Концепция человеческих чувств

      Стёпа всегда мечтал играть в настоящий хоккей – жестокий, болезненный, сжигающий дотла, одним словом – профессиональный. В эту игру он был поглощён ещё с детства. Степан Прыгунков был готов принять всё, что мог предложить ему хоккей – будь это зубами вырванная победа и растекающаяся по телу эйфория, временно стирающая тебя из мира сего или россыпь гематом и синяков, не сходящих неделями, адская боль после тренировок и столкновений с другими игроками, да даже выбитый из-за шайбы (или драки на льду) зуб. Абсолютно всё в этой игре он любил настолько сильно, что родителям приходилось буквально насильно отрывать его от ворот и прятать от него подальше клюшки и экипировки. Он был талантлив, да, однако он также был целеустремлённым и сильным – человеком, который всегда идёт до конца и воплощает все свои мечты и идеи в реальность. Проще говоря – он не представлял себя и свою жизнь без хоккея. Всегда и в любое время лёд был с ним. Конечно, до большого спорта ему ещё нужно было дорасти, однако Стёпа был терпеливым, да и обычной жизнью он тоже любил наслаждаться. Но когда его родители сообщили ему новость о том, что они переезжают в другой город, который, на минуточку, был гораздо больше их прежнего, и он может поступить в настоящий хоккейных клуб при школе, который ещё и устраивает настоящие матчи с другими клубами и командами – Стёпа был вне себя от радости. Буквально. Он прыгал, кричал, махал и кидался вещами, а в конечном итоге – разнёс весь дом. От радости, конечно же. Родители на это лишь повздыхали и отправили его собирать вещи. О, Стёпа не мог дождаться момента, когда выйдет на поле, будучи настоящим членом команды, в своей собственной форме, играя под принадлежащим лично ему номером. Все оставшиеся дни до их переезда он потратил на совершенствование себя и своих навыков. Ведь именно в том городе, в который они переезжают, находился тот самый легендарный клуб – “Синие вымпелы”. Стёпа, конечно, догадывался, что переезд был не просто спонтанной идеей, но когда он узнал куда они едут – всё встало на свои места. Ему жизненно необходимо показать всё, на что он способен, иначе никак. Прыгунков не мог усидеть на месте от осознания того, как сильно скоро изменится его жизнь.           Подписывать контракт со своей новой командой было волнительно, однако ещё более волнительно было на его первой тренировке.  — Итак, Вы уже все в курсе о нашем новом вратаре, так что пора его представить. Знакомьтесь, Степан Прыгунков, наш пропускной билет на первое место в межшкольных, — тренер “Синих вымпелов” торжественно хлопнул в ладоши. Стёпа по своей сути был храбрым и смелым человеком, как говориться – трусы не играют в хоккей. Так что он уверенно скользнул вперёд, расправив плечи.  — Ваня, отдаю новенького под твою ответственность, и ещё – мне нужно отдать отчёты, так что разминка тоже на твоих плечах. Проконтролируй тут всё, — когда тренер ушёл, повисла немного неловкая тишина, однако капитан команды – Иван Барашкин быстро сориентировался и взял ситуацию в свои руки. — Приятно познакомиться, я Ваня, капитан “Синих вымпелов”, слышал, что ты считаешься сильным вратарём, так что жду от тебя полной отдачи, как на тренировках, так и на матчах. Так как у нас сейчас разминка, я не могу вдаваться в подробности, поэтому во все тонкости и нюансы посвящу тебя во время перерывов. На все вопросы также отвечу в свободное время, если что, обращайся если что-то непонятно, — он отправил ему широкую солнечную улыбку и повернулся к остальной команде, — а теперь начинаем разминку, 15 кругов по периметру поля. Все игроки тут же выстроились в шеренгу и помчались по кругу. Стёпа решил не отставать.           Ваня ему понравился. Он как будто был рождён для роли капитана. Было видно, как остальные товарищи по команде уважали его и прислушивались к нему, а по тому, как легко покинул их тренер было понятно – ему доверяют. Ответственный и уверенный он легко вёл разминку, давая чёткие указания и инструкции к упражнениям. Разминку, к слову, он выполнял вместе со всеми – честно и полностью, что тоже впечатлило Стёпу.       К слову о нём, как Ваня ему и обещал – все непонятные моменты ему тут же объясняли на месте. Также он давал полезные комментарии, лично знакомил его с другими членами команды и помогал ему с разминкой и упражнениями. Это тоже отпечаталось в сознании Стёпы, ведь сам Ваня был нападающим, однако ему это вовсе не мешало, когда он направлял защитников и вратарей в нужное русло. Со своими обязанностями капитан “Синих вымпелов” явно справлялся на все “пять с плюсом”. Прыгунков судорожно выдохнул, он не думал, что сможет полюбить хоккей ещё больше, однако смотря на свою новую команду, невероятно дружную и крепкую, а также их капитана и тренера – ему так сильно хотелось отдаться этой игре ещё больше, ловить каждую шайбу и получать синяки, что дышать становилась всё труднее.           Когда к ним вернулся тренер, они уже закончили разминку. Стёпа, который уже был в восторге от всего происходящего, явно не был готов к такой невероятной тренировки. Одно дело слышать о потрясающе слаженной командой игре “Синих вымпелов”, и совсем другое – видеть её воочию. Они были словно единый механизм, с одинаковыми мыслями и настолько отработанными передачами, что шайбу, летающую от одного игрока к другому – едва ли можно было отследить. Восторг и восхищение были настолько сильны, что когда тренировка окончилась, и их снова отправили на разминку, только уже под личным присмотром тренера, Стёпа всё ещё находился в возбуждённом состоянии. Ему не хотелось останавливаться, он не хотел уходить, не хотел расшнуровывать коньки и снимать экипировку. Он услышал чей-то звонкий смех поблизости. — Не хочется уходить, да? Когда я в первый раз увидел “Вымпелов” вживую – у меня была такая же реакция. Это было что-то с чем-то, — Ваня отправил ему очередную яркую улыбку, сияя своими насыщенными синими глазами, — в нашей команде это всегда ценилось больше всего. — Ты сейчас о командной игре? — Стёпа вроде понимал, о чём ему говорит Ваня, но судя по ощущениям, смысл в словах его нового капитана был куда более глубоким, чем казался на первый взгляд. Так что понял он, судя по всему, не совсем полностью. — Если говорить простым языком, то да. Только вот для себя я это обозначил немного по-другому. Самое главное в игроках для “Синих вымпелов” –  это полное и глубокое понимание концепции хоккея. Когда ты сидишь на трибунах, как простой зритель – тебе, в первую очередь, бросаются в глаза игроки. Быстрые, сильные, ловкие и точные. Если ты знаешь правила, то понимаешь – зачем здесь передача, а там обводка, однако этого не хватит, чтобы понять всю суть хоккея. Для этого надо хоть раз сыграть. Стоять на поле, где впереди тебя – соперники и враги, а сзади – твоя команда, люди, которые друг для друга не просто друзья по обстоятельствам, а настоящая семья, готовая прийти на помощь в любой момент. И неважно, тебя прижали к борту во время матча или ты оказался в трудных обстоятельствах в обычной жизни, для нас, “вымпелов” – это не имеет значение. Мы всегда готовы протянуть руку каждому, кто в этом нуждается. У нас нет лучших или худших игроков. Ты можешь быть хоть в сотни раз талантливее остальных, но если во время игры ты думаешь только о личных результатах и о том, как лучше показать свою игру – ты, конечно, можешь получить место в “Синих вымпелов”, однако как долго ты в них задержишься – уже другой вопрос. Ваня ненадолго замолчал, — если по каким-то причинам у кого-то из нас возникает конфликт между друг другом – мы никогда не выносим его за пределы личного общения. На поле нет места разногласиям, спорам и соревнованиям внутри команды – только игра и ничего больше. На этом всё. Если есть ещё вопросы – я отвечу. Если вопросов нет, но появятся чуть позже – обращайся ко мне и остальным ребятам, каждый из нас поможет.  — На стадион можно приходить в свободное время от тренировок? — Несмотря на то, что Стёпа всё ещё находился под впечатлением от речи капитана, данный вопрос его очень интересовал. — Да, посещение в свободное время разрешено, единственное, тебе нужен пропуск. Он будет делаться около трёх недель, также как и твоё оформление, как официального игрока “Синих Вымпелов”. Соответственно свою форму ты получишь примерно через это же время. — А раньше никак? — Мне нравится твоё стремление, однако не стоит перенапрягаться. У меня есть запасной пропуск, если хочешь, могу отдать свой, — Ваня весело пожал плечами, — не хотелось бы лишиться нового вратаря, из-за того, что он не выжил без хоккея. — Ой, да ты и сам такой же. Клянусь, лично видел, как ты по два раза на дню гонял на стадион, — кажется это сказал Алексей Юркин, запасной защитник “вымпелов”. Их капитан фыркнул. — Давно было, я больше не тренируюсь до отключки, — он повернулся к нему и кивнул в сторону, — на сегодня тренировка окончена, так что идём в раздевалку. Я запасной пропуск не брал, так что отдам только завтра. Потерпит? — Без проблем, — Стёпа всё ещё не хотел уходить, и тем не менее, осознание, что пропуск он получит на три недели раньше – его более чем обрадовало. Однако, от ещё одного вопроса он не удержался, — откуда у тебя есть запасной? — Как уже упомянул Лёша, раньше я очень часто приходил на стадион и работал над собой до упаду. Несколько раз от усталости забывал пропуск в раздевалке, так что потом приходилось звонить друзьям. В итоге выпросил у тренера ещё одну карту – одна всегда в спортивной сумке, другая в кармане. Я всё ещё посещаю стадион в свободное время, только уже не так часто, но второй пропуск все равно лежит без дела.            Когда все приняли душ и переоделись, тренер сказал им, что ещё немного задержит их. Вместе со всеми Стёпа направился в комнату для отдыха. Это было просторное помещение, где вместо одной стены были огромные панорамные окна, занавешенные тёмными шторами в пол. Из него можно было попасть сразу в кабинет тренера и кабинет медика, а также саму раздевалку. Обстановка была уютной. Ковёр, диванчики и кресло мешки, широкая плазма в половину стены для командного просмотра игр, пару тумбочек и журнальных столиков. Одним словом – атмосферно. Стёпа ещё раз огляделся, когда его привлекла уже другая стена – на ней весела куча фотографий “Синих вымпелов”, причём самых разных. На одной была запечатлена вся команда, они все вместе стояли в форме на льду, где держали большой золотой кубок. На другой были тройняшки, одетые в одинаковую одежду и стоящие с абсолютно одинаковыми выражениями лиц, так, что невозможно было отличить кто есть кто. Фотография была до того забавной, что он даже не удержался от смешка. У Стёпы после знакомства с ними создалось впечатление, что они все совершенно не похожи между собой ни характерами, ни вкусами, ни чем-либо ещё. На следующем фото был Гоша, балансирующий на плечах у Гены, пытаясь достать котёнка с дерева. Ещё одна фотография и он видит их второго вратаря – он стоит на руках, а над его ногами парят разные предметы. Погоди-ка, он что жонглирует ими? Если да, то Стёпа обязательно попросит научить его также. Было ещё много забавных и смешных фотографий, а также милых и умиротворённых, например, где вся команда спит на полу, когда у них была выездная игра в другом городе или когда они все вместе отмечали чей-то день рождения. Стёпу настолько сильно переполняли всевозможные эмоции от того, что он теперь тоже является частью “вымпелов”, что он мог взорваться от их переизбытка. Он пытался не разорваться между всеми этими фотографиями, когда вдруг его внимание полностью зацепил один яркий снимок. На ней был Иван Барашкин – блестящий нападающий и самый уважаемый член команды. Вместо клюшки он держал электрогитару, его русые аккуратные кудри ниспадали на лоб, а на плечах болталась косуха. В свете софитов, на маленькой импровизированной сцене, окружённой остальными игроками, и со своими глубокими синими глазами он был больше похож на греческого бога, чем на хоккеиста или суперзвезду.  — Здорово, правда? Это была идея Вани. Мы часто пополняем эту коллекцию, и очень дорожим каждым снимком. Многие из нас не просто хорошие друзья, мы считаем друг-друга почти семьёй, — на последнем предложении, скромного и застенчивого нападающего “Синих вымпелов”, Геннадия Палкина, было едва слышно. На секунду Стёпе даже показалось, что он разговаривает сам с собой неизвестно откуда взявшимися фактами. — О да, мой любимый снимок с тройняшками, они там совершенно одинаковые! Хотя Ваня их легко отличил, – словно контраст Гене прозвучал громкий и весёлый голос, принадлежащий никому иному, как Георгию Ёлкину, самому быстрому из защитников “Синих”. Удивительно, но Ёлкин и Палкин – лучшие друзья, хотя безумно разные. Стёпа заметил это ещё в самом начале – этих двоих часто можно увидеть вместе.       Его бывший тренер всегда говорил, что самыми внимательными игроками на поле должны быть голкиперы, потому что никогда не знаешь, когда и куда прилетит шайба. — Простите, что задержал Вас, у меня есть важная информация на этот сезон, — тренер жестом предложил им присесть. Некоторые ребята тут же плюхнулись на диванчики и кресло мешки, кто-то просто разлёгся на полу, а кто-то от нетерпения остался стоять, прислонившись к стене или тумбочке. Стёпа слушал, что говорит тренер, однако мыслями он пребывал в другом месте. Ему очень сильно хотелось расспросить про каждую фотографию. Когда они были засняты, при каких обстоятельствах были сделаны, носит ли из ребят кто-то камеру и многое другое. Информация о сезоне, к слову, оказалась не особо важной, по скромному мнению Стёпы. Перечисление команд, которые будут участвовать – с их города и не только, с кем у них будут просто дружеские тренировочные матчи, информация про спортивный лагерь, и что-то ещё, что он не запомнил. Ему уже не терпелось попасть на настоящую игру в качестве официального вратаря “Синих вымпелов”. Тренер, как и обещал, не стал их долго задерживать, так что очень скоро они стояли на улице, перед входом на стадион.  — Как тебе тренировка с лучшей командой в городе? Понравилась? — Этот голос принадлежал Михаилу Громову – второму вратарю “вымпелов”. Он всегда звучал громко и уверенно, а ещё его скорее можно было принять за студента, чем за школьника. — Это было очень круто! — Стёпа не смог сдержать свой восторг. Миша весело и добродушно фыркнул, одарив его лукавой улыбкой. — Ты так говоришь, потому что Ваня ещё не устроил тебе обстрел по воротам, — вратарь дружелюбно хлопнул его по спине, от чего Стёпа едва устоял на ногах, пошатываясь. Если бы мышцы и мускулы были человеком, то их новым именем было бы Михаил Громов. Гоша отозвался о нём как о "самом милом громиле, которого ты когда-либо встретишь". Стёпа готов подписаться под каждым его словом. — Он сильный игрок и талантливый голкипер, навряд ли его испугают мои шайбы, — Ваня положил свою руку ему на плечо, слегка придерживая, чтобы он не упал, и отправил ему очередную солнечную улыбку. Прыгунов сбился со счёта, сколько раз ему сегодня улыбались. Хотя Ваня был явным победителем среди всех остальных. — Ну-ну – Стёпа, конечно, хороший вратарь, только ты от этого не перестаёшь быть сильным нападающим. Из всей команды легко догнать тебя может только Гоша. И то, ему тоже нужно попотеть, — у Лёши, кажется, была какая-то особенная должность в команде. Если их капитан начинал скромничать и приуменьшать свои способности, то Юркин тут же поправлял его и говорил как есть. Было забавно наблюдать за их дебатами – они явно давно дружат и хорошо знают друг-друга. — Гошка скорее в кого-то врежется, чем догонит Ваню, — очередной смешок со стороны Миши. — Да ладно, — Ёлкин закатил глаза, — это было один раз. Вы мне всю жизнь будете это припоминать? — Если бы ты врезался в полевого игрока, то нет. Только вот ты угодил прямо в ворота, да ещё и меня с ног снёс. А это между прочим, ничего себе! Так что теперь терпи.          Поверить в то, что приземистый Гоша снёс с ворот громоздкого Мишу было сложно, однако по тому, как все вокруг них начали хихикать и пытаться сдержать улыбки – было понятно, что так оно и было. Стёпе нравились все эти ребята – весёлые, дружелюбные, приятные в общении. Они все стремились рассказать ему куча смешных командных историй и ситуаций. Шумно и громко о чём-то спорили, не в серьёз, а ради забавы. Перебивали друг-друга, забирались на плечи, прыгали, сносили с ног. В общем, как и было сказано ранее – вели себя как одна большая семья. Ещё никогда в жизни Стёпе не было так хорошо. ***          Так как Стёпа подписал контракт с “Синими вымпелами”, то и учиться он должен был, соответственно с ними. Их город был огромным и мог позволить себе иметь один большой стадион, чтобы принимать у себя команды из ВХЛ, а также пару не больших катков и стадион для МХЛ. Его новая школа считалась, вроде как, элитной. В основном в ней учились спортивные команды одного клуба – хоккеисты, футболисты, баскетболисты, волейболисты и так далее. Всё тоже самое и у девушек. По своей возрастной категории Стёпа попал в один класс с тройняшками и Гошей. Эти четверо тут же в него вцепились и начали рассказывать про всё на свете. Первые три урока прошли быстро, так что теперь они все направлялись в столовую на обеденный перерыв. Часть команды уже сидела за столом.       Возле них стояли подносы с едой, а они сами что-то бурно обсуждали, кто-то даже эмоционально размахивал руками. Когда они заметили их группу, то тут же весело поприветствовали.  — Тебя уже во всё посвятили ? — К нему обратился кто-то из старших ребят — Да, только Гоша прилип ко мне, даже на метр не отходит, — Стёпа выразительно глянул в сторону Ёлкина. Гена весело хмыкнул. — Ваня сказал Романовым направлять тебя первое время, а Гоша обиделся, что это дело поручили не ему, — он показал язык своему друг. Вокруг послышались смешки остальных ребят. — Ничё я не обиделся. Просто тоже решил помочь! — Ёлкин скорчил забавную рожицу в ответ. — Вы сегодня впятером целый день таскаетесь, “императоры” Романовы и Прыгунков с Ёлкиным, — полузащитник “вымпелов” – Сергей Бойцев отправил им кривую ухмылку. — Просили же, не называй нас так, — кто-то из тройняшек поморщился, вроде это был Саша. Стёпа пока плохо отличал их между собой, стоит спросить у Вани, как он это делает. Бойцев наигранно поднял руки. — А то что? В ссылку отправите? – Ребята рядом засмеялись. — Спасибо, Серёжа, мы уже поняли, что ты знаешь и любишь историю России. Не издевайся над ребятами, — когда послышался спокойный голос Вани, все за столом умолкли, чтобы его было хорошо слышно, — а Вы пятеро не стойте, — теперь он уже обращался к ним.           Тройняшки тут же заняли места напротив капитана, а Гоша уже уселся рядом с другом. Стёпа увидел как Миша приглашающим жестом хлопает по стулу между ним и Ваней, по левую руку от которого сидел Лёша и что-то старательно ему втолковывал. Удивительно, как бедный стул ещё не треснул от силы второго вратаря “Синих”.  — Садись, расскажешь, как справляешься.          Смирившись с компанией Громова, который одним своим дружелюбным хлопком может отправить кого угодно в нокаут, Стёпа принял приглашение и сел рядом. — Как проходит твой учебный день? — Миролюбиво поинтересовался Лёша, перегнувшись через Ваню и едва ли не полулёжа на нём. — Не плохо, — Стёпа слегка нахмурился. Он заметил, что Ваня не особо любит близкий физический контакт, предпочитая сохранять своё личное пространство в недосягаемости. Он видел, как тот ловко вывернулся из объятий кого-то из старших ребят, и пару раз уворачивался, если площадь контакта его тела обещала быть слишком большой, чтобы оставаться комфортной. Однако сейчас он не сбросил с себя запасного защитника “вымпелов”, лишь немного отодвинулся. Эта ситуация ярко показывала доверительные отношения между ними. — О, ты ещё не участвовал в активной школьной жизни – это вообще песня, — Лёша изогнул рот в озорной улыбке и подмигнул ему, — если захочешь поучаствовать, но не пропустят по возрасту – обращайся, замолвим за тебя словечко. — Спасибо, но я не активист, да и не питаю особой любви к школьным мероприятиям. — Наглый защитник собирался ему что-то возразить, когда его опередил голос капитана. — Хватит заманивать людей к себе в бригаду, особенно, с помощью хоккейной команды, — Ваня одарил его предостерегающим взглядом. — Никого я не заманиваю,  может он гримуары пишет? А мне хорошо, плюс ещё один человек, так и до лидеров школы недалеко, — Лёша скуксился и наконец отлип от Барашкина. — Разве не видно, что человеку не нравится, когда на него наседают? Я пообещал, что у нас комфортная семейная среда, а в итоге к нему то Гоша прицепится, то ты. Что за нелюди, — Ваня изобразил слишком наигранный разочарованный вздох, отчего все вблизи сидящие рассмеялись. — А я тебе давно говорил, сделай рекламу или листовки, а не хватайся за бедных и беззащитных людей, — начал подначивать его Миша. Лёша скорчил ему рожицу, показал совсем не безобидный жест и со всей своей драматичностью поднялся из-за стола. — Тоже мне команда, даже помочь не могут. Эх, пошёл я, буду и дальше “хвататься за бедных и беззащитных людей”, — последнюю фразу он передразнил голосом Громова. Причём слишком утрированно. И быстро начал убегать. — Вот козлина, — Миша тут же встал, схватил свои вещи и побежал вслед за Юркиным. — Ей Богу, как дети малые, — Бойцев скучающе подпёр щёку, однако дёргающиеся уголки губ выдавали его с головой. Внезапно он повернулся к нему и хитро прищурился, сверкая своими светло-серыми глазами, — мне помнится ты любитель посещать каток в свободное время. Не хочешь вместе с нами? — Вместе с Вами, это с кем? – Вот это предложение Стёпе понравилось куда больше предыдущего. — Я, Ваня, “Ёлки-палки” и братья импера…, — он слегка осёкся под взглядом капитана, в котором так и читались все известные и неизвестные небесные кары, если он продолжит говорить, — кхм, то есть братья Романовы. Раньше к нам присоединялся Миша, но у него в последнее время какие-то дела, так что теперь ему некогда. А тренироваться без вратаря..., сам понимаешь. Стёпа понимал, а ещё он понимал, что Бойцев любил давать всем погоняла, направо и налево. Он надеется, что ему дадут что-нибудь нормальное, хотя ассоциации Серёжи его вполне устраивают. Интересно, почему тройняшкам не нравится их кличка?... — Твоя дурацкая привычка давать всем прозвища раздражает, — это сново был кто-то из тройняшек, может Паша или Коля, а может сново Саша, если в прошлый раз говорил он. — Да-да, а вот Ване ты никакое погоняло не даёшь, — поддакивал ему Гоша. Бойцев фыркнул. — Он наш капитан, уважаемый человек между прочим. А вот Вы так, мелкие сошки, — однако вопреки своим словам, он смотрел на них с нескрываемым весельем, а не с пренебрежительностью или чем-то там ещё. Он сново повернулся к Стёпе, — так ты согласен? — Я приду. — Вот и славно, вот и договорились. Я могу называть тебя попрыгунчик, не обидишься? — Как хочешь, — Стёпа слегка пожал плечами, ему и правда было не принципиально. — Сразу видно, наш человек, — Бойцев весело хлопнул в ладоши и поднялся со своего места, — ну ладно, бывайте, а то ещё опоздаю из-за Вас на урок.           Почему в этом случае будут виноваты они, Стёпа не стал спрашивать. Он быстро доел свой обед, со всеми попрощался, кивнул на улыбку Вани и пошёл в сторону своего класса. Эти ребята начинали нравится ему всё больше и больше. С ними явно не соскучишься. ***         Тренировки с командой проходили просто восхитительно. Тело горело, болело и содрогалось, однако оно также становилось сильнее. А как Стёпе полюбились тренировки в их маленькой импровизированной команде из восьми человек. Иногда к ним присоединялся кто-то ещё, иногда наоборот. Как и говорил Миша – на первой тренировке его, действительно, пощадили. Ваня стрелял по воротам как снайпер, быстро находя слабо защищённую точку, и тут же отправляя в неё шайбу. Быстрый, ловкий, точный – это всё про Ивана Барашкина – лучшего нападающего “Синих вымпелов”. Несмотря на то, что Стёпа всё же не стал активистом, он, как ему и обещали, наблюдал и впрямь интересную школьную жизнь. То кто-то подерётся, то кто-то кого-то в туалете запрёт, то на учителя по химию кислоту прольют (слава Богу, не особо опасную, подумаешь, колготки прожгли), то биолога землёй закидают на лабораторной, то физрука по голове лыжами стукнут  (к слову, на улице ещё относительно тёплая осень, зачем достали лыжи, чёрт их знает), то начнут играть в футбол, используя вместо мяча любимый глобус географа. В общем, каждый день – новые новости. Элитная спортивная школа на словах, на деле – обычная МБОУ СОШ. С уроками ему кстати помогали. Они могли все вместе сидеть в комнате отдыха до или после тренировки и делать домашнее задание. Старшие подсказывали младшим, списывали друг у друга и других своих одноклассников. Проще говоря – успевали везде и всюду.  — Кто-нибудь сделал литературу? — Стёпа задал вопрос сидящим возле него Романовым, однако они все отрицательно покачали головой. — С этим обращайся к Серому или Лёшке – они у нас главные эрудиты в команде, — это был Паша. Теперь, когда Стёпа провёл с тройняшками столько времени, он легко мог отличать их друг от друга. — Почему не к Ване? Он разве не отличник по всем предметам? — Прыгунков искренне считал Ваню гением, не иначе. Он будто бы знал всё и обо всём, легко поддерживал беседу в любой сфере и всем вокруг казался учёным, а не хоккеистом. Стёпа не знал, как их капитан успевал всё совмещать и оставаться таким спокойным, приятным человеком – эталоном, одним словом. — Это да, только у Вани и без нас много дел, если уж его и беспокоить, то явно не из-за домашки, — всегда всем сочувствующий и жалостливый – это был Коля. От Паши и Саши он отличался мягким взглядом и вечным беспокойством обо всех вокруг, особенно – о членах команды. — Лёша уже ушёл, он же глава “литературной бригады”, у них сегодня какое-то мероприятие. А к Серому обращаться не хочется, — Саша скривился. Его Стёпа отличал от Паши, благодаря излишней эмоциональности. Ну а Паша это тот, кто не Коля и не Саша. Очевидно. — Ты бы и не смог к нему обратиться – Бойцев уже ушёл боксировать в свой клуб, так что домашки по литературе нам не видать, — Павел Романов поднялся, — пойду спрошу у Гоши, вдруг он сделал, — сказал один, а ушли все трое. Стёпа вздохнул. — Тебе помочь? — Уверенный и как всегда спокойный голос их капитана невозможно было спутать ни с чьим другим. — Если тебе не сложно, — неуверенно начал Стёпа, однако его перебил привычный мягкий смех. — Я же говорил – обращайся при любой возможности. Я всегда рад помочь, — он сел рядом с ним и взял в руки его рабочую тетрадь, — что нужно сделать?           Они просидели вместе почти час, разбирая заданное произведение, выводя главную мысль и тщательно выполняя анализ. Ваня рассказал все тонкости литературы, самые важные клише, и наиболее универсальный план работы в подобных заданиях. В его тихий, уверенный голос хотелось закутаться и заснуть беспробудным сном. Послышался лёгкий смешок. — Ты сейчас как будто уснёшь, пошли проветримся, — он поднялся и подал ему руку. — Это значит, что нам придётся идти до выхода из стадиона? — Жалобно протянул Стёпа. Вообще он был человеком “за всё за, кроме голодовки”, только вот его слишком сильно разморило, даже для таких простых действий. Он принял руку Вани и через секунду стоял уткнувшись носом ему в ключицу. Барашкин снова мягко рассмеялся, из-за чего по его телу прошла приятная вибрация. Находясь почти вплотную к капитану, Стёпа почувствовал как между ними пробежал электрический ток.  — Зачем же идти на выход? Знаешь, что находится за этими шторами? — Он  немного  отошёл, продолжая держать его за руку, а затем повёл в сторону тех самых штор. — Большие панорамные окна? — Та рука, которая была сцеплена с рукой Вани горела, как будто её облили бензином и подожгли. Огонь начал распространяться по всему телу Стёпы, отчего его лицо запылало смущением. — Это да, но тут есть кое-что ещё, — он подвёл их к крайней шторе и отдёрнул её. Теперь Стёпа увидел стеклянную дверь, выводящую на длинный балкон. — Идём.             Его обдало холодным осенним ветром, несильным, но ощутимым. Ваня ещё возле двери отпустил его, так что теперь Стёпа мог спокойно подойти к перилам и облокотиться на них. Что он и сделал. Так как стадион стоял на возвышенности, то перед ним открылся чудесный городской пейзаж.  — Красиво, — он слегка дёрнул озябшими плечами, потому что стоял в одной футболке. Внезапное тепло вывело его из равновесия. Стёпа посмотрел на свои плечи и увидел синюю олимпийку Вани. Они вместе постояли ещё немного, любуясь открывшимся видом. — Мне пора, не засиживайся здесь долго, а то заболеешь. До скорого, — Ваня отсалютовал ему двумя пальцами, смотря на него своими светящимися заботой глазами, и развернулся. — А олимпийка… — Потом отдашь, — дверь закрылась с тихим щелчком, оставив Стёпу в одиночестве. Внезапная мысль ударила в его голову. Кажется ему нравятся парни. Более того – он влюбился в капитана собственной команды. Он потёр руками лицо и шумно выдохнул. Не так он себе представлял эти светлые и тёплые чувства. Оглядываясь назад, можно сказать, что всё время Ваня импонировал ему больше всех. Чаще он зацикливался и думал о нём, чем о других. Он держался рядом с ним во время тренировок, перерывов, и обеденных перемен в школе. Обращался именно к нему, интересовался именно им, ждал его слов и внимания. Стёпа сорвался с места. Он схватил свою спортивную сумку, быстро запихал разбросанные учебные принадлежности и выбежал со стадиона. Он бежал, долго и яростно. Не оглядываясь назад, не смотря на дорогу, пересекая перекрёстки и тенистые улицы – главное не переставать двигаться. Стёпа не знал зачем, но знал, что ему это нужно. В какой-то момент он остановился. Выдохся. Или это так жгло лёгкие, что он не мог бежать дальше. Или замёрз. Или у него заболели ноги. Или голова от бьющего в лицо ветра. А может и всё сразу. Это не имеет значение. Его боль от долгого и изнурительного бега и его внезапная, странная влюблённость. Ни то, ни другое не стоит его внимания. У них скоро будет первый матч в этом сезоне, так что ему лучше настроиться на игры. Он развернулся и пошёл домой.       Может, если он не будет так часто обращать внимание на Ваню, то его чувства уйдут? ***          Его чувства не ушли. Они горели внутри него и желали вырваться наружу. Стёпа тянулся к каждому взгляду, каждому прикосновению, каждому слову Вани, он просто не мог его игнорировать. В тот же день, когда к нему пришло осознание, накрывшее его как маленько личное цунами в голове, он возвращался домой уже поздно вечером. Его окутывал приятный терпкий одеколон. Это был не его. Этим запахом фонила олимпийка, которую на него накинул Ваня перед его побегом. Из-за пребывания в шоке, он лишь наспех засунул руки в рукава, а его собственная куртка так и осталась лежать в спортивной сумке. Запах успокаивал и заземлял, давая опору и твёрдость собственному телу. Он застегнул олимпийку до горла, которая была слишком длинной для его роста, хотя очень удобно сидела в плечах. Как правило вратари имели хорошую мышечную массу, так что несмотря на разницу в росте и возрасте между ним и Ваней – размер у них был одинаковый.          На следующий день он единственный в классе получил “отлично” по литературе. Стёпа очень пытался отвлечься, но у него всё никак не получалось. Из раза в раз он возвращался во вчерашний день, а его мозг зацикливался на одних и тех же сценах. Неудивительно, что они все были связаны с Ваней. У него начинала болеть голова. Быть влюблённым – слишком утомительно. О, ему ещё предстояло пережить обеденный перерыв, сидя подле своего капитана и пытаясь успокоить своё маленькое глупое сердце. Стёпе повезло, что в последнее время он не так много разговаривал, так что обед прошёл просто замечательно, особенно, если учитывать момент, когда Ваня потрепал его по волосам. Если Барашкин любит собак, то Стёпа был бы не против стать псом. Нет, не так. Стёпа бы хотел стать собакой. Всё очень просто - Ваня любит его, он любит Ваню. Идиллия. Однако его ждала реальная жизнь с жестокими тренировками по хоккею и не менее жестоким осознанием того, что его чувства не взаимны. Первое он любил до потери пульса, о втором он бы предпочёл никогда не знать. Однако у Стёпы нет времени жалеть себя – коньки зашнурованы, экипировка одета, клюшка в руке. Не зря Стёпа любит хоккей, удивительно, но во время тренировки он совершенно не думал о своих чувствах. Был только он, ворота и шайба. Даже людей не было. Идиллия номер 2. Новые знания о преимуществе тренировок заставили сформировать его новый распорядок дня. Теперь при каждой возможности Стёпа бежал на стадион и наворачивал круги на коньках, либо выполнял специальные упражнения. Совмещал приятное с полезным - занимался самосовершенствованием и отдыхал от своих мыслей. Если кто-то из команды и заметил его странное поведение, то говорить ему об этом никто не стал. Стёпа всё ещё исправно ловил почти каждую шайбу, так что жаловаться “Синим вымпелам” было не на что. Ваня кидал на него странные взгляды, однако с расспросами не лез. И на том спасибо.           В одно прекрасное раннее утро субботы Стёпа решительно мчался на лёд. Всё как и в любые другие дни – зарядка, водные процедуры, завтрак, пробежка до стадиона, раздевалка, выход на поле и… Стёпа был не один. На льду были расставлены ярко-оранжевые конусы, которые по очереди падали от точного попадания шайбой. Красивые русые кудри забавно подпрыгивали при каждом движении. Красивые. Русые. Кудри. Разумеется, только Стёпе могло так повезти. Ваня резко остановился и посмотрел на него. — Привет, — на раскрасневшемся от интенсивной тренировке лице нападающего появилась лёгкая, но искренняя улыбка, которую Стёпа, скорее назвал бы слишком очаровательной в данной ситуации. — Извини, что помешал, — вратарь неловко отвёл взгляд. Ваню легче было принять за совершенную мраморную статую, чем за настоящего человека. — Шутишь? Всё в порядке. Ты ведь тоже пришёл позаниматься, если не сложно, постоишь на воротах? — Барашкину в принципе было сложно отказать, но когда ты совсем недавно фантазировал о том, как стать собакой, как например в “Собачьем сердце” Булгакова (или там было наоборот? Лёша его бы убил) – ради этого самого Барашкина, особенно если учитывать тот факт, что тебя даже не просили, то варианта дать отрицательный ответ не существовало вовсе. А может он просто не хотел уходить.  — Мне нужно размяться. — Конечно, я подожду, — очередная тёплая улыбка. Стёпа на время закрыл глаза и поехал наворачивать круги. Они тренировались до упаду. У них болело всё тело, когда они наконец закончили и вместе отправились домой. Они шли в тишине, пока Ваня внезапно не задал вопрос. — Я не хочу лезть не в своё дело, но у тебя всё хорошо? Ты в последнее время сам не свой, я волнуюсь, — эти слова будто окутали Стёпу теплом, настолько ему было приятно, Ваня, тем временем, продолжил, — не забывай, “Синие вымпелы” не просто обычная команда – мы прежде всего семья. Если тебе нужна помощь, совет или что-то ещё, просто скажи – мы сделаем всё, что будет в наших силах. — Всё нормально, просто волнуюсь перед предстоящим матчем, — это была ложь. Стёпа всегда был уверен в себе и своих способностях, но не говорить же ему, что он ведёт себя так из-за него. Судя по взгляду, Ваня ему не поверил, однако допрашивать его не стал. Они снова пошли в тишине. — А ты правда умеешь играть на гитаре? — Стёпа хотел разбежаться и со всей силы врезаться головой в стену. Ну зачем? Шли бы и дальше в тишине и всё. — Правда. Могу показать, или даже научить, если хочешь, — Ваня кивнул головой в сторону, — пошли? — Прямо сейчас? — У Стёпы сегодня, судя по всему, был блиц-опрос идиотских вопросов. Когда и где он успел растерять свои навыки общения. Он срочно в них нуждался. Немедленно. — Если у тебя есть дела… — Нет! Точнее, я свободен, пошли, — Стёпа резко его оборвал, не давая закончить предложение. С каждой минутой, проведённой рядом с Ваней – он ощущал, как становился нервным и дёрганым. Ему это очень не нравилось, однако отказаться от возможности побывать в квартире Барашкина – Стёпа просто не мог. Да и не хотел. Он сможет согреться, ему сыграют на гитаре и, возможно, даже чему-нибудь научат. И всё это рядом с Ваней. Стёпа очень хорошо придерживался своего плана “не обращать внимание на свои чувства и Ваню”. Просто блестяще, где его дополнительные баллы за сдержанность? — Нам туда, — Ваня повёл его по незнакомой улице, параллельно что-то рассказывая. Стёпу снова окутал его приятный голос, согревая и успокаивая. Он бы хотел навсегда остаться в этом мгновение. Холодная осень, ледяной ветер, незнакомая улица, любимый Ваня, его тёплый голос и, наконец, его собственные чувства, желающие обнажиться. Если после смерти есть рай – то у Стёпы он будет выглядеть именно так. Когда они подошли к многоэтажки, Стёпа задал интересующий его вопрос. — Ты живёшь один? — Да, мои родители специально снимают для меня квартиру рядом со школой и стадионом. Они сами живут в частном доме на окраине города, и приезжают ко мне раз в месяц, — он ненадолго замолчал, — ещё обычно меня навещает старшая сестра по выходным, но сегодня у неё появились важные дела, так что ближайшие дни я снова один.          Его тон окрасился тихой грустью. Стёпу резко осенило. Ваня ведь постоянно коротал своё время с командой, постоянно кому-то помогал, что-то делал, где-то участвовал. Иногда казалось, что у него нет и минуты свободного времени. А всё оказалось гораздо проще – он просто не хотел возвращаться в пустую, холодную квартиру. Для кого-то это могло показаться мелочью, для кого-то это была самая большая мечта в жизни, однако все люди разные, и Ваня явно не относился к вышеперечисленным типам. Дверь в подъезд заскрипела и они зашли. — Нам на девятый этаж, — Ваня хитро улыбнулся, — на лифте поднимемся или по лестнице доползём? — По лестнице. И не доползём, а долетим, мы же спортсмены. Можем даже наперегонки. — Ну-ну, — он весело хмыкнул.       После этих слов они оба рванули, пытаясь обогнать друг друга. Сначала они бежали так быстро, что пропускали аж по несколько ступенек за раз (это делал скорее Ваня со своими длинными ногами, Стёпе со своим ростом приходилось компенсировать это тем, что он ловко входил на поворотах, не теряя скорости), не замечая как мелькают лестничные площадки. По крайней мере, так было на первых пяти этажах, а потом...           Ладно, Ваня был прав. До девятого этажа они действительно доползли, а не долетели. Сделали они это, кстати, одновременно. — Во-первых, ничья, а во-вторых, я больше не буду доверять тебе подобные решения, — Ваня согнулся, опираясь своими руками на колени и пытаясь отдышаться. — Спорт – это жизнь, — Стёпа ели выдавил из себя эти слова. На хуй такой спорт, если честно. Ваня повержено хмыкнул и открыл квартиру. — Добро пожаловать.          Его квартира была уютной. Кухня объединённая с гостиной, просторный интерьер, барная стойка и большие окна. А ещё балкон. С недавних пор Стёпа обходил балконы стороной. Возле телевизора стояли большие портативные колонки, а рядом на стене весело две электрогитары. Одна из них была та самая, которую он видел на фотографии. — Чай, кофе?          Умереть. В итоге он пил чёрный чай с лимоном и мёдом, сидя за барной стойкой и слушая причудливую мелодию какой-то рок-группы. Он следил за ловкими пальцами Вани и не мог оторвать взгляд. На его предложение научить также – Стёпа неловко отказался. Он этого не переживёт. Они ещё долго сидели, разговаривали, шутили, рассказывали смешные истории из своего детства и им было хо-ро-шо. Ближе к вечеру Стёпа всё же сбежал, с тяжёлым сердцем оставляя Ваню одного. Он сдерживал свои чувства всё это время. Ему не было страшно признаться, более того – он этого желал. Он не боялся отказа, не боялся осуждения, да даже того, что над ним посмеются (Стёпа прекрасно осознавал, что Ваня так никогда бы не сделает) – он тоже не боялся. Его отважность, которой он так всегда гордился – сыграла с ним злую шутку. Он хотел признаться, но что-то его сдерживало…, осознание, что ему придётся покинуть “Синих вымпелов”. Очевидно, что после уничтожительного отказа капитана, Стёпа просто не сможет справиться со своим стыдом и неловкостью. Как бы он не храбрился - смелости было недостаточно. Возможность потерять всё, что он имеет пугала его, хоть признавать этого и не хотелось. Ну и чёрт с ним. Как говориться – лучше синица в руках, чем журавль в небе. ***           День матча подкрался неожиданно. Прямо сейчас вся команда сидела в комнате отдыха и слушала наставления тренера. — Гена, защитник, который тебя сегодня опекает очень хорош. Старайся, чтобы он тебя не догнал, иначе будет туго. — А что делать делать с главным нападающим наших сегодняшних соперников? — Не давайте ему подобраться близко к воротам. — Будет сделано. — И да, Стёпа, — тренер повернулся к нему, — ты выходишь в начале матча, — вратарь утвердительно кивнул. — Отлично, пора выходить.           Поле было ярко освещено, лёд блестел, а болельщики возбуждённо гудели. Раскатка, переброс шайбами, и вот – они все на своих позициях. Свисток. Матч начался. Стёпа посильнее сжал свою клюшку и внимательно стал следить за игроками на поле. Гена забрал шайбу у соперников, передача Юркину. Кажется его заблокировали, но нет, передача Барашкину, удар и…Гол! Счёт открывают “Синие вымпелы”. Матч становится напряжённее. Борьба идёт возле ворот соперника, когда с шайбой вырывается тот самый нападающий. Он мчится к Стёпе, точный удар и шайба оказывается в руках Прыгункова.  — Сука, — пятый номер выругался. — Пошёл к чёрту, мудак! Нашим вратарям ты не пробьёшь! — Спасибо, Господь, что у него в команде есть Бойцев. Великий историк, хороший боксёр и самый агрессивный полузащитник “Синих вымпелов”. Стёпа отдаёт пас ему. Шайба сново в игре. Хоккей – жестокий, болезненный, сжигающий дотла спорт – делает его как никогда живым. Тоже самое делает и один, дорогой ему человек. Руки дрожат, ноги не слушаются, соперники продолжают его обстреливать. Но Стёпа ловит и отбивает каждую шайбу. Внезапно, игру останавливают – произошло столкновение, потом драка. Судьи пытаются всех разнять. Отлично, пока Серый и Гоша бьют рожи соперникам – Стёпа может перевести дух. Внимательность тоже выматывает. — Это было потрясающе, — вратарь резко поворачивается. Перед ним стоит Ваня. Краснощёкий, с влажными, уже не аккуратными кудряшками, прилипшими ко лбу и горящими глазами, — ты потрясающий.           Сердце гулко отдаётся в груди. — Спасибо, ты тоже, — зачем? Зачем Ваня с ним это делает?  — Нет, серьёзно – то, что ты делаешь – просто невероятно. Неужели ты этого не понимаешь. Миша бы так не смог, я бы так не смог, да чёрт возьми! Никто из присутствующих так не смог бы. Ты просто… — Пошли на свидание? — Ого, что это? Попытка самоубийства? Ну и пошёл его язык нахуй, не очень-то ему и хотелось говорить то что нужно, а не то что думаешь. Ваня замер. — Пошли, — он медленно моргнул, будто не мог поверить, что это реально происходит. Стёпа и сам не мог поверить, — ты классный, ты знаешь? — Вратарь фыркнул. — Я идиот. Я только что признался своему капитану в любви, — итак, предложения на выбор: верёвка, крыша или ванна. Ну, ванны у него нет, верёвку не куда прицепить, а это значит, что придётся взламывать замок двери на крышу его многоэтажки. Может попросить Мишу её выбить? — Тогда твой капитан тоже идиот. Он только что ответил взаимностью.              Оу. Ну что ж. Значит не судьба. В этом есть и свои плюсы: Миша всё ровно не согласился бы выбить дверь, считая это "не добропорядочным", однако научить его жонглировать ногами, в стойке на руках, он будет рад. Стёпа тоже будет рад. А ещё он научится играть на гитаре, послушает, как Лёша читает Маяковского (самые его приличные стихи) в своей “литературной бригаде”, и сходит на бокс с Серым, благодарю чему попадёт на стену с командными фотографиями (вся команда будет смеяться с фотки Бойцева и Прыгункова, у каждого из которых синие и фиолетовые "фонари" под глазами, да ещё и у одного разбита губа, а у другого нос (к слову, оба договаривались "в морду не бить")). Отнесёт шесть огромных мешков корма в приют, вместе с "Ёлки-палкиными", по два каждому, и обязательно поможет исправить оценку по литературе Романовым (ладно, они просто спишут у него "другими словами"(не прокатило)), Гоша со своей оценкой смирился, так что, когда узнал, что тройняшки получили оценку ещё хуже предыдущей, упал от смеха со стула. Пока падал зацепил ещё и рядом сидящего Гену. Гена зацепил их школьные обеды. Так появилась новая фотография на стене. Стёпа даже немного расстроился, что фотка этих двоих, валяющихся на полу в столовой и покрытых едой с головы до ног, окажется более любимой и охраняемой (Гоша пару раз порывался сорвать эту фотографию (он в итоге сорвал, но у кого-то из Романовых оказалась ещё одна)) командой, чем их селфи с Бойцевым. А они там, между прочим, ещё и грушу с двух сторон обнимали!          А самое главное – он сходит на свидание с Ваней.