1. Вперёд, страдания ждут тебя!
1 августа 2025 г., 21:31
Примечания:
Уважаемый автор заявки, мне перед вами очень стыдно
«Дорогой Генри,
кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы вместе работали над мультфильмами. 30 лет пролетают незаметно, не так ли?
Если ты снова в городе, загляни в старую мастерскую. Мне нужно тебе кое-что показать.»
— Я иду с тобой! — Нет, Кэрол, это не обсуждается. — Но в последний раз его видели там! Пожалуйста, Генри! — Нет! Студия заброшена много лет, что, если там с тобой что-то случится? Пол обвалится, потолок упадёт? — Но ты ведь туда идёшь! — Да, потому что я должен. Хотя у Кэрол уже была своя работа и даже жених, Генри продолжал относиться к ней как к ребёнку. Она жила в старой квартире отца и матери и недавно приехала к Генри и Линде на выходные, чтобы навестить приёмных родителей. Но вместо спокойного отдыха на второй день она находит Генри в его комнате, куда-то очевидно собирающегося, и вскрытый конверт на тумбочке. — И я должна! — Нет. — Должна! Ты хочешь раз и навсегда разобраться с прошлым, я — найти ответы и отца, чем моя цель отличается от твоей? — она раздражённо сгребла с тумбочки письмо Джоуи с просьбой вернуться в студию и сунула его в карман брюк, мол, не отдам. — Тем, что я за тебя переживаю! Полиция не нашла Сэмми тогда, когда улики были ещё свежими, а как ты планируешь найти его много лет спустя? За это время могло случиться что угодно. — Пожалуйста, Генри! — на лице Кэрол появилась искренняя мольба. — Я должна пойти с тобой! — А что я скажу Альфреду, если ты поранишься? — Почему ты вообще должен перед ним оправдываться? Думаешь, я сама за себя не отвечу? Мне двадцать семь лет, а не семь. — она упрямо скрестила руки на груди и вскинула подбородок. — Ничего со мной не случится! Генри устало вздохнул. Ну вот что с ней делать? Он как будто снова общается с Сэмми, таким же непробиваемым и самоуверенным упрямцем. Если уж Кэрол вбила себе что-то в голову, то доведёт дело до конца, даже если весь свет будет против. Есть ли вообще смысл её отговаривать? Да и чего это он, в самом деле? Кэрол — уже не маленькая девчушка, а вполне самостоятельная женщина, значит пусть сама отвечает за свои поступки. Но что, если с ней что-то всё же случится?.. Штейн устало потёр переносицу и с новым вздохом сказал: — Ладно. Бог с тобой, пойдём вместе. Кэрол победоносно ухмыльнулась и вернула Генри письмо. Она в шутку погрозила ему пальцем, прежде чем уйти собираться. — Смотри мне! Уйдёшь, не подождав меня, — не позову на свадьбу. — Кэрол хитро прищурилась и вышла из комнаты, намеренно распахнув дверь пошире. Генри повертел в руках письмо и расправил места, где оно помялось. Надо бы оставить записку для Линды. Он сел за стол, достал чистый лист, макнул перо в чернильницу, начал писать... и на середине текста вдруг задумался. Какое-то нехорошее предчувствие мучало его с самого утра. Как будто это письмо — несчастливый билет, ведущий в один конец. Как будто вместе с тайной пропажи Сэмми Лоуренса вскроется что-то жуткое, леденящее душу и калечащее твою жизнь навсегда. Как будто его записка Линде — то же самое, что и последнее письмо Сэмми, — прощальные слова.***
— Вот мы и здесь, Джоуи... — пробормотал Генри, открывая дверь. Кэрол выглянула у него из-за плеча и с неприкрытым интересом начала осматривать студию. — Ну что ж, посмотрим, что хотел нам показать твой старый друг, — она решительно ухмыльнулась и пошла вперёд, пытаясь вспомнить на ходу, где что находится. Студия встретила их трухлявыми досками, скрипучими дверными петлями, оглушительной тишиной и слоем пыли на всех доступных поверхностях. Картонки в виде Бенди стояли на каждом углу и напрягали своими улыбками. Кэрол вспомнила, как её отца раздражали эти "улыбчивые рожи", и как он говорил, что они скоро сведут его с ума. Тогда она смеялась, а сейчас начала понимать, как же эти черти пугают. — Генри, не помнишь, где в художественном лежат чернила? — спросила Кэрол, направляясь в сторону названного отдела. — Зачем тебе? Давай сначала осмотримся. — Генри в этот момент разглядывал мультфильм, который до сих пор показывал один из проекторов. Видимо, не так уж эта студия и заброшена, раз техника до сих пор работает. — Подправить кое-что нужно... Кэрол ушла и вскоре вернулась с баночкой чернил и кистью. На её губах играла улыбка человека, который задумал какую-то невероятно весёлую пакость. Не говоря ни слова, девушка подошла к ближайшему картонному Бенди, макнула кисть в чернила и нарисовала ему завитые кольцами усы. Немного подумав, добавила ещё надпись на лбу: «Я свинтус». — Вот! — она довольно хихикнула и с гордостью показала свою работу Генри. — Оцени, как художник. — Судя по его взгляду, он тебе это ещё припомнит, — решил пошутить Штейн. — Ходи и оглядывайся. Кэрол фыркнула и пошла вслед за Генри дальше по коридору, прихватив с собой чернильницу на случай, если снова встретится какой-нибудь картонный урод. Усатый Бенди получился таким смешным, что Генри почти перестал волноваться из-за неизведанного, поджидающего впереди. Они шли, придерживаясь правой стороны, так как по левую всё равно всё было закрыто. Из под одной из запертых дверей виднелся яркий свет, но даже если внутри кто-то был, он не отозвался ни на стук, ни на просьбы, ни на крики. В конце коридора был поворот направо и запертая дверь слева. Поворот пересекала толстая чёрная труба, которую пришлось перепрыгнуть, чтобы оказаться в просторной комнате с кучей цепей и устройством для запуска чего-то. Генри быстро нашёл батареи для него, вставил их и нажал на рычаг. С громким скрежетом ржавых механизмов из чёрного провала в полу поднялась огромная машина. Чернильная машина, если верить табличке, встретившейся ранее. — Думаю, надо найти способ включить её... — сказал Генри, не совсем уверенный в том, как это сделать. — Зачем? — Кэрол выгнула бровь и посмотрела на него исподлобья. — От этой шайтан-машины ничего хорошего не дождёшься. — Других идей у меня нет, — Штейн пожал плечами. — Все двери кроме входной заперты, в коридорах ничего интересного не нашлось, а машина наверняка связана с тем, что хотел показать мне Джоуи. — Допустим. И как её включать? — Без понятия. Придётся обыскать этаж. Кэрол и Генри пошли обратно, но, перепрыгнув трубу, вместо железной двери наткнулись на открытый проход, ведущий в ещё большее количество коридоров. Это озадачило искателей ответов, но не остановило, а лишь подогрело интерес. Они пошли по лабиринту коридоров и вышли на развилку, где с потолка вдруг с треском рухнула толстая доска, поднявшая облачко пыли. Генри слегка испугался от неожиданности, а Кэрол, быстро отойдя от шока, цокнула языком. — Да уж... То есть потолок уже начинает осыпаться, а двери остаются такими крепкими, будто их заколдовали? Не честно. — Почему же? — Потому что если бы хрупкими были двери, их можно было бы спокойно ломать и идти, куда хочешь. Генри весело хмыкнул. Они с Кэрол прошли дальше и только начали думать, куда же повернуть теперь, как вдруг заметили слева что-то странное. Чем ближе они подходили к непонятному объекту, тем ужаснее и тошнотворнее становилось зрелище. — Господи, — Кэрол схватилась за голову. — Борис... — в шоке прошептал Генри. — Что же Джоуи тут творил? Что он с ним сделал? К вертикально поднятому операционному столу ремнями был привязан самый настоящий Борис, который будто сошёл в реальный мир прямо с холста. На месте его глаз стояли крестики, рот раскрыт в гримасе боли, а из дыры в груди торчали рёбра. Между рёбер блестел огромный гаечный ключ, который по размеру подходил разве что крупным гайкам на железной дороге. Что он вообще здесь делал? Что всё это здесь делало?! — Это чё такое?! — Кэрол, как обычно, быстро находила альтернативу страху, превращая его либо в странный сорт веселья, либо в негодование и злость. Бурно жестикулируя и пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить свой шок, она случайно наткнулась взглядом на чёрную надпись на пол стены: «КТО СМЕЁТСЯ ТЕПЕРЬ?» Кэрол передёрнуло. — Ладно, не знаю и знать не желаю. — Думаю, мы всё выясним, если продолжим обыскивать студию. — сказал Генри, уже отойдя от шока. Он похлопал Кэрол по плечу. — Давай я сейчас пойду налево и осмотрюсь там, а ты вернись на развилку и проверь правый коридор. — Давай, — согласилась Кэрол. — Если найдёшь Джоуи, передай, что я из грязи в пять лет лепила лучше, чем он сейчас из... непонятно чего. По крайней мере, ей хотелось верить, что этот Борис — просто неудачная скульптура из гипса, декорация, которой старый весельчак хотел припугнуть посетителей. Девушке было очень неуютно от мысли, что этого дружелюбного волка постигла такая судьба, но она даже подумать не могла, что этот Борис когда-то был живым. Всё это дело со студией начинало дурно пахнуть. Двое разошлись в разные стороны: Генри — налево, Кэрол — назад, на развилку и в правый поворот. Её находка оказалась тем, что им было нужно. Девушка вошла в комнату с шестью пьедесталами и большим рычагом в дальнем конце помещения. Она попыталась потянуть за него, но ничего не произошло. — Генри! — крикнула она в сторону, куда ушёл мужчина, но никто не отозвался. Кэрол осмотрела таблички над пьедесталами и сделала вывод, что на них нарисованы вещи, которые должны там стоять. Возможно, если собрать их все, произойдёт что-то важное. — Генри, я нашла рычаг! Она вышла из комнаты и, повернув за угол, столкнулась лицом к лицу с картонным Бенди. У Кэрол чуть сердце в пятки не ушло. — Ёкарный бабай, ты здесь откуда?! — возмутилась она. — Генри, не смешно. Чтобы отомстить чертёнку, Кэрол взяла кисточку, которую вместе с чернильницей всё это время держала в правой руке, и нарисовала ему мужской половой орган на всю рожу. Казалось, у бедного Бенди вот-вот покатятся слёзы из глаз от обиды и унижения. Главное, чтобы это художество не заметил Генри — неприлично, как-никак. — И так будет с каждым, кто меня напугает! — Кэрол погрозила кулаком в пространство. — Все меня поняли?! Ответом ей стала тишина. Девушка посмотрела на чернильницу в своей руке и задумалась. А ведь точно такая же была нарисована на одном из пъедесталов! Кэрол вернулась в ту комнату и поставила баночку на её место, немного подождала эффекта, но ничего не произошло. Похоже, нужны все предметы. «Я занимаюсь какими-то глупостями» — подумала девушка, снова выходя из комнаты и хватая морально уничтоженного Бенди подмышку. Надо поставить его куда-нибудь подальше, чтоб больше не возникал. Кэрол вернулась в комнату с Борисом, повернула налево, затем в новой комнате ещё раз налево и встала на перекрёстке. Тут, то ли её обмануло зрение, то ли Генри решил прикольнуться, дверь прямо напротив неё чуть приоткрылась. Девушка удивлённо похлопала глазами. «Генри!» — крикнула она, проходя дальше и замечая, что это была та дверь, которую они раньше не могли открыть. Всё это весьма настораживало и тревожило, создавая ощущение присутствия кого-то ещё. Кэрол только потянулась к ручке, как вдруг боковым зрением снова заметила ту дверь, из-под которой лился свет. Может, она тоже открылась? Как только Лоуренс подошла к загадочной двери, свет резко погас. Это было неожиданно. На этот раз комната действительно оказалась не заперта. Внутри неё было немного тесно. Левый дальний угол занимал письменный стол, на котором поместились старое радио и записка «ОН ОСВОБОДИТ НАС». Над столом висела рамка с двумя четвертными нотами, такая же, как в зале с пьедесталами. Правый угол занимали полки с парой банок беконового супа и кривой стул. Одинокая полка на левой стене была занята парой свечей, одна из которых горела. Сомнений нет: в студии до сих пор кто-то обитает, ведь кто-то должен был эту свечу зажечь. Но самое главное — под столом лежала пластинка, которая идеально подошла бы для запуска рычага. Кэрол аккуратно взяла пластинку в руки, стараясь не заляпать её поверхность грязными пальцами (хотя куда уж грязнее?). Для этого пришлось поставить картонного Бенди в угол, развернув разрисованным лицом к стене. Вдруг девушке стало интересно, работает ли радио, ведь если в студии много лет никого не было, то оно наверняка должно было прийти в негодность без ухода. Но на удивление, когда Кэрол включила его, оттуда раздалась весёлая мелодия, написанная когда-то её отцом. Радио не просто работало, оно ещё и играло песни, которые всякое общество перестало слушать давным-давно. Чудеса! Значит, кто-то до сих пор посещает студию, зажигает свечи, балуется дверями и картонными Бенди и чинит радио. Это тревожило и вызывало паранойю, ведь никому не понравится, когда с ним в одном здании находится некто, предпочитающий скрываться и нападать из тени. Решив на время оставить тревожные мысли, Кэрол снова стала осматривать студию. Она нашла книгу, прихватила с собой несколько дротиков из соседней комнаты (так, на всякий случай) и, кое-как пересилив себя, вытащила гаечный ключ из Бориса, когда наконец вернулся Генри. — Вот ты где! — воскликнул он, встав на пороге. — Генри! Где тебя носило? — Кэрол положила на нужное место книгу и повернулась к напарнику. — Я был в комнате с кучей стульев и проектором. Оказывается, здесь очень легко заблудиться, когда старую-то студию помнишь еле-еле, а в новой было сделано несколько ремонтов. — Ну, очередной ремонт этому месту точно не помешал бы... — Кэрол окинула придирчивым взглядом старые доски. — Нашёл что-нибудь нужное? — Не уверен. — Генри покачал головой. — Я повернул какой-то вентиль, но, по-моему, ничего не изменилось. — Ясно... А я тут собираю чью-то коллекцию. Знаешь, я не уверена, что это к чему-то приведёт. Генри осмотрел помещение, задержавшись взглядом на каждом пьедестале, и задумчиво потёр подбородок. — Думаю, это как раз то, что нам нужно. По дороге сюда я наткнулся на проигрыватель с записью Уолли Фрэнкса. Он говорил, что Джоуи просил каждого пожертвовать какую-нибудь вещь со своего стола на один из этих пъедесталов, чтобы "задобрить богов". Кэрол посмотрела на музыкальную пластинку и поджала губу. Генри проследил за её взглядом и тоже уставился в ту сторону. — Думаешь, эта пластинка папина? — почему-то тише обычного спросила Кэрол. Генри вздохнул и пожал плечами. — Скорее всего. Кэрол задумалась. Если та комната, в которой она взяла пластинку, была кабинетом отца, то мог ли он быть тем, кто зажигает свечи? И почему девушка там никогда не бывала и даже не подозревала о существовании ещё одного папиного кабинета? Вдруг она там упустила какую-то важную улику? Попросив Генри найти оставшиеся предметы, Кэрол вернулась в комнату с радио и обыскала её сверху донизу, но ничего примечательного, кроме зловещей записки, она не нашла. «Он освободит нас»... Кто это написал? Папа? Вроде бы похожий бред он когда-то говорил в своём прощальном письме. И снова всё возвращалось к теории о том, что Сэмми Лоуренс сошёл с ума и сбежал, но теперь появилось ещё предположение, что после этого он поселился в студии Джоуи Дрю. И как он мог тут жить пятнадцать лет? Когда Кэрол вернулась в комнату отдыха (так, оказывается, называлась комната с пьедесталами), Генри уже нашёл последние экспонаты и держал руку на рычаге, готовясь его нажать. Увидев напарницу, он помахал ей рукой. — Готова? Нашла что-нибудь? — спросил он с интересом и волнением в глазах. — Нет, ничего, кроме записки «Он освободит нас». Нужно искать в музыкальном отделе, тут папа бывал нечасто (а я — ещё реже). — Кэрол подошла к Генри и встала рядом с рычагом. — Тогда включим машину и сразу туда. Готова? — поинтересовался Штейн. Та кивнула. Получив положительный ответ, Генри потянул за рычаг, и тут же везде пропал всет. Кэрол напряглась в ожидании какого-нибудь гула или грохота, но студия продолжала хранить тишину. Что ж... Так даже лучше. Они с Генри снова направились в комнату с Чернильной машиной. У них обоих было какое-то нехорошее предчувствие насчёт всего этого. В воздухе витало напряжение, будто вот-вот из потёмок выскочит какой-нибудь злодей, или потолок обрушится на головы неудачливых гостей. Но даже при постоянном ощущении и ожидании чего-то потустороннего, заколоченный проход оказался полнейшей неожиданностью. — Какого?.. — пробормотала Кэрол, озадаченно застыв на месте. Генри же пошёл вперёд и только прикоснулся к доскам, как вдруг Что-то выскочило по ту сторону, и мужчина в ужасе отшатнулся. Кэрол не успела разглядеть, что там было, поскольку Генри схватил её за руку и побежал. — Беги! — крикнул он. — Беги, не оборачивайся! Девушка послушно понеслась вперёд со всех ног, чувствуя, как душа уходит в пятки от звуков за спиной. Несмотря на то, что Генри яростно поторапливал Кэрол, сам он в силу возраста бежал медленнее. Но каждый раз, когда девушка хотела за ним вернуться, он огрызался и кричал бежать на выход. Со всех сторон падали доски, лопались трубы, извергались чернила, стоял и гул, и грохот, многие проходы оказывались перекрыты ещё до того, как Кэрол их хотя бы заметит. Наконец впереди показалась спасительная дверь наружу, прочь из студии. Судя по громкому топоту сзади, Генри не сильно отставал от Кэрол, поэтому та позволила себе чуть притормозить и поравняться с ним почти у самой двери. Она обернулась, чтобы посмотреть на напарника, и с ужасом заметила у него за спиной настоящее чудище. Огромный уродливый демон, пытавшийся быть похожим на Бенди, хромая, гнался за ними попятам. Широкая кровожадная улыбка занимала половину его лица, а глаза были скрыты под завесой из чернил. Генри подбежал к Кэрол, вновь схватил её за руку и рванул к двери. Оставалась всего пара шагов до свободы, но... Пол обрушился так внезапно, что первые пару секунд Кэрол и Генри даже не поняли, что произошло, но не успели опомниться, как упали вниз, в какую-то жидкость. Девушке повезло приземлиться на ноги прямо в целое озеро чернил, смягчивших удар, и удержаться на ногах, прислонившись к стене. В воздух поднялся фонтан чёрных брызг, запачкавший лицо, волосы и рубашку. Про остальное и говорить нечего — целиком оказалось в чернилах. Рядом с громким плеском и таким же фонтаном брызг приземлился Генри, которому еле удалось удержать голову над поверхностью при приземлении. Следом за ним упали последние обломки досок. Всё ещё не избавившись от адреналина и не тратя время на осознание произошедшего, Генри сразу потянулся к вентилю. Как только он его повернул, чернила начали утекать и скоро пропали из комнаты, оставив замызганные пол и стены. Колени Кэрол задрожали. Она навалилась на стену и стекла по ней на пол. Чистые, светлые брюки сменили цвет на полностью противоположный, промокли и теперь противно липли к ногам. Почерневший Генри тяжело дышал и осматривался по сторонам на случай, если опасность всё ещё где-то их поджидала. Кэрол попыталась унять бешено бьющееся сердце, но то никак не могло успокоиться и требовало немедленно бежать дальше. Девушка почувствовала себя крайне не хорошо и, как ей показалось, была близка к обмороку. Генри ненадолго отошёл, чтобы расчистить путь дальше и осмотреться, а Кэрол осталась перевести дух. Удивительно, учитывая, что ей этот забег должен был даться легче, чем пятидесятилетнему мужчине, а в итоге получилось наоборот. Через пару минут она оклемалась и пошла на поиски Генри. Спускаясь по лестнице, она вдруг поняла, что, должно быть, провалилась на этаж музыкального отдела. — Ну спасибо, — съязвила она, вспоминая о демоне и о своих планах сразу после включения машины отправиться сюда. — Поторопил. В следующий раз сама дорогу найду, не надо меня подгонять. Неподалёку послышались грохот, как будто кто-то ломал доски, и монотонные удары чего-то о дерево. «Ну я же просила!» — подумала Кэрол, скорчив страдальческое лицо. Оставалось только надеяться, что это просто Генри расчищает дорогу. Она пошла дальше по коридору и, приблизившись к источнику шума, доносившегося из комнаты впереди, подкралась к открытой двери, чтобы осторожно заглянуть внутрь. К её огромному облегчению, в комнате и правда стоял Генри, крепко сжимавший в руках топор. По его виску стекала капля пота, а дыхание сбилось. Слишком много физических нагрузок свалилось на него в одночасье, что было очень непривычно после долгих беспечных лет семейной жизни. Кэрол решила помочь приёмному отцу. — Генри! — позвала она его, входя в комнату. Генри обернулся, оставив своё занятие. Кэрол протянула руку. — Давай я помогу. Генри благодарно кивнул и отошёл в сторону, отдав топор, после чего Кэрол, поудобнее взявшись за инструмент, начала неумело разбивать баррикады. К её возмущению, за заколоченной дверью оказалось ещё больше досок и перегородок, и пока девушка от них всех избавилась, у неё успели заболеть руки и плечи. Наконец, усталые и измотанные, они с Генри вошли в комнату с большой пентаграммой на полу. У Кэрол уже не осталось сил удивляться. Генри прошёл вперёд, но, зайдя внутрь пентаграммы, вдруг схватился за голову и повалился на пол. — Генри! — обеспокоенно вскрикнула Кэрол, бросая топор и кидаясь к нему. Штейн лежал как убитый, его тело обмякло, а дыхание стало таким тихим, что его было почти не слышно. Девушка отогнула воротник его рубашки и нащупала вену на шее, с замиранием сердца задержав на ней пальцы. Пульс есть. Кэрол вздохнула с облегчением. Что ж, раз уж Генри решил устроить внеплановый привал, то так тому и быть. Кэрол осмотрелась вокруг и приметила большой шкаф, которым можно было забаррикадировать дверь, чтобы обезопасить себя от нового нападения демона или любой другой твари. Истратив последние силы, девушка оттолкала шкаф к двери, через которую они пришли, вздохнула с облегчением и устало плюхнулась на пол рядом с Генри. Всё это дело со студией уже не просто дурно пахло, а идавало настоящий ужасный смрад. Свечи, пентаграммы, демон, мёртвый Борис, записка, надписи на стенах, чернила... Кэрол обязательно докапывается до сути. Кажется, вот оно, то, из-за чего пропал отец. Ключ к ответам. Лоуренс, похоже, встала на берегу целого моря загадок и ужасов, окунувшись в него только по щиколотку, и теперь решительно собиралась нырнуть с головой и плыть до самого противоположного берега. Добраться до самых глубин, до самой сути и вытащить из этой тёмной бездны отца, который однажды тоже нырнул, но так и не смог всплыть. Потому что главное в этом деле, в поиске ответов в море ужасов, не захлебнуться одним из них, навеки став одной из тайн. Веки Кэрол потяжелели. Она в последний раз окинула помещение взглядом и расслабилась, обняв рукой топор.
