О воротниках и горностаевой опушке

Когда Кэйла окружили рыдающие дети, он только моргнул, собранный и готовый ко всему. Но когда вслед за детьми в их комнату на вилле влетела целая куча каких-то плащей, это почти смогло его удивить. — Что случилось? На вопрос ответили слезами и тычками в какую-то книгу, которую в руках держала Он. Кажется, что-то вроде учебника по биологии? Какая-то детская познавательная книжка про животных? Кэйл хмурится, пытаясь в разрозненных даже не словах, а в отдельных слогах прочитать причину слёз, но не прерывает. Даже если ему действительно нужно узнать причину, он никогда не будет останавливать детей в выражении их эмоций. Даже если эти эмоции — плач. — Они убивают горноста-а-аев, — наконец надломанно воет Хонг, и Кэйл начинает понимать, в чём дело. — Человек, мы м-монстры-ы, — слёзы Раона медленно пропитывают рубашку на его плече. — Они же... Они они такие хо-хорошие-е, — Он тычет пальцем в книгу, и Кэйл успевает увидеть причину слёз. В книге открыт красочный разворот о горностаях, вручную отрисованные иллюстрации показывают зверей статично сидящими, демонстрирующими мягкую даже на вид шёрстку, бегущими и прыгающими по снегу... Кэйл бы и сам полистал эту книгу вместе с детьми — уж слишком хорошо она оформлена, исполнение на высоте. Вероятно, дети стащили её из личной библиотеки своего дедушки Голди, древнейшего из ныне живущих драконов. — Кэйл-ня, они по-похожи на кото-о-ов, — воет куда-то в воротник Хонг. — А мы их уб-биваем, — жалобно продолжает за ним Он. — Мы убийцы-ы-ы, — тянет Раон, как будто подводя итог, и водопад слёз продолжается с новой силой. Кэйл в растерянности гладит их по головам, прижавшихся со всех сторон, и не совсем понимает, что с этим делать. Он тихо успокаивающе шипит и сдвигается в кресле, позволяя облепить себя теснее, и просто ждёт, пока слёзы утихнут. Ждать приходится долго, и это почти физически больно — видеть своих детей настолько расстроенными. В какой-то момент Хонг начинает икать, а за ним икоту подхватывает и Раон, поэтому Кэйлу приходится слегка отстраняться и наливать им воды, что сложно, потому что Он совершенно не хочет отпускать его руку. Но вместе они справляются. — Как их можно убивать ради воротников? — Лицо Он красное и опухшее от слёз, но теперь она наконец может говорить, не прерываясь на всхлипы. — Человек, мы должны выкинуть все наши плащи! — Объявляет Раон и подтаскивает кучу, давно упавшую на пол, к ним поближе. — Да, мы больше не будем носить мех! — В глазах Хонга горит решимость. Кэйл смотрит на коллекцию плащей с меховой опушкой, и не совсем понимает, как объяснить это детям. И есть ли вообще смысл объяснять, что этим жестом они не вернут убитых зверьков к жизни? В жизни его детей было и так слишком много плохого, чтобы в очередной раз доказывать, что мир жесток. Он просто не мог этого сделать. Поэтому Кэйл просто кивает и мысленно просит прощения у Рона, который покупал эти плащи, прежде чем возглавить операцию по отпарыванию меха с воротников, рукавов и капюшонов. Он даже не пытается сказать, что с мехом горностая у них не вся одежда, что там есть мех других животных — это, вероятно, только заставит детей ещё сильнее расстроиться. Нет, он просто принимает это как данность. Если Он, Хонг и Раон не хотят носить мех, они не будут носить мех. Это не проблема. Они сидят вчетвером на полу и копаются в одежде, когда Раон внезапно замирает. — Человек, но все остальные ведь продолжат убивать горностаев... Эти слова становятся отправной точкой идей, как сделать, чтобы люди перестали убивать так понравившихся его детям зверьков ради меха. Кэйл почти не вмешивается, лишь изредка подсказывает и указывает на недостатки их планов. Он хочет, чтобы дети придумали всё сами, раз это оказалось для них настолько важно. Он, Хонг и Раон, конечно, не разочаровывают. Они осознают свои возможности, они умны и находчивы и знают, за какие ниточки дёргать, чтобы достичь цели. Кэйл так ими гордится. Когда спустя месяц в Империи Роан выходит указ о запрете охоты на горностаев, аристократы бушуют, но сделать ничего не могут. Потому что теперь этот милый зверёк — один из символов новой Империи. Потому что теперь горностай на государственном уровне олицетворяет чистоту, непорочность, невинность и правосудие. И с этим уже ничего нельзя сделать, спасибо Альберу, его названному брату и первому императору Роана. Теперь за горностаев стоит закон, и Раон, Он и Хонг довольны, а значит, доволен и Кэйл.