Макнэгедон

— В рот мне чих-пых… — первым оценил масштаб разрушений Юнги, приоткрыв рот. Видимо, для чих-пыха. Со стороны Хоби донёсся нервный смешок. Красноречивый взгляд ярко иллюстрировал всё трёхэтажно-нецензурные мысли по поводу бедлама вокруг. Намджун только устало выдохнул и потёр переносицу, смещая очки вверх.     Дом выглядел так, будто его ураганом немного не донесло до Изумрудного города. Благо, только внутри, эти три монстра не успели уничтожить фасад. Судя по состоянию кухни, младшие решили по доброте душевной пустить туда ораву поваров из индийского ресторанчика неподалёку, предположительно, готовить банкет на сто человек. Зал похож на жертву воров-неудачников с выраженным ОКР… мда. Остаётся только надеяться, что комнаты наверху избежали макнэгедона.  Как же легко три года в разлуке отшибают память на подобные вещи.      — Там чачжанмён на потолке? — простонал Хоби, разглядывая характерные коричневые разводы над головой.  Они должны были это предвидеть.  — Это ковёр с их вчерашнего стрима? — хмыкнул Юнги, указывая на небрежный свёрток у лестницы, уже не выглядя глубоко впечатлённым. Ситуация теперь его явно больше забавляла. — О, как же я скучал по подобному дерьму.   Определенно должны были.     Намджун хотел было созвать виновников разгрома для экзекуции, но Хосок привысил децибельную норму на мгновение раньше, открыв наугад дверь в ванную комнату и завопив: — Йа, Чимин-а! Почему ты спишь в джакузи… голый?! Через пятнадцать минут удалось отыскать и собрать макнэ-лайн на диване, предварительно вернув его в вертикальное положение. И не скажешь сразу, смотря на троих взъерошенных невдуплёнышей, что они способны нанести подобный ущерб казёному имуществу. Чимина на благо серьёзного разговора завернули в плед. Чонгук, кажется, так и не проснулся до адекватного состояния стояния, он продолжал методично заваливаться на разные стороны, словно болванчик. Только Тэхён выглядел более-менее вменяемо, но, как и полагается, без толики раскаяния в глазах.  — Последние слова? — приподнял бровь Намджун, ища глазами что-нибудь для поведения сеанса воспитательной порки.  — Удалите моих детей и передайте истории браузера, что я любил её. — не моргнув, отозвался Тэ.  — У тебя нет детей. — сонно уточнил Чонгук. Хосок закрыл лицо руками, то ли тихо угарая, то ли заходясь в истерике от осознания, что их творческая берлога теперь непригодна для жизни.  — Jesus fucking Christ, мы оставили вас одних на три дня! Три! Просто как?  — Нам было скучно. — пожал плечами Тэ.  — Тэхён вспомнил, что привёз кучу вина из Парижа. — добавил Чимин. — А Чонгук решил провести трансу… — Прошлый раз вас ничему не научил… — неверяще покачал головой Намджун. За трансляцию они точно получат если не штраф, то выговор. Это же надо было умудриться перебрать опять в эфире кучу брендов, случайно проспойлерить припев нового трека и, в качестве кульминации, скатиться по лестнице на ковре, напевая «Арабскую ночь». На последнем трансляция была завершена улетевшим под кресло телефоном, а вот веселье, судя по всему, нет. — Почему весь первый этаж выглядит как поле боя?  — Ну, оно и есть… мы играли в нёрф. — пояснил Чимин.  — Откуда у вас нёрф?! Хотя нет, не отвечай,  Господи боже…    Ну вот как их прикажете ругать? Здоровые лоси в возрастном диапазоне тридцатки решили упиться в зюзю и сделать баррикады из мебели для игры в войнушку. Если лет десять назад они ещё поддавались дрессировке…  хотя кого Джун пытается обмануть? Они и тогда слышали только то, что хотели.  — Да брось, Джун-а… Ну подумаешь, насвинячили. В общаге и хуже бывало. Никто не умер, не покалечился и ладно.— вроде как заступился Юнги, затем обернулся на Хоби, который уже тревожно собирал тарелки по всем углам. — Хоба-а, не отбирай хлеб у клининга! Вы Как хотите, а я спать. — декламировал он и направился наверх, подхватывая свою сумку. Тэхён проследил взглядом за удаляющейся фигурой и встряхнул успевшего снова прикорнуть Чонгука за плечи.  — У тебя минуты две. Беги, Симба, беги… и никогда не возвращайся!  Чонгук секунды две пялил на Тэ словно на умалишенного, явно подвергая сомнению его когнитивные способности. Затем снизошло озарение. Знаменитые оленьи глаза округлились до диаметра теннисного мячика, и золотой макнэ подорвался с места, исчезая в неизвестном направлении.  Буквально через тридцать секунд с верхнего этажа впечатляющим речитативом посыпались нечленораздельные ругательства на сатури, которые никогда бы не смогли пройти цензуру на национальном телевидении.  — …вы трогали аппаратуру, да? — моментально догадался лидер.  — Не мы! Чонгук-и и Джин-хён. — поспешил очистить свое честное имя Чимин. А, двое, кто никогда не получают втык от Юнги…. Так, стоп.  — Джин-хён приезжал? — брови Намджуна взлетели вверх.  — Я всё ещё здесь. — раздалось откуда-то из-за барной стойки, пугая до усрачки близстоящего Хосока. — Можно потише, а? Голова раскалывается…. О, как свадьба?  Всемирный красавчик поднялся на всеобщее обозрение, безоговорочно подтверждая свой самопровозглашенный титул: даже опухший и взъерошенный с бодуна он выглядел достаточно приемлемо.  Впрочем, это не помешало ему споткнуться о гору бутылок где-то под ногами.  — Хён, ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! — протянул Хоби.  — Я не примкнул, я возглавил… Намджун повернулся к младшим.  — Вы позволили себя возглавить?  — У него был нёрф. — в унисон отозвались Тэ и Чимин. Хоби и Намджун обменялись солидарными взглядами.  — Ну да, в этом есть закономерность.  — Я даже не удивлён. А почему конкретно  сейчас Юнги-хён наверху плачет над аппаратурой?  — Мы придумали песню, когда чокались во славу мульхэ, и Чонгук сказал, что надо быстро её записать. — великодушно поведал Сокджин, ища среди груды посуды хоть один чистый стакан.  —…руки вам поотрывать! Скажите спасибо, бессовестные гремлины, что я всё сохраняю на трёх носителях! — угрожающе спустился обратно Юнги, потрясая терабайтником.    — Спасибо большое, что Юнги-я сохраняет всё сразу на трёх носителях, Джун-и! — послушно поблагодарил Джин, заставляя остальных тихо рассмеяться. Все прекрасно знали, из-за кого введены такие предохраняющие меры.  — Вы как умудрились повыдёргивать мне все провода и снести наработки за последние недели с ноута? — допытывался Юнги.  — Комбинации клавиш в проге такие сложные, особенно после пятой бутылки. — возмутился старший. — Но Чонгук-и сказал, что может делать это закрытыми глазами… ну и закрыл.  — А провода?  — Мы запаниковали…  — Пиздец. Они даже не были подключены к ноуту… Где-то у барной стойки тихо — ладно, относительно тихо — умирал от смеха Хоби. Намджун его не винил. Их семейка — просто что-то с чем-то, иногда приправленное блёстками. Всегда  стабильный уровень безумия. А он уже больше двенадцати лет пытается это безумие хоть как-то контролировать. Ключевое слово: пытается.  — Так, — хлопнул лидер в ладоши, и младшие даже слегка выпрямили спины. — Вам придётся прибрать это безобразие хотя бы до полуприличного, чтобы мы смогли вызвать клининг не сгорев со стыда.  Никаких стримов неделю и…. Боги, где вообще Седжин-хёна носит? Как он вообще это допустил?  — Ой! — воскликнул Тэхён, Чимин рядом округлил глаза. — Ой… — повторил он. — Мы про него забыли, надо срочно открыть подвал. На секунду воцарилась тишина, густая от витающего в воздухе коллективного трихуя… хотя нет, кватрохуя. Джин тоже выглядел ошарашенным, видимо, прибыв уже после факта пленения.  — Забыли. — повторяет пословно Намджун, с ужасом позволяя смыслу проникнуть через пелену шока. — Открыть. — а ведь казалось, чем ещё можно его удивить в этой жизни? — Подвал…? Девяносто пятый лайн сорвался с места под взрыв из возмущений по поводу идеи в целом, смеха от абсурдности ситуации  и угроз заставить их всех извиняться перед с менеджером глубокими поклонами. Над какофонией громче всего прозвучало надрывное:  — Чимин-а, оденься сначала, а?!  Намджун падает на уцелевшее кресло, смотрит на абстракцию из чанчжанмёна над головой. Вслушивается в громкие извинения из подвала и новый виток шуток по этому поводу от Джина с Юнги. Краем глаза видит выползшего из укрытия Чонгука, которому Хоби уже успел вручить мусорный пакет для начала дисциплинарных работ и влепить смачный подзатыльник. Лидер трёт лицо ладонями и начинает тихо смеяться.  Как же он скучал по этим придуркам.