Now this house ain’t a home

— Юнхо? — А? — А тебе... Нравится здесь? Парень вздрагивает и оборачивается к Минги, не скрывая своего удивления. — В каком смысле? — он едва не давится кофе, и Минги тушуется. — Ладно, забудь. — Минги. — Правда! — восклицает Минги и вжимает голову в плечи, неловко смеясь. — Глупые мысли. Ты же знаешь, у меня их много. Юнхо делает глоток айс-американо и прищуривается. — Мыслей у тебя много, но ни одной глупой я не слышал. Минги дёргает головой. — Я... — он прикусывает губу, как делает всякий раз, когда нервничает. Юнхо это знает. Иногда Юнхо кажется, что он знает о Минги всё. Они познакомились ещё в выпускном классе школы, когда оба были долговязыми ботаниками. Они в чём-то даже были похожи, кроме одного: после выпуска Минги не хотел уезжать, но понимал, что получать образование нужно в столице, а вот Юнхо мечтал сбежать, мечтал идти своим путём — и не подвёл сам себя, не прогнулся под желание родителей и поступил на хореографический. И сейчас, спустя семь лет, имел хорошее место в серьёзной медиакомпании, занимаясь с трейни. Только вот для родителей, которые прочили ему карьеру юриста, его успехи были равны нулю, а потому и общение с ними давненько уже сошло на нет. У Минги же, его друга и соседа, всё было совсем иначе. Его семья — чудесный господин Анджин и госпожа Юбин — до сих пор звонили ему каждый день и были в курсе каждого события в жизни сына. Минги был ничуть не менее успешным хореографом, чем Юнхо, да даже в компании работал на той же должности, только с другими артистами. Только вот если он ездил в родной город при первой возможности, Юнхо не был тут целых пять лет — с той самой дурацкой попытки примирения на Рождество. Он не знал, как позволил Минги уговорить себя — хотя кого он обманывает, один жалостливый взгляд, и он капитулировал тут же, даже не пытаясь сопротивляться. Приехал — и с недоумением обнаружил, что родители Минги рады ему. Рады по-настоящему, а не из вежливости. И сейчас, гуляя по знакомым с детства улицам, слушая бубнёж Минги о маленьком кузене, что выносит мозг всей семье своими выкрутасами, он думал о том, как отвык от этих маленьких тесных улиц и неравнодушных взглядов — в большом городе всем на всех наплевать, а здесь всё иначе. — Я просто поймал себя на странной мысли, — возвращает Юнхо в реальность Минги. — Я же всегда домоседом был, помнишь? — Да ты и сейчас домосед,— беззлобно фыркает Юнхо, пряча отчего-то взволнованную улыбку за пластиковым стаканом. — Фиг вытащишь. — Ой, перестань, — морщится Минги. — Так вот, я не любил выходить из дома и обожал свою комнату. Ну то есть, — он прикладывает руку к груди, — это было где-то здесь, понимаешь? Юнхо кивает. — А сейчас... Ощущения какие-то... Не знаю... — Будто это место перестало быть домом? — говорит Юнхо ровным голосом, хотя это и даётся ему непросто. — Да! Ты правильно понял меня, — облегчённо улыбается Минги. Юнхо громко сглатывает. Мысли, которые сейчас пришли в его голову, опасные. Они очень далеко за пределами дружбы. — Так значит, ты ощущаешь сейчас, что у тебя нет дома? — деланно равнодушно интересуется он и отводит взгляд. Сам-то он прекрасно знает. Минги же всерьёз задумывается. — Это не так, — будто бы удивлённо отвечает он. — Мой дом сейчас там, где живём мы с тобой. Они действительно снимают квартиру уже почти четыре года, и Юнхо не знает, радоваться этому ответу или печалиться о том, что Минги, в отличие от него, о подобных вопросах ранее не задумывался. — Мой тоже, — отвечает тихо Юнхо и едва сдерживается, чтобы не добавить "там, где ты". Минги вдруг краснеет щеками и разворачивается, говоря: — Идём, нам нужно собираться домой. Это самое "домой" не отпускает Юнхо всю обратную дорогу до родителей Минги. Они возвращаются с прогулки, чтобы забрать вещи, и на кухне Юнхо сталкивается с хозяйкой дома. Она смотрит на него так, что он теряется. — Ты уж заботься о Минги, хорошо? — просит госпожа Юбин. — Минги иногда такой бестолкуша. Но, — она улыбается. И в её улыбке проглядывает неожиданная хитринка, — тебя Минги всегда выслушает. Он всегда не мог противостоять мнению любимых людей. Юнхо давится колой и громко кашляет. — Госпожа?.. — Да брось, неужели ты думаешь, что я не знала, — полушутя укоряет его она. — Хорошо, что вы не здесь, а там. Там спокойнее в... этом плане. Юнхо не находит, что сказать, и просто кивает, на что получает довольную спокойную улыбку. — Я рада, что мы поняли друг друга. Юнхо был бы рад, чтобы это поняла не только госпожа Юбин, но и её сын, и не удерживается от вопроса. — Это так очевидно? Она прыскает. — Ну, ты ещё пытался держаться молодцом, но вот Минги... Он так смотрит на тебя, что даже Анджин всё понял, а он тоже тот ещё тугодум, — хихикает она, а после целует Юнхо в щёку. — Ступай, у вас автобус через полчаса. Всю дорогу до дома Юнхо думает о том, что услышал. Крутит и переваривает, размышляет. Накручивает сам себя так, что даже Минги — сонный и оттого ещё более милый, чем обычно, — обеспокоенно спрашивает на пороге дома: — Что с тобой? Юнхо не отвечает, смотрит на него, ещё раз всё взвешивает. Понимает, что рисковать плохо, но всё равно плюёт на последствия и притягивает его к себе за шею, прижимаясь к пухлым, удивлённо приоткрытым губам. Прикасается к ним и замирает в нерешительности, паникует — и не может сдержать облегчённого вздоха, когда понимает, что руки Минги обвивают его за талию, а губы двигаются в ответ, углубляя простой чмок, превращая его в полноценный, глубокий поцелуй. — Оказывается, мой дом — там, где ты, — шепчет Минги. — Мой тоже, — шепчет в ответ задыхающийся от счастья Юнхо и целует Минги снова.