Доверие

      Марк понимающий. Марк никогда не кричит. Марк всегда поддержит, успокоит, поймёт. Всегда придёт на помощь. Помолчит рядом, возьмёт за руку, не будет давить. Будет смиренно ждать, гладить по голове, нашёптывать что-то успокаивающее на ухо.       Натаниэль — ходячая бомба. Вспыльчивый, яркий. Ему нужно здесь и сейчас. Он торопит всех, кто слишком медлит. Бежит впереди паровоза. Закрывается у себя в комнате, не желая никого видеть. Никого, кроме него. Ради Марка он готов подождать. Готов сидеть в тишине минутами, часами.       Марк держит всё в себе. Но если вдруг решает выговориться, то Натаниэль целиком и полностью превращается в слух. Сидит смирно, даже дышать боится. Боится спугнуть, разрушить, перейти эту тонкую грань доверия. Он тоже нежно гладит, берёт чужие руки в свои. Смотрит, слушает, внимает. Не думает ни о чём другом.       Кажется, в такие моменты замирает всё. И ливень на улице, и тикающие в прихожей часы, и ходящие под окнами в такую-то погоду люди.       Натаниэль не умеет успокаивать. Не умеет красиво говорить. Он — не Марк, который на ходу может придумать огромную речь. Он умеет только сидеть рядом, выражать свои чувства в рисунках и виновато смотреть. Но он пытается. Знает, что приевшееся «всё будет хорошо» ничем делу не поможет. Но ничего другого толком сказать не может.       Боится потерять, боится, что в один день Марк не придёт. Не сядет с ним за один стол в тридцать третьем кабинете, не придёт в гости обсудить сюжет. Боится, что больше не увидит этого влюбленного взгляда и не сможет смотреть в ответ таким же.       — Я рядом. — тихое, виноватое. Смотрит в изумрудные заплаканные глаза напротив, сам готовый заплакать. Марк и так очень редко открывает душу, а он в такие моменты ничего сказать не может. Только молчаливое сочувствие.       А Марк понимает. Каждый раз слышит одни и те же слова, но всё равно говорит «спасибо». Он видит, как сильно меняется Натаниэль. Каким тихим становится, себе несвойственным. Нежно улыбается, а из глаз слёзы градом льются. Обнимает, утыкается лицом в плечо. Всё ещё мелко вздрагивает, ощущая мягкие поглаживания по голове, спине. Ощущает невесомые поцелуи в висок. А ему большего и не надо. Лишь бы Нат был рядом, не осуждал и любил. Любил по-своему. Местами громко, местами тихо. Лишь бы не закрывался, всё так же целовал и обнимал. Лишь бы был.