Зеркала

***

Странные мысли пеплом шоколадных сигарет сыпались на холодную балконную плитку. Тлели еще две, наверняка не последние, никотиновые убийцы в руках двух потенциальных самоубийц. Внутри квартиры, теплой, наполненной уютом, запахом веселья, кино и едва уловимой вонью сигарет их, возможно, снова ждали шутки и улыбки, но сейчас, на балконе, оба были погружены в свои мысли. Рядом с Хваном валяется закрытая пачка вишневых эссе, но они выкурят их только если молчание заставит и дальше морозить ноги на остуженной летней ночью плитке балкона. Импровизированная пепельница из давно остывшего переслащенного кофе: окурки плавают в нем подобно зефиру в горячем шоколаде, но холод противной жидкости был слишком схож с атмосферой между ними. Тут каждый думал о своем. Хан о том, что в жизни и смысла не так много, о разговоре в темной комнате под покровом вечера в туре, когда их поселили в один номер и улыбался чему-то своему, мрачному и грустному. Хёнджин же вертел в руках дотлевшую до фильтра сигарету и старался сложить беспорядочные мысли воедино. Сложно. Сложно понять что происходит у них. Между ними. Вражда или попытка спрятать друг от друга нечто единое, что заставит огонь войны потухнуть не разгоревшись. Ссоры, драки и укоры уже не казались такими правильными, словно они посмотрели в зеркало и поняли, что враждуют сами с собой. — мы похожи. — думаешь? — я знаю. — дым наполнил легкие, но в них уже и боли места не осталось, до того они от страха и ужаса сжались до сводящих рёбер. Джисон не курил обычно. Может пропускал по сигарете в месяц от сильного стресса, но дальше не заходил. Сегодня курил за компанию, чтобы занять руки и согреть пальцы о горящий кончик. — я хочу умереть, а ты? — слова словно ножевые ранения: оставишь внутри - умрешь от боли, вытащишь - и умрешь в неведении о чужом несчастье. — а я не знаю чего хочу. мы могли бы погадать на кофейной гуще, но никто из нас пить это уже не будет… — в бледных руках чашка грустно перекатывает содержимое внутри себя. Хван смотрит на плавающие в жидкости окурки и видит там будущее, между пепельных разводов виднелось их общее будущее, теплое и светлое, словно луна в ясную ночь, но задняя её сторона была темной и мрачной, покрытой моросью и пропастями. — хочу напиться и развязать себе язык, чтобы ты знал что у меня там, в голове. чтобы ты увидел и себя.— Хан положил на согнутые в локтях руки голову и вздохнул. — как тогда во время тура? — когда они говорили до утра, лежа на соседних кроватях, плакали, извинялись и снова разговаривали. Пьяные чуть ли не вусмерть, свободные и не скованные надзором они говорили обо всем, что боялись сказать вслух. Просто потому что забудут. Хотя и не забыли. — как тогда во время тура. — я тебя понимаю, — щелкнула зажигалка. — странно… — я знаю, что ты понимаешь не только себя, но и нас обоих сразу. я это ты, а ты это я. мы зеркала друг друга. Наши мысли, привычки и души - близнецы, надеющиеся, что их одинаковость не опознают. Что мы сами не опознаем друг друга. Оба отвели взгляд куда-то за спящие дома, в сторону реки. и в пустых глазах заплескались слёзы. Их ждет будущее, софиты, овации и миллионы фанатов. Их ждут музыкальная студия и танцевальный зал, их обоих. Не по отдельности. Их ждет понимание и мир. Мир между ними.