Клетка для Снежной Королевы

Спустя неделю после возвращения в Москву из отпуска Ася таки нашла в себе силы перестать засыпать на диване в зале подальше от мужа, а потом и вовсе убрала подушки, делящие кровать на две половины. Первые ночи почти не спала, боясь за свою безопасность. Днём их взаимоотношения с Виктором складывались весьма сносно, но ложась с ним в постель, Ася постоянно погружалась в ту ночь, когда он позволил себе надругаться над ней. Со временем она всё же смогла расслабиться и боялась теперь разве что не проснуться, потому что мужчина наровил придавить её своим весом. Просила мужа спать компактнее, не забрасывая на неё конечности, но просьбы срабатывали ровно до его погружения в глубокий сон и по неведомым причинам это начинало ей нравиться. Возможность засыпать и просыпаться в тёплых объятиях находила довольно приятным плюсом брака. Плюсов брака с каждым днём Ася находила всё больше. От возможности не жить под одной крышей с отцом, расплатившимся ей за долги, до внимания со стороны супруга. Виктор, в те дни когда не ночевал дома, приносил девушке пышные букеты, а если пропадал на несколько дней, вовсе возвращался с украшениями или брендовыми сумками и туфлями, словно прося этим прощение. Прощать было незачто. Ася знала об изменах мужа, не таила обиду, но подарки принимала охотно. Также охотно ходила с ним на свидания. Вернее, обычные ужины в ресторане, прогулки по паркам или походы в кинотеатр, которые свиданиями считал только Виктор. Для неё эти мероприятия не значили ничего. Лишь время, проведённое вместе, как будто они настоящая семья, а не только на бумаге. Виктор делал для неё достаточно, учитывая сложность их отношений и Асе хотелось отплатить хоть чем-то. Её красивое, довольное личико, по нескромному мнению самой девушки, было уже превосходным подарком, но нужно было нечто весомее. Единственным, что она могла дать мужу, оказалась забота. Заботой это считали лишь они вдвоём, её мама и брат покрутили у виска, когда девушка обмолвилась о том, что поддерживает квартиру супруга в чистоте, готовит завтраки, обеды, ужины и гладит ему рубашки. Неудивительно, ведь мама уже успела забыть о временах без домработниц и поваров, а Кирилл попросту удивился. Младшая сестра, по его мнению, умела разве что тратить деньги, а из магазинов знала только ЦУМ и ни одного продуктового. В его глазах, как и в глазах отца, Ася осталась куклой, не знающей ничего, кроме ценника своих модных платьев Versace. Но она выросла, хоть в глубине души хотела оставаться дочкой долларового миллионера с обложек глянцевых журналов. Повзрослеть пришлось. Как и пришлось узнать цену продуктов в магазине, обучиться пользоваться плитой, завязывать галстуки на шее мужа. Вдалбливая толкушку в картофельное пюре, блондинка на часы быстрый взор бросила. Стрелки показывали пол девятого, за окном только-только поднялось солнце, а вся кухня уже была заставлена многообразием блюд, приготовленных её руками. Не о такой жизни мечтала, когда думала о замужестве. В тех мечтах был большой дом полный прислуги, любимая работа и, главное, любимый принц на белом коне. Не было ни воздушных замков, ни принца. Хоть по внешней составляющей её муж подходил на эту роль, внутри он даже отдалённо не был похож на прекрасного принца. Скорее наливное яблоко, полностью червивое под красивой кожурой. Приятная глазу, харизматичная оболочка меркла на фоне его прогнившего нутра. -Чем так пахнет вкусно? - Сонно за спиной раздалось. Ася, глаза закатив, на голос развернулась с добродушной улыбкой. Такой, словно не хаяла мужа в своих мыслях пару секунд назад. -Твои родители приедут скоро, встала пораньше, приготовила по мелочи. -Это ж на сколько ты пораньше встала? -В семь - Девушка кастрюлю с картофельным пюре крышкой накрыла, недовольно морща носик. Словно её заставили подняться раньше субботним утром и встать у плиты. -Лицо такое, как будто над тобой с пистолетом стояли. Никто не заставлял подниматься в семь утра и с поварёшкой тут носиться - Мужчина, наливая по чашкам кофе, в её сторону не смотрел даже краем глаза. Словно боялся в очередной раз начать учить Асю жизни. Это, на правах человека, который старше почти на десяток лет, Виктор делал с завидной регулярностью, чем свою молодую супругу откровенно раздражал - Вечером пойдём в ресторан, если всё пройдёт нормально. -Меня последний раз за хорошее поведение поощряли лет в шесть - На стул девушка села и улыбнулась благодарно мужу, приготовившему для них двоих кофе. Подобные мелочи, таящие в себе внимание и заботу, грели душу куда больше дорогих подарков. -Дело не в этом. Мои родители, если ты ещё не заметила, люди старой закалки, им сложно принять наш брак. Я переживаю не за твоё поведение, а за их тактичность. -Удивлена, что ты вообще рассказал им правду. Мог соврать что-нибудь. -Мог, но решил, правда будет лучше. Мужчина кивнул согласно, усаживаясь напротив и доставая из бежево-жёлтой пачки сигарету. Пепельницу к нему по столу Ася подвинула, за что её наградили кокетливым подмигиванием. Размышляла, в какой именно момент их недолгого брака флирт мужа перестал вызывать рвотные позывы, сменившиеся на смущённую улыбку. -Завтра нужно будет съездить к моим. Кир пригласил на семейный ужин - Щекой дёрнула, представив несколько часов рядом с отцом. -Моё присутствие нужно или поедешь одна? -Ты, вроде как, тоже член семьи и мне с тобой будет спокойнее - Честно призналась. Виктор, с еле заметной улыбкой, её ладонь, лежащую на столе, своей накрыл. Было в этом прикосновении нечто особенное, из-за чего не хотелось руку одёргивать. В голубые глаза вглядывалась, пока мужчина большим пальцем поглаживал её кожу. Он, за сидушку стула схватившись, к себе его ближе подвинул. Да так легко, словно не слышал скрежета ножек по паркету и вес Аси был сравним с пушинкой. Неприлично близко к мужу оказавшись, девушка взор от его глаз старалась не отводить, но было нечто сильнее самообладания. Нечто, заставляющее скользить взглядом ниже по лицу. Пыталась зацепиться за любую мелочь, лишь бы не поддаться слабости. Эти мелочи в виде обветренных губ и лёгкой щетины только сильнее разжигали в ней желание. Желание к нему прикоснуться. -Можно тебя поц... Вперёд подалась, поддаваясь помутнению рассудка и не позволяя ему договорить. Секундного прикосновения хватило, чтобы Асю словно прошибло током. Это не было похоже на поцелуи в день свадьбы. Тогда Ася настолько боялась мужа, что попросту замирала с открытым ртом, пока он выполнял просьбы гостей, без конца кричащих "горько". Сейчас она растворялась. В нежном сплетение губ, робких касаниях, какими мужчина поглаживал её щёки, обхватив лицо, в нём самом. Чувствовала, как кожа покрывается мурашками, но вина тому вовсе не промозглый осенний ветер, задувающий в небольшую кухню из распахнутой настежь форточки. Их словно приковало друг к другу и ничего не могло разорвать эту прочную нить. Ничего, кроме телефонного звонка, раздавшегося из спальни. Нехотя от неё отпрянув, Виктор прочь из комнаты ушёл, оставляя девушку наедине с мыслями. Ася думала только о том, что хочет стереть последние минуты жизни из памяти. Словно этого не существовало. Словно она не целовала своего мужа, к которому испытывает едкое чувство ненависти. Или лишь пытается убедить себя в ненависти. -Родители приедут через час - За спиной послышалось. По тону голоса слышала, Виктор недоволен тем, что их бесцеремонно прервали, но обернувшись увидела иную эмоцию. Смятение. Словно он тоже не знал, как себя вести. Ждала хоть каких-то слов, действий. В глубине души, там куда запрещала заглядывать даже себе, надеялась, муж снова прильнёт к её губам, сотрёт границы между ними и не позволит им вырасти вновь. Но он ничего не сделал, не сказал. Молча вышел из кухни, смерив Асю напоследок равнодушным взором. Никогда прежде не чувствовала себя столь глупо. Она была слишком наивна в своём нелепом порыве и, будто в наказание за ненужную искренность, муж наградил её молчанием. Это было ему абсолютно несвойственно, но Виктор почти молчал даже во время семейного обеда. Удивительно, его родители сегодня тоже оказались крайне неразговорчивы, вероятно, считав настроение сына. Ася в этой обстановке чувствовала себя врачом психиатрической клиники в отделении с немыми, где пациенты одаривают её сумасшедшими улыбками, не говоря ни слова. Уже готова была чокнуться вслед за семьёй мужа, как свёкры вдруг засобирались домой, не дождавшись десерта. Словно атмосфера в квартире начала нагнетать и Ася могла их понять. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Проводив свёкров, девушка со стола убирать принялась. Посуды скопилось столько, будто обедала рота солдат, а не четверо человек. Никогда подумать не могла, что мытьё грязных тарелок станет находить умиратворяющим. Возможно, это помогало привести в порядок мысли, потому что шоркая жёсткой губкой по противню Ася представляла физиономию супруга. -Мерзкая, гнусная, самодовольная, шакалья, протокольная рожа - Под нос себе бурчала. -Ты сегодня, как никогда, щедра на комплименты. Подскочив испуганно, девушка затылком стукнулась о верхний шкафчик кухонного гарнитура. Обернулась на голос молниеносно. Не понимала, что именно вызвало у мужа столь весёлую улыбку. Гневные причитания, по случайности долетевшие до адресата, или то, как её голова отпружинила от шкафа, полностью вжавшись в плечи. -Противень не оттирается - Оправдаться поспешила, но судя по саркастичному выражению лица Виктора, ей это не удалось. -Ну да, я так и подумал. Особенно "протокольная, шакалья рожа" ему подходит. Думал, где ж я этот противень видел. В криминальных сводках, оказывается. На первой полосе. -Прости. -За что? За мнение? - Вплотную подойдя, мужчина кран закрыл, из которого вода бежала в уже почти полную раковину. Виктор и не думал отдаляться. Разница в росте была незначительной, но на фоне мужа, когда он оказывался рядом, Ася чувствовала себя низкой, хрупкой, уязвимой. Ей казалось, она всегда нуждается в его защите. Даже если защищаться необходимо от него самого. -Это оскорбления, а не мнение - Виновато мямлила, опустив голову. Одного лишь взгляда супруга хватало, чтобы заставить её сомневаться в правильности своих слов, действий. Отчуждённый, холодный, властный. Боялась его таким, но именно это неумолимо тянуло. Он казался пугающей, тёмной мерзлотой, а в Асе пылал неистовый, живой огонь. -Тогда скажи мнение. Хочу послушать, что ты обо мне думаешь. -Ты... - Головой девушка мотнула, приказывая себе молчать. Смелость ли ей двигала или слабоумие, но облизнув пересохшие губы Ася продолжила более решительно - играешь людьми в своих целях. Никто не знает, какой ты на самом деле. Ни друзья, ни родители, ни я. У тебя большой круг знакомых, несколько друзей, с которыми вы вместе с детства, но ты ни с кем не близок по-настоящему. Перед родителями играешь роль хорошего сына. Самый твой ужасный поступок в их глазах — наша свадьба. А со мной ты всегда разный. -Как и ты со мной - Протянул мужчина, погладив её по щеке. -Потому что не доверяю тебе ни на грамм. Ты купил у моего отца только внешнюю оболочку. Если хочешь узнать что у меня внутри, придётся постараться. Я не продаюсь за цветы, рестораны, сумки, платья, серьги, кольца. Хоть Кремль мне подари, отношение не изменится. -Что тогда тебе нужно? -Искренность. -Ты безнадёжный романтик, милая. Пока Ася переваривала ласковое обращение, при звучании которого из уст мужа каждый раз млела, мужчина к её губам прикоснулся. Нежно, почти неосязаемо. Успела уловить только горечь недавно выпитого им кофе. Чашки уже, примерно, четвёртой за день. Горечь чего-то ещё на языке крутила. Давящее разочарование. Разочарование в себе. Клялась перед свадьбой — не сдаваться без боя, но в итоге сама начала подносить мужу оружие. Понимала, ей с самого начала, с того дня как Виктор появился перед ней в доме родителей, предначертано пасть и бороться с этой участью бесполезно. Ровно также бесполезно, как если бы её перемотали вёрёвкой, привязали к ногам булыжник и бросили в открытый океан. Шансов на спасение нет, но Ася отчаянно пыталась выбраться, запутываясь сильнее прежнего. -Поужинать вдвоём не получится. Белый позвонил, нужно решить пару вопросов. Если хочешь, можешь поехать со мной - Это не было похоже на предложкние. Просьба, которой нужно бесприкоскловно повиноваться. Приказ ехать на встречу с ним. -Зачем я там? -Для красоты - Опешила, обескураженная резким ответом. Ждала, муж скажет, как хочет провести с ней время. Вместо сладких грёз он рубил неприглядную правду. Ася была необходима в качестве украшения. Трофей, кричащий о его влиянии и власти над судьбами других людей - Надень платье, которое я тебе дарил. -Чёрное? -Да. -Хорошо. Внутри Ася взвывала свой разум активизироваться, умоляла себя перестать быть тряпкой, об которую можно вот так вытирать ноги. Но это не помогало. Весь вечер она позволяла мужу откровенное хамство, сидела за одним столом с его "коллегами" мило улыбаясь, держала своё негодование в узде, даже когда Виктор, изрядно накидавшись, при ней начал флиртовать с официанткой. Винить мужа было не за что, ведь Ася сама требовала искренности. Он именно такой. Но это та сторона, о которой знать не хотелось бы. Надежды на то, что под маской он прячет мягкость и минимальные нежные чувства, рухнули. Картинка, придуманная самой Асей, разбилась о жестокую реальность. Она была для него лишь инструментом для демонстрации авторитета, доказательством значимости. В очередной раз в своей наивной, глупой простоте убедилась, когда муж не поехал с ней домой, а на утро вернулся с цветами, как ни в чём не бывало. Он изменял ей, но не себе. С детских лет горячо любимые Асей белые гвоздики в его букетах, казалось, отдавали алым цветом, потому что в них не было чувств и хоть капли раскаяния. Он не просил прощения за причинённую ей боль, а словно возлагал цветы на могилу их брака с выражением чёрствой бессердечности. Непонятно, что было хуже — слушать по дороге к родителям причитания мужа о бессонной ночи или улыбаться в лица семьи, когда внутри хочелось кричать. За время своего недолгого брака Ася чётко уяснила, улыбка не всегда про счастье, а порой вовсе является единственной возможностью показать силу. Сегодня это был способ доказать отцу, что ничего из случившегося не смогло её сломить. Способ доказать мужу, что он не способен истребить в ней радость к жизни. Как бы всё не рушилось вокруг, Ася продолжит с гордо поднятой головой искать способы бороться против самых близких людей, втыкающих ей палки в колёса. На отца стоявшего во главе длинного стола с бокалом взгляд бросила. Он, наверняка, говорил что-то о важности семьи, поддержке, поздравлял своего сына и его жену с грядущим прибавлением, но Ася почти не слушала. Переглядывалась с братом, у которого пламенные речи отца вызывали лишь глухую усмешку. Косилась на мужа, готового вот-вот рассмеяться. Виктор прикрывал рвущийся наружу хохот очередной порцией алкоголя, крепко сжимая её колено. Видела, под рубашкой грудь мужчины истерично дёргается, а внутри он уже, кажется, катается по полу от смеха. Вслушаться решила в длинный монолог отца, чтобы понять причину столь бурной реакции. -...Надеюсь, Кирилл, ты будешь таким же хорошим отцом, как я... Ася была уверена, вырвавшийся гогот услышали на другом конце элитного посёлка. Все присутствующие в её сторону взоры устремили. Мама и невестка глядели на неё осуждающе, муж перестал держать лицо, выпустив ехидную улыбку, брат был удивлён, а отец, в миг растерявший всю свою уверенность, залился румянцем ярости. -Я сказал что-то смешное? -Это нервное, извини - Быстро глазами метнулась девушка от мужа к отцу и спину выпрямив, брови нахмурила - Просто интересно, все хорошие отцы продают своих дочерей первому встречному, как какую-то корову хромую, а когда корова мычит от боли, потому что её изнасиловал муж, разводят руками, типо так надо. Если да, надеюсь, я последняя женщина в нашем роду и Света носит мальчика. -Настён, не начинай сейчас, пожалуйста. Мы собрались порадоваться за Кирилла и Свету. Не порть праздник - Мама почти полностью вжималась в стул, явно боясь накаляющейся обстановки. -Я бы молчала, не начни он строить из себя примерного папашу. -Закрой рот - Лев Ильич дочь за руку схватив, попытался её на ноги поднять. Дрогнул стушевавшись, когда грохот раздался со стороны, где молчаливым слушателем сидел Виктор. -Руки убери - Спокойно говорил, но каждая буква была пропитана ядовитой злостью. -Если ты не можешь заткнуть ей рот, это сделаю я на правах отца. -Ты забываешься, Ильич. Никто, кроме меня, не имеет права закрывать рот моей жене. Она не сказала ничего, чтобы я это делал. -Ничего не сказала? Это неуважение. Она не уважает ни меня, ни тебя. -Это твоё хуёвое воспитание, уважение здесь не причём - Писк Ася издала невольно, когда ладонь отца сжалась вокруг её запястья сильнее прежнего, чем привлекла внимание супруга. Он молниеносно с места подскочив тестя за предплечье схватил. Готова была поклясться, у отца хрустнула кость, когда Виктор выкрутил его руку - Иди в машину. -Но... -Иди в машину. Ася ждала чего угодно, но точно не того, что муж вступится и так яро станет защищать её после обвинения в изнасиловании. Не волновалась вовсе за, возможно, сломанную руку отца. Будь в ней чуть поболе жестокости, с удовольствием бы попросила переломать вторую. Волновалась лишь за гнев Виктора, который мог обрушиться на неё. Что если, он кинулся защищать жену, только чтобы самому поставить на место, оставшись наедине. Когда мужчина садился в автомобиль на водительское сидение, вместе с ним в салон влетела грозовая туча. Он словно был готов вцепиться в пистолет, который всегда держал при себе в кобуре, вернуться в дом и выпустить всю обойму в тестя. На неё Виктор не взглянул даже краем глаза. Боялся ли перекинуть агрессию на девушку или она неожиданно стала ему попросту неприятна, но особой разницы не видела. Её не устраивали оба исхода. -Вить, я... -Помолчи минуту - Недовольно перебил, бросая взор на спидометр, стрелка которого медленно начала двигаться в обратную сторону от сотни. Остановившись на обочине, он сигарету из пачки прикурил - Вот теперь говори. -Я хочу извиниться. Мне не нужно было говорить это при всех. -Говорить что? Что именно? Что твой отец херовый родитель, потому что за долги тобой рассчитался? Это меня никак не задевает. Или хочешь извиниться за то, что при всей своей семейке назвала меня насильником? Так это правда, на неё не обижаются. Я тебя изнасиловал. Ты мычала от боли, а я тебя насиловал - Голос повышал, пока не стих на пике возможностей своих голосовых связок, чтобы перевести дыхание. Тише заговорил, пропитывая слова желчью - Меня выбесили не твои слова. Я злюсь, потому что ты, оказывается, рассказала всё отцу, а он ничего не сделал. Не попытался хотя-бы со мной поговорить, пальчиком погрозить, сказать, что с его дочкой так обращаться нельзя. Он ничего не сделал, чтобы защитить своего ребёнка и теперь предъявляет мне за свои же проёбы. -Папа тебя боится, поэтому не сказал... -Да хватит уже всех оправдывать, Ася! Хватит. Ты ещё не поняла, что все люди вокруг тупо пользуются твоей добротой? Мать и брат молчат пол года про свадьбу, потому что знают, ты их простишь. Отец тебя за долги продаёт, нихера не делает, чтобы спасти тебя от мужа-тирана, а ты продолжаешь искать ему оправдания. -Потому что у всех есть причины, все ошибаются, все заслуживают второго шанса. -Перестань быть такой сердобольной дурой. Сними розовые очки и посмотри уже на мир нормально. По тебе так и будут топтаться, пока не перестанешь всех прощать. Некоторые люди не заслуживают прощения, Ася. -Если так, то ты первый в этом списке. -Вот и прекрасно. Предпочту быть у тебя везде первым. По щеке Виктора с размаха ладонью шибанула за неуместную пошлую колкость. Долго смотрела в голубые глаза налитые яростью и, кажется, мольбой. Мольбой никогда не прощать ему все ужасные поступки. Слеза по щеке скатилась в тот момент, когда Ася к губам мужа прижалась поцелуем. Настойчиво, страстно. Совсем ей не свойственно. Так, как никогда никого прежде не целовала. Словно в его губах скопился весь кислород во вселенной и только слившись с ним в поцелуе она могла дышать.