Бисексуальность Пауля или же новое видение Ремарка в 21 веке

      (В данном тексте речь пойдет исключительно о книжной версии Боймера без учета какой-либо экранизации романа).       Думаю, каждый, кто внимательно читал «На западном фронте без перемен», заметил близость Пауля с товарищами, особенно с Альбертом и Катчинским. Вспоминая сцену с Паулем и французской девушкой в седьмой главе, возникает современная теория о том, что Боймер на самом деле бисексуал. И хотя я вижу, что это действительно возможная интерпретация в тексте, на мой взгляд, она не может рассматриваться как единственная.       Вся книга кричит о том, как на фронте человеческие потребности низводятся до уровня самых базовых, которые легко удовлетворить в гражданской жизни, а социальные рамки размываются до такой степени, что просто исчезают. Далеко ходить не надо, достаточно открыть первую главу и прочитать пару страниц: солдаты рады двойным порциям еды (ведь из 150 человек вернулось только 80) и привыкли сидеть в общем туалете, куда новобранцы стесняются ходить в первый раз.       Стоит также упомянуть, что Боймер - писатель. Точнее, автор кипы стихов и незаконченной пьесы в своей комнате. Описания в романе (который, напомню, написан от первого лица) — доказательство его писательского таланта. А творцы — это, как правило, люди, которые чувствуют жизнь иначе: ближе к сердцу. Это не могло не сказаться на его видении мира, извращенном войной, и, как следствие, на отношении к друзьям.       Идет мировая война. Первая. До 1914 года мир никогда не переживал такого массового кровопролития. Каждый день гибнут десятки людей: то на поле боя, то в лазаретах, то еще где-нибудь. Вчера вы отсиживались в тылу, а сегодня прячетесь от вражеской артиллерии и авиации, рискуя, что ваше имя окажется в списке погибших (если ваше тело вообще найдут). Ничего не вечно: каждый момент общения с друзьями рано или поздно станет последним. Травма войны объединяет их (солдат), ведь даже их матери не могут понять эту боль. Разве не понятно, почему Пауль так привязан к своим товарищам?       И, конечно, стоит отметить: если вы этого не заметили, — но я не сомневаюсь, что заметили, — любая мужская близость в глазах общества становится объектом «подозрений» в гомосексуальности, как с «плохой» стороны («Фу, ты гей?»), так и с «хорошей» («О, вау, ты гей?»). И, на мой взгляд, это то, что мы, толерантное общество XXI века, не должны автоматически приписывать ЛГБТ. Кстати, как и не стоит превращать многогранное понятие любви в однотонную романтику (ведь слова «я люблю его» не обязательно означают романтические чувства). И это относится, кстати, не только к вымышленным книжным персонажам.