Процент соотношения

      Ревность у Ильи ассоциировалась с зелёным цветом, и он испытывал к нему ненависть. Этот цвет преследовал его повсюду: почти все его любимые аниме-персонажи имели зелёные детали, а декорации в видео были окрашены в тот же вырвиглазный оттенок. Особенно раздражало, что именно его парню нравился этот цвет. Илья старался не зацикливаться на нём, но в последнее время он оказался полностью погружён в эту ненавистную зелень.

***

      Всё началось с пустяка: Саша, после прогулки с Парадеевичем, решил поделиться своими впечатлениями. Поскольку они редко встречались наедине, Саша подробно описывал каждую деталь. Илью, конечно, польстило, что именно ему доверили эти рассказы, но спустя полчаса монолога его терпение начало иссякать. Ермолаев переместился, устроившись на коленях у Ильи, и положил голову ему на живот. Саша был уже близок к завершению истории, и Илья начал расслабляться, как вдруг его настроение окончательно испортилось от восклицания: "А, вот ещё что хотел рассказать!"       Глаз предательски дергался, но вместе с внезапным порывом ревности Илья ощутил острый укор разочарования в себе. "Это же твой парень, Саша любит тебя. Не сидеть же ему с тобой весь день!" – эти мысли заставили Илью заметно приуныть. После окончания разговора он выдавил: "Вот это вы, конечно, молодцы. Прости, я слишком устал". - Глаза Ермолаева потухли, но он уложил парня спать и сам отправился готовиться ко сну.       Пока Саша отсутствовал, лежавший погрузился в размышления о своей реакции. Ведь они действительно друзья, причем те, кто встречается крайне редко. Когда Фрама появился, Эксайл похлопал по одеялу рядом с собой. Ермолаев с легкой улыбкой пристроился рядом и крепко обнял парня. Илья тихонько охнул, но, пересилив себя, снова заговорил о прогулке, незаметно радуясь вновь появившейся в глазах радости.

Именно этот момент стал отправной точкой.

      Илья стал замечать вокруг себя всё больше зелёного. То Лёша мелькнёт в неразглаженной зеленоватой футболке, то Куертов, чьи часы отбрасывают блики от зелёных стен съёмочной площадки. Эти зелёные пятна навязчиво бросались в глаза, и Илья искал спасения в присутствии Ермолаева. Но тот почти всегда был поглощён беседой с кем-то из команды. Не желая вторгаться в чужой разговор, Илья отходил в сторонку и появлялся снова только лишь к началу съёмки.       После этого его преследовал один и тот же сон: он бродил по берегу, но внезапный страх, подкравшийся со спины, гнал его к воде. Холодные водоросли противно щекотали ноги, затягивая в глубину. С каждым разом он заходил все дальше, и это пугало его больше всего.

***

      Илья все больше поддавался тревоге, хотя и надеялся, что она пройдет сама собой. Он не мог отделаться от навязчивых мыслей: просматривая компьютер, машинально пересчитывал зеленые вкладки в браузере; готовя салат, скрупулезно подсчитывал кубики нарезанного огурца; во время прогулки, сорвав клочок травы, маниакально перебирал каждую травинку.       А затем Саша стал реже говорить о них, лишь мимолетно упоминая друзьям о жизни Ильи с Ермолаева – эти рассказы не длились и получаса. Яцкевич же оставался верен своей установке: пока не появится действительно веская причина для разговора о ревности, он будет хранить молчание. А потом он постепенно начал погружаться по плечи в мутную воду, где водоросли всё туже оплетали его ноги.

***

      Несмотря на успешную съёмку, Эксайл чувствовал себя иначе. Он был абсолютно уверен: стоило видео появиться в ТикТоке, как его тут же ждал эдит, посвящённый Ермолаеву и Гориле. Те снова собрались в команду в игре и, демонстрируя идеальную сыгранность, добрались до финала. Илья, будучи ведущим, видел это лучше всех. Андрей же, сидевший рядом, не проявлял ни малейшего сочувствия или сожаления. Он не мог разгадать всю историю, написанную на лице друга, но это никак не помогало самому другу.       Экстаймеры возвращались домой разными путями. Илья, желая развеяться на свежем воздухе, не встретил возражений со стороны Саши. Однако, едва переступив порог, Эксайл был встречен пышным букетом: ярко-зеленые альстромерии, нежные бело-зеленые эустомы, воздушные вибурнум и пышный салал. Еще не успев войти в прихожую, он уже держал в руках это великолепие. Яцкевич с улыбкой, самой кривой, какую только можно представить, повертел букет перед собой. Ермолаев помог поставить его в вазу и, заметив позднее время, поспешил первым в уборную. Илья был рад возможности просто посидеть вот так. Его ноги ощущали сильное напряжение, а руки упирались прямо в колени. Лицо скрывала густая копна волос.       Этот букет стал последней чертой. Сон окутал Илью с невиданной прежде силой. В нем он, как обычно, устремился к воде. Шаг за шагом, погружаясь по колено, затем по плечи, по подбородок, и вот, в этот раз, он ушел под воду с головой. Ощущение было таким, будто он действительно тонет. Руки не слушались, разум отказывался пробуждаться, но спасение пришло от Ермолаева. Тот очнулся от резкого удара – это Эксайл попал ладонью ему прямо по щеке.       А потом всё вокруг словно окуталось туманом, который, хотя и считался слезами, не желавшими скатиться по щекам. Но они быстро оказались на одеяле. Всхлипы сменялись друг другом, и вскоре это переросло в истерику. Саша лишь крепче прижал парня к себе, но спустя десять минут закрыл ему рот ладонью: "Дыши ровно через нос, на раз и два". - Затем начался плавный счёт. Красные глаза встретились с голубыми, и Саша нежно поцеловал парня в уголок губ.       Именно тут Илья понял, что нужно поговорить. Он опустил взгляд: «Нам нужно поговорить, это очень важно». Ермолаев принял удобную позу и взял ладони в свои. Илья продолжил: "Последний месяц я страдаю от ревности к тебе". - Саша слушал и мельком кивал головой, видимо, запоминая что-то нужное: "У меня нет особых причин, это совокупность. Всё началось с Саши, как вы гуляли вместе. Потом меня стал окружать зелёный, потом ты перестал говорить о нас". - Взяв передышку, Эксайл продолжил: "Потом я стал ревновать тебя к Данилу, вы слишком хорошая команда". - Руки плавно гладили и, видимо, думали над ответом.       Саша отпустил руки Ильи и слегка отстранился, чтобы лучше его рассмотреть. Опухшие, опущенные вниз глаза, слипшиеся от пота волосы... — Илья, — начал Саша, подбирая слова. — "Я не знал, что тебе так плохо. Мне казалось, у нас всё хорошо. Почему ты не сказал раньше?" - Яцкевич не поднимал взгляда. - "Я не хотел нагнетать," - признался Илья, смущенно поправляя волосы. — "Сначала всё казалось незначительным, но постепенно накопилось, и я просто больше не смог..." - Саша вздохнул, задумавшись. - "Я понимаю, иногда я слишком увлечен работой и друзьями, но это не значит, что ты для меня не важен. Ты должен знать, что ты — на первом месте." - "Я это понимаю," — ответил Илья, но его голос всё еще дрожал. — "Просто я вижу, как ты проводишь время с другими, а я всё больше теряюсь рядом с ними."       Саша положил ладонь на скулу и прошептал: "Они и твои друзья тоже, Илья. Это всё не более чем стечение обстоятельств." - Яцкевич закивал, и последние слезы сорвались с его щек. "Наверное... но почему именно зеленый цвет?" - Фрам на секунду замер. - "Я думал, он тебе нравится. Ты всё время подмечал его у остальных, а я, видя, что настроение у тебя не очень, купил тебе такой букет." - Эксайл закрыл глаза и уткнулся лбом в плечо парня. Легкий смех разлился по всей комнате, а затем послышались лишь нежные причмокивания губ.