Ранить, но пропеть
...
...
...
Неизбежность смерти увеличивается вдвое, когда я с тобой. Наше нахождение друг с другом развязывает ей руки, полностью не имея жалости или презрения.
С сотней новых попыток... Я не смогла спасти тебя. Усилия, планы, секретность - разве эти вещи имели хоть какое-то значение? Или маловероятное самоубийство от пули в шею, или от разбиения себя вдребезги застряли в мыслях настолько крепко, что я надеялась до последнего?
До первого раунда, даже в полной тишине, где не было никого, кто мог бы увидеть тебя...
Ты продолжала мучаться.
Пересматривала снова и снова момент подстрела, столкновения с цинковыми пулями участников проклятой сцены алиэнов. Возложила на себя груз ответственности, который в итоге я увидела перед глазами. Прочувствовала собственной шкурой, пока алая кровь каплями стекала с разгоряченной щеки, выводя на моём теле мокрые рисунки. Ты могла бы не задумываться, могла попросту жить в неведении, но выбрала жертву. Исход матча был бы другим.
Я такая эгоистка.
Ты не травма, Суа. Я не могу называть тебя травмирующим воспоминанием.
А я, как настоящая лицемерка, делала вид, что всё нормально. Мир с розовыми очками не так плох. Но если бы продолжала носить их, то отказалась бы от тебя. Это подло, строить из себя не пойми что.
Отрицая каждое тобой сказанное слово в беспокойстве, ты лишь с печалью, но улыбалась: так, словно ты готова пойти на всё ради меня.
Это правда.
Чёрт возьми...
Почему?
Моя вселенная, это того не стоило.
Иногда я смела допускать мысль, что если бы не моё желание прийти в Анакт Гарден, то я бы относилась к этому проще. Если бы не была близка с кем-то... Если бы...
Какая же я дура.
«Очень умело, Мизи».
«Играла до последнего в глупышку. Молодец».
«Надо же, ты без зазрения совести уничтожила всех противников на сцене. Даже друзей и возлюбленную, лишь бы не умирать. Умничка».
«Я так горжусь тобой. Прекрасно справилась с задачей на выживание».
***
***
***
В свете неоновых цветов еле была видна фигура человека. Он вздрагивал каждый раз, смотря, на свою грудину.
Нет.
Изучал глазами, быстро иль слишком долго разглядывая...
Он что-то держал.
Его или чьё-то расколотое рубиновое сердце отражалось в его глазах. Человек бесшумно рыдал, хватая ртом воздух. Обхватывая двумя ладонями драгоценный камень, неведомые чувства которого согревали, а после начинали и обжигать холодную кожу. Она не знала человеческого тепла. Она не знала приятности прикосновений. Она не знала их значения, ведь не подпускала никого внутрь за собой.
Человек только сейчас осознал, насколько далеко зашёл в стремлении ощутить присущие другим сентименты. Он так просил, хотел, желал единственного - любви.
А любовь нежно обнимала, обволакивала, вонзая в спину сотни и тысячи ножевых. Любовь целовала его хрустальные слезы, любовь питала к его кровавым следам особый интерес, интимно прижимаясь губами к ним, от чего становилась на каплю ещё багрянее, чем раньше.
Любовь награждала всех собой, не оставляя после себя, гостьи, и мокрого места в глубине души любого существа, умеющего принимать её нежданный стук в дверь.
