Герцог и Дуэлянтка:Баталии сарказма

девушка витала в мыслях… хотя, если быть совсем честной, мыслей как таковых не было. её разум превратился в чистый лист, на котором не рисовалось ни одной идеи, ни одной заботы. она тупо пялилась на чашку чая в своих руках, гипнотизируя крошечные пузырьки на поверхности, словно в них таились все ответы вселенной, или, что вернее, их отсутствие. мир вокруг существовал где-то на периферии сознания, а она просто… была. резко, словно удар гонга, в реальность её вернул знакомый, басовитый голос собеседника. клоринда недовольно цокнула языком, этот звук был сдавленным, почти неслышным, но полным внутреннего раздражения, словно кто-то бесцеремонно оборвал её драгоценную пустоту. — ощущение, что из нас двоих работа есть только у меня, — устало, но с ноткой едкой иронии, бросила она, наконец оторвав взгляд от чашки и уставившись на ризли. ризли, тем временем, сидел на маленькой табуретке напротив неё, жестикулируя, словно дирижер невидимого оркестра. его лицо было оживленным, глаза горели, когда он с немыслимой страстью доказывал что-то. он что-то эмоционально рассказывал, его слова лились потоком, но до дуэлянтки доходили лишь обрывки, не складывающиеся в связную речь. она пыталась слушать, честно, но не могла. в голове всё ещё царила пустота, а она тупо пялила в одну точку, как умалишённая, совершенно не вникая в суть его пламенной речи. — ну не может пузырин стоить семьсот семьдесят семь моры! это просто абсурд! вы видели, какой там был пузырин? да он и ста моры не стоит! — продолжал возмущаться герцог, повышая голос. — эй, киса, ты меня вообще слушаешь? — вдруг вырвалось из его уст, когда он, наконец, заметил её отсутствующий взгляд. до её ушей, сквозь пелену усталости, дошло только «киса». какая ещё к чёрту киса? да с кисами он будет потом разговаривать. индюк. вот уж кто точно должен был бы работать побольше, так это он, чтобы не разглагольствовать о цене какого-то там пузырина. — ты меня бесишь, — устало, но с удивительной для неё прямотой, ответила девушка, её голос был низким, почти мурлыкающим, если бы это мурлыканье не было таким угрожающим. ризли едва заметно усмехнулся, эта улыбка растянулась на его губах, когда он поймал её взгляд. он замечал её усталость в мелочах: в чуть прищуренных веках, которые она обычно держала широко распахнутыми, в том, как она бессознательно устроилась поудобнее на диване, обшитом красным бархатом, почти вливаясь в его мягкость, в едва заметном, ленивом взмахе ресниц. обычно она так хорошо скрывала своё истощение под холодной, непроницаемой маской, что он и не смог бы сказать, что она устала, если бы не знал её достаточно давно, чтобы видеть эти тонкие трещинки в броне. — у тебя вид уставшей кошки, — легко бросил он, склонив голову набок, его взгляд был мягким, почти ласковым. — а у тебя энергичной псины, — недолго думая, отрезала девушка, в её голосе уже проскальзывала та привычная колкость, которую он так ценил. вообще, такие сравнения между ними происходили часто. она – кошка, изящная, скрытная, временами царапающая. он – псина, шумный, верный, но иногда слишком назойливый. хотя ризли привык говорить, что он скорее волк – опасный, умный, лидер стаи. в таких подколах был свой особый, странный шарм, свой язык, понятный только им двоим. от её ответа ризли громко расхохотался, запрокинув голову так, что его кадык заходил ходуном. он буквально ржал в голос, этот звук заполнил кабинет, отгоняя остатки напряжения. ему нравилось, когда она была такой – дерзкой, резкой, колкой. он называл это её игривым настроем, который обычно прятался под напускной холодностью и отстраненностью. положив руку на сердце, он ценил в ней каждую черту характера, даже те, что она сама, казалось, пыталась скрыть от всего мира. — волк я, волк! — возмутился он сквозь смех, делая ещё один глоток чая, пытаясь выглядеть серьёзным, но его глаза смеялись. но табуреточка, на которой он сидел, кажется, была старенькой и уже давно мечтала о покое. она не выдержала так долго находиться под герцогом, а может, просто устала от его бесконечных историй про пузырины. раздался громкий, трескучий звук, словно ветка ломается под ногами великана. табуретка внезапно, с оглушительным грохотом, подломилась, и он юркнул на пол, приземлившись на задницу с недоуменным "ой!". чашка, к счастью, удержалась в его руке, но чай чуть было не выплеснулся. секунда тишины. а затем ризли поднял взгляд на клоринду, его лицо было комично-возмущенным, а губы еле сдерживали смех. — это всё из-за тебя, — пробормотал он, указывая на неё свободной рукой, его голос дрожал от подавляемого веселья. — из тебя волк, как из меня пантера, — моментально парировала клоринда, и это было смешно. действительно смешно. она попыталась подавить смех чаем, прикрывая рот ладонью, но плечи затряслись, и из груди вырвались легкие, мелодичные смешки. даже её пурпурные глаза будто обрели несвойственный им блеск, искрящийся от веселья. с ним хорошо. так хорошо, что этот момент редкого, искреннего смеха, казалось, смыл всю накопленную усталость, оставляя после себя лишь легкое, теплое чувство, которое она позволила себе ощутить. на самом деле, даже очень хорошо.