Rainy Wet

             Дождь стекал крупными каплями по лицу Юн Ён-ха, смешиваясь с кровью, капающей с её разбитой губы. Место удара всё ещё горело и пульсировало, напоминая о том, в какой ситуации оказалась офицер полиции Сеула Чжан Ён-Хо. Ей не следовало лезть в это. В этот Ад. Так сказал ей её начальник. В свободное от работы время, девушка то и делала, собирала информацию, следила за «Эдемом». Доказательств все равно было мало. Этого недостаточно. Это лишь злило сотрудника полиции, но как сладок запретный плод.       Ён-Хо прерывисто дышала, пока Мун Джо, прижимал её спиной к себе, крепко обхватывал её талию. Одна его рука держала её, не давая возможности выбраться, а другая медленно расстегивала ремень. Несмотря на её отчаянные попытки вырваться, Мун Чжо, хитро улыбнувшись, приблизился к её шее и, укушая её, заставил девушку замереть.       — Умф, ха, ты больной, — пыталась улыбаться Ён-хо, сдерживая стон. Мокрая и холодная от дождя одежда неприятно прилипала к телу, и она чувствовала резкое давление внизу живота, не в силах пошевелиться. Этот ублюдок мог вскрыть ей глотку одним движением.       Мун Чжо молчал, несмотря на её отчаянные попытки вырваться из его хватки. Он продолжал издеваться, не спеша растегивал пуговицу её рабочих брюк. Его рука коснулась резинки её белья, и в этот момент Ён-хо, стиснув зубы, вписала ногти в его руку, которая её держала, оставляя полумесяцы от их следов и нарочито заставляя его почувствовать всю злость — так, как это делал психопат.       Со Мун Чжо продолжал крепко кусать её шею, от каждого её движения Ён-Хо переживала такую боль, что казалось, её тело разрывается, но в то же время в каждой клеточке разгоралось чувство, которое было одновременно и мучением, и наслаждением. Его рука медленно скользнула под тонкий материал белья, отодвигая, касаясь длинными пальцами уже влажных складок, дразня, от чего офицер Ён-Хо судорожно дышала.       — И кто из нас теперь болен, лапуля? — Мун Чжо провёл языком по укусу, оставляя влажный след, который сразу же смывал дождь. Следы от зубов на шее жгли, как адское пламя, и прохлада дождевой воды не приносила особого облегчения.       Действительно. Ён-Хо было так противно и в то же время приятно, что хотелось знатно проблеваться от своей никчёмности. Хотелось отскрести себя наждачкой. Но скоблить сейчас будут Ён-Хо.       — Как я могу, — его пальцы входили в неё, — понять, — ещё один толчок, — что тебе нравится то, что я с тобой делаю? Как я могу стоять в стороне, когда твоя любопытная мордочка всё это время разнюхивала то, чего не стоило бы? А? Скажи мне, Ён-Хо. Скажи, и возможно, я дам тебе закончить.— Сказал дантинст, вдыхая аромат мокрых волос своей заложницы, ему было до дури приятно чувствовать этот запах. Ёе запах.       — Мун Чжо! — Сладко со стоном пропела Чжан.       —Да, лапуля?       — Пошёл к черту! — Выплюнула офицер Чжан. — Пошёл к черту ты и твоя семейка. Когда я выберусь, я сделаю так, чтобы тебя отправили на пожизненное...Я...сделаю...Ах! — Ён-Хо тяжело говорить и сдерживать себя, ей так плохо и так приятно, это неправильно, так не должно быть. Он убийца, а она офицер, которая сейчас стонет от его пальцев внутри себя. Мун Чжо лишь ускорил движение, накрывая полностью ладонью пах девушки, его большой палец надавил на её клитор то с большим, то с меньшим давлением, два других пальца покоились между её влажных трепещущих стенок. Ён-Хо ненавидит всеми фибрами души себя, свое тело, что так откликалось каннибалу. Что бы подумал её напарник, увидев девушку в таком состоянии с преступником? Кстати о напарнике. Ён-Хо и Хан Се-Юн патрулировали район в ночное время, но у Ён-Хо было особое задание, которое сейчас держало её тело в своих проворных лапах. Начальник говорил ей, что дело с пропажей людей закрыто, но волновало ли это девушку?       — Какой у тебя грязный рот, лапуля. Ты должна быть благодарна мне за то, что я сохранил тебе жизнь, несмотря на твои бесконечные попытки вторгаться в мои планы. Мне следовало убрать тебя, когда ты сидела в моём стоматологическом кресле, — почти прорычал в ухо девушки Мун Джо. Ему доставляло особое удовольствие наблюдать её беспомощность. — Открой свой рот. Без резких движений.       Ён-Хо ничего не оставалось как послушаться просьбы приказа, открыв рот.       — Шире, Ён-Хо и высунь язык, дорогая.       Дантист металлической ручкой скальпеля коснулся языка девушки, аккуратно ведя ним вверх-вниз, проходясь бо белесому налету на языке, задевая верхние белые зубки. Рука слегка прилягает на хирургический инструмент и аккуратно надавливает на корень языка, отчего Ён-Хо корчиться, чуть ли не вырывая внутренности. Неприятный вкус металла, напоминал девушке её нелюбовь к больницам, вкус боли, хлорки, и стерелизованных в авктоклаве инструментов. От неприятных ощущений, нижняя челюсть смыкается, клацая зубами по материалу.       — Держи рот открытым, я не люблю повторять дважды.       Чжан послушно снова открыла свой рот, и ручка скальпеля надавила ей на язык, слюна, смешанная с кровью от случайного пореза губы, скапливалась во рту, обволакивая весь язык и скальпель, стекала словно нектар по руке Мун Чжо. Стенки влагалища девушки затрепетали все сильнее, требуя разрядки, но дантист её нарочно мучил, не давая того, что хотела Чжан. Это её наказание. Девушка была настолько опьянена происходящим, что не заметила, как в рацию пробился сигнал.       — Ён-Хо, ты там? — раздался голос с той стороны. Это был Се-Юн. Он заметил, что её долго не было на связи, и начал беспокоиться. Услышав знакомый голос, сердце девушки забилось ещё сильнее, беспокойство растеклось ядом по всему телу.       — Мне ответить, лапуля? Сказать, что ты сейчас занята? — Не вынимая пальцев, спросил Мун Чжо, от таких слов Ён-Хо тихо простонала. Гаду нравилось её унизительное положение и он этого не скрывал. Ответить ей так и не удалось, мешал его чёртов скальпель. — Прости, я забыл, что тебе проблематично разговаривать. Я заберу, ты ответишь, скажешь что-то лишнее — я отрежу твоему дружку язык. Кивни если поняла.       Ён-Хо кивнула, стоять было все труднее, дрожащие руки коснулись рации, взяв её в руки.       — Се-Юн!       — Ён-Хо. Как я рад тебя слышать. Ты что-нибудь нашла? Где ты?       — М-м-м...Да. — ответила Ён-Хо, чувствуя холодное острое лезвия у своей сонной артерии, что пульсировала прямо по металлу. — Точнее...Нет. Зря мы сюда пошли. Только...Ах...Потеряли время. Чёрт.       — Что? Я плохо слышу тебя.       Ён-Хо молилась всем богам,чтобы её разврат никто не услышал.       Вали домой Се-Юн!       — Я-я скоро вернусь. Встретимся...на том же месте.       Не встретитесь.       Чжан отключает рацию, откидывая её на поверхность крыши. Сгибается попалам от наполнености и скольжения пальцами Мун Чжо. Он издевается над ней. Все это время он не давал ей закончить. Ён-Хо хотелось выть от безысходности. Она была так близко, этот гад доводит её и снова начинает сначала. Снова. Снова. И снова. Ручка скальпеля больно скользит от её шеи, к груди, задевая белую грязную рубашку, ведёт вниз к животу, слегка давит, не сильно, на мягкую плоть. Ён-Хо стонет.       — Как думаешь, Ён-Хо — словно смакуя её имя, Со Мун Чжо, касается губами виска девушки, влажно целуя. Контраст боли и удовольствия проходит по позвоночнику, и Ён-Хо сдаётся. — Какое украшение мне сделать из Се-Юна?