Nightmare

За окном была холодная и пасмурная ночь. В маленькое окошко дул прохладный ветер, который лишь шелестил растущий на подоконнике тимьян в горшочке. Тия Кнайт резко проснулся в холодном поту. Дыхание было тяжёлым и шумным, а глаза бегали туда сюда. Вновь один и тот же кошмар. Точнее, тот день, когда весь его орден погиб. Выжил лишь один он. И того дня его так и не покидает вина за смерть своих товарищей. Дыхание стало чуть спокойнее, но на глазах появились маленькие капли слёз, который он старался подавить. — Что-то случилось? — со стороны послышался довольно знакомый голос, а рыцарь замер, пытаясь не делать лишних движений. Он медленно повернул свою голову и увидел перед собой обеспокоенного Эклера. — Ничего, — ответил Тия Кнайт, вытерая слезы, но тут же пришёл в себя, в недоумении смотря прямо на Эклера, — ты… Что делаешь у меня дома? — Дома?.. А, да, — историк неловко улыбнулся, начиная чесать затылок, — я вчера приходил, ты, ой, то есть, вы очень устали, но продолжали работать и я еле как уговорил вас отдохнуть. — Почему ты не у себя? — выражение лица Кнайта вернулось в повседневное нейтрально-недовольное лицо, — почему ты не спишь вообще? Эклер немного помедлил отвечать на данный вопрос лишь присаживайся на край кровати. Рыцарь до сих пор видел беспокойство на его лице. — Я решил последить за вашим состоянием, — произнёс тихо куратор музея. Он хотел ещё что-то добавить, но тут заметил как Кнайт махнул рукой и лёг обратно, — я могу уйти, если уж… — Останься, — перебил его Тия Кнайт, поворачиваясь на бок. — Хорошо, — и между ними повисла тишина. Долгая и ужасно скучная. Эклер уж хотел что-то добавить или спросить у старшего, но отказался. Изредка он поглядывал на рыцаря, но в основном взгляд был направлен на пол. Но тут Кнайт вновь встал и сел рядом с ним, тоже направляя взгляд на пол. — Мне приснился кошмар, — прошептал голубоглазый. Голос хоть был таким же строгим и холодным, но нотку грусти и какой-то тревоги Эклер в нем услышал. — Кошмар? — переспросил он, поворачивая голову прямо на рыцаря. — Это даже не кошмар, — Тия Кнайт тяжело вздохнул, закрывая глаза, — это тот день, — мужчина вновь замолчал. Эклер сразу понял о чем речь. Он всё прекрасно знал, — как думаешь… Это моя вина? — Эклер хотел возразить, но тут Кнайт вновь его перебил, — молчи, знаю, что скажешь. — Но это правда! — мужчина коснулся чужого плеча, лишь твёрдо пытаясь настаивать на своём, — никто ведь не знал, что так произойдёт. — Я мог бы, — Кнайт будто не слушал его. Уж слишком он был погружен в свои мысли, снова и снова переживая тот день, — и все они бы… — Тия Кнайт, — зеленоглазый взял его за руки, лишь привлекая к себе внимания, — вы не виноваты. Вы делали тогда все, что в ваших силах, чтобы спасти их, но никто не знал, что так получится. — Тебя там не было, — Кнайт резко отстранил от себя чужие руки и встал с кровати, — ты знаешь всё это, благодаря бумаге, но в живую тебя там не было. Ты не видел, как они мучились, — он повернул голову и бросил холодный взгляд в сторону Эклера. — Я понимаю, я ничем не смогу помочь словами или залечить эту рану на душе, но, — голос куратора музея притих и он виновато глянул на пол, — я хочу, чтобы вам стало легче. Тия Кнайт молчал, вновь уставившись на пол. Тяжело было сказать, что он сейчас чувствовал, но Эклер видел, как его тело дрожало. Историк уже хотел подняться и обнять мужчину, но воздержался, боясь, что он сделает что-то не так. — Прости, я пожалуй пойду домой, — произнёс Эклер, поднялся с кровати и стал уходить. Кнайт до сих пор стоял, но на этот раз виновато поглядывал на мужчину. Он не хотел, чтобы тот уходил. — Постой… — рыцарь схватил его за руку и прижал к себе, — прости меня. Историк похлопал глазками и быстро обнял рыцаря в ответ. Кнайт ничего не говорил, лишь виновато поглядывая на пол. Он обнял младшего покрепче, ментально благодаря его за заботу. Они простояли так несколько минут, пока старший не отпустил его. Он заботливо улыбнулся и вернулся к кровати. — Присядь, — Эклер сразу сделал что от него попросили и присел рядышком. Вновь тишина и ничего большего. Вдруг Тия Кнайт взял чужую руку в свою и поднял на историка взгляд, — ложись спать. — А как же вы? — Я выспался. Кнайт отпустил чужую руку и медленно уложил Эклера на кровать. Он укрыл его одеялом и… Поцеловал в лоб, заставляя того вздрогнуть и покраснеть. — Сладких снов, Эклер, и давай на ты, — Кнайт улыбнулся и ушёл из комнаты, оставляя историка одного на едине со своими мыслями.