Амортенция

С самого детства Хан Джисон был… ну, умным. Не в смысле зубрилой — он просто читал. Всё подряд. Быстро, жадно, в любом положении: лёжа на полу, свернувшись под лестницей, на заднем сиденье магловского автомобиля, пока отец ездил куда-то по делам. Любознательность была почти невыносимой: как зуд под кожей, как ощущение, что где-то в мире лежит важный ответ, и он почти рядом, только перелистни ещё страницу. Ему не нужно было, чтобы его хвалили за это, но когда хвалили, не возражал. Когда Джисону было почти одиннадцать, в окно их кухни влетела сова — с приглушённым «тук» в стекло и возмущённым ворчанием на отвратительную погоду. Никто особенно не удивился. Письмо первой, конечно, развернула мама. Она всегда держала совиную почту в тонусе, предпочитая её маггловским способам связи. На кухонной полке у неё стоял круглый пузатый котёл — не для зелий, а для сахара, — с причудливой крышкой и наложенным заклинанием от муравьёв. Она сама училась в Хогвартсе. На Пуффендуе. И всё детство, пока Джисон еще не знал, как работает трансфигурация, она превращала ему ложки в лягушек и книжные закладки — в шевелящиеся ленты, которые подсказывали, где он остановился. Джисон такому всегда улыбался и хотел уметь так же. Так что да — когда из совиного конверта выпало официальное приглашение на первый курс, с гербом Хогвартса и списком учебников, мама просто выдохнула с улыбкой: «ну вот и дождались». Она подлила себе ещё чаю, и тонкая ложка сама поднялась в воздух, отмерив сахар из волшебного котелка. Папа с мамой переглянулись — и так же спокойно, будто обсуждают поход в магазин, объяснили Джисону, что осенью он поедет учиться в новую школу. Джисон — в Хогвартс? Да, конечно. И, разумеется, шляпа определила его на Когтевран. Куда ж ещё такого с головой, как у него. Он будто сразу оказался на своём месте. Синий цвет в интерьере, башня с видом на лес, пахнущая старой бумагой библиотека, где можно сидеть до отбоя, забыв про ужин — всё это было каким-то приятно-спокойным. Там никто не смеялся над тем, что ты читаешь учебник на месяц вперёд. Никто не спрашивал, зачем спишь в свитере с вытянутыми рукавами и иногда засыпаешь на пергаменте, забыв снять очки. Просто… каждый занимался своим делом. И Джисону в этом было по-настоящему хорошо. Учиться Джисону нравилось. Не потому что нужно — а потому что интересно. Плевать на конкуренцию, если честно. Хотя… когда тебя хвалят, а ещё, когда ты понимаешь, что ты по-настоящему лучше всех, — в груди что-то приятное растягивается. Оценки это подтверждали. Он был лучшим почти везде. Почти. Кроме… зельеварения. Сложно сказать, когда именно это стало проблемой. Может, с первого курса. А может, чуть позже. Но каким бы ни был год, каким бы ни был состав ингредиентов — у слизеринца Ли Минхо всегда выходило лучше. Точнее. Чище. И как будто даже красивее. Джисон старался. Заучивал рецепт наизусть, отслеживал каждую деталь, пересчитывал в уме граммы и градусы кипения жидкостей. Минхо… просто варил. Без суеты. Немного даже с отстранённостью на лице, будто всё само как-то получалось. Идеальные пропорции, идеальный цвет, и даже пар поднимался ровно, как в учебнике. На четвёртом курсе Минхо ещё и вытянулся за лето. До этого был обычный парень, ничего особенного. А тут вдруг — спина прямая, плечи шире, походка увереннее. Даже голос стал немного ниже. Кто-то из девочек тогда с улыбкой пошутила, что, наверное, всему виной тыквенный сок, который Минхо пьёт литрами. Джисону когда-то тогда, кстати, разонравился тыквенный сок. Перешёл на яблочный и не сожалеет. Раньше Минхо просто раздражал. Теперь — откровенно бесил. Особенно утром, когда небольшая компания слизеринцев проходила мимо их факультетского стола, и Минхо — вечно с кружкой в руке, чуть зевая — обязательно где-то маячил в поле зрения. И именно в этот момент Джисону почему-то хотелось плотнее закутаться в шарф, уткнуться носом в книгу и сделать вид, что никакого слизеринца с этой его чёртовой осанкой не существует. И почему вообще они всегда проходили мимо? Их стол же на другом конце зала. С пятого курса яблочный пирог тоже начал раздражать. Хотя, скорее всего, дело было не в пироге. Просто как-то под Рождество все обсуждали любимые сладости, и Минхо тогда слишком уверенно сказал — яблочный пирог. И вроде бы просто ответил на вопрос… Просто посмотрел при этом куда-то в сторону бутылки Джисона, где уже год стабильно был яблочный сок. Хотя, конечно, это он не специально. Просто задававший вопрос пуффендуец сидел рядом. Наверное. К шестому курсу Джисон уже не спорил с собой. Минхо — это определённо раздражение. Не потому что он плохой — как раз наоборот. Он… хороший. Слишком. Харизматичный. Спокойный. Уверенный в себе до наглости. И, вообще-то, выскочка. Слишком спокойно тянет на себя взгляды, слишком естественно улыбается, слишком… ловко прячется за этим своим хитрым кошачьим взглядом. И кто вообще сказал, что слизеринцы должны быть холодными и скользкими? Минхо выглядел тепло. Словно солнце сквозь чёрную мантию. И не то чтобы Джисон смотрел. Просто иногда подмечал. В исключительно научных целях. Интересно, эти его руки… они крепко обнимают? Да при чём тут руки вообще! Джисону это неинтересно. Абсолютно. Просто… Наверное, немного завидно, что Минхо с каждым годом становится только красивее, собраннее, мужественнее, а сам Джисон — по-прежнему угловатый мальчишка с торчащими локтями и вечно съезжающими очками. А ещё, как назло, Минхо всё ещё лучший на зельеварении. Вот уж действительно — раздражает. И да, отказ от прорицания в пользу углублённого курса зельеварения был исключительно из академических соображений. А то, что Минхо туда тоже записался — ну, совпадение. И вообще, если и хотелось кому-то утереть этот раздражающе красивый нос — то, разумеется, исключительно ради науки. — Итак, мои уважаемые любители зельеварения, — профессор Слизнорт, в своём нарочито-помпезном стиле, обвёл взглядом немногочисленный класс углублённого зельеварения. — Кто скажет, что у нас сегодня за зелье? Джисон, закутавшись в ворот мантии, тихо покашлял, стараясь сделать это так, чтобы не привлекать внимания. Нос заложен, горло першит. Противно, если честно. В шепчущем зале казалось, что только он дышит с таким хрипом. Можно было бы взять что-то у мадам Помфри — но… ну, это же просто насморк. Не повод опаздывать на зелья. Он вгляделся в котёл, что стоял на столе преподавателя. Переливчатый, чуть густой пар, с перламутровым мерцанием. Цвет не то серебро, не то жемчуг. На вид… Могло быть почти что угодно. — Это амортенция, профессор, — первым ответил Сынмин, стоявший рядом. Ким Сынмин почти всегда был рядом. Они делили комнату с первого курса, одинаково рано вставали, одинаково долго не ложились, зачитываясь перед сном. Иногда спорили, но больше делились — заметками, мыслями, статьями из архивов. Сынмин знал многое. Какая книга точно понравится Джисону. Когда стоит оставить его в покое, а когда — наоборот, слегка поддеть, чтобы тот не застрял в собственных мыслях. Иногда Сынмин знал о нём даже больше, чем сам Джисон. Особенно в те моменты, когда Джисон упрямо пытался отрицать очевидное. — Превосходно, мистер Ким. Пять баллов Когтеврану, — сказал Слизнорт с лёгким прищуром. — Можете рассказать, чем знаменито это зелье? — У него характерный перламутровый блеск, а дым завивается спиралью, — спокойно начал Сынмин. — Но это не главное. Главное — запах. Для каждого он свой. Зелье пахнет тем, что больше всего нравится человеку. Например, для меня — это свежий пергамент, цветущий летний сад и немного запаха надвигающейся грозы. А если его выпить — влюбишься в того, кто его сварил. — Великолепный ответ, мистер Ким, — с довольным видом произнёс Слизнорт. — Сегодня мы разберём рецептуру и вы сможете рассмотреть правильную консистенцию. Только не пить! — добавил он, с шумным смешком. — Не хочу потом толпу влюблённых в меня студентов по школе разгонять. Кто-то из грифиндорцев, кажется, громко хихикнул, а за ним и ещё несколько студентов. Джисон не посмотрел, но знал — Минхо тоже смеётся. Тихо, с прищуром. Наверняка. Пока Слизнорт объяснял — температуру ключевой воды, как измельчать хвост крысы, в какой момент добавлять жабью желчь и как именно растирать майоран и тысячелетник, — Джисон записывал. Даже не просто записывал, а запоминал каждую деталь. Запах зелья до него не доходил — всё перекрывало раздражающее заложенное дыхание — но по цвету, густоте, структуре пара… Он был уверен, что сам это сделает идеально. Лучше, чем кто угодно. И даже лучше, чем Минхо. — На сегодня всё, — наконец сказал профессор. — К следующей пятнице принесите на оценку собственную амортенцию. Студенты начали медленно собираться. Джисон собрал в охапку пергамент и книгу, выдохнул — и вышел с Сынмином в коридор. Они не успели пройти и пары шагов, как за спиной раздалось: — Эй, бельчонок. Джисону не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто его окликнул. Только один человек позволял себе так его называть. Минхо подошёл сам. Спокойный, как всегда. Руки в карманах, взгляд искрится. Чуть наклонился из-за разницы в росте, чтобы смотреть Джисону прямо в глаза на одном уровне. На лице — эта его кошачья ухмылка, от которой хотелось либо закатить глаза, либо… ну, просто закатить глаза. — За всё занятие ты так и не поделился, чем для тебя пахнет амортенция. Он произнёс это легко, почти лениво. Но глаза смотрели слишком прямо. Слишком внимательно. Джисон попытался выдержать взгляд. Не получилось. — Не сказал, значит, не нужно, — буркнул он, отворачиваясь. Нос по-прежнему закладывало, говорить было неудобно. И вообще, не дело это — перед Минхо отчитываться. — Как грубо. А мне вот жутко интересно… — почти пропел Минхо, чуть подаваясь вперёд. И оказался настолько близко, что его нос был в сантиметре от носа Джисона. Щёки у Джисона вспыхнули. Не от смущения, конечно. От температуры. Простуда. Нос заложен. Всё сходится. Просто совпадение. — Но так и быть, — продолжал Минхо, чуть приглушённым голосом, — не могу же я злиться на такого милого бельчонка. Он щёлкнул Джисона по носу, выпрямился, чуть отступил назад — и, конечно же, подмигнул. Ну да. Обязательно. Он зачем-то всегда подмигивал Джисону. А может, он просто всем подмигивает. Выскочка же. — Если это всё, то нам пора, — выдавил Джисон, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и подталкивая локтем Сынмина, чтобы уйти. — Иди, бельчонок, иди. Увидимся через один урок, — сказал Минхо с какой-то странной мягкостью в голосе. Джисон не ответил. Только вцепился пальцами в предплечье Сынмина и потащил его прямо по коридору. Сынмин шёл рядом, пока воздерживаясь от комментариев. Только вынул из внутреннего кармана чистый носовой платок и молча протянул другу. Джисон взял. Высморкался. Всё ещё не оборачиваясь, торопливо шёл прямо по коридорам. — Я же говорил тебе сходить к мадам Помфри до занятия, — наконец произнёс Сынмин, слегка вздохнув. — Говорил, — кивнул Джисон, не останавливаясь. — Но я утром зачитался. А потом понял, что если пойду — опоздаю на зелья. Сейчас вот и пойду, так что всё нормально. — Ну да, а вот на руны, значит, опоздать уже не жалко, — заметил Сынмин с лёгкой усмешкой. — Или тут как-то связано с тем, что Минхо на руны не ходит? — Да при чём тут он? — раздражённо закатил глаза Джисон. — Да ни при чём, — пожал плечами Сынмин. — Просто наблюдение: Минхо не ходит на руны. — Ну… не ходит, потому что у него в это время тренировка. С командой по квиддичу, — отозвался Джисон автоматически. — А ты откуда знаешь его расписание? — прищурился Сынмин. — Просто запомнил случайно! — тут же выпалил Джисон, будто заранее знал, к чему это идёт. — Меня вообще до третьего курса ходячей библиотекой называли, помнишь? Я всё запоминаю, с первого раза. — Ага. И перестали тебя так называть сразу после того, как в присутствии Минхо ты сказал, что это тебя обижает… — протянул Сынмин невинным тоном. — Жизнь вообще полна совпадений. Не находишь? — Тебе с такой любовью к совпадениям надо было брать прорицание, а не зельеварение, — огрызнулся Джисон. Беззлобно, но с нажимом. — И пропустить шоу в первом ряду? Ни за что, — усмехнулся Сынмин. Джисон не уточнял, что именно друг имеет в виду под «шоу». Лучше не давать повода продолжать этот диалог. Сынмин почему-то считал, что их с Минхо препирательства — это «развлекательно». Что их динамика «забавная». Что прозвище бельчонок — это, прости Мерлин, мило. Мило. Да какое ещё мило? Ну подумаешь — щёки круглые. Может, это вообще временно. Может, вырастет ещё чуть-чуть — и всё, исчезнут. Так что зацикливаться на них нерационально. И вообще… Как будто щёки — это всё, что определяет человека. Ладно. Пусть хоть не «очкарик» или «зубрила». И вообще, никто, кроме Минхо, его так не называет. Так что… можно и потерпеть. Наверное. В больничном крыле мадам Помфри молча сунула ему пузырёк. Пара глотков — и нос прочистился почти мгновенно. Как будто и не было насморка. Сразу стало легче дышать. Легче думать. Легче жить. Джисон вышел в коридор, вытирая глаза, что слезились от действия зелья. Сынмин что-то ворчал про опоздание на руны, но Джисон уже не слушал. Из окон лестничной клетки было видно поле для квиддича. На нём тренировались слизеринцы. Видимо, скоро матч против гриффиндорцев — вон как разминаются. Минхо был в форме слизеринской команды. Ему шла зелёная ткань с гербом факультета. Хотя, как говорят, подлецу всё к лицу. А Минхо — тот ещё подлец, сто процентов, может даже сто два. И зачем только интересовался запахом амортенции? Сам про свой ничего не сказал. Не то чтобы Джисону это было особенно важно или интересно. Просто… факт. Маленькое наблюдение. Он же, вроде как, ходячая библиотека. Ладно. Бельчонок действительно звучит лучше. Минхо летал быстро. Ловко. Уверенно. Повороты на высоте, ни одного рывка. Ловец, конечно. За талант взяли. Хотя, может, и за красивые глаза… Да не красивые у него глаза! Пока Джисон совершенно точно не пялился на Минхо, Сынмин продолжал трещать — уже про новую тему на рунах. Что там сегодня разбирать будем и как сильно Сынмин ждал именно эту тему. И если Джисон почти не слушал — то только потому, что сегодня всё и так разберёт. Только поэтому. А не потому, что… смотрел. Он ведь точно не смотрел. Оставшиеся уроки прошли спокойно. Профессор Бабблинг немного поворчала за опоздание, но ничего страшного. Кашель больше не досаждал, нос дышал, руны привычно легко откладывались в памяти. За обедом Джисон, как всегда, ел медленно, уткнувшись в книгу и ковыряя вилкой тушёную картошку с мясом. Запивал, как обычно, яблочным соком. Вкус — привычный. Немного резкий, немного сладкий. Стабильный. — Будь аккуратнее, а то опять весь день яблоками пахнуть будешь, — поддел Сынмин, напоминая, как несколько дней назад Джисон умудрился облиться и благоухал до самого вечера. Джисон закатил глаза. Сынмин, между прочим, сам тоже на каждом обеде с книжкой сидит. Так что кто кого тут ещё дразнить будет? К вечеру Джисон вымотался. Не физически, просто… будто батарейка села. Пару срочных домашних заданий он всё же добил, но без энтузиазма — и довольно быстро скатился под одеяло, решив, что с амортенцией подождёт до завтра. Он закрыл глаза. Сделал вдох. Медленно выдохнул. И тут в голове почему-то всплыло: а вдруг Минхо тоже решит завтра пойти зелье варить? Совершенно случайная мысль. Просто мимо проходила. И тут же за ней — раздражённое «ну и что». Это совершенно точно не потому, что Джисон хотел узнать, когда туда пойдёт Минхо. Нет, конечно нет. Просто… чтобы не пересечься, вот. Потому что если пересечётся — будет неудобно. Это всё, что он имел в виду. И вообще, Джисон не думал о Минхо. Он думал о зелье. О том, как лучше рассчитать время. Это не про интерес, а про логистику. Да. Логистика. Эффективное планирование.

· · ────── ·𖥸· ────── · ·

На следующий день, после уроков, они с Сынмином решили пойти в кабинет зельеварения — сразу, пока ещё голова свежая. Профессора предварительно предупредили, разрешение получили. Подвал был тихий, прохладный, пах немного сыростью и пыльным вереском — так всегда пахли стены рядом с кабинетом зельеварения. Только они собирались войти, как дверь со скрипом открылась — и из неё вышел Минхо. В руках — баночка с зельем. Переливчатая, без осадка. Чтоб его. Цвет — идеальный. Конечно, он уже сварил. И, похоже, первым сдаст. Джисон отодвинулся чуть в сторону, будто просто пропуская, но взгляд всё равно зацепился за эту баночку. Да и какая, в конце концов, разница, кто первый. Главное — лучше. Вот и всё. Это единственное, что имеет значение. — Привет, Минхо, — отозвался Сынмин, вежливо, будто не замечая, как Джисон притих. — Привет, — ответил Минхо, чуть удивлённо, но приветливо обращаясь к однокурсникам. Он выглядел так, будто собирался уже уйти, как вдруг чуть обернулся и наклонился к самому уху Джисона. — А почему мой милый бельчонок не здоровается? Я же не кусаюсь, — прошептал он. Тепло. Слишком близко. Смешинка в голосе. И пахло от него, как обычно, тыквенным соком и немного цитрусовым шампунем. — Привет, — выдохнул Джисон, почти не открывая рта, и юркнул в кабинет, как будто просто спешил. Он ведь даже не дёрнулся. Абсолютно ровно отреагировал. Если кто-то потом будет составлять отчёт — это важно зафиксировать: он полностью спокоен. То, что этот выскочка уже всё сварил, — раздражает, конечно. Но в остальном… всё нормально. — Ну и чего ты так реагируешь? — спросил Сынмин, прикрывая за собой дверь. — Абсолютно нормально я реагирую. Вполне. — ответил Джисон, подходя к столу. Если нужно — Джисон может это письменно подтвердить. — Ага. Особенно впечатляет, как у тебя уши покраснели. От холода наверное, — хмыкнул Сынмин. — Наверное, — Джисон машинально дотронулся до ушей. — Тут вообще прохладно. Давай уже начнём. Сынмин ничего не сказал. Только снова закатил глаза — профессионально, как только он умел — и выдохнул. Что-то с Сынмином в последнее время странное. Почти каждый день вспоминает Минхо. Влюбился, что ли? Хотя… нет. Сынмин бы так не поступил. Он же друг. Он… ну просто не стал бы. Почему? А кто знает. Просто не стал бы — и всё. Да и вообще, при чём тут это. Никому не надо влюбляться в Минхо. Особенно друзьям Джисона. И самому Джисону тоже не надо. Он думает о зелье. Только о зелье. О том, как сделать лучше. Как обставить Минхо и сварить лучше. Это же совсем другое. Они с Сынмином заняли котлы — рядом, но не впритык. Пространства хватало, чтобы не мешать. Джисон разложил на краю стола записи с урока, но почти не заглядывал в них — варил по памяти. Полчаса спустя у каждого в котле плескалось готовое зелье. На вид — всё верно. Но, по мнению Джисона, не идеально. Цвет чуть тусклый, консистенция плотнее, чем хотелось бы. Значит, переделывать. Особенно если учесть, что Минхо уже сварил своё. Причём раньше, чем Джисон. Хотя у него сегодня только на один урок меньше по расписанию! Неужели он правда с первого раза?.. Чтоб его. Как же бесит. Зато теперь, без насморка, можно было проверить аромат. Всё-таки зелье, вроде как, вышло. Хоть и не идеально, но должно пахнуть тем самым. Джисон наклонился ближе к котлу и сделал глубокий вдох. Свежий пергамент. Карамелизированные яблоки. Лёгкие нотки мяты. И — тыквенный сок. Джисон отпрянул. Сердце пропустило удар. Нет, ну это точно ошибка. Это зелье точно не то. Джисон терпеть не может тыквенный сок. Как вообще могла получиться такая глупость? Зелье — в раковину. Котёл — в мойку. Новая попытка. Такое зелье нельзя сдавать. Сынмин в это время спокойно переливал своё зелье в стеклянную баночку. Он не был перфекционистом, но всегда делал аккуратно. Этого хватало, чтобы получать высокие баллы. — Джисон, всё нормально? — тихо спросил он и подошёл ближе. Положил ладонь на плечо. Джисон вздрогнул, не ожидая тактильного контакта. — Всё нормально. Просто зелье не получилось, — быстро выдохнул он. — Наверное, рановато добавил желчь. Сейчас переделаю. — Ладно, — кивнул Сынмин. — Я пока с тобой посижу. Вместе пойдём ужинать, когда доваришь свой шедевр. Джисон лишь кивнул, глубоко вздохнул и вытер мокрые руки о мантию. Потом сделал пару глотков яблочного сока. Старался успокоиться. Сосредоточиться. Вспомнить голос Слизнорта на уроке и всё, что он говорил о пропорциях, о порядке добавления. В этот раз всё должно быть правильно. Пока Джисон подготавливал всё к новой попытке, Сынмин успел и свою баночку подписать, и вещи собрать, и в итоге просто сел в угол с книгой. Периодически поглядывал на друга, но не вмешивался. Вторая попытка заняла чуть больше получаса. На вид — идеально. Даже пар поднимался вверх ровной тонкой спиралью, как на иллюстрациях в учебнике. Цвет, блеск, вязкость — всё совпадало с описанием. Джисон, затаив дыхание, наклонился ближе. Пергамент. Карамель. Мята. …и снова тыквенный сок. А ещё откуда-то взялся еле уловимый, почти прозрачный запах шампуня. Знакомого. Вроде слизеринцы таким пользуются. Лёгкий, цитрусовый аромат. Что это за бред вообще? Очередной котёл — в раковину. Сынмин только скосил взгляд, но ничего не сказал. Третья попытка — с контрольной проверкой каждого этапа. Теперь уже с записями. Медленно, вдумчиво. Зелье вышло идеально. Даже чересчур. Дым — идеальная спираль. Цвет — будто вырезан из учебника. Джисон вдохнул. Пергамент. Яблоки. Мята. Тыквенный сок… Шампунь… Он не стал нюхать дальше. Просто взял котёл и вылил зелье. Глухо стукнула вода о раковину. — Ты опять недоволен? — Сынмин подошёл ближе, чуть склонив голову набок. В голосе — и удивление, и беспокойство. — Снова пахнет чем-то не тем, — выдохнул Джисон, не отрывая взгляда от котла. Ладони мокрые, плечи опущены. Вода стекала по стенкам котла, а внутри уже начинало тянуть где-то под рёбрами — от усталости и злости вперемешку. Он поставил котёл под струю и на автомате тёр дно губкой, как будто мог стереть запах. Словно проблема могла быть в налёте. — Уже почти ужин, — мягко сказал Сынмин, сдвигая в одну стопку свои вещи и, не дожидаясь возражений, прихватывая пергаменты Джисона. — Перфекционизм подождёт до завтра. Отговорки не принимаются. Ты и так ужины постоянно пропускаешь — всё в библиотеке торчишь. Ещё немного, и от тебя останется один нос да щёки. Сынмин замолчал. Посмотрел на друга. А потом добавил, уже с усмешкой: — А вроде собирался подрасти. — Говоришь так, будто сам не сидишь со мной допоздна за книгами, — буркнул Джисон, закатывая глаза. Но спорить не стал. Просто закончил с котлом, поставил его сушиться, вытер руки о мантию и вышел из кабинета, дождавшись, пока Сынмин поравняется, чтобы сцепиться локтями. — Сижу, — не стал отрицать тот. — Именно поэтому напоминаю: питаться надо. Мне тоже калории не помешают. В рост иду — а в ширину всё никак. Ты хотя бы низкий, на тебе это не так заметно. — Ну спасибо, — хмыкнул Джисон. — Так элегантно меня страшным ещё не называли. — Я тебя таким и не называл! — обиделся Сынмин. — Просто констатировал факт. Ты ниже ростом. И в этом нет ничего плохого. У тебя зато щёки милые, — добавил он с усмешкой и ткнул пальцем в одну из них. Джисон фыркнул, но не отстранился. — Может, я тоже хочу быть милашкой, а не высоким дрыщом, — с лёгкой дружеской издёвкой продолжил Сынмин. — Ты и так нормально выглядишь, господи, — отмахнулся Джисон и ускорил шаг в сторону большого зала. Хотелось побыстрее сесть за стол, налить себе сок и забыть про неудавшееся зелье. Кушать действительно стоило. А то ведь их с Сынмином вечные вечерние вылазки в библиотеку и правда до добра не доведут. И друг, надо признать, прав — в ширину расти тоже неплохо бы. Хоть чуть-чуть. Чтобы плечи стали… ну, как надо. Чтобы мантия сидела ровнее, чтобы на фото не казаться самым мелким на курсе. Чтобы стало видно, что он уже не угловатый мальчишка, а… ну, почти взрослый. Как Минхо. Вот у Минхо всё это «как надо» есть. И плечи, и спина, и вот это всё красивое… ну… да. Но Джисон не про Минхо конкретно думал. Просто… Минхо — пример. Один из многих. Пришёлся к слову. А так любого из команды по квиддичу возьми — все спортивные, подтянутые. Минхо просто тоже туда входит. Совпадение. И вообще, Джисон думал именно так: что все игроки в квиддич подтянутые и красивые. А Минхо просто… тоже там. Да, Джисон думал именно в этой последовательности. Не наоборот. И если кто-то скажет иначе — он ничего не докажет. В главном зале было как всегда: ровный гул голосов, шорохи мантий, звяканье столовых приборов. Кто-то обсуждал домашнее задание, кто-то — предстоящий матч, кто-то просто жаловался на погоду. Всё текло своим чередом. Спокойно. Привычно. Джисон ел быстро — в этот раз без книги, без лишней болтовни, не отрываясь от тарелки. Ему надо было… просто доесть как можно скорее. Когда доел — резко поднялся, так, что даже скамейка тихо скрипнула. — Мне надо быстро взять пару книг в библиотеке. Встретимся в комнате, — бросил он Сынмину и вышел, не дожидаясь ответа. Просто свернул в сторону двери и ушёл. В библиотеке пахло как всегда: пергаментом, пылью и чем-то сладким в углу, где смотрительница пила чай. Он направился прямиком к отделу зельеварения. Если зелье не получается — значит, где-то пробел в знаниях. Может, у них в учебнике чего-то не написали. Может, профессор не уточнил. А может, где-то среди старых томов лежит именно тот нюанс, которого ему не хватает. Слишком много «может», но делать вид, что всё в порядке, не получалось. Ещё никогда у Джисона не уходило больше двух попыток на одно зелье и это угнетало. Он шёл вдоль полок, чуть наклонив голову. Брал всё, что попадалось под руку — то, что выглядело полезным. Сверху взгляд зацепился за тёмно-зелёную книгу с потёртым корешком. Она была чуть выше, чем было бы удобно достать. В пределах досягаемости… ну, почти. Может, если встать на носки и чуть подпрыгнуть… Он вытянулся. Ещё немного… — Эй, бельчонок, подсадить? Знакомый голос за спиной заставил сердце ёкнуть. Он не успел даже обернуться, как руки подхватили его под бёдра, чуть выше коленей, и аккуратно, но уверенно подняли вверх, усадив прямо на плечо. Джисон едва не потерял равновесие, но инстинктивно ухватился рукой за второе плечо. Макушка Минхо была где-то внизу, ровно под ним. Он моргнул несколько раз, осознавая, что только что произошло. — Теперь дотягиваешься? — с тёплой усмешкой в голосе уточнил Минхо, не торопясь его опускать. Ах, да. Книга. Джисон поспешно схватил её, с трудом совладал с дрожью в пальцах и замер, не зная, что делать дальше. — Эм… спасибо, — выдал он тихо, надеясь, что это будет воспринято как «можно меня уже поставить на место». Намёк действительно был правильно понят. В следующую секунду он почувствовал, как пол под ногами возвращается. Минхо аккуратно его опустил. — Всегда пожалуйста, — сказал он, как будто это была самая обыденная ситуация. — Обращайся, если нужна любая помощь. И снова это подмигивание. Как будто без него ни одна фраза не обходится. Ну да, конечно. Он же выскочка. Ему же весело. — Но не поздновато ли для учёбы? — лениво добавил Минхо, склонив голову и бегло скользнув взглядом по обложке. — Отбой уже скоро. Библиотеку закроют. — Я знаю, — буркнул Джисон, пряча глаза. — Просто возьму с собой. В комнате почитаю. — Джисон глубоко вздохнул и всё же перевёл взгляд обратно на лицо Минхо. — А сам-то? Тоже в библиотеке в такое время. — А, я для друга книгу взял, — пожал плечами Минхо. — Он на вчерашнем уроке по рунам что-то не понял. Сказал, нужна дополнительная литература, чтобы догнать тему. Он вроде с тобой туда ходит? Хёнджин, знаешь такого? — А… да, — Джисон кивнул почти автоматически. — Милый парень. Слово вырвалось прежде, чем он успел его осмыслить. Просто слетело с языка. А в голове тем временем всё ещё крутилась сцена — как он сидел на плече Минхо. Как вцепился в него руками, как чувствовал тепло ладоней над коленями. Было ли комфортно? Неважно. Он не собирается это повторять. Никогда. Точно нет. И только потом до него дошло, что он сказал. И почему у Минхо так резко дёрнулась бровь? — Не милее, чем ты, бельчонок, — сказал Минхо почти шёпотом, и это прозвучало почему-то… искренне и тепло. Не как насмешка. Как будто он так и думает. Повисла тишина. Слишком мягкая, чтобы прерывать её словами. Джисон не знал, нужно ли что-то отвечать. Не знал, куда смотреть. — Ладно, — первым нарушил паузу Минхо. — Я пошёл. Не сиди до поздна. И если что — ты знаешь, где меня найти. Он двинулся мимо — и по пути, почти мимолётно, провёл пальцами по макушке Джисона. Лёгкое прикосновение, поглаживание, это было… Волосы чуть растрепались. Джисон застыл. Через пару секунд очнулся, поправил очки, глядя ему вслед. Минхо уходил — спокойно, будто ничего особенного сейчас не случилось. А Джисон остался — с книгой в руках и щеками, горящими как чайник на плите. Наверное, от холода. Ну правда — уже не лето, к вечеру тянет сквозняком. Особенно в библиотеке. Это всё воздух. Осенний, сырой. Это точно не из-за Минхо. Джисон вообще о Минхо не думает. Вот прямо сейчас он идёт в сторону башни Когтеврана и не думает. Ни о голосе. Ни о взгляде. Ни о том, как приятно было сидеть у него на плече. Он просто идёт. И не думает. Совсем.

· · ────── ·𖥸· ────── · ·

Новый день встретил привычно: прохладой в коридорах, шелестом мантии за спиной и шуршанием страниц на переменах. Джисон с утра снова уткнулся в книги, те самые, что вчера набрал в библиотеке. Пролистывал, перечитывал, искал — хотя бы намёк на то, почему у него ничего не получается. Ничего конкретного. Пара исторических справок, теоретических деталей, но… всё это они уже и так на уроке проходили. А может, всё было нормально? Просто вчера ещё остались остатки простуды. Может, заложенность носа повлияла на восприятие аромата. Вот и чувствовал что-то не то. Да, скорее всего. Рациональное объяснение. Джисон такие любит. Значит, сегодня всё получится. Новый день — новое зелье. Идеальное. Правильно пахнущее. План звучал убедительно. Джисону он нравился. Тем более что уроков сегодня было немного, так что можно идти сразу после обеда. Сварить — и, может, даже успеть отнести профессору до ужина. После обеда они с Сынмином снова спустились в подвал. Класс зельеварения был пуст. Тихо, прохладно, пахло всё той же смесью камня, пыли и сушёных растений. Джисон занял привычное место, Сынмин устроился чуть поодаль с какими-то своими книгами, и работа началась. Первое зелье — и сразу не то. Второе — опять не то. Третье… да сколько можно. С каждым новым заходом он чувствовал, как внутри накапливается напряжение, которое не уходит ни через вдох, ни через выдох. Всё будто бы правильно, а запах всё равно не тот. Джисон стиснул зубы, закатал рукава повыше и ушёл на четвёртый заход. Прошло уже около трёх часов. Он только поднял котёл, чтобы отнести к раковине, когда Сынмин отложил перо и резко встал. — Постой, — сказал он, подойдя ближе. — Чем тебя опять это зелье не устраивает? — спросил он, чуть наклонив голову. — Я за тобой смотрю уже три часа. Каждый раз одно и то же. На вид всё идеально. Цвет, вязкость, пар. Чего тебе не хватает? — Пахнет не так, — отозвался Джисон, опуская котёл обратно на стол. Голос — ровный, но в нём чувствовалась усталость. Та, которая копится не в теле, а где-то глубоко внутри, когда стараешься и стараешься, а результат всё равно ускользает. Сынмин озадаченно посмотрел на него, потом — снова в котёл. Сделал вдох. Потом второй, будто прислушиваясь не только к запаху, но и к собственному восприятию. — По-моему, пахнет как надо. — Он выпрямился. — Точно так же, как на уроке у профессора. — Он на всякий случай уточнил: — Ты же помнишь, что для каждого запах свой? — Конечно помню, — буркнул Джисон, скрестив руки. — Ты за кого меня принимаешь? — Ну, тогда я вообще не понимаю, как оно может тебе пахнуть не тем. — Сынмин потер подбородок, задумчиво глядя на поверхность зелья. Потом вдруг поднял голову, глаза у него чуть сузились, и на лице появилась знакомая, почти опасная ухмылка. — Хотя… постой. У меня есть идея. Он явно что-то придумал. А если быть точнее — явно что-то задумал. — Какая? — насторожился Джисон, но не отступил. Он был уже на том уровне отчаяния, когда даже подозрительные идеи не кажутся безумными — просто потому что всё остальное уже перепробовано. — Попроси Минхо помочь. …тишина. Только лёгкий шум пузырей в котле. — Что? — голос Джисона дрогнул, как струна. — Нет. Ни за что. Нет, он всё же не настолько отчаялся, чтобы идти на такую авантюру. Сынмин, конечно, иногда предлагает странные идеи, но это… это уже было за гранью здравого смысла. — Это вообще-то против правил. По заданию каждый должен варить сам. Если он мне поможет — это будет считаться… — …а я и не предлагаю варить с ним, — спокойно вставил Сынмин, будто и ожидал такой реакции. — Просто покажи ему. Пусть посмотрит. Взглянет и скажет, что, по его мнению, не так. Это даже не помощь, а… консультация, мнение со стороны. А ты сам потом решишь — слушать его или нет. — Да мне это и не нужно! — голос всё ещё звучал резко, но уже чуть менее уверенно. — Я и сам справлюсь… — Тогда почему сидишь тут три часа и всё выливаешь? Сынмин не упрекал. Он никогда не упрекал. Просто мягкая констатация. Но он попал точно в цель. — Ты ведь хочешь быть лучшим в зельеварении, — продолжил Сынмин. — Хочешь понять, как он делает зелья такими… идеальными. Это твой шанс. Понять, в чём секрет. И обставить его. Наконец-то. Это было точно в цель. Почти обидно. Почти — потому что правда. Попадание в точку, от которого не отмахнуться. Джисон вздохнул. Этот знакомый зуд в груди — смесь амбиций, раздражения и уязвлённого самолюбия — всё это снова всплыло. Всё потому что он знал. Сынмин знал. И даже если бы Джисон сказал, что это не так, — себя бы не обманул. Да чтоб его. — Ладно. Возможно, это действительно может быть… полезно, — медленно выдохнул Джисон, нахмурившись. — Как говорят, анализ конкурентов. Было бы неплохо, если бы на этот раз моя оценка оказалась выше, чем у него. — Абсолютно, — невозмутимо кивнул Сынмин с лицом святой невинности. — Пошли. Гостиная Слизерина совсем рядом. Он ловко сгреб свои вещи с парты и, прежде чем Джисон успел как следует осознать, на что согласился, подтолкнул его к выходу. — Подожди. А ты… зачем свои вещи берёшь? — На всякий случай, — бросил Сынмин и пошёл прямо по коридору, не сбавляя шага. — А если его сейчас нет? — догоняя, нахмурился Джисон. — Разве у него в расписании есть ещё занятия? — Сынмин даже не обернулся, просто произнёс вопрос с лёгким прищуром, как будто заранее знал ответ. — Ну, нет. У него вроде был один урок после обеда, но… должен был давно закончиться, — Джисон ответил машинально, только потом осознав, что говорит с такой уверенностью, будто сам составлял Минхо расписание. Сынмин коротко хмыкнул. — Ну вот видишь. Значит, волноваться не о чем. Сынмин остановился у порога гостинной Слизерина и похлопал Джисона по плечу с видом командира, отправляющего бойца в разведку. — Давай, заходи. — А ты?.. — А я тут ни к чему. Третьим лишним быть не люблю, — с этими словами Сынмин потянул тяжёлую дверь и буквально втолкнул Джисона в гостиную. — Эй! — Джисон развернулся, но Сынмин уже закрыл за собой дверь. Потрясающе. Просто… потрясающе. Лучший друг, нечего сказать. Он не сразу осознал, что стоит в зале, полном слизеринцев. Некоторые удивлённо подняли брови, кто-то просто проводил взглядом. В их гостиную редко заглядывали ученики с других факультетов — особенно вот так, внезапно и в одиночку. — Эм… Ли Минхо тут? — выдавил Джисон, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри было тревожно. Нужно записать на будущее, что Сынмина слушать не стоит. Одна из девушек, сидевших с книгой недалеко от входа, не говоря ни слова, указала в сторону дальней стены. Джисон узнал его по спине. Минхо сидел, чуть откинувшись на спинку дивана, с кем-то общаясь. Два парня напротив, кажется, тоже были с их курса. Джисон глубоко вдохнул, выпрямился и пошёл. Шаги эхом отдавались по каменному полу, и на какое-то мгновение ему показалось, что каждый взгляд в комнате прикован именно к нему. Либо это просто паранойя и на самом деле всем на него всё равно. Минхо обернулся только тогда, когда Джисон подошёл почти вплотную. Сначала Минхо слегка вскинул бровь, но тут же тепло улыбнулся. — О, бельчонок, — сказал он, удивлённо, но мягко. — А ты чего тут? Вот и всё. Назад пути уже нет. Надо просто сказать зачем пришёл и всё, правильно? В этом же нет ничего такого. Просто случайный однокурсник пришёл с вопросом. Всё просто. — Эм… ты сейчас не занят? — спросил Джисон, с трудом удерживая взгляд. Слова получились ровными, даже немного отстранёнными. Почти как и хотел. Хотя пальцы, предательски сжимающиеся в кулак, выдавали внутреннее напряжение. — Нет. Что-то случилось? — отозвался Минхо спокойно и похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть. Джисон даже не шелохнулся. Стоял на месте, будто врос в ковёр. — В смысле? Мы разве не… — начал было Хёнджин, сидящий напротив, но парень рядом с ним молча ткнул локтем в бок и быстро прикрыл ему рот ладонью. Короткий строгий взгляд — и Хёнджин послушно откинулся назад, только глаза настороженно бегали по когтевранскому однокурснику. Минхо не обратил на них никакого внимания. Он продолжал смотреть на Джисона. Внимательно. Склонив голову чуть в сторону, как будто что-то читал на его лице. Это немного сбивало с толку. — Если ты не занят… — начал Джисон, чувствуя, как щёки становятся тёплыми. — Мне помощь твоя нужна. Можешь… со мной пойти? Он постарался не смотреть в глаза. Сосредоточился на рукаве Минхо — чуть закатанном, с едва заметным следом чернил на запястье. Голос… ну, почти не дрогнул. Почти. Если и дрогнул — это не от волнения, а по какой-то другой причине. Джисон, правда, пока не придумал, по какой. И вообще, нет ничего такого в том, чтобы попросить однокурсника о помощи. Только вот почему Минхо молчит? Уже секунд десять. Теперь двадцать. Не то чтобы Джисон считал. Просто… наблюдательность хорошего студента. Врожденная. — Конечно. — Минхо, к счастью, не стал ничего уточнять. Улыбнулся чуть мягче обычного и поднялся с места. — Увидимся позже, парни, — бросил он друзьям и уже через пару секунд оказался рядом с Джисоном. Выйдя из гостиной, Джисон, кажется, выдохнул впервые за последние пять минут. Он машинально оглянулся, надеясь — или опасаясь — увидеть Сынмина, но, конечно, того нигде не было. Подлый, коварный человек. Это ещё будет припомнено. — Так… в чём дело, бельчонок? — Минхо чуть наклонился, заглядывая в глаза, как будто хотел прочитать ответ ещё до того, как его получит. — Ты какой-то… напряжённый. Всё в порядке? — А? Что? Да, конечно, всё в порядке, — отмахнулся Джисон, делая вид, что не замечает, как быстро бьётся пульс. — Просто… пошли за мной. Он развернулся и пошёл первым, стараясь идти уверенно. Минхо молча последовал за ним. Послушный слизеринец. Вот бы всегда был таким. Не то чтобы Джисон хотел, конечно. Просто мысль. Абстрактная. Ничего личного. И вообще, это всё Сынмин виноват. Кто так делает? Взять и вытолкнуть друга в логово змей. «Третьим лишним» он себя назвал. Ну-ну. Очень подозрительно. Они дошли до класса молча. Джисон первым взялся за дверную ручку, открыл и жестом указал вперёд — мол, проходи. Минхо бросил на него короткий, но внимательный взгляд, будто хотел что-то уточнить, но промолчал. Просто вошёл, не задавая лишних вопросов. Джисон закрыл дверь за собой, задержав пальцы на холодном металле чуть дольше, чем нужно, и медленно выдохнул. Минхо тем временем уже остановился в центре помещения. Он полубоком прислонился к одному из столов. Руки — за спиной, взгляд — на Джисоне. Внимательный. Спокойный. Чуть выжидающий. Джисон подошёл к оставленному котлу. Жидкость внутри поблёскивала всё тем же ровным перламутром. Он уставился в зелье, будто оно могло само выдать ответ на мучивший его вопрос. — Я тут… амортенцию варил, — начал он, глядя вглубь котла, а не на Минхо. — Для задания. Просто… можешь посмотреть? Минхо оторвался от стола и подошёл ближе. Слишком близко. Он остановился буквально впритык — не касаясь, но достаточно, чтобы Джисон ощутил лёгкое тепло от его тела. Минхо склонился к котлу, слегка размешал зелье, проверяя консистенцию, понюхал — и заговорил, конечно же, не отстраняясь ни на сантиметр: — Идеальная амортенция, — сказал он тихо, почти касаясь губами уха Джисона. — Ты позвал меня поделиться успехом? Как трогательно. Джисон тут же дёрнулся, развернув голову и глядя на Минхо с выражением, в котором читалась смесь подозрения, возмущения и немалой доли паники. И почему он вообще стоит так близко? Почти вплотную. Как будто забыл, что у людей существует личное пространство. Отступить самому? Ну уж нет. Джисону что, больше всех надо? Пусть этот выскочка сам и отходит, если хочет. А Джисону и так нормально. Минхо, видя спектр эмоций на лице Джисона, лишь усмехнулся. — Я вообще-то серьёзно. Очень хорошее зелье. — Угу. Только скажи, — Джисон сузил глаза, — оно не пахнет… странно? Ничего лишнего не чувствуешь? Минхо пожал плечами, снова взглянув в котёл: — Пахнет как и должно. — Он чуть наклонился к Джисону, прищурившись. — Или ты просто хотел узнать, чем оно пахнет для меня? Он сказал это слишком спокойно. Почти лениво. Но взгляд был острым. Слишком уж довольным. Джисон почувствовал, как его раздражение закипает быстрее, чем любая амортенция в учебном котле. Вот же зараза. Мысль о том, чтобы в отместку прибить Сынмина книжкой по зельеварению, становилась всё менее шутливой. Надо, кстати, где-нибудь себе записать, чтобы больше никогда не слушать его советов. А лучше — не записывать, а выжечь прямо на лбу Сынмина: «Не доверять. Опасен». С такими друзьями и враги не нужны. — Конечно нет! — отрезал он, краснея. — Можешь вообще ничего не говорить. Мне неинтересно. Просто скажи — такой же запах, как на уроке, или нет? — Такой же, — сдержанно ответил Минхо, чуть нахмурившись. — Бельчонок… с тобой всё нормально? — Всё прекрасно, — фыркнул Джисон, резко отворачиваясь. Он просто больше не мог смотреть на эту самодовольную, слишком симпатичную физиономию. — Просто хотел совета. Ты же у нас мастер зельеварения, не так ли? Минхо чуть приподнял бровь, как будто удивлялся тону, но в голосе по-прежнему не было ни капли насмешки или раздражения. Только спокойствие, которое почему-то бесило ещё сильнее. — Бельчонок, я правда не понимаю, какого совета ты хочешь, — сказал он и вдруг, будто это вообще нормально, аккуратно взял Джисона за подбородок, поворачивая лицом к себе. Движение было лёгким, почти нежным. Будто не важно, ответит Джисон словами или нет — он всё равно посмотрит в глаза. — Ты ведь идеально всё сварил. Лучшее зелье, что я когда-либо видел, — сказал Минхо спокойно. Слишком спокойно. — Ну, может… — Джисон попытался сохранить равнодушие, но взгляд всё время сам собой соскальзывал вниз, к руке на подбородке. — Может, там… какой-то сбившийся аромат? Или лишний? Чуть-чуть. Я подумал… Он сбился, потому что большой палец Минхо вдруг опасно приблизился к его губам. Не касаясь, но будто бы ещё чуть-чуть — и… Так. Не надо думать об этом. Просто не двигать ртом и проблемы словно нет. Говорить как можно меньше. Сохранить лицо. Или хотя бы его иллюзию. — Ну, это можно проверить, — заметил Минхо, и в его голосе проскользнул лукавый оттенок, от которого внутри у Джисона всё сжалось в плотный, яростно пульсирующий узел. Минхо наклонился ближе. Движение было плавным, тягучим, и нос скользнул по шее Джисона, задержавшись возле уха — тёплое дыхание, чуть влажный выдох. А потом так же внезапно он отступил и снова принюхался к зелью, как ни в чём не бывало. — Да. Пахнет как надо, — спокойно сообщил Минхо. — Хотя… оригинал, конечно, лучше. Подмигивание. Конечно. Куда же этот выскочка без него. И всё было бы ничего — если бы не то, как в теле Джисона вдруг всё сжалось. Он стоял, как натянутая струна, а разум судорожно пытался списать всё на шутку. Глупую, странную, слизеринскую шутку. Потому что других объяснений быть не могло. Не могло же быть, чтобы… Минхо вновь наклонился — медленно, намеренно. Коснулся носом виска, чуть выше, ближе к волосам. Одна рука упёрлась в край стола рядом, другая — легко легла Джисону на плечо, будто чтобы удержать равновесие. Но точно не душевное равновесие Джисона, которое капитулировало, не выдерживая, ещё пару минут назад. — Да, — проговорил Минхо так близко, что слова, кажется, прошли сквозь кожу. — Оригинальный аромат определённо лучше. Джисон выдохнул, будто только сейчас вспомнил, как дышать. — Ч-что ты… — начал он, но голос сорвался, не выдержав собственной дрожи. Слова не складывались. В голове паника и тишина одновременно. Тело не подчинялось, стояло, как вкопанное. Он не знал — оттолкнуть или… подойти ближе. Нет. Этого варианта быть не должно. Не должно было хотеться остаться вот так. Почти… Мерлин, да что вообще происходит? Минхо будто почувствовал всё это. Как будто без слов всё вычитал в потёмках сознания Джисона — и выбрал за обоих. Спокойно, даже мягко, скользнул ладонью с плеча ниже — и потянул чуть ближе. Рука легла на спину легко, почти невесомо, но её вес отозвался по позвоночнику ещё большей дрожью. Будто провёл пальцем по оголённому нерву. От этого прикосновения у Джисона буквально сдавило дыхание. — Ты дрожишь, бельчонок, — прошептал Минхо почти у самого уха, голосом чуть ниже, чем обычно. — Если тебя что-то беспокоит… ты ведь можешь мне сказать. Скажи мне честно — зачем ты на самом деле меня сюда привёл? Слова касались уха, как будто между ними не оставалось воздуха. И от этого вопроса, тёплого и чересчур внимательного, Джисона чуть пошатнуло внутри. Он попытался сосредоточиться. Собрать мысли. Ухватиться хоть за одну. Их ведь сюда что-то привело, верно? Не просто же так они тут стоят. — З-зачем ты меня… понюхал? — наконец выдавил он, будто с трудом вытягивая слова из какой-то глубокой заморозки внутри себя. Почему с этой фразы всё поплыло ещё сильнее? Про что они там говорили? Про зелье они говорили. Амортенция. Задание. Да, именно. Они же здесь из-за зелья. Только вот почему он до сих пор стоит так близко? Почему не отходит? И почему Джисон сам не делает ни полшага назад? Нет, всё не так. Он просто устал. Или не выспался. Или… подземелья вечно странно влияют. Холодные, душные. И воздух здесь точно наэлектризован. Иначе как объяснить эту неестественную неподвижность тела, когда разум паникует, а ноги будто приросли к полу? — Ты же сам просил аромат проверить, — ответил Минхо всё тем же ровным, тёплым голосом. — Или тебя удивляет, что мне нравится запах того, кто мне нравится? У Джисона внутри что-то хрустнуло. Как веточка под снегом. — Чего?.. — выдохнул он, будто не расслышал. Хотя расслышал. Слишком хорошо. Теперь, кажется, покраснело всё — не только щёки, но и уши, и шея. И как тут сослаться на холод? Возле Минхо, как ни странно, было тепло. Или… не странно? Слизеринцы — змеи, как известно. А змеи, вроде бы, холодные и скользкие. Или это только стереотип? Почему вообще он об этом думает? Джисон явно переживал крах логики в прямом эфире. С каждой мыслью — всё глупее и глупее. Вот сейчас, например, он задумался: а тёплые ли у Минхо губы? Бред. Абсолютный бред. Потому что Джисону всё равно. Абсолютно. Мерлин, спаси и сохрани. — Только не говори, что ты и правда не знал, что нравишься мне, — сказал Минхо с тихим смешком, как будто его действительно это забавляло. И это раздражало. Ещё больше, чем обычно. — А откуда мне было знать? Ты же никогда ничего не говорил, — попытался выдать Джисон с уверенностью, но вышло как-то сбивчиво. И слишком пискляво. И дрожь опять пошла по телу. Замечательно. Просто идеально. Как же унизительно. — Какой же ты сейчас милый, — прошептал Минхо и чуть скользнул носом по виску, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы поймать взгляд. Руки с Джисона убирать, впрочем, не спешил — одна по-прежнему тёплой ладонью обнимала за спину, вторая осторожно легла на щёку. — Если тебе нужно официальное признание, то вот оно: ты мне нравишься, Хан Джисон. Сильно. И, откровенно говоря, уже давно. — Его пальцы мягко провели по щеке и скользнули к затылку, оставляя за собой жаркий след. — Так что, как тебе идея стать моим парнем? И вот тут Джисон окончательно потерял контроль над происходящим, а потом выбросил ключ от центра логики. Что вообще происходит? Как они дошли до этого? Нет, он всё ещё стоял, он ещё не превратился в пар над котлом, но ощущение было близко. Это тело его — оно вообще подчиняется? Почему руки сами откладывают очки на стол? Почему ноги сами делают шаг ближе? Почему он утыкается носом в ключицу этого выскочки? А Минхо только крепче притянул, легко перехватывая его за талию, а второй рукой продолжая гладить по затылку. И нет. Слизеринцы совсем не холодные. Этот был слишком тёплый. И мягкий. И… уютный? Несколько минут они стояли молча, и Джисон даже забыл, о чём был разговор. Что-то про амортенцию, кажется? Или про признание? Он точно что-то должен был ответить, но всё внутри стало таким туманным, что слов не осталось. — Я могу считать это согласием, бельчонок? — прошептал Минхо почти на выдохе, и его губы едва коснулись макушки. И всё. Джисон больше не думал. Лицо утонуло где-то в вороте рубашки Минхо, где-то между ключицей и шеей, и казалось, что дыхание наконец выровнялось. А может, его и не было вовсе. Может, он просто слушал биение чужого сердца. Да, кажется, где-то был вопрос. И кажется, нужно было ответить. Джисон не знал, чем он сейчас руководствуется. Инстинктами? Сердцем? Печенью? Это уже было не важно. Важно, что он глубже зарылся носом в шею Минхо и, выдавив из себя почти неслышное: — Угу… …обвил его руками в ответ. Пальцы вцепились в мягкую вязаную ткань слизеринской жилетки, будто бы она могла удержать его в реальности. Он тёрся носом о тёплую кожу у воротника, впитывая запах. Может, тыквенный сок и правда не так уж плох. И шампунь этот… вполне себе. А шея у Минхо — определённо красивая. Сейчас Джисон видел только её. А теперь и её не видел — закрыл глаза. Так, подождите… А на что он сейчас вообще согласился? Минхо ведь что-то спрашивал. Нет, не про зелье. Или?.. Нет. Вопрос был не учебный. Совсем не учебный. Точно. Минхо предложил… встречаться. А Джисон… согласился? Паника попыталась было проснуться, словно будильник в голове зазвенел. Но её тут же утопило тёплое дыхание возле уха. Минхо поцеловал его в висок — не торопясь, мягко, будто точно знал, что делает. А потом снова — лёгкое касание губ к уху. И всё. Панике не осталось места. В теле Джисона расцвело что-то невообразимо тёплое, всёохватывающее. Ну чем, скажите, разум мог быть недоволен? Минхо — живой, настоящий. Не пугающий. Тёплый. — Бельчонок, — позвал Минхо. Его голос был мягким, почти ласкающим. Он чуть отклонил голову Джисона, чтобы заглянуть в глаза. Тот в ответ застонал — тихо, почти по-детски, недовольно. Минхо усмехнулся. — Ну разве можно быть настолько очаровательным? Он пару раз чмокнул Джисона в щёку, будто это было совершенно естественно. И только потом добавил уже серьёзнее: — Но давай всё-таки вернёмся к началу. Мне, конечно, невероятно приятно, что теперь ты, наконец, мой… — он чуть сильнее обнял за талию, — но ты всё ещё дрожишь. И я до сих пор не понимаю, почему ты позвал меня сюда. Расскажи мне, что случилось? Он не давил. Просто держал. Пальцы медленно перебирали волосы у затылка, поправили воротник рубашки, скользнули по щеке — так нежно, будто касались редкой книги. Джисон снова ощутил, как подкашиваются колени. Хорошо, что Минхо обнимал крепко. Разум снова попытался зашевелиться, пробудиться, начать кричать что-то про импульсивность и последствия, но Джисон сам его заткнул. Хватит. Пусть сердце говорит. Оно явно лучше сейчас справляется. — Случилось то, что… ты, похоже, мне тоже нравишься, — выдохнул Джисон, переводя руки на плечи Минхо. Он не сводил взгляда с этих… да, всё-таки действительно красивых глаз. — Всё остальное… уже неважно. Голос не дрогнул. И это, пожалуй, было достижением. Он будто бы сам себя удивил. Может, отключить разум было и правда самой разумной идеей, как бы странно это не звучало. И теперь, уже вовсе не фильтруя свои действия, Джисон просто подался вперёд и легко, почти невесомо, поцеловал Минхо в щёку. Кажется, дрожь в теле окончательно ушла. Всё внутри стало ровным. Тепло, что раньше щекотало нервы, теперь только согревало — особенно в груди, особенно когда Минхо снова улыбнулся. Та самая довольная, нахальная улыбка, от которой обычно хотелось фыркнуть… а сейчас — только чуть опустить глаза и улыбнуться в ответ. — Как скажешь, бельчонок, — отозвался Минхо всё с той же ухмылкой. Вид у него был, как у кота, который только что вылакал всю сметану из миски и теперь довольно щурится. Но Джисон не отступил. Его взгляд медленно скользил по лицу Минхо, останавливаясь на губах. Сейчас он уже не сомневался: да, они точно мягкие. И определённо тёплые. Минхо, похоже, заметил, куда так уж слишком откровенно уставился Джисон — его глаза сузились в знакомом, почти торжествующем прищуре. Настоящий слизеринец. Хитрый, внимательный… но всё-таки послушный. Потому что на явный, почти бессловесный намёк он откликается как надо: без лишних вопросов склоняется вперёд — и его губы мягко касаются губ Джисона. Если бы кто-то ранее сказал Джисону, что его первый поцелуй случится в тишине кабинета зельеварения, да ещё и с самым раздражающим слизеринцем на курсе — он бы точно закатил глаза и посоветовал провериться у мадам Помфри. Ну а правда? Кто вообще целуется со своим главным соперником в классе, где они на каждом уроке меряются у кого лучше получится? Хотя… соперник ли? Джисон уже не уверен. Прямо сейчас всё, в чём Джисон мог быть уверен, — это в том, что губы у Минхо и правда мягкие, руки — тёплые и уверенные, а целуется он так, как будто делал это уже тысячу раз. Интересно, с кем? Это была ревность? Наверное. Пальцы Джисона крепче сжали плечи Минхо. Ладно. С этим они разберутся позже. Пока что всё, что имело значение, — это ритм. Мягкое, размеренное движение губ. Тепло. Неспешное притяжение. Когда язык Минхо скользнул по нижней губе, Джисон вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Просто чуть шире приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Да, сначала он слегка растерялся, не зная, что делать, как двигаться, как дышать. Но поглаживающие пальцы на спине успокоили — и Джисон всё понял сам, действуя интуитивно. Они не считали времени. Оно будто растворилось в сладком, пряном воздухе, в тепле и дрожи под кожей. Только потом, когда дыхание сбилось, а уши горели, Джисон чуть отстранился — медленно, как будто не до конца понял, что делает. — Эм… сходишь со мной к профессору Слизнорту зелье отнести? — выдохнул он, не сводя взгляда с губ Минхо, всё ещё влажных и слегка припухших. Но прежде чем тот успел ответить, от двери раздался чей-то весьма узнаваемый голос: — Как хорошо, что далеко идти не придётся, правда, мистер Хан? Джисон вздрогнул. Обернулся и — конечно. Профессор Слизнорт. Опирался о дверной косяк с выражением на лице, которое однозначно говорило: он видел. И, кажется, едва сдерживал смех. Минхо и Джисон отпрянули друг от друга так резко, что Джисон чуть не споткнулся о рядом стоящий стул. Щёки пылали так, будто кто-то плеснул на них кипяток. Джисон молча метался взглядом по комнате, ища хоть какой-то путь к отступлению. — Надеюсь, — многозначительно протянул Слизнорт, — это не результат употребления амортенции. — Нет, сэр, — спокойно ответил Минхо. Ни секунды замешательства. Как будто быть застуканным целующимся с однокурсником — это вполне штатная ситуация. Профессор вздохнул и сел за стол, перелистывая какие-то пергаменты. — Тогда, мистер Хан, сдайте работу, вымойте котёл — и оба можете быть свободны. Так и быть, сделаю вид, что я ничего не видел. Джисон бросил взгляд на Минхо. Тот лишь пожал плечами и улыбнулся — до невозможности невозмутимо, почти торжествующе. Вот ведь… слизеринец. Его вообще возможно смутить? Ну ничего. Джисон обязательно это проверит. Он торопливо перелил зелье во флакон, поставил его на преподавательский стол, отнёс котёл к раковине и вымыл. Когда закончил, Минхо уже ждал у двери, деловито держа его книги. Они попрощались с профессором и вышли в коридор. Джисон шёл молча, куда-то вперёд, сам не зная, куда именно. Минхо спокойно шёл рядом, и в нём, похоже, не было ни капли смущения. Как будто всё происходившее — самое обычное дело. — Эй, бельчонок, — тихо позвал он, беря Джисона за руку. Пальцы касались мягко, тепло. — Ну чего ты? Всё же обошлось. Баллы Слизнорт не снял, наоборот — высший балл за зелье получил. И наш первый поцелуй вышел замечательный… Так что не вешай носик, особенно такой симпатичный. — Он нагнулся и чмокнул Джисона в щёку — коротко, ободряюще. — Тебе не хватило того, что нас уже один профессор застукал? — прошипел Джисон, покосившись по сторонам. — Профессора — хватило. А вот твоих сладких губ — нет. Хочу ещё, — без стыда ответил Минхо, почти мурлыча. — Неугомонный, — проворчал Джисон, всё ещё краснея. — А что ты хотел? Я долго ждал когда ты, наконец, перестанешь делать вид, что я тебя раздражаю. А то всё шипел, а сам пялился тайком. — Минхо хмыкнул и, не скрывая довольной улыбки, слегка качнул их переплетённые пальцы вперёд-назад, как будто отмечая победу. — Я не пялился, — фыркнул Джисон и отвернулся. — И вообще, ты всё ещё меня раздражаешь. Можно было бы выдернуть руку и уйти вперёд. Но Минхо нёс его книги. И всё ещё держал его за руку — тепло и крепко. Ладно. Пусть идёт рядом. Всё-таки Минхо полезный, когда послушный. — Как скажешь, бельчонок. Только не дуйся. Слишком очаровательно, даже обидно, — сказал Минхо, глядя на него сбоку. Джисон не стал отвечать. Просто чуть крепче сжал пальцы теперь уже своего парня. До самой башни Когтеврана они дошли молча. Воздух был прохладный, коридоры пустели, и шаги отдавались глухо по камню. Минхо отдал Джисону книги, чмокнул на прощание в нос — быстро, почти шутливо — и тихо пообещал увидеться после ужина. Джисон только фыркнул в ответ и пробормотал что-то невнятное, пряча улыбку. В гостиной было по-домашнему тепло. Пламя в камине щёлкало, запах чая и пергамента висел в воздухе. Сынмин, как обычно, сидел на диване с книгой, перекинув ногу через подлокотник. Джисон подошёл и молча плюхнулся рядом, размышляя, заслуживает ли Сынмин всё ещё гневной расправы… или уже нет. — Ну? — не отрывая взгляда от страниц, первым заговорил Сынмин. — Как всё прошло? Он говорил нейтрально, но по едва заметному приподнятому уголку губ было ясно: он явно ожидал чего-то интересного. Джисон уставился на огонь в камине, пару секунд помолчал, а потом всё-таки выдохнул: — Ким Сынмин, это что вообще были за фокусы? Почему ты меня там одного оставил? В голосе у него не было настоящего гнева, но упрёк звучал вполне искренне. Можно было бы, конечно, выразить благодарность. Всё-таки результат… был. Но Джисон твёрдо решил, что Сынмин не заслужил. Устраивать ловушки и подставы, даже во имя романтики — это низко. Особенно когда твой друг нервничал до полуобморока. А потраченные на это нервы никто уже не вернёт. — Не одного, а с Минхо, — Сынмин произнёс это почти как оправдание, с такой нарочитой невинностью. — Ну так как, зелье удалось? — Удалось, я… сдал профессору, — пробормотал Джисон, опуская взгляд. И, как назло, тут же вспомнил в каких обстоятельствах это произошло. Щёки предательски вспыхнули. — Это радует, — протянул Сынмин, прищурившись и откладывая книгу в сторону. — Но что-то мне подсказывает, что это не самое увлекательное, что случилось за последний час. Давай, выкладывай. Он чуть подался вперёд, как будто был готов подпереть голову руками, если рассказ вдруг окажется долгим. Джисон вздохнул, сжал пальцы в кулак и всё же выдал: — Мы… с Минхо теперь встречаемся. И ещё… — он замялся, обдумывая стоит ли продолжать. — Мы целовались. — Наконец-то! — не сдержавшись, выдохнул Сынмин и тут же обнял друга за шею, притянув к себе. Джисон едва не уронил очки, настолько неожиданным был жест, но всё же хлопнул его ладонью по спине в ответ. — Я уж думал, вас придётся в какой-нибудь шкаф запереть, чтобы хоть что-то между вами произошло. — Что?! — Джисон попытался отстраниться, но Сынмин уже сам отпустил и лениво откинулся на спинку дивана, выглядя донельзя довольным. — А что, по-твоему, не видно было, как ты на него смотришь? Однако стоит признать: то, как ты всё отрицал — талант. — Он усмехнулся, потянулся и добавил: — Хотя и Минхо хорош. Ходил, глазки строил. Мог бы давно тебя в углу зажать, и всё. — Эй! Это уже звучит как поощрение домогательств! — возмутился Джисон, багровея до кончиков ушей. — Да брось, я же шучу, — невозмутимо пожал плечами Сынмин. — Хотя, если уж на то пошло… вот увидишь, теперь вы только этим и будете заниматься на переменах. — Ты бы, правда, прорицание взял. С такими-то прогнозами. — Джисон фыркнул, закатил глаза и скрестил руки на груди. — Учту при выборе предметов на следующий семестр, — хмыкнул Сынмин, подмигнув. Джисон не выдержал и рассмеялся. Так они и просидели до ужина — за книгами, вполголоса перебрасываясь шутками и ленивыми замечаниями, раз за разом сбиваясь с темы домашки на обсуждение куда менее учебных вопросов. У камина было по-домашнему тепло, за окнами уже сгущались сумерки. А Сынмин, хоть и остался жив, был официально на испытательном сроке — до первой выходки.

· · ────── ·𖥸· ────── · ·

Когда настало время идти в Большой зал, они вышли из гостиной Когтеврана, как и всегда — сцепившись локтями, переговариваясь вполголоса. Не то чтобы тема была секретной, просто выставлять её напоказ не хотелось. За столом всё выглядело обычно: звон посуды, мерцающие над головой свечи, гомон голосов, аромат запечённой тыквы и горячего хлеба. Джисон только успел наложить себе еды и начать есть, как чьи-то тёплые ладони легли ему на плечи — неожиданно, но мягко. Джисон от удивления задрал голову, не успев даже прожевать, и тут же получил лёгкий поцелуй в лоб. Джисон чуть не подавился и с трудом сдержал чих от неожиданности. В зале как будто сразу стало чуточку тише. Несколько человек обернулись. Сынмин приподнял бровь. Но Минхо, будто и не замечал внимания, склонился к самому уху Джисона и негромко сказал: — Ешь спокойно. Я подожду тебя у выхода. — И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. Джисон провожал его взглядом, совершенно забыв про еду и ложку в руке. Ну и что это было? Кто вообще даёт себе вольность вот так, при всём Хогвартсе? — Ну надо же… — не без насмешки протянула когтевранка напротив. Голос её был нарочито сладким, но тон — с лёгким ядом. Подружки, сидящие рядом, захихикали. — У нашего Хан Джисона появился поклонник? Джисон спокойно дожевал и проглотил. Медленно, демонстративно. Затем посмотрел на неё с ленивой усмешкой: — Ревнуешь? Она прикусила губу, но промолчала. А Джисон добавил, чуть склонив голову набок, как будто всерьёз сочувствуя: — Понимаю. Многие мечтают встречаться с кем-то из команды по квиддичу — красивые они ребята. Но увы… не каждому везёт. Мне вот рассказывали, что тебя уже парочка игроков отшила. И с Гриффиндора, и с Пуффендуя, да? Он посмотрел на девушку с притворно вежливым выражением, словно по-настоящему сочувствовал. Сынмин только сдержанно хмыкнул. А Джисон — да, почувствовал удовлетворение. Откуда только взялось столько яда? Похоже, влияние слизеринца начинало сказываться. Они ведь даже суток ещё вместе не провели, а эффект уже впечатляющий. Джисон не стал задерживаться за столом дольше необходимого, поспешно доедая свой ужин. С каждой минутой чувствовалось, как взгляд Сынмина становится всё более выразительным. Ну конечно, теперь ведь будет спрашивать, чем они там наедине занимаются. Вот ведь гремлин. Усмехаясь себе под нос и на ходу сочиняя внутреннюю речь о границах личного пространства, Джисон допил яблочный сок, попрощался с чересчур довольным другом и направился к выходу. Едва он ступил за порог Большого зала, как кто-то резко, но мягко, перехватил его за запястье и одним движением притянул к себе. Спина Джисона оказалась прижатой к тёплой груди. — Я скучал, — прошептал Минхо, склонившись к уху. Джисон судорожно втянул воздух. — Не здесь… — выдавил Джисон, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Получилось скорее робко, чем строго. Ну вот что этот подлец с ним делает? Джисон же вообще-то грозный парень, а не подтаявшая зефирка! — Знаю, — Минхо не стал спорить, просто чуть сжал пальцы на его запястье и повёл вперёд. — Пошли. Они свернули всего в один коридор, тот, что вёл к помещению с квиддичным инвентарём — тёмный, пустой, с лёгким запахом дерева и старой кожи от мётел и защитной одежды. В это время сюда редко кто заглядывал. Само уединение. Минхо завёл Джисона к дальней стене и, не отпуская, медленно прижал его спиной к холодному камню. Одна ладонь упёрлась в стену рядом с лицом, другая — уверенно скользнула под край мантии, отыскивая талию. Глаза Минхо, тёмные и блестящие в полумраке, словно скользнули по каждой черте лица Джисона, замерев на его приоткрытых губах. Джисон едва затаил дыхание — и не столько от стеснения, сколько от того, как всё это, кажется, нравилось. Глаза Минхо чуть прищурились, но он больше не тянул — стянул с Джисона очки, сунув их куда-то в карман мантии, склонился и наконец коснулся желанных губ. Легко, почти осторожно. Поцелуй вышел неторопливым, почти ленивым, будто время для них замедлилось. Они не углубляли его — просто касались губами, снова и снова, как будто пробовали на вкус и хотели растянуть это прикосновение как можно дольше. Джисон сперва положил ладони на грудь Минхо — аккуратно, будто ещё не знал, куда девать руки. Потом потянулся выше, скользнул пальцами к плечам и, в итоге, обвил шею, прижимаясь ближе. Минхо, почувствовав, как Джисон приникает к нему всем телом, убрал руку со стены и обнял крепче, обеими руками сразу, прижимая ближе. И да, Джисону нравилось. Всё — от тёплых, обволакивающих ладоней на спине до мягкого, размеренного движения губ. Нравилось, как спокойно и уверенно Минхо держал его. Колени немного подгибались, но это тоже нравилось. Минхо держал крепко, не сопротивляясь, когда Джисон буквально наваливался на него всем весом, растворяясь в этом поцелуе. Джисон отстранился первым — медленно, неохотно, не особо заботясь о дыхании, которое сбилось и никак не хотело приходить в норму. Он всё ещё смотрел на Минхо в упор, ловя в его взгляде довольный блеск. Самодовольная слизеринская морда. Ни капли стеснения. Только тепло и какое-то ленивое, почти кошачье удовольствие. И, как назло, красив. Ужасно. Джисон зарывает пальцы в волосы у затылка — слегка царапая кожу ногтями, будто проверяя, насколько легко можно выбить из этого кота его мурлыканье. Минхо закрыл глаза на пару секунд и тихо выдохнул, будто действительно мурлыкнул бы, если бы не сдержался. Приятный звук. Но есть дела поважнее. Например, крайне острый вопрос, который волнует уже несколько часов и который нельзя не задать. — Целуешься ты… очень даже неплохо, — выдал Джисон тоном, который должен был звучать невозмутимо. — Богатый опыт? Он изо всех сил пытался сохранить равнодушие, но руки всё ещё дрожали. И губы. И, если честно, всё внутри. Минхо даже не пытался скрыть, как его позабавил вопрос. Наклонился чуть ближе к уху и прошептал, почти с мурлыканьем в голосе: — Не знал, что мой бельчонок такой ревнивый, — мурлыкнул Минхо, с какой-то возмутительной самодовольной нежностью крепче прижимая Джисона к себе. — До тебя… один раз было. Поцеловал девчонку по заданию. Без души, так сказать. Устраивал ли такой ответ? Джисон не был уверен. Но он точно знал, что его не устраивает — отсутствие губ Минхо на своих. Так что в этот раз он не стал ждать, сам потянулся ближе, зацепил пальцами затылок, надавил. Минхо и не думал возражать — наоборот, подался навстречу и легко, чувственно продолжил поцелуй. Да. Вот так — устраивает. Минхо не отрывался — ни от губ, ни от Джисона. Его ладони, мягкие, тёплые, неторопливо скользили по талии, будто вырисовывая по памяти контуры. Пальцы задели край вязаной жилетки, нырнули под неё и продолжили путь уже по тонкой ткани рубашки. Контакт стал ближе, теплее, острее. От неожиданной волны ощущений из горла Джисона сорвался тихий, сдавленный стон — почти неслышный, но Минхо был слишком близко, чтобы его не заметить. Усмехнулся — коротко, с той самой мерзкой самодовольной интонацией, от которой у Джисона обычно всё внутри закипало. Он только крепче вцепился в волосы Минхо, с нажимом, с каким-то внутренним упрямством, будто хотел доказать — не растерялся. Наоборот, отвечает. Глубже, смелее, увереннее. Язык скользнул навстречу, сплёлся с чужим в каком-то ленивом, пьянящем танце, где было только двое, жадных до близости. Рубашка Джисона быстро утратила всякую организованность: её край оказался выправлен, и пальцы Минхо, уже не удовлетворённые прикосновениями сквозь ткань, скользнули под неё — к обнажённой коже. Поясница, бок, нижние рёбра. От каждого мягкого, почти ленивого движения по спине пробегала дрожь, будто невидимые искры оставляли след. Сам Джисон одной рукой всё ещё блуждал в волосах на затылке, а другой — чуть ослабил зелёный галстук и расстегнул пару верхних пуговиц, проводя пальцами по оголённым ключицам и вдоль шеи, опускаясь к самому её основанию, ближе к позвоночнику. Они стояли в полутёмном коридоре, окружённые тишиной, будто в капсуле тепла и прикосновений. Целовались. Смотрели друг на друга. И снова целовались. Слов больше не было, да и не требовалось. Только дыхание, влажные губы и дрожащие пальцы, создающие мурашки на телах друг друга. В какой-то момент, во время непозволительно долгой паузы между поцелуями, Минхо пробормотал что-то про завтрашний матч — вроде бы Слизерин играет против Гриффиндора. Джисон кивнул, не особо вникая. Сейчас в голове Джисона крутились совсем другие мысли, и ни одна из них не имела отношения к квиддичу. До отбоя оставалось совсем немного, и всё же Минхо проводил Джисона до самой башни Когтеврана. У дверей они не стали задерживаться, но прощаться не хотелось. Ничего, завтра увидятся. В спальне уже царил полумрак. Лишь несколько свечей продолжали гореть, точечно освещая комнату. Сынмин, как обычно, сидел на кровати, поджав ноги и уткнувшись в книгу, но стоило двери тихо щёлкнуть, он тут же поднял взгляд. — Ну, и чем вы там с Минхо занимались? — спросил он, прищурившись с чересчур хитрой улыбкой. — Ничем, — бросил Джисон, сбрасывая мантию и школьную форму. — Не дорос ты ещё до таких разговоров. — Ага, по зацелованным губам видно, что «ничем», — хмыкнул Сынмин, убирая книгу на тумбочку. — Раз видишь, зачем спрашиваешь? — закатил глаза Джисон, забираясь под одеяло. — Очевидно, чтобы смутить, — пожал плечами Сынмин. — Ладно, спокойной ночи, влюблённый ты наш. — И тебе, — буркнул Джисон, поворачиваясь к стене. Засыпая, уже планировал завтрашний день. Он вроде как пообещал себе что смутит Минхо — а Хан Джисон держит своё слово.

· · ────── ·𖥸· ────── · ·

Хоть сегодня и суббота, но весь замок словно вымер — все стеклись к полю для квиддича, захватывая трибуны с шумом, хлопками и шарфами в цветах своих факультетов. Гриффиндор против Слизерина — матч, который всегда собирал взгляды. Казалось бы, обычное субботнее событие… но только не для Джисона. У него были на этот матч особые намерения. Пока что, впрочем, он просто сидел рядом с Сынмином, закутавшись в шарф и будто бы лениво наблюдая за происходящим. Небо было ясным, мадам Трюк уже готовилась к старту, а трибуны гремели от поддержки. Вот и игроки начали вылетать на поле — один за другим. В этот момент Джисон чуть подался вперёд, как будто хотел лучше разглядеть… вряд ли кто-то усомнился бы, на кого он сейчас смотрит. Минхо. В квиддичной форме. Чёткие линии, парящая мантия, сосредоточенное лицо. Красивый, чёрт бы его побрал. И ведь уверен в этом, сто процентов. Джисон фыркнул про себя. Ну и пусть. Он сам готов это признать вслух — красивый. Его парень, между прочим. Ему можно. Даже положено. Кстати об этом… — Эм… Хан Джисон? — вдруг окликнул чей-то голос снизу. Джисон чуть обернулся. Один из младшекурсников. — Что? — возвращая взгляд на Минхо, отозвался он. — Правда, что ты встречаешься со слизеринским ловцом?.. — спросил тот с наивной серьёзностью, присущей первокурсникам. — Правда, — коротко кивнул Джисон. Мальчик какое-то время ещё смотрел на него, будто осмысляя услышанное, а потом просто повернулся обратно к игре: — Круто… — Посмотрите-ка, кто-то у нас стал местной знаменитостью, — не упустил возможность прокомментировать Сынмин, подталкивая Джисона локтем с хитрющим видом. — И ведь прошли-то всего сутки… страшно представить, что будет дальше. — Перестань, — Джисон закатил глаза, сделав вид, что раздражён, хотя уши у него начали подозрительно розоветь. — Ничего не будет. Сынмин только хихикнул себе под нос, довольный произведённым эффектом, но дальше подначивать не стал — на поле в этот момент начали выстраиваться игроки, а мадам Трюк уже выпускала мячи. Зазвучал свисток, и игра началась. Джисон, разумеется, следил за ходом матча. Но… не только за мячами. Его взгляд то и дело цеплялся за фигуру в зелёной мантии, легко скользящую в воздухе. Минхо выглядел чертовски уверенно — легко маневрировал в воздухе, будто родился на метле. И нет, Джисон не пялился. Просто… ну, наблюдал. С академической точки зрения, так сказать. За техникой полёта. Хотя… нет, кого он обманывает. Красивый же. Ужасно красивый. Наглый. Самоуверенный. И ведь знает об этом. Джисон выдохнул через нос, будто это помогло бы. Не самый красивый в команде… хотя, если по-честному — самый. Самый красивый, самый ловкий и теперь ещё и его. Джисон чувствовал, что сдался на милость этому слизеринскому подлецу быстрее, чем стоило бы. Но, кажется, не жалел. Игра тем временем набирала обороты: с каждой минутой становилось всё оживлённее. Ловцы петляли над полем, охотясь за золотым снитчем. Поддержка с трибун гремела особенно громко с стороны Гриффиндора и Слизерина. Остальные факультеты перекрикивали друг друга поодиночке — в хаотичном, но дружелюбном гуле. Не было сомнений, за кого болел Джисон. Да и Сынмин рядом, хоть и прикидывался беспристрастным, тоже вовсю подкрикивал, когда Минхо выполнял особенно ловкий манёвр. Когда над полем прозвучало финальное объявление и табло подтвердило: снитч пойман, 150 очков — Слизерину, трибуны взорвались криками и аплодисментами. Джисон, разумеется, тоже закричал — от радости, от гордости, переполяняющей внутри. Он мысленно похвалил Минхо и тут же вспомнил: сейчас самое время. План в действие. Пока игроки, спускаясь с мётел, пожимали друг другу руки и расходились, Джисон проскользнул вниз по трибунам, стараясь не привлекать внимания. Не из робости, вовсе нет — просто эффект неожиданности хотелось сохранить до последнего момента. Минхо стоял к нему полубоком, что идеально подходило под идею. Джисон разбежался и… запрыгнул. Обхватил руками за плечи, ногами — за поясницу. Только вот эффект неожиданности сработал не на того — Минхо не только почти не пошатнулся, а ещё и спокойно перехватил его, как будто так каждый день делал. Ну и рефлексы у этого подлеца. Щёки у Джисона мгновенно вспыхнули, особенно когда он заметил, сколько голов повернулись в их сторону. В толпе уже перешёптывались, кто-то хихикал. Прекрасно. Идеально. Просто восхитительно. Всё пошло не по плану. А Минхо? Минхо только усмехнулся, чуть подбросил Джисона повыше, перехватив под бёдрами поудобнее, и пошёл в сторону школы, будто так и надо. — Я тоже очень рад тебя видеть, бельчонок, — промурлыкал он, наклоняясь к уху и целуя в щёку. — Матч понравился? Не заскучал? — Угу… — Джисон сдержанно кивнул, но потом всё же собрался. План, конечно, дал сбой, но капитуляция — не вариант. — Ты молодец, — прошептал он в ответ и аккуратно укусил Минхо за хрящик уха. — Ай! — вздрогнул тот, а потом тихо засмеялся. — Вот ты какой. Кусаешься… Что, собираешься продолжать прямо тут? Или всё же отнести тебя куда поуединённей? — Поуединённей… — выбрал Джисон и спрятал лицо в шею своего парня. Провал. Грандиозный, абсолютный, с треском. Он хотел поставить Минхо в неловкое положение, повалив на траву при всей школе, а в итоге сам покраснел до ушей, пока тот весело шагал с ним на руках. Даже ухмыляется и что-то весело щебечет, подлец. Ну что ж. Новый запрет: никаких вечерних вылазок в библиотеку с Сынмином. Пора качать массу. Пусть носить будет сложнее. Пусть хоть что-нибудь в этой жизни даётся Минхо с трудом! Джисон, между прочим, не пушинка — ни в плане веса, ни в плане характера. Джисон ещё обязательно во время поцелуя укусит Минхо за губу — сильно, чтобы тот запомнил. Не со злобой, конечно. Просто по справедливости. План провалился, а виноват… ну, технически никто, но Минхо всё равно заслужил. Джисон так решил. А Сынмин потом, конечно же, всё расскажет. И кто с каким лицом на это смотрел, и о чём шептались старшекурсники, и как одна слизеринка едва не уронила бинокль. А ещё, конечно, выдаст свою личную рецензию — с интонациями, с подколами и уж точно не забудет упомянуть, что заметил под воротом рубашки Джисона маленький красноватый след. Очень говорящий. Вот только ему совсем не обязательно знать, что у Минхо — точно такой же. Или даже парочка. Может, один чуть выше — на шее, другой ниже — около ключицы. Кто считает, в конце концов? Да, Джисон проиграл одну битву. Но война ещё впереди. И пусть зельеварение теперь уже не кажется самой важной ареной для их соперничества, у Джисона появился другой стимул. Более личный. Более дерзкий. Он всё равно найдёт способ застать Минхо врасплох, вывести из равновесия, поймать на слове или на взгляде — и обязательно смутит его. Потому что, как бы ни были сладки их поцелуи, игра между ними только начинается. И Джисон, уж поверьте, всегда играет всерьёз.