В ленте Инсты одно и то же: кто-то хвастается деньгами, кто-то выкладывает сториз с тусовок, куда Дмитриева даже не позвали. Улавливая эту мысль, Серёжа со злостью пролистывает, даже не задерживая взгляд. Тишина в комнате сильно давит на виски. Единственное, что нарушает это нудное безмолвие, — тиканье часов где-то на кухне и немного раздражающее покашливание соседа за стеной. Дмитриев, вздыхая, переворачивается на бок и тянется за наушниками — может, музыка прогонит эту тоску. Но даже любимые треки сейчас звучат как-то плосковато, будто динамики сломаны. — Бля, надо бы новый трек дропнуть… А чё дропать-то? — скучающе произносит парень. Мысль о новой песне вертится в голове, но тут же тонет в липкой апатии. Он открывает папку с демками и кучей набросков, но все какие-то сырые, недоработанные, в них нет ничего искреннего и живого. — Бля, ну и хуйня подзалупная, не, это точно не стрельнет, — размышляет Сережа вслух, потирая затылок. Он допивает сладкий напиток и отставляет бокал на тумбочку, снова утыкаясь в телефон. На этот раз TikTok. Бесконечная лента видосов: несмешные, вызывающие испанский стыд пранки, хаусы, мемы, которые потеряли свою актуальность. Димайс скроллит-скроллит, но ничего не цепляет. Злиться на это нет сил. — Может, в игру залипнуть? — но GTA надоела, в онлайн-шутерах только читеры, да и вообще нет никакого желания подниматься с кровати. Он швыряет телефон на грудь и устремляет взгляд в потолок. Сережа зевает, размышляя о том, как лучше провести этот вечер. Чего-то хочется, но он сам не может понять, чего именно. — Ладно, похуй. Завтра. Завтра точно сяду, запилю хоть что-то. Но завтра будет точно так же, от этой обременяющей мысли глаза начинают слипаться, а мысли спутываться. Тело обмякает, дыхание выравнивается, и даже надоедливая всегда мигающая лампа за окном, уже не раздражает. В полудреме парень переворачивается на другой бок, удобно устраиваясь на мягкой подушке, кажется, ещё чуть-чуть — и он погрузится в глубокие сновидения. Но тут — вибррр. Телефон дёргается на одеяле, заставляя Сережу испуганно вздрогнуть. — Блять, опять спам какой-то… — раздраженно бурчит он, даже не раскрывая глаз. Рука лениво шаркает по простыне, нащупывает телефон и отбрасывает его чуть подальше, надеясь, что это решит проблему и приглушит бесящий звук, мешающий спать. Вибррр. Вибррр. Вибррр. — Да что за хуйня?! Кому вообще поздно вечером так приспичило? — с недовольством кряхтит он, тяжело вздыхая, и, наконец, с трудом приподнимая веки, берет в руки смартфон. Экран слепит — три сообщения подряд. Дмитриев неохотно разблокировывает айфон, потягиваясь, тем самым разминая мышцы. В горле пересохло, а голова чуть пульсирует. Парень вроде и не проспал долго, от силы минут десять, но сковывающие ощущения успели настигнуть его. Арчи Бро, ты живой? 20:34 Чё молчишь, я тебе вещь предложить хотел 20:42 Билеты на пиздатую тусу думской выбил, там куча наших будет — и те, кто в топах, и те, кто только прёт. Места мало, но я тебя протащил 20:44 Давай надевай стринги потуже и пиздуй ко мне 20:44 Серёга замирает на секунду. Глаза парня округляются, он не верит в написанное, он еще раз перечитывает сообщения от близкого друга, выцепляя оттуда только самое важное. Арчи… Билеты… Думская… В голове моментально все проясняется. Сон как рукой сняло, Дмитриев начинает быстро перебирать пальцами буквы на клавиатуре: Ты серьёзно чувак?! Откуда ты их спиздил? 20:47 Ответ приходит почти мгновенно: Да там один кореш промоутера знает, я ему подвез пару фитюлек, вот он и отблагодарил. Так чё, ты в деле или как? 20:48 Димайс чувствует, как внутри загорается азарт. К мышцам снова поступает кровь, а по венам разливается адреналин. Сердце начинает биться чуть быстрее, а тело напрягается в предвкушении. Конечно ебать! Когда? Сейчас? 20:48 Да, через минут 20 сбор у меня. Там народу будет дохуя, но как-нибудь пробьёмся 20:48 Серёга одним движением скидывает одеяло, ноги сами несут его к шкафу, забитому кучей брендовых шмоток. В голове уже гул — там будут те, кто сейчас на волне. Может, даже засветиться получится, главное, не в плохом ключе, как обычно это происходит. По крайней мере, выпить и потусоваться где-то с новыми людьми куда веселее, нежели чем с друзьями в четырех стенах. Он на ходу затягивает густой дым курилки, одним движением распахивая шкаф, начиная рыться в груде вещей. Почти все его вещи словно на показ. Но нужно выбрать что-то особенное, все-таки он идет на закрытую тусовку. Надо вписаться в атмосферу размышляет парень, отбрасывая в сторону пару старых, уже вышедших из тренда худи. Для Дмитриева всегда проблема собрать идеально-сочетающийся лук куда-либо, особенно на важное, по его мнению, мероприятие. В его гардеробе было все — от обтягивающих рваных джинс, купленных в рандомном магазине торгового центра, до дизайнерских кофт, с крайне необычным и весьма индивидуальным дизайном, за которые он может отвалить кучу папиных денег, совершенно не жалея. Парень всегда следит за модой и трендами, в этом вся его суть. Димайс недовольно цокает, перебирая куча вешалок с различными толстовками. Он преподносит каждую вещь к себе, смотря в настенное зеркало в полный рост. — Блять, это тоже не то… — разочарованно вздыхает Сережа, отбрасывая очередную кофту на кровать, в уже образовавшуюся кучу одежды. — Так меня точно никто не запомнит, — парень раздраженно потирает затылок, продолжая дальше рассматривать свой шкаф. Внезапно глаза Дмитриева приоткрываются в приятном удивлении. Вот оно — черное полупрозрачное сетчатое боди. Да, он купил его спонтанно месяц назад и так ни разу и не надел. — Арчи точно обосрётся — ухмыляется Димайс, натягивая вещь на торс. Тонкие полоски ткани лишь слегка прикрывают тело, оставляя всё остальное воображению окружающих. Сверху — кожаный жилет нараспашку. Кожа красиво блестит и переливается на свету, словно этот предмет гардероба никогда не носился. А как иначе? Парень относится к своим вещам, как к чему-то невообразимо ценному, в принципе, как и к своей внешности. Он всегда выглядит опрятно и ухоженно. От тела слышатся яркие нотки дорогого парфюма, а волосы уложены дорогущими гелями. Далее Дмитриев переходит к низу, пытаясь подобрать что-то гармонирующее с кожаным жилетом и полупрозрачной кофтой. Он переводит внимание на стеллажи, где джинсы лежат в идеальном порядке, образуя аккуратные стопки. Все вещи рассортированы по цветам. Сейчас парень хочет добавить луку дерзости и массивности. Рваные джинсы с дырами на бёдрах и коленях, едва держащиеся на талии — идеальный вариант. На ноги — грубые черные ботинки на толстой подошве. Он окидывает себя взглядом в зеркале: кожа, сетка, дыры, цепи. — Какой же я пиздатый. Теперь сосунки на этой тусе точно запомнят кто такой Димайс, — пафосно проговаривает Сережа, всматриваясь в отражающую поверхность. В моменте парень передергивается от осознания того, что он совсем забыл о главном. Поправить прическу и облиться дорогим парфюмом. — Вот идиот, — вздыхает Майс, начиная поправлять красные волосы. После он подходит к полке с духами, выбирая самые дерзкие и необычные. — Теперь я точно готов. Парень щёлкает селфи и шлёт его Арчи с подписью: Готов к вписке. Ты точно уверен, что выдержишь такую невъебенную ауру? 20:56 Ответ приходит моментально: Это пиздец, бро 20:56

Дмитриев доволен собой. Вечер точно обещает быть горячим. Телефон летит в карман, наушники на шею. Дверь хлопает с оглушающим звуком, и вот он уже на улице, где ночь играет уже совершенно другими красками. Вечер только начинается.

***

Такси резко тормозит у старинного здания с выцветшей вывеской и разнообразными светодиодами. Из открытых дверей валит густой дым, смешанный с басом, который бьёт прямо в грудь, из-за чего сердце начинает стучать в такт. — Бро, тут даже воздух пропитан движем. Чувствуешь? — Арчи выскакивает первым из такси, озирается и свистит. Серёжа вываливается следом, поправляя свою чуть сбившуюся сетку на груди. Холодный питерский ветер тут же облизывает голую кожу, но ему плевать — адреналин перебивает абсолютно весь дискомфорт. — Ебать тут клубов, — кричит Дмитриев через грохот почти оглушающей музыки. — Это же легенда Питера, брат. Арчи только ухмыляется и, резко схватив друга за руку, начинает тащить его внутрь одного из клубов закрытой вечеринки. Внутри — хаос в лучшем его проявлении. Толпа как живой организм: кто-то танцует на столах, кто-то целуется в углу, кто-то просто кричит что-то в никуда, а кто-то занимается тем, что запрещено везде. Но этот клуб на то и является лучшим в Санкт-Петербурге — здесь можно все. Стены исписаны граффити, поверх приделаны афиши приближающихся концертов, рядом приклеены панк-рисунки и чьи-то номера телефонов. Барная стойка завалена пустыми бутылками, опустошенными бокалами и рюмками. Но парни, работающие в этом клубе всё равно продолжают ловко жонглировать стаканами, не обращая внимания на крики «Давай быстрее!». Сцена маленькая, но мощная. Прямо сейчас там какой-то диджей в маске и с дредами сводит трек, от которого вибрирует пол. — Бля, это же… — в голос проговаривают друзья, протискиваясь сквозь толпу людей к танцполу, замирая от удивления. — Чекай, там Элджей! — Арчи тычет пальцем в высокого парня с белыми глазами, который наливает себе виски у бара. — Его трек розовое вино сейчас с каждой пизды прет, — смеется парень, продолжая бегать взглядом по всему помещению, пытаясь выцепить еще одну знаменитость. — Ахуеть… А вон там — Фараон? — Серёжа прищуривается. — Нет, не он. Хотя… — Да похуй, смотри кто в углу! — Арчи перебивает его, а сразу после хватает за плечо, разворачивая на сто восемьдесят градусов. В тени, за столиком с бутылкой текилы сидит Хоффманита, а рядом с ней куча парней и молодых, открыто одетых, девушек. Они очень громко о чем-то беседуют, смеясь во весь голос. В голову закрадывается мысль о том, что это тоже очередная галлюцинация от неоновых огней, что заполоняют весь клуб. — Бля, тут весь андеграунд Питера! — Дмитриев кричит прямо на ухо приятелю. — Как мы вообще сюда попали?! — риторически удивляется он. Арчи смеётся и суёт Майсу в руки рюмку с чем-то мутным: — Через блат, наглость и немного магии, бро! — радостно проговаривает друг, гордясь собой. Дмитриев делает глоток — обжигающее тепло разливается по телу, а горло начинает приятно щипать. Он резко выдыхает и осматривается. Кто-то здесь станет звездой через месяц. Кто-то — исчезнет в неизвестности. Кто-то — одумается и не вернется сюда, оставив эту тусовку, как приятное воспоминание. А кто-то — утром просто не вспомнит, как оказался в этом клубе. — Арчи! — орет Сережа, подходя почти вплотную к другу. — Чё?! — удивляется приятель, резко оборачиваясь. — Надо записать новый трек! Прямо завтра! — мотивация так и прет. Майс не из тех людей, что ловят вдохновение в чем-то глубоком и интеллектуальном. Тусовки, алкоголь и запрещенные вещества — его муза. — Опять? Ну, ладно. Но сначала доживём до утра! — усмехается парень, соглашаясь с предложением приятеля. Они ныряют в толпу, где тела, музыка и крики сливаются в одно безумное «сейчас». Пробираясь сквозь людей к бару, Серёжа и Арчи случайно натыкаются на компанию диджеев и битмейкеров, которые обсуждают последние тренды в андеграунде. Один из них, в кепке с надписью 404 BPM NOT FOUND, замечает Дмитриева в его дерзком сетчатом боди и кричит: — О, новичок! Ты че, из блэк-метал группы, что ли? Димайс ухмыляется: — Нет, но если позовёте — могу спеть брутальным вокалом. Все смеются, кто-то протягивает ему бутылку пива, а кто-то радостно хлопает по плечу. Завязывается разговор — оказывается, эти ребята делают биты для многих местных исполнителей. Арчи сразу же начинает рассказывать про их треки, а Серёжа подкалывает: — Да мы пока только в подъездах записываемся, но скоро вас всех обгоним! — Дерзко! Мне нравится, — усмехается диджей, поддерживающе кивая головой. Вдруг кто-то из компании замечает странного парня у стены: — Опа, смотрите, Завет пришёл! Все оборачиваются, изучающе рассматривая человека. Тот парень действительно выделяется: чёрные губы, густые тени под глазами, длинные темные волосы, кожаный плащ с цепями, ростом под метр девяносто. Выглядит жутко. Он спокойно разговаривает с парой людей, жестикулируя изящными движениями. — Ну и фрик, — фыркает один из битмейкеров. — Да, это просто позёрство, — добавляет другой в знак поддержки сказанного коллегой. — Это же просто пидор готический. Наверное, стихи пишет про лунный свет и пиздострадания, — навеселе заявляет Сережа, привлекая к себе внимание компании. Ребята хором смеются, но вдруг один из диджеев приподнимает бровь: — Серёж, а ты-то сам чего? У тебя волосы красные, сетка на теле, цепи… Может, ты ему как раз и пара? — мужчина складывает руки на груди, вопросительно смотря на молодого человека. — Девчонки явно не в его вкусе, — весело добавляет он. — О, точно! Иди познакомься, вдруг это твоя судьба! — подхватывает Арчи, смеясь. Толпа недавно появившихся знакомых заливается смехом, все, словно в один голос начинают: — Давай, Серёжа, не стесняйся! — Может, он тебе стишок посвятит! — Или бит запишет в стиле «мрачный эмокор»! Дмитриев, оскорбленный и одновременно оглушённый громкими голосами друзей и их бесконечными подколами про «готическую любовь», резко отхлебывает из бутылки и морщится, а затем бурчит: — Да ну вас нахуй. Буду я еще с пидором местным возиться. Красноволосый парень разворачивается и уходит прочь, оставляя Арчи и компанию веселиться дальше. Лестница на второй этаж узкая и липкая от чего-то, не внушающего доверия, но здесь хотя бы не орет так сильно музыка, которая за короткий промежуток времени смогла почти оглушить Сережу. Темный угол второго этажа. Приглушенный бас снизу, дым в воздухе. Он достает сигарету и закуривает, прислонившись к стене. — Ну и тупняк… Нахуй я вообще сюда поехал? — тихо, почти неслышно произносит Сережа, закатывая глаза. Вдруг — резкий рывок за плечо. Его разворачивает с такой силой, что сигарета выпадает изо рта, и, прежде чем он успевает понять что-либо, спина жестко впечатывается в заштукатуренную, грязную стену. Перед ним — тот самый «готический фрик» — Завет. Только теперь его тени под глазами кажутся еще чернее, а взгляд — острым, словно наточенное лезвие. — Приятно познакомиться, — тихо говорит исполнитель. Его голос непоколебимый и спокойный, но в нем явно чувствуется грубая сталь. — Я, конечно, понимаю, что для таких индивидуумов, как ты, люди в черном — это повод для дешевых шуток. Но знаешь… — парень наклоняется ближе. — Может, прежде чем орать на весь клуб, что кто-то «пидор», стоит убедиться, что он не слышит? — Э-э… — Майс пытается выдать ухмылку, но получается криво и фальшиво. — Ну, это просто… тусовка, все шутят… — заикается он, нервно сглатывая. Парень, прижимающей Сережу выглядит грозно. Его спокойствие пугает и одновременно завораживает. Завет медленно наклоняет голову и прищуривается, произнося: — Знаешь, я таких, как ты, за километр чувствую. Серёжа напрягается всем телом, сердце сжимается, но сдаваться так просто нельзя. Он пытается держать себя в руках. — Чего? О чём ты вообще? — удивляется Дмитриев, отводя взгляд в сторону, лишь бы не пересекаться лишний раз с пугающими черными глазами человека напротив. — Латентных, — лаконично произносит Завет, наклоняясь еще ближе, а голос делая чуть тише, компенсируя это четкостью произношения. — Говорят же — кто громче всех орет «пидор», тот сам боится узнать получше другую сторону своей личности. — Да иди ты… — нервно произносит Димайс, пытаясь придумать план побега. — А что, страшно? Или… интересно? — протягивает черноволосый, аккуратно приподнимая пальцем подбородок Майса. — Бля… Отвали от меня! — Сережа дергается назад, и вновь оказывается впечатанным в стену. Его держат очень крепко и просто вырываться — не имеет никакого смысла. — О, точно — страшно, — Завет смеется, низко, почти воркующе. Его пальцы скользят по цепи на груди Серёжи, потом резко дергают его за нее, притягивая так, что их лица оказываются в сантиметре друг от друга. — Ты же сам пришёл. В сетке. С цепью. Словно крича о том, чтобы тебя прижал какой-нибудь мужик к стене, — уверенно произносит до сих пор не назвавшийся исполнитель. Серёжа резко выдыхает. Его руки инстинктивно упираются в грудь парня, но не отталкивают — замерли. Завет чувствует на себе дрожащие ладони, ухмыляясь шире. — Боишься? Или… ждал этого? — передразнивающе спрашивает черноволосый, проводя пальцем по губам Дмитриева. Серёжа не отвечает. Его дыхание сбито до предела, а в животе горячая волна. Завет замечает это и прижимается сильнее, видимо чувствуя дрожь. Этот парень точно болен. Проносится в голове у Дмитриева. Никакого плана по побегу у него так и не образовалось, единственная надежда — Арчи заметит, что Сережи долго нет и пойдет его искать. Но с учетом того, что друг уже скорее всего пьяный, остается только молиться всевышнему. — Можешь толкнуть меня. Убежать. Но мы оба знаем… тебе нравится это, — Завет отпускает Майса, делая небольшой шаг назад. — Ну, ладно, беги к своим друзьям. Только гляди, не кричи так громко про «пидоров». А то вдруг кто-то решит, что ты просто, — он делает интригующую паузу, — стесняешься. Серёжа сжимает кулаки, но не двигается. Агрессия, смешанная с диким страхом и непониманием окутывает красноволосого. Парень напротив хрипло смеется и отстраняется еще дальше, оставляя того в дрожи и замешательстве. Уже около лестничного пролета незнакомец заключает: — Когда надоест притворяться — найдешь меня. Но знай, что не стоит вглядываться в бездну слишком долго, Димайс. И после растворяется в темноте, оставив Серёжу одного — с бешено бьющимся сердцем, в холодном поту и мыслями, которые теперь не заглушить даже громкой музыкой и выпивкой. Он так и стоит, все еще прижатый к стене невидимым давлением этого взгляда. Через какое-то время Майса отпускает и он решает спуститься вниз, лицо горит, руки слегка дрожат. Парень пытается сделать вид, что всё нормально, но друзья сразу замечают его состояние. Арчи, прищуриваясь, рассматривает друга, обеспокоенно интересуясь: — Бро, ты чего такой красный? На тебе лица нет. — Что? Гот тебе мозги вынес? — предполагает знакомый, ухмыляясь. — Да хуйня, просто жарко, — отмахивается Димайс, преподнося бутылку алкоголя к пересохшим губа. Друзья еще какое-то время донимают Сережу, но вскоре их отвлекают от этого заманчивым предложением — игра в карты на желания — жесткие, без правил.

***

За столом располагаются знакомые битмейкеры, пару местных рэперов, и… Завет. Тот самый гот-фрик. Он сидит напротив, невозмутимо пьёт виски и иногда бросает на Серёжу долгие, тяжёлые взгляды. Громкий смех, звон бокалов, дым сигарет. Компания усаживается вокруг стола в дальнем углу клуба, где свет неоновых ламп едва пробивается сквозь туман. На столе — колода потрёпанных карт, пустые бутылки и несколько телефонов, готовых снимать позор проигравших. Арчи раздаёт карты, криво ухмыляясь: — Правила простые: тянем карту, выполняем желание. Кто отказывается — тот лох и платит всем по стопке. — Давайте уже без детского сада… — Серёжа нервно ёрзает на стуле, бросая обеспокоенный взгляд на друга. — А че ты ссышь, Димайс? — Один из битмейкеров перебивает Дмитриева, кидая на того грозный взгляд. Арчи вытягивает первый карту: — Сделай десять отжиманий на барной стойке, — парень читает задание вслух, а после переворачивает карту к сидящим за столом, чтобы все могли удостовериться в честности его игры. Арчи нехотя лезет на стойку под улюлюканье, а бармены лишь вслед орут: «Без обуви, правила такие!». Девушка-рэперша попадает на «Выпей рюмку текилы с перцем». Она морщится, но залпом опрокидывает — все, уже опьяневшие, мужчины рядом кричат «Уважуха!». Один из диджеев получает «Станцуй тверк под рок-балладу». Он не стесняется — и через минуту весь клуб разрывается от смеха. Ход переходит к одному из друзей Серёжи. Тот хищно улыбается, разглядывая карты, а потом бросает: — По желанию… Серёжа и гот — в кладовку на двадцать минут. Дверь не открывать. Все взрываются хохотом, стучат по столу, словно животные. Но Дмитриеву совсем не до смеха, мало того, что его уже раз прижали и унизили без согласия, так теперь он вынужден по собственному желанию пойти в закрытое помещение с этим психом. В горле резко пересыхает, а воздуха становится меньше. Серёжа резко вскакивает, вскрикивая: — Да вы че все поахуевали?! Но его уже хватают под руки и толкают в сторону узкой дверцы за барной стой. Завет встаёт без возражений, лишь пожимает плечами. — Игра есть игра, — вздыхает один из мужчин. Дверь кладовки захлопывается, оставляя парней в тесном пространстве, освещенном только щелью. В воздухе висит запах деревянных ящиков, сырости и пыли. Серёжа прислоняется к стене, стараясь дышать ровно, не выдавая свое волнение. Завет стоит в сантиметре от него, его черные ногти скользят по шее Серёжи. — Ты дрожишь, — замечает он. Голос тихий, но при этом очень обжигающий. Неужели ему не надоело еще измываться надо мной и выстраивать этот образ? Мелькает в голове Дмитриева. А может это и не образ — тогда он точно больной. — Это от холода, — буркает Серёжа, осознавая, что вычислить ложь для такого парня, как Завет — раз плюнуть. — Как тебя зовут хоть? Майс задает этот вопрос совершенно не из интереса — он пытается потянуть время. Ему страшно представить на что способен человек, стоящий напротив него. — Какая разница? — безэмоционально проговаривает черноволосый, кидая на Димайса недоверчивый взгляд. Дмитриев может поклясться, что Завет смотрит прямо в душу, по-тихоньку забирая годы его жизни либо же наводя проклятье. — Просто, нужно же мне знать, как к тебе обращаться, — неуверенно произносит Сережа, отклоняясь к стене. — Поверь, тебе это не понадобится, — усмехается черноволосый, — я Дима. — А фамилия? — Майс пытается дальше следовать своему плану по спасению, задавая глупейшие, отвлекающие вопросы, лишь бы с ним не сотворили ничего ужасного. — Я Сережа Дмитриев, — добавляет парень, стараясь увеличить свои шансы на спокойный диалог между ними. — Ицков, — безразлично проговаривает исполнитель, начиная приближаться к подрагивающему парню. — Не пытайся отвлечь меня глупыми разговорами, я — не твои безмозглые друзья, на это не поведусь, — Дима надвигается все стремительнее к Дмитриеву, от чего тот нервно сглатывает, ощущая прирост адреналина, смешанного с бешеной тревогой. В моменте Сереже кажется, что он вот-вот потеряет сознание от безысходности, но он резко приходит в чувство. Пальцы Ицкова медленно спускаются по его груди, зацепляясь за цепь на сетчатом топе. Резкий рывок — и звон металла перемешивается с прерывистым дыханием. — Сколько раз ты представлял это? — Дима вжимает Майса еще сильнее в стену, прикасаясь бедром между ног Сережи, чувствуя ответную реакцию через джинсы. — Когда смеялся надо мной… Что у тебя было в мыслях? — Братан, много на себя берешь, — непроизвольно вырывается с уст Майса. Все-таки характер у него далеко не идеальный. — Отъебись ты от меня. Нихуя у меня в мыслях о тебе не было, чисто фриканутый пидор с тусовки, не больше. Дмитриев понимает, что лжет. Почти все, кто знаком с парнем, не верят в то, что ему нравятся девушки. Да он и сам порой задумывается о своей ориентации. Сейчас его тело отвечает на действия Ицкова, поэтому что либо отрицать и врать — глупо и еще более позорно. Все равно парень напротив уже все понял. Больше всего Сережу смущает это дикое унижение. Его нагибает фрик-гот с рандомной тусовки? Хотя, если так поразмыслить, на таких сомнительных мероприятиях это обычное дело. Поэтому приходится смириться с тем, что сейчас происходит, тем более в какой-то степени Дмитриеву это даже нравится. Опыт с парнем у него уже был, причем не раз, но как-то задумываться об этом и делать какие-то выводы не приходилось. — Не позорься, Сережа, — еле слышно произносит Завет, — ты же сам все понимаешь, — добавляет Ицков, наклоняясь к шее парня, заостряя на ней особое внимание. Серёжа закусывает губу в предвкушении. Вероятно, ему следовало бы отстраниться от неадекватного и крайне сомнительного молодого человека, но он увлекается происходящим, входя в азарт. Всё-таки Дмитриев до безумия пьян, а значит, этим можно всё оправдать на утро и забыть, как страшный сон. Парень сам по себе начинает впиваться в кожаный плащ приятеля, когда губы Димы обжигают Сережину шею, оставляя следы. Внезапно просто держать за одежду Завета становится недостаточно. Дмитриев лезет дрожащими от возбуждения и сильного опьянения руками под толстовку Ицкова, начиная трогать его пресс. За дверью продолжают смеяться люди, но здесь, в темноте, существуют только они — и бешено стучащие сердца. Одна рука опускается вниз, впиваясь в талию Сережи, другая медленно принимается расстегивать ширинку джинсов, давая парню возможность отступить от этой идеи, но тот молча смотрит и громко сглатывает, ожидая, что будет дальше. Зацепив пальцами боксеры, Ицков обхватывает член Майса, и комнату наполняет ясный стон. Сережа прижимается плотнее к Диме, царапая его кожу и прикусывая до крови нижнюю губу. Не в силах больше сдерживать себя, Димайс толкается в кулак черноволосого, слыша хлюпающие звуки. Рука Ицкова крепко сжимает член и двигается в такт размашистым толчкам Майса. Они становятся более активными и не ритмичными. Завет в это время просто ухмыляется, на его лице все написано — он доволен. Парень продолжает водить рукой по мокрой головке. От этих движений у Дмитриева перехватывает дыхание и начинает кружиться голова. Парень чувствует, как его член обильно брызжет предэякулянтом в чужую руку. Хлюпающие звуки с каждой секундой становятся громче и слаще. — Пиздец ты возбужден, — замечает Ицков, натягивая улыбку. — Что и требовалось доказать, — с долей гордости произносит парень. — Заткнись, мудак, — шипит Сережа, сливаясь в поцелуе с черноволосым. — Не называй меня так, — Дима резко хватается за красные пряди, оттягивая их, а после грубо прислоняется к губам Майса. Сережа, не сдерживаясь, начинает хрипло стонать, сильно жмуря глаза, улавливая на своих губах еле слышные вздохи Завета. Кажется, ему тоже нравится это все, что в принципе очень ожидаемо, по нему и правда это видно. Дмитриев решается положить руку на ширинку приятеля, в целях проверить свои догадки. И они подтверждаются, от чего он еще сильнее возбуждается. Резкие фрикционные движения доводят Димайса до безумной эйфории. В тишине комнаты хлюпающий звук кажется до невозможности пошлым. Их уже не волнует могут ли их застукать с этим или нет. Наверное, даже и не волновало. Движения Ицкова становятся все более хаотичными и резкими. Сережа дрожит в руках парня. Слыша у себя над ухом грязный шепот, он отдается полностью этим ощущениям. Доходя до пика, он бесстыдно изливается в чужую руку.

***

Серёжа просыпается с ощущением, будто по его черепу проехался каток. Яркий свет из окна режет глаза, а во рту сухо, словно в пустыне. Он с трудом приподнимается с кровати, рассматривая последствия вчерашней ночи. На нем красуются только рваные джинсы, а на груди странные следы — синяки, царапины и… След от черной помады? Он тянется за телефоном, валявшимся на полу. Экран усыпан уведомлениями, но больше всего выделяются сообщения от лучшего друга. Бро, ты в порядке? Я еле дотащил тебя до дома, ты был в полном отклюпе 12:32 Надеюсь, ты помнишь, как ты вчера вел себя с тем готом, потому что это было… интересно 12:34 Кстати, он спрашивал про тебя. Говорил, что ты 'оставил впечатление' 12:34 И он еще не просто фрик с улицы, а довольно популярный исполнитель, так что ты ухватил себе тот еще счастливый билет 12:35 Серёжа замер. Какой еще гот? Какой исполнитель? И тут, как вспышка, в голове проносится: темная кладовка, горячее дыхание на шее, зубы, впивающиеся в кожу… Дмитриева передергивает, от чего голова начинает кружиться еще сильнее. Неужели это не сон? Серёжа лихорадочно пытается вспомнить больше. Но память как рваный пазл — обрывки смеха, музыка, чьи-то руки на его теле… И тут — новое уведомление. Instagram: Новый запрос на подписку — @zavetvip Димайс открывает профиль. Психоделические фото, томный взгляд, губы в темной помаде. Тот самый гот. Дима Ицков. А в сторис — крупный план сигареты, зажатой в пальцах, и подпись: «Кто-то вчера забыл у меня свою цепь. Надеюсь, она была не на шее?» Серёжа смотрит еще раз на себя в зеркало. Цепи действительно нет на шее. Майс обессиленно падает обратно на кровать, закрывая лицо руками. Похоже, вчерашний вечер еще не раз аукнется.