Игры словами

— «Ежели очи мои меня не обманывают...» Об этом вы сейчас думаете, Гоголь? Всё было в точности так, как он и сказал. Николай всё никак не мог отделаться от мысли, что стоящий напротив него Фёдор, такой настоящий и живой, являлся лишь плодом его воображения. Однако глаза его сейчас говорили громко и чётко — Фёдор здесь, на нём ни царапины. Он жив и здоров. И что же это выходит? Получается, он сумел выжить после того, как ему оторвало руку? Как это вообще возможно? В голове Николая было слишком много вопросов, на которые он даже если и узнает ответы, то всё равно останется в ступоре ещё на несколько дней. Николай протёр свои глаза в третий раз. На самом деле ему слишком быстро стало наплевать на то, как Фёдор мог выжить. Главное, что он сейчас здесь. Стоит напротив ошарашенного Гоголя и улыбается ему так же спокойно, как и всегда. Через несколько мгновений он разводит руки в стороны. — Как насчёт обнять лучшего друга? Николай замер. Фёдор произнёс это всё тем же сладким и расслабленным голосом. Словно он никогда и не умирал прямо на глазах у Николая. И всё же, последний не мог отрицать, что действительно соскучился по своему лучшему другу, так что такое щедрое предложение от Фёдора он просто не мог не принять. Как только он это осознал, по щекам его полились слёзы. Однако заплакал он не от радости. Как бы не хотелось признавать, он не настолько сильно рад видеть своего друга живым. Николай разочаровался в самом себе. Он лишь в очередной раз осознал, что навечно заперт в клетке своих собственных эмоций. — Да... Да, конечно... Он широко улыбался, отчаянно препятствовать своим слезам, однако они продолжали течь с ещё большей силой. Подойдя к Фёдору достаточно близко, он заключил его в крепкие объятия. Теперь уже плевать, что он проиграл самому себе. В его никчёмной жизни осталось спасти теперь только лучшего друга. И он больше его не отпустит. Никогда. Фёдор обнял Николая в ответ, пока тот продолжал молча рыдать ему в плечо. Как вдруг Гоголь опешил. Он в притык не замечал этого, пока не стало слишком поздно. Рука Достоевского продолжала нежно гладить его по насквозь проткнутой клинком спине. Это была мышеловка, в которую Николай осознанно ступил. Он знал, что Фёдор убьёт его и всё же пошёл к нему навстречу. — Обещаю, что в следующей жизни ты умрёшь от старости, окружённый любящей женой и детьми... Да будет так, мой дорогой друг. Николай, находясь при смерти в объятиях Достоевского, вдруг тихо засмеялся. Последнего это не на шутку смутило. В конце концов, он и никогда не понимал Гоголя. Не настолько они были близки по его мнению. — Иногда Дос-кун такой глупый... Фёдор слегка напрягся. Неужели что-то в его плане пошло не так? Он вроде как оставался не раненым... А даже если бы Николай и убил его, он бы не смог так просто умереть. Так почему Гоголь сейчас смеётся прямо ему в лицо? — В следующей жизни я бы хотел умереть также... От твоих прекрасных, холодных рук, Феденька... Такими были его последние слова, прежде чем он наконец не растворился в воздухе. Но смысл слов его дошёл до Фёдора не сразу. Ему стоило постоять ещё несколько секунд, прежде чем переварить услышанное. Затем он улыбнулся в пустоту. — Как пожелаешь, Коленька.