Глаза за чёлкой

Зои заворачивала за угол, торопясь в отель. Энергия после удачной записи еще пульсировала в ней, но усталость тяжелела на плечах. Вонь мокрого асфальта и переполненного мусорного бака ударила в нос. Она поморщилась. «Надо было выбрать другой путь…» Именно тогда её одолело странное чувство. Не звук. Не запах. Нечто вроде вибрации. Тонкая, как паутина, знакомо-чужая. Энергия, от которой во время битвы по спине бежали мурашки, а сердце… сердце делало глупый кульбит. Она замерла. Шесть белых кинжалов материализовались в воздухе вокруг ее пальцев, готовые к броску. «Нет. Не может быть. Его нет…» В глубине подворотни, куда не доставал тусклый свет уличного фонаря, что-то шевельнулось. Фигура, сгорбленная, сливающаяся с тенями. Но тени не светились едва заметным сиренево-фиолетовым светом. И тени не были испещрены темно-фиолетовыми, графичными татуировками, которые сейчас пульсировали тускло, как угасающие угли. Мистери. Он сидел, прислонившись спиной к кирпичной стене, колени подтянуты к груди. Его демоническая форма была на виду: неестественно светло-фиолетовая кожа, мерцающие тату, серебряные треугольные серьги, отбрасывающие слабые блики. Его сиренево-серебрянные волосы с длинной, непроницаемой чёлкой были растрепаны, слиплись от… влаги? Или чего-то темного? Он дышал тяжело, прерывисто, каждый вдох давался с усилием. Красноватый туман клубился вокруг его рук и ног, нестабильный, как дым от тлеющего фитиля. Он не поднял головы. Казалось, он ее даже не заметил. Зои стояла как вкопанная. Кинжалы вибрировали в воздухе. Долг. Охотница. Демон. Истребить. Слова крутились в голове, холодные и четкие. Но поверх них накатывали волны других образов: Его обиженный, почти щенячий взгляд (который она чувствовала даже сквозь чёлку), когда она назвала его «плохим Saja-boy». *Ее собственный смех в тот момент. Его лицо, мелькнувшее в финальной битве — поразительно красивое и уязвимое под сиреневой челкой — и ее собственный голос, вырвавшийся абсолютно бездумно: «Ты абсолютно в моём вкусе!» Ее рисунок на стене дротиков — его портрет с милыми рожками, покрытый сердечками и каплями слюны (метафорическими, но все же!). Его ангельский голос, поющий ту самую строчку… «I will love you more when it all burns down…». Да, она тогда была под гипнозом, но всё же… Зои остервенело поболтала головой. «Когда все сгорит дотла…» Гви-Ма повержен. Saja Boys разгромлены. Его мир сгорел. И он… вернулся? К ней? Может ли такое быть на самом деле? Сердце от чего-то ёкнуло. Мистери пошевелился, слабо. Его рука с когтями скользнула по мокрому асфальту, не найдя опоры. Он издал тихий, хриплый звук — не рычание, не угроза. Звук боли. Бессилия. Зои не думала. Она действовала на чистом импульсе, том самом, который заставлял ее рисовать рожки вместо того, чтобы кидать дротики в лицо врага. Кинжалы исчезли. Она шагнула вперед, в зловонную полутьму подворотни. — Эй! — ее голос прозвучал громче, чем она планировала, но с ноткой той самой показной бодрости. — Ты… что тут делаешь? В таком виде? Тебя же… ну, увидят! Он резко дернул головой в ее сторону. Через прореху в чёлке на мгновение блеснули ярко-желтые глаза — широко раскрытые, полные боли, удивления и… надежды? Он попытался отодвинуться глубже в тень, но тело не слушалось. Красный туман вспыхнул слабо и погас. — Не… не трогай, — прошипел он, голос был все еще мелодичным, но надтреснутым, слабым. Его ангельский инструмент был поврежден. Зои опустилась на корточки перед ним, игнорируя грязь на дорогих штанах. — Выглядишь ужасно, Мистери — сказала она, стараясь говорить легко, но в ее глазах не было прежней злобы. Был анализ, тревога и… любопытство. — Что с тобой случилось? Пролезая сквозь Ханмун, решил по пути с драконами потусить? Он не ответил. Просто смотрел на нее сквозь завесу волос. Его дыхание стало чуть ровнее, но напряжение в теле не спадало. Он ждал удара. Обезвреживания. Смерти. Вместо этого Зои протянула руку — медленно, ладонью вверх, как к пугливому зверю. — Ладно, плохой Saja-boy. Не скули. Помочь тебе встать? Или тут так и собираешься сидеть, пока тебя дворник не сгребет? При упоминании «плохой Saja-boy» его плечи инстинктивно сжались, а голова опустилась чуть ниже. Казалось, даже его сияющие татуировки потускнели. Это был рефлекс, выработанный в те немногие моменты их странного взаимодействия. Рефлекс «побитой собачки», который позволял привлечь внимание охотници. И это стало последней каплей. Зои не сдержала короткий, нервный смешок. — Ох, ну ты и… демон, — пробормотала она, и в ее голосе впервые прозвучала нежность, смешанная с недоверием. Она не коснулась его. Но и не ушла. — …Ты же будешь «хорошим» Saja-boy и не ударишь меня в спину, если я помогу тебе подняться? — спросила Зои, рука все еще протянута, но в голосе дрожала тень прежней бравады. Охотница предлагает руку помощи демону. «Мира бы меня прибила. Или записала на терапию». — вдруг подумалось ей. Мистери замер. Его желтые глаза (видимые в прорехе чёлки) метнулись от ее лица к руке и обратно. Казалось, он взвешивал шансы: укусить эту наглую охотницу или… принять? Он сделал крошечное движение вперед. И затем — легко, почти невесомо, положил свою щеку ей на ладонь. Из-за чего серёжки звякнули на ветру. Зои аж подпрыгнула от неожиданности. Его кожа была прохладной и невероятно гладкой, как полированный камень, но без человеческого тепла. Прикосновение длилось долю секунды — чистый, немой жест доверия. Он тут же отдернулся, будто обжегшись, и снова съежился у стены, но взгляд из-под челки уже не был таким испуганным. В нем читалось: «Видишь? Я хороший. Не бей.» — О…Окей, — выдавила Зои, отдергивая руку, как от огня. Ладонь горела там, где касалась его кожи. Щека. Он просто… положил щеку. Как котенок. Сиреневый, татуированный, с когтями котенок. Или щеночек. Руку охотницы на демонов, что со мной не так?! — Ну… ладно, хороший Saja-boy. Двигайся, пока тебя тут не накрыли. Она встала и сделала шаг назад, давая ему пространство. Но (сама от себя не ожидала), готовая в любой момент его поддержать. Подняться ему удалось с трудом. Он оперся на стену, его ноги дрожали. Зои заметила свежие синяки на его фиолетовых руках, порванный рукав стильного (хоть и демонического) топа, и — о боже — след ботинка на штанине. Избили? Серьезно? — Так… что случилось? — спросила она, пока они ковыляли к темному проему черного хода студии, который она знала. — Пролезал сквозь Ханмун, а на тебя напали… тролли под мостом? Гремлины из мусорки? Мистери промолчал. Но когда они свернули в еще более темный переулок, он вдруг глухо, с явным униженным рычанием пробормотал: — …Люди. Два. Пахли… плохо. Кричали. Толкали. Думали… игра. — Он сделал паузу, и Зои почти услышала, как скрипят его зубы от обиды. — …Не мог… туман. Слабый. Пинались. Зои фыркнула. Потом захихикала. Потом разразилась нервным смехом, который эхом отозвался в пустом переулке. — Пинались?! — мысль о том, что один из грозных Saja Boys, певец с ангельским голосом, был избит парой пьяных гопников, принявших его за странного косплеера, была слишком абсурдна, чтобы сдержаться. Слезы выступили на глазах. — Ох, прости, прости! — она всхлипнула, пытаясь успокоиться. — Просто… представляю картину! «Эй, фиолетовый, че у тя с лицом?» И ты такой… *рык*, а они — 'Опа, злой косплеер!» и *бац* по роже! — Она снова зашлась в смехе, опираясь на стену. — Бедный… плохой… фырк… Saja-boy! Мистери замер и повернул к ней голову. Сквозь чёлку чувствовался ледяной, обиженный взгляд. Он издал звук, похожий на шипение кошки, которого облили водой. — Зо-и! — его голос, хоть и слабый, прозвучал как предупреждение. Но в нем было больше демонстративной обиды, чем настоящей угрозы. Как щенок, на которого посмеялись. — Ладно, ладно, не дуйся! — отмахнулась Зои, вытирая слезы. Ее паника нашла выход через этот истеричный смех. — Просто… эпично. Демона уровня Saja Boys скосили местные гопники. История для мемов. — Она отперла тяжелую дверь черного хода, впуская запах пыли, старого дерева и электроники. — Заходи, герой. Будем лечить синяки от людое… то есть, от людей. Комната, куда привела демона Зои была завалена ящиками, старыми микрофонами, катушками кабеля. Пыльно, но сухо и относительно просторно. Зои быстро соорудила подобие лежанки из старых звукопоглощающих панелей и куртки. — Снимай… эээ… верх? — неуверенно сказала Зои, доставая из сумки маленькую аптечку (стандартный набор охотницы: пластыри, бинты, дезинфектант, немного мази от демонических ожогов — авось пригодится?). — Надо посмотреть, куда тебя люди царапнули. Мистери колебался, но медленно стянул порванный топ, оголив торс. Фиолетовая кожа, графичные темные татуировки, свежие, багровые синяки на ребрах и плече, ссадина на ключице. Зои присвистнула. — Ну ты и… потрёпанный, — затараторила она, наливая дезинфектант на ватный диск. Ее нервы снова запели. — Смотри-ка, классический след ботинка 45-го размера. Эстеты, однако, твои обидчики. Не просто пнуть, а с артом! А это что? Ух ты, синяк в форме… груши? Они тебя фруктами кидались после драки что ли? Так и представляю «Ха! Получи, демон, Грушей Познания!» Или это был авокадо? Зожные нынче гопники, ничего не скажешь… Ой, прости, щиплет? Не бей, я стараюсь! Представляю, как ты им туманом хотел грозить, а у тебя только… *пф-пф* и маленькое фиолетовое облачко? А они: «О, маг!» И по голове! Ай! Да сиди спокойно, «плохой» пациент! Вот видишь, дернулся, теперь мазь размазалась… Ну хоть пахнет приятно, да? Эвкалипт с нотками… демоноборца? Хе-хе… Она тараторила без остановки, руки дрожали, но работали быстро и аккуратно: очистила ссадины, наложила мазь на синяки, заклеила самый большой разрыв пластырем с милыми котиками (потому что другой под рукой не было). Весь этот поток сознания, неуместные шутки и нервный смешок — ее щит против абсурдности ситуации: она, звезда Huntrix, перевязывает демона-террориста, которого избили гопники, в пыльной кладовке, и этот демон ведет себя как обиженный щенок, когда над ним смеются. Финиш. Мистери терпел. Он сидел, склонив голову, его чёлка скрывала выражение лица, но напряжение в плечах выдавало, что поток Зои его немного изматывает. Лишь когда она задела особенно болезненный синяк, он тихо взвыл — высокий, жалобный звук, совсем не демонический. — Ой-ой-ой! Прости-прости, хороший! — засуетилась Зои, машинально погладив его по сиреневой голове у виска, как испуганного ребенка. — Вот, все, готово! Красавчик… ну, в смысле, перевязанный красавчик. Теперь спи. Ты выглядишь, как… ну, как демон после субботника в аду, да… Она встала, чтобы убрать аптечку. И тут же его рука схватила ее за рукав. Не сильно. Просто обозначив движение. Он выглядел как побитая собака. Не хватало только воображаемых опущенных щенячих ушей. …Не уходи, — прошептал он, его голос был тихим и хриплым, в нем не было прежней силы. Была лишь просьба. Почти мольба. Его голова слегка повернулась к ней, и сквозь чёлку опять блеснули желтые глаза — огромные, уязвимые, лишенные всякой демонической мощи. — Останься. Хотя бы на чуть-чуть. Зои замерла. Смех застрял в горле. Нервное щебетание умолкло. В пыльной тишине кладовки она слышала только свое бешеное сердцебиение и его прерывистое дыхание. Этот взгляд… этот шепот… Они били сильнее любого демонического удара. Она медленно опустилась обратно на ящик рядом с его импровизированной лежанкой. — Ладно, «хороший», хи-хи, Saja-boy, — тихо сказала она, глядя куда-то в сторону пыльной гитарной стойки. — Но только пока не захрапишь. И чур, не превращаться ночью в тыкву. Или в большую злобную летучую мышь. Или ещё во что-нибудь. Договорились? Ответа не последовало. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул, его рука все еще слабо держалась за ее рукав, а сиреневая голова склонилась так, что почти касалась ее колена. Зои сидела неподвижно, глядя на спящего демона, и думала, что ее жизнь превратилась в самый странный, самый опасный и, возможно, самый нелепый фанфик на свете.