Миша

Адам Миллиган — мой человеческий сосуд. Сильный мальчик, к всеобщему удивлению. Не каждый будет так спокоен, после того, как побывал на той стороне, а после еще и из могилы вылез. Да и принял он меня хорошо, многие попросту не выдерживали такую силу. Стойкости ему не занимать Хоть и с помощью небольших манипуляций, он довольно спокойно согласился на всю эту авантюру. В клетке сидеть с ним тоже было довольно интересно, он был первым кто начал называть меня не полным именем. Я был не " Михаил — воин небес", не был " Михаил — любимец отца", я был просто.. — Миша. — легкая улыбка сверкала на его губах каждый раз, стоило так ласково и человечно позвать меня. Люцифер лишь закатывал глаза и плевался ядом, видно завидовал.. Хотя, он постоянно был занят расчленением Сэма в.. Десятый? Сотый? Тысячный раз? Никто уже и не считал, душа Сэма подвергалась ужасным пытками, раз над моим человеком поиздеваться Люцифер не мог. И его этот факт в буквальном смысле заставлял рычать, я наблюдал за тем, как моего младшего брата разрывало изнутри. Ему опять, что-то запрещают, наверняка он вновь считал себя самым бедным архангелом во вселенной. Адам лишь наблюдает за нашими перепалками, поджимал ноги под себя или обнимал их, что бы успокоиться. О, бедное, несчастное дитя. Ему даже двадцати нет. Жизнь без отца, раннее взросление, встреча с монстром и несколько лет под землей явно заставили его устать, потрепали не по-детски. Позже, Люцифера тоже вытащили. Во мне горел гнев, несправедливость и желание вспороть Люциферу брюхо. Хотел крушить. Но испуганные глаза Адама, все же заставили меня успокоиться. Я бегаю глазами по клетке, выдыхаю воздух из наших общих легких и сажусь на против человека. — теперь мы вдвоем и нам никто не будет мешать своими надоедливыми разговорами и криками..— Адам лишь кивнул. Хотя, его душа, что до этого сжалась в страхе, стала куда спокойнее, я обволакивают её своей благодатью. Мальчишка тянется ко мне и обнимает за плечи и утыкается носом в шею. Я кладу руки ему на талию и спокойно сижу.Адам говорит, что это нормально. Все друзья так делаю. Мой первый друг.. Так непривычно, словно первый глоток воздуха у младенца или большой взрыв. Неожиданно, но в какой-то степени приятно. Хотя, мне было приятно до ужаса, я не знал почему, это обычное касание, особенно когда все друзья так делают. Но Адам всегда пытается мне потрогать. За руку, провести по волосам, положить голову на плечо или помассировать крылья. Каждый раз ощущения непривычные, но такие желанные. А его тихо " Миш ", всегда разбивало меня вдребезги. — Миша, как думаешь, мы отсюда когда нибудь выберемся? Снова эта форма имени, вновь заставила, что-то внутри встрепенуться, словно при раскрытие крыльев и полной готовности перед полетом. Ко всему, что связанно с Адамом, можно было подобрать прекрасные сравнения. Уж слишком он был важен и дорог. Каждую минуту проведенную с ним я откладывал в свой дворец памяти, там уже давно есть отдельные комнаты для воспоминаний именно с Миллионом. — а тебе здесь очень плохо? — мы шепчем, что удивительно, никого кроме нас здесь нет. Но, в этом тоже есть, что-то по своему прекрасное. — нет.. Было плохо, сейчас гораздо легче.. — он молчит, закусывает губу и немного расслабляется под моими руками, под его собственными руками. — просто..я бы хотел посмотреть на мир, а еще картошки фри. Она очень вкусная. Адам улыбается, мне остаётся так же расплыться в улыбке. Кто я такой, что бы противиться столь простому желанию. Не чуточку не грешному, хотя. Что же мне молвить о грехе, если сам нахожусь в аду? Уму не постижимо.. Голос Адама вновь отвлекает меня от всего этого безумия, каждый его вздох, каждый скрежет и вздрагивание души этого человечишки приводили в чувства. В эти моменты моё внимание принадлежало только ему. Касаться моих крыльев, задавать кучу вопросов и звать меня " Мишей" — было дозволено только ему. Прошло уйму времени, прежде чем мы успели выйти из Клетки. Миру вновь наступал конец. Ангелы, демоны, смерть, бездна, все были в курсе кроме людей. Все ждали, боялись и надеялись. Это как играть в русскую рулетку. Ты не знаешь, выстрелит или нет. Отец был непредсказуемым, в этом и была вся сложность. Адам не боялся и это меня удивляло. Он просто хотел насладиться оставшимся временем и дать возможность самому себе пожить. Пожить для себя, а не для кого-то или какой-то цели. Его душа никогда не трепыхалась над сердцем, не пыталась брать контроль самостоятельно. Миллиган лишь покорно ждал или спокойно просил поменять нас местами. Впервые он начал себя вести довольно не свойственно рядом со своими братьями (?). Душа вытянулась, словно струна, что вот-вот лопнет. Да так, что даст по лицу, оставив огромный красный след, а то и шрам. Он явно не очень сильно их любил, больше , скажу, я его понимал. Любимые игрушки отца, вседозволенность удивляла. Они столько раз умирали, столько раз пытались идти на переуор всему и все ради чего? Что бы отец вновь поигрался с ними ценой жизни других творений? — Миша, пожалуйста, давай уйдем. Я и не собирался отказывать, но щенячий взгляд голубых глаз добил меня, но как бы то ни было, буду считать это момент приятным бонусом к тому, что бы поскорее уйти из этого бункера про пахнущего братьями Винчестерами. Благодать сама наружу лезла, в нежелании находиться здесь больше положенного. Я бы остался, несмотря на все это, если бы мог смотреть в будущее. На все попытки сделать меня личным псом для расправы с отцом. Я не пойду ему на перекоры, какую бы ахинею он не творил. Хотя, сомнения закрадывались. Особенно, когда люди стали исчезать кучками. За Адама я не боялся. И зря. Мы сидели в заброшенной церкви, портреты архангелов из красивых, ярких стеклышек тут, а мучиников там. Аккуратные подсвечники, полуразрушенные стены и иконы. Отцу должно было быть все равно на меня и на Адама. Неужели он не хотел, что бы я был счастлив? Все было спокойно, мы сидели на ступеньках, разглядывали витражи. Как в один момент душа Адама вздрогнула и его проекция огляделась по сторонам, словно кто-то мог нас увидеть и приблизилась ко мне с тихим " прости меня, Миша". Холодные губы на его собственных.. На моих. Точно. На моих. Ладонь, что аккуратно касалась скулы, мои руки сами поползли ему на спину. Это было чем-то новым, тем запретным.. Мужеложство являлось грехом, я знал об этом. Но мне уже было все равно. Счастье запульсировало где-то глубоко, мир заиграл новыми красками.До момента, пока я не заметил, что Адам исчезает. Его руки, ноги.. Он потихоньку становился все прозрачнее. Легкая улыбка на его устах и такой уставший и одновременно счастливый взгляд. Я хватался за него, но было уже поздно. Он исчез. Это " Миша" продолжало пульсировать в висках, медленно, но верно сводя меня с ума. Громче и громче с каждой секундой. МишаМишаМишаМишаМишаМиша Но моего Адама больше нет. Отцу все равно. На все.