Часть первая
1 августа 2025 г., 04:54
— Миссис Хорват, я никогда не видел невесты красивее! — Дебби улыбнулась Эммету, делая шаг навстречу, чтобы встроиться в мягкий ритм медленного танца.
— Ты говоришь это каждой?
— Ну, в той или иной степени, — признался Эммет. — Но ты же знаешь, что являешься для меня особенной.
— Еще бы это было не так! — засмеялась Дебби, легко шлепая его букетом по плечу. Она на самом деле сегодня очень себе нравилась! Платье было очень похоже на то красное, в котором она покорила Карла на балу, боясь быть перепутанной с пожарным гидрантом. Вспомнить этот фасон в ателье предложил Эммет, и она оценила отсылку к красивому моменту прошлого. Только цвет у свадебного наряда был другой — дымчато-жемчужный. Изначально, услышав о таком варианте, она автоматически процитировала Джастину из «Поющих в терновнике», эмоционально воскликнув: — В сером я буду вроде дохлой мыши, которую кошка еще и по грязи проволокла!
Но увидев светлый, переливающийся перламутром шелк, вынуждена была прикусить язык. В ткани было что-то от старого Голливуда, фильмы эпохи которого она так любила смотреть, но ее разбавляли ноты современной свежести. А еще присутствовало что-то от той Дебби, какой она чувствовала себя внутри, и которую никому не показывала. Да что там говорить, на ней была даже фата — такая же жемчужно-серая, закрепленная серебристой заколкой на затылке и ниспадающая на низкий вырез на спине. Эммет настоял, заявив, что все женщины на ее свадьбе будут одеты нарядно, а невеста должна отличаться.
И миссис Хорват она стояла… в церкви! В той самой, где не раз молилась за здоровье родных. Дебби и сама не знала, почему, но чем ближе была дата церемонии, тем крепче становилось желание выйти замуж в традициях семьи Грасси — не только перед людьми, но и перед богом. И близкие поддержали. Несколько часов назад Дебби с гордостью шла по проходу церкви под руку с невероятно волнующимся Майклом, который с облегчением выдохнул, вручив ее жениху.
А сейчас все праздновали на территории загородного отеля, главной достопримечательностью которого был великолепный сад с множеством цветов — это место тоже предложил Эммет, самый ответственный свадебный организатор.
— Все уже начинают расходиться, — напомнил он, когда мелодия стихла. — Не забывай, почти пора бросать букет.
— Знать бы еще, кому! — воскликнула Дебби, окидывая взглядом украшенную пионами террасу и гостей. В самом деле, это почти проблема. Друзья Карла пришли с женами и подругами, а ее собственная семья уже почти вся переженилась. Эммет и Дрю, поймавшие букет на свадьбе Брайана и Джастина, кажется, забыли об этом. А Блейк на прошлой неделе неожиданно сделал Теду предложение — в «Вавилоне», где они когда-то познакомились. Можно было бы вручить розы Кики, но она постоянно повторяет, что никогда не пойдет замуж. И уж точно не собирается ловить цветы. Похоже, придется всучить их Дженнифер — не зря же она пришла с риэлтором, с которым уже не первый месяц встречалась.
Присев в удобное кресло в углу, откуда открывался великолепный вид на пруд, Дебби порадовалась тому, что в этом отеле они с Карлом скоро останутся вдвоем. Правда, всего на три дня — такой вот мини-медовый месяц. Увы, у мужа — как непривычно думать о нем так — слишком напряженная ситуация на работе, раньше августа о свадебном путешествии нечего и думать.
Потянувшись за бокалом шампанского, Дебби улыбнулась, заметив Брайана и Джастина, которые, стоя у кромки воды, увлеченно разговаривали друг с другом. Джастин улыбался, а Брайан смотрел на него так, словно он — центр Вселенной. С их свадьбы прошли три месяца — небольшой срок, но перемены уже заметны. Хотя в чем именно они состоят, Дебби бы не смогла сформулировать. Вроде они все те же Брайан Кинни и Солнышко, но кроме безумной влюбленности друг в друга появилось что-то еще, более твердое и осязаемое. Как будто данные друг другу клятвы придали им уверенности, дав еще больше опоры под ногами. Дебби вдруг задумалось — а что теперь изменится в ее собственных отношениях с мужем? И к лучшему ли? А вдруг…
Но тревожные мысли пришлось оставить, чтобы проводить гостей. Дети Карла собрались в аэропорт — им пора было возвращаться домой, но они пообещали приехать осенью. Да и друзья мужа тоже заторопились, ссылаясь на то, что завтра рано на работу — преступники редко что-то празднуют. Улыбка, пара слов благодарности за поздравления и подарки, и вот уже остались только самые близкие. Ее собственная семья — пусть и не по крови. Но по духу и той любви, что делает людей родными на каком-то особенном уровне.
— Ну что, дорогая, — улыбнулась Линдси, — нам тоже уже пора бы прощаться. Осталось только напутствовать тебя перед первой брачной ночью!
— Единственное, чего я хочу, это расшнуровать корсет, вытащить из волос шпильки, принять душ и лечь спать. Так, чтобы меня никто не трогал! — при этих словах она сурово посмотрела на новоиспеченного супруга.
— Не буду, — слегка смутился Карл, — сегодня! Но завтра… — он многозначительно замолчал, дав возможность всем рассмеяться. Даже Дебби не удержалась — теплая, дружеская атмосфера к этому очень даже располагала. Ее свадьба оказалась идеальной! Скромной, теплой и уютной, но вместе с тем невероятно элегантной и красивой. Настолько, что она, черт возьми, даже не выругалась ни разу! Ни одно неприличное словечко не сочеталось с образом, и так не хотелось его портить. Да, она устала и хотела получить свободу в привычной растянутой футболке — нет, в женственной ночной сорочке — и в то же время не хотелось расставаться с шикарной версией себя. Хотелось просто осознать уже, что она замужем. И так будет всегда!
— Мне тоже пора, — вставил реплику Эммет. — У меня важное дело, и я не могу опоздать.
— Куда ты собрался на ночь глядя? — удивился Тед, незаметно играя с пальцами Блейка, почти прижавшегося к нему.
— Мне рано утром встречать в аэропорту тетю Лулу. Хочу выспаться и выглядеть прилично — мы много лет не виделись.
Воцарилась такая тишина, что, казалось, ее можно потрогать. Оттолкнуть, разделить на куски и раздать на память всем присутствующим.
— Но… — запнулся Джастин, — ее же не существует!
— Хотел бы я посмотреть, что скажет Лукреция на то, что кто-то не верит в сам факт ее существования!
— Тот есть, — медленно произнес Брайан, отвлекаясь от созерцания собственного мужа, — ты хочешь сказать, что твоя тетя… приезжает в Питтсбург?
— И мы ее увидим? — спросил Джастин, внимательно глядя на Эммета. Так, будто бы он только что заявил, что собирается лечь в психиатрическую лечебницу как минимум на год.
— Конечно! — воскликнул Эммет. — Я столько рассказывал ей про всех вас, что она очень хочет познакомиться!
— То есть она однозначно будет здесь? — уточнила Мелани, откладывая в сторону сумочку, которую уже успела взять в руки.
— Да. Завтра утром, — невозмутимо ответил Эммет, явно наслаждаясь произведенным фурором.
— Пригласи нас на ужин через три дня, — подала голос Дебби. — Мы с Карлом как раз вернемся. Ни за что не пропущу это грандиозное событие!
— Договорились! — улыбнулся Эммет, шутливо поклонившись и небрежно целуя Дрю, который не менее шутливо погрозил ему пальцем.
— Веди машину осторожно. Точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой?
— Нет, — улыбнулся Эммет, — встречу Лулу сам, отвезу в отель и договорюсь о совместном завтраке. А ты отвези Мелани и Линдси.
Спустя три минуты Эммет уже сидел в машине, чувствуя, что прошлое завладевает им. Как будто снова вернулся в Хейзелхерст
***
Младший сын Паулы совершенно не был похож на двух старших братьев, не интересовался мальчишескими занятиями, и не проявлял даже малейшего интереса к тому, что испокон веков считалось мужскими делами. Если Джек и Джон с радостью помогали отцу и в гараже, копаясь в двигателе старенького автомобиля, и в поле, кося траву, и в конюшне, чистя и подковывая лошадей, то Эммет предпочитал пропадать в Библиотеке Копиа Джефферсон, запоем проглатывая любовные романы, написанные, как утверждали в один голос отец и дед, глупыми домохозяйками — для еще более глупых домохозяек. С ранних лет мальчик совсем иначе смотрел на окружающий мир, представляя его красочным и блестящим. Для него было неважно, что вокруг серость и унылый пейзаж — в каждом покосившемся домике он видел дворец, а невзрачные ромашки, росшие в неухоженных дворах соседей, представлялись ему золотыми гардениями, собранными в роскошные букеты. Эммет витал в облаках, пребывая в каком-то неведомом другим измерении, чем глубоко огорчал мать и дико раздражал отца. Любые попытки приобщить сына к чему-то более полезному, чем перелистывание пожелтевших страниц потрепанных книжонок, заканчивалось либо мелкими, к счастью, травмами оного, либо звонко лопавшимися нервами главы семьи. Зато на кухне Эммету цены не было! Он не только помогал чистить овощи, но и мог самостоятельно приготовить что-нибудь вкусное и не похожее на готовку других, из самых обычных и привычных продуктов. И этим удивлял мать, вызывал косые взгляды братьев и презрительное фырканье отца, который не раз бросал в сторону сына уничижительное «как баба». Но Эммету, казалось, было плевать на мнение родных, он не собирался следовать традициям и не старался соответствовать чьим-то ожиданиям, даже если это были собственные родители. В очередной раз застав сына за чтением, отец вырвал книгу из его рук и в сердцах разразился тирадой: — Поверить не могу, что твоя мать — Паула. Ты же полная копия Лукреции! Такой же выродок! Немало удивившись сему факту, Эммет, выбрав денек потише и поспокойнее, когда отец с братьями уехали на ферму, а мать исчезла за воротами церкви, занялся поисками тети, которую до сих пор видел лишь пару-тройку раз, да и то издалека. Найдя среди отцовских бумаг клочок с адресом, недолго думая, помчался туда. С того дня тетушка Лукреция стала самым близким человеком для не вписывающегося в требуемые рамки мальчишки, подарив ту любовь и ласку, которой его лишили собственные родители. И именно она первой узнала, хотя и сама догадывалась, что Эммету совершенно не нравятся девушки. Потому что его притягивают парни. К сожалению, сей досадный факт не остался незамеченным отцом, когда, застав сына за примеркой материнского платья, он сначала впал в ступор, а догадавшись, что это может означать, залепил отпрыску пощечину, оставив на лице четкий отпечаток ладони, к утру налившийся синевой. А братья добавили по парочке и от себя, прибежав на истошные вопли отца. Спустя неделю, обвинив жену в измене и бросив ей в лицо «от меня не мог родиться педик», отец собрал вещи и исчез из их жизни, несмотря на наличие еще двух сыновей, которые не показывали признаков «ненормальности». А Джек и Джон, обвинив во всех бедах Эммета, с завидной регулярностью принялись выбивать из него дурь и вбивать «зачатки разума» или того, что они считали правильным. Вскоре весь городок, указывая пальцем на парня, уже открыто насмехался над ним, а особо верующие презрительно плевали вслед, посылая проклятия «исчадию ада, посланному на землю для разрушения их веры и самой жизни, данной господом». Единственной отдушиной была тетушка Лула, как ласково и нежно он называл ее, снискав одобрение милого варианта «кровавого имени». Лула утешала и поддерживала племянника, каждый раз убеждая, что он не ошибка природы и ни в коем случае не исчадие ада — просто другой, но далеко не единственный на белом свете. И однажды встретит людей, которые его поймут, примут и полюбят. Эммет искренне в это верил.***
Стоя в шумном зале ожидания аэропорта, напоминающем муравейник — встречающие, провожающие и улетающие сновали туда-сюда, подобно мелким трудолюбивым насекомым — Эммет очень надеялся, что узнает Лулу. Все-таки они не виделись много лет. С того самого дня, как он покинул Хейзелхерст в надежде на новую жизнь. Спустя несколько дней в Питтсбурге он позвонил Луле, чтобы она не волновалась, и потом периодически сообщал о себе. До тех пор, пока она не сказала, что собирается уезжать. А он сам вскоре после ее отъезда вынужден был переехать — и только потом понял, что тетя не знает его нового адреса и номера телефона… Они нашли друг друга снова в прошлом году — точнее, это Лула нашла сайт его фирмы. И написала. Эммет был рад — это как возвращение в детство. В лучшие моменты, связанные с тетей, которая понимала его и принимала таким, каким он был. Тогда Эммет и начал настойчиво звать ее в гости, а она, не отказываясь, ссылалась на дела. И смогла выбраться только сейчас. Эммет напряженно вглядывался в толпу, особенно после того, как объявили о посадке самолета. Каждая из женщин, появляющихся в зале, могла оказаться изменившейся тетей Лулой… И не хотелось бы ее не узнать или просмотреть. В первые двадцать секунд Лукреция была растеряна и поражена. Ее маленький нежный племянник разительно отличался от того молодого элегантно одетого мужчины, который ждал в аэропорту с охапкой ромашек. То, что он прибавил не меньше шести дюймов в росте, заставило женщину смотреть на него, задрав голову. Когда уезжал из Хейзлхерста, чуть больше десяти лет назад, они были одного роста. Как же быстро летит время! — Тетушка Лула! — Эммет заключил Лукрецию в крепкие объятия, и, приподняв, закружил, не обращая внимания на косые взгляды. — Как же я скучал! — опустив ее на пол, Эммет не мог остановить хлынувшие слезы. — Божечки, ты совсем не изменилась! — уже почти всхлипывая, тараторил он. — Я так счастлив, что ты приехала! До сих пор вспоминаю белые джинсы, выкрашенные черничным соком. Как часто мне помогали твои советы… — Эммет, детка, утихомирь эмоции, на нас смотрят, — Лула неуклюже погладила его по плечу, но ее слова на Эммета ни капли не подействовали. — Да Эммет, блядь! — воскликнула она, шлепнув его ладонью по лбу. — Немедленно прекрати разводить болото, иначе я тоже разревусь! И будем выть, как два недоумка! И отдай уже этот веник мне! Ты подозрительно странно с ним смотришься. — Пускай смотрят и завидуют! — отмахнулся от толпы Эммет и повел вещающую о пластическом хирурге, тетушку к ожидающему такси, чуть не забыв чемоданы. — Почему ты не хочешь остановиться у нас с Дрю? — Не хочу вас стеснять. Я женщина старая со своими тараканами и привычками… — Старая?! — возмущенно воскликнул Эммет. — Прекрати оскорблять мою молодую и потрясающе красивую тетушку! Старая она! И это в тридцать пять! — Вообще-то, сорок два. И я этого не скрываю, — пожала плечами Лукреция, рассматривая маникюр, сделанный за два дня до вылета. — Никому этого не говори! Ты не выглядишь, господи милосердный, на сорок два! — Льстец. Но где-то сейчас пытается не ржать мой пластический хирург, — Лукреция нежно потрепала племянника за щеку и перевела тему. — В гостинице мне будет и удобно, и полезно. — Полезно? — удивился Эммет, приподняв бровь. — Ну, посмотреть, что у вас, да как. Может быть, какие-то идейки почерпну. — Иисусе! Зачем тебе гостиничные идейки? — На всякий случай. И не приставай с глупыми вопросами. Узнаешь все в свое время. — Уже узнаю взбалмошный характер тетушки Лулы, — мечтательно улыбнувшись, Эммет нежно поцеловал далеко не старческую щеку. — Да, а я бы предпочла тоже узнать у тебя кое-что. — Например? — явно заинтересовался Эммет. — Что носят в Питтсбурге? Люкс в «Renaissance Pittsburgh Hotel» с видом на Аллегейни не дешевое удовольствие, но Лукреция могла себе позволить прожить здесь и месяц, и два, и полгода. Не разрешив Эммету оплачивать роскошества, она сама забронировала номер на веб-сайте отеля на десять дней. Но если захочется погостить подольше, всегда можно продлить бронь. Бойфренд Эммета уехал с командой на очередные сборы, о которых племянник упомянул с видимым раздражением. Сам он, переложив заботу об агентстве на подчиненных, освободил ближайшую неделю, намереваясь устроить Лукреции грандиозную экскурсию по городу и свозить на шопинг в Большое яблоко.***
С Эмметом было интересно. Лукреция и подумать не могла, что робкий провинциальный мальчик так раскроется, попав в шумный город. Но теперь это был уверенный в себе молодой человек, не то что не скрывающий ориентацию, но и подчеркивающий свою нетрадиционность смело и открыто. Они подолгу разговаривали, сидя в каком-нибудь ресторане, гуляя по паркам или просто слоняясь по городу без определенной цели, и темы не иссякали, обрастая все новыми и новыми подробностями. Эммет много рассказывал о Годиве, благодаря которой и поверил в себя, в собственную нормальность, и нашел множество подобных ему, но гораздо более свободных людей. О друзьях. Их было не так много, но ведь отношения, проверенные временем, важнее количества. Лукреция внимательно слушала, зная, что ей предстоит познакомиться с ними воочию, и старалась запомнить характеристики, которые давал каждому племянник. Тед — бухгалтер, давно выросший в финансового директора рекламного агентства. Тихий, чересчур скромный, но в своем деле гениальный. Занимается финансами всей «банды», как неоднократно называл их Эммет. Майкл — владелец магазина комиксов (неожиданно!), добрый, заботливый и счастливо женатый на профессоре. Брайан — пожалуй, самый интересный персонаж. Харизматичный нигилист до кончиков ногтей. Но неожиданно счастливо женатый на Джастине, молодом художнике, настойчивом, талантливом и смело несущим свою сексуальность по жизни. — Как сказал однажды ныне покойный Джордж Шикель, Брайан — плод любви Айн Рэнд и Джеймса Дина, — закончил Эммет небольшой рассказ. — И кто такой этот Джордж Шикель? — заинтересовалась Лукреция, заметив печаль в глазах племянника. — Мы были близки. Недолго. Но это были лучшие дни в моей жизни. Джордж хотел подарить мне весь мир, но, увы, мерзкая старуха с косой забрала его у меня. Но хотя бы позволила умереть счастливым… Лукреция не стала вдаваться в подробности, хотя с последней фразой интерес возрос многократно. Бен, Блейк и Дрю — вторые половинки парней. Это все, что на данный момент поняла Лукреция. Но больше всего ее заинтересовали представительницы слабого пола, таковыми себя совершенно не считавшие. Линдси и Мелани — единственные женщины в мужской компании, не считая мать Майкла Дебби. Судя по рассказам Эммета, эта особа ей определенно понравится. Девочки, как называл их племянник, жили вместе уже больше десяти лет, и даже были женаты. Если не перед лицом государства, так ради себя самих и серьезности длительных отношений. И имели сына, отцом которого являлся, кто бы мог подумать, тот самый загадочный Брайан! «Настоящая Санта-Барбара», — подумала Лукреция, даже не представляя, как весь этот симбиоз взаимодействует в реальной жизни. Это было очень занимательно и любопытно, и ей не терпелось увидеть воочию разношерстную компанию, которую Эммет называл семьей.***
— Одно меня удивляет… Тед, стоя перед зеркалом, обернулся на слова жениха, который лежал на кровати, совершенно не заботясь о том, в каком состоянии окажутся тщательно выглаженные брюки. — Что именно? — переспросил Тед, стараясь смотреть одновременно на собственное отражение и настенные часы — не хватало еще опоздать! — Ты лучший друг Эммета! Как ты не мог знать, что его тетя реальный человек? — Ну, мы же не говорили о ней постоянно, — Тед отошел от зеркала и осматривался по сторонам в поисках кошелька. Почему-то вдруг некстати вспомнилась старая история с пропажей такового — один из прошлых клиньев, вбитый между ним и Блейком. Хорошо, что сейчас у них полное доверие, крепкое настоящее и еще более солидные планы на будущее. — Хотя… По-моему, в прошлом или позапрошлом году он упоминал, что Лула звонила — нашла его рекламу в сети или что-то такое. Но я пропустил мимо ушей и не придал этому значения. — Ну, сегодня тебе это не удастся, — Блейк потянулся и встал с кровати, беря в руки пиджак. Тот самый, который еще вчера Тед уговаривал его надеть — все-таки мероприятие подразумевало некоторую нотку официальности. Да и вообще, Тед не раз говорил, что ему, Блейку, безумно идет костюм. А нравиться любимому всегда приятно. — Ты настолько шикарно выглядишь, что я бы лучше остался с тобой дома, — улыбнулся Тед. — Хотя не отрицаю — посмотреть на тетушку Эммета очень даже любопытно!***
— Ты точно не хочешь пойти с нами? — в сотый, наверное, раз спросил Майкл у Хантера, который отрезал солидный кусок пеканового пирога, который Бен испек утром. Нечасто обожаемый муж баловал их сладким, но когда все-таки решался на это, выпечка получалось отменной. Даже мама — признанная королева кухни — это с гордостью признавала. — Спасибо, но нет, — ответил сын, пытаясь пробраться с тарелкой мимо него, чтобы подняться в спальню. — А что ты собираешься делать? — не отставал Майкл. Хантер приехал на каникулы за день до свадьбы собственной бабушки, но они с Беном его почти не видели. Хантер то уходил гулять допоздна, то так же допоздна потом спал, а они с Беном работали — до сих пор не получилось выбраться на прогулку всем вместе. Даже не решили, куда хотят пойти! Бен наверняка предложит пикник на природе, Хантер проголосует за новый крытый каток, а он сам с некоторых пор мечтал покататься на лошади — видел рекламу таких прогулок. Создавал ее «Киннетик» — надо ли говорить, что у Брайана все в очередной раз получилось гениально? Кажется, после свадьбы у лучшего друга появилось еще больше вдохновения, хотя он, конечно же, никогда в этом не признается. — Не поверишь, — ничего! — воскликнул Хантер. — Просто поем и посмотрю кино, а потом, может быть, прошвырнусь по городу. — И вернись хотя бы к полуночи! — добавил Бен, входя через кухонную дверь. — Пап, мне уже не шестнадцать, — воскликнул Хантер. — Хотя… Можешь добавить мне на карманные расходы. Да, забыл сказать — через неделю моя радостная жизнь заканчивается — выхожу на работу. — Ты же хотел отдохнуть, — напомнил Майкл. — Увы, — вздохнул Хантер. — Брат Кайли сломал ногу, и попросил подменить его на месяц-полтора в загородном клубе. — И что ты будешь там делать? — с ноткой подозрительности поинтересовался Бен. — Присматривать за детьми в бассейне и на игровой площадке. Ну, еще отвечать за сохранность спортинвентаря, чистоту и порядок на вверенной мне территории. — Может, заодно и в своей комнате глянец наведешь? — напомнил Майкл, наблюдая, как сын почти бежит по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. — Может, заодно поторопишься на ужин? — парировал Хантер, прежде чем скрылся за дверью. — Нам и правда пора, — Бен постучал по часам на руке. — Интересно, какая она — тетя Эммета? — спросил Майкл, когда они уже сидели в такси. — Судя по его рассказам, точно не молчаливая скромница, — предположил Бен. — Женщина, которая убила змею сандалией, явно умеет проявлять себя в этом мире. — А может, она жила несколько лет в Тибете и постигла дзен? Или вообще дала обет молчания? — предположил Майкл. — Кажется, я теперь ничему не удивлюсь! — А по-моему, и она, и Эммет нас еще удивят, — не согласился с мужем Бен.***
Дебби в задумчивости остановилась посреди собственной гостиной, прислушиваясь к себе. Полчаса назад они с Карлом вернулись домой, и он тут же отправился на задний дворик — проверить кусты роз, собственноручно посаженные весной. А она пыталась понять, изменилось ли что-то. Не в доме — в ней самой. Все-таки она ушла отсюда, будучи Дебби Новотны, а вернулась уже Дебби Хорват. И пыталась вписать новую себя в привычную обстановку. И вроде бы получается — вокруг все то же самое. Разве что муж предпринял попытку перенести ее через порог, чего Дебби, конечно же, не позволила. Не хватало еще лечить его спину вместо того чтобы собираться на встречу с тетей Эммета — если она на самом деле приехала! Но, кажется, так оно и есть — Эм звонил утром сообщить, что встреча состоится в маленьком уличном ресторанчике на соседней улице. И что они, в ожидании торжественного ужина уже успели изучить основные достопримечательности Питтсбурга. А она почему-то волнуется. И вовсе не из-за тети Эммета, как можно было бы предположить. Что-то новое появилось внутри. Причем такое, что сложно объяснить — таких чувств у нее раньше не было, и, соответственно, слов для них — тоже. Вспомнилось, как спрашивала Джастина спустя какое-то время после их с Брайаном свадьбы — изменилось ли между ними что-то. Солнышко сказал, что нет. И в то же время — да. Но как-то неуловимо, что даже и описать это нельзя. Какие-то тонкие вибрации на совсем другом уровне. И это несмотря на то, что вроде бы все осталось по-прежнему. И они с Брайаном — точно такие же, как до церемонии. И в то же время немного другие… Было бы, конечно, невероятно интересно узнать мнение Брайана по этому поводу, но она не представляла себя задающей ему такие вопросы. Хотя бы потому, что не надеялась получить адекватный ответ и не желала быть вежливо посланной в заоблачные дали. Все, что касалось его отношений с Джастином было для Брайана закрытой темой. И сюда он не пустил бы даже ее — просто отодвинул бы туда, где ему удобно ее видеть, любить и принимать такой, какая она есть. Наверное, даже Брайан не понял бы, что она теперь тоже немного другая. Чувствует себя так. Дебби Новотны, явившись домой после трехдневного отсутствия, первым делом побежала бы проверять запасы в холодильнике и готовить завтрак, обед или ужин. А Дебби Хорват уже минут пять пребывает в прострации… — Дорогая, — голос мужа вывел ее из задумчивости, — у меня точно есть чистые вещи? И ты же не заставишь меня снова влезать в смокинг? — Перед свадьбой я забрала все из прачечной, — уточнила Дебби. — Поищи голубую рубашку, она подойдет к моему платью. Хотя нет, я не уверена, что стоит его надевать… Теперь завис уже Хорват — наверняка пытается понять, какое отношение его рубашка может иметь к цвету ее наряда. Но здесь логика бессильна… Да и, наверное, не обязательно же платье? Брюки с блузкой тоже подойдут… — Не можешь смириться с тем, что сегодня не окажешься в центре внимания? — улыбнулся Хорват, подходя и легко целуя ее в щеку. Совсем как в первые дни неловких ухаживаний… — Придется уступить эту роль тете Луле, хотя бы на вечер. Но не могу представить женщину, которая могла бы тебя затмить! — А я не могу представить, в чем мы сегодня выйдем из дома! — парировала Дебби. — Так что поднимайся наверх и открывай шкаф. Буду думать…***
— Линдс, ты уверена, что мы не опаздываем? — Мелани с тревогой посмотрела на жену, которая закалывала локоны шпильками уже минут десять. Такое повторялось часто с тех пор, как Линдси снова отрастила волосы и очень этим гордилась. Ей шло, но… — Уверена. Как и в том, что через три часа мы должны вернуться. — Иначе твоя карета превратится в тыкву? — пошутила Мелани, надеясь, что заколка-бант, украсившая затылок Линдси, является завершающим этапом сборов. — Иначе наших детей отвезут в полицейский участок! — засмеялась Линдси. Каждый раз, приезжая в Питтсбург, они останавливались в этом отеле — Брайан и Джастин всегда приглашали в Брайтин, но девушки решили, что лучше жить отдельно, периодически оставляя Гаса с отцом и его любимым мужем, и аналогично — Дженни-Ребекку. Линдси не хотела обострять ситуацию, наблюдая за постоянными перебранками Брайана и Мелани — чаще всего вполне добродушными, но кто знает, когда кто-то из них вспыхнет и выйдет за рамки? Конечно, сами они не могли бы позволить себе люкс и все, к нему прилагающееся, но счета всегда оплачивал Брайан — возразить ему было сложно, особенно после того, как он заявил, что это его подарок на их дни рождения. Потому что так проще — не нужно ломать голову. Посмеявшись над его практичностью, девушки просто радовались возможности отдохнуть и хорошо провести время. В том числе и вдвоем — всегда можно было заказать няню на несколько часов, которая заберет детей в игровую комнату. Но в десять она закрывалась, поэтому нужно будет вовремя вернуться. — Ну, в случае чего у нас серьезные связи в питтсбургской полиции, — присоединилась к смеху жены Мелани, надевая туфли. — Думаю, сегодня вечером нам будет как минимум интересно, — предположила Линдси, аккуратно спускаясь по лестнице в холл. — А мне интересно, похож ли Эммет на свою тетю.***
Джастин застегнул молнию спортивной сумки, прислушиваясь к шуму воды в душевой, где пару минут назад скрылся Брайан. А он сам сегодня последним рейсом улетает в Нью-Йорк. Правда, всего на три дня — подписать документы и передать картины для следующей выставки. Он пробыл в Питтсбурге почти две недели. Дома. С мужем. Практически не думая о делах и работе. Почти — потому что активно рисовал в любимой студии Брайтина в часы, когда Брайан был в «Киннетике». А до этого Брайан приезжал к нему на выходные. Да, после ужина они поедут в аэропорт — как-то так повелось, что Брайан старался отвозить его сам. И встречать. Наверное, поэтому Джастин уезжал с легким сердцем, целуя Брайана на прощание и не о чем не беспокоясь. Потому что знал — дома ждут и любят. Понимают, принимают таким, как есть, поддерживают и уважают его образ жизни, цели, планы и желания. И это придавало сил и уверенности. Они с Брайаном и сами не заметили, как пришли к этому. Доросли? Дострадали? Устали что-то доказывать друг другу, себе самим и окружающим? Наконец-то нашли способ быть вместе, не преграждающий отдельного пути каждого? Стали смотреть в одну сторону? Джастин улыбнулся, подумав, что бы ответил Брайан, предложи он ему обсудить это. Наверное, ничего — вряд ли когда-то произойдет чудо, которое заставит Брайана Кинни разглагольствовать о чувствах… Да это и не нужно. В его редких «я тебя люблю» столько глубины, нежности и страсти, что сразу становится спокойно и чувствуется твердая опора под ногами. Потому что это «я тебя выбрал и остаюсь верен своему выбору каждый день», «я счастлив с тобой», «я рад, что ты рядом». Брайан до сих пор умел сказать многое парой слов. Или вообще не говоря ни слова. Он носит кольцо. И ночи остаются такими же горячими и безграничными, превращая их в одно целое. Навсегда. И ничто не сможет это изменить. — Собрался? — Брайан появился неожиданно, в небрежно обмотанном вокруг бедер полотенце и с уже уложенными в тщательно продуманном беспорядке волосами. — Да, — Джастин легко подхватил сумку, готовясь отнести ее в машину. Он сам был уже полностью готов к выходу. — Я забронировал тебе обратный билет и заказал ужины с доставкой на все дни. В студию. Там ты вечно забываешь поесть. Постарайся хотя бы ночевать дома! Джастину было нечего возразить. В первой половине дня у него несколько встреч, а потом он на самом деле планировал продолжить работу над картинами, над которыми трудился в Нью-Йорке. И да, несмотря на все возражения Брайана, он поставил туда маленький диванчик. Душевая и спальное место — все, что нужно, и ему так удобно, несмотря на то, что у них в Нью-Йорке есть квартира. Брайан вручил ему ключи наутро после первой брачной ночи, стоически выслушав его шутки о свадебных традициях. И формально, оказываясь в Нью-Йорке, порой и в разное время, они жили там. А неформально Джастин мог надолго зависнуть в студии, когда вдохновение не отпускало. Брайан на это разражался сарказмом, но, кажется, понимал. И Джастин был благодарен за это, как и за заботу. — Не могу гарантировать, — улыбнулся Джастин, подходя и легко целуя мужа в губы. — Но обещаю скучать и быстро вернуться. — Ты еще не уехал, — Брайан вернул поцелуй. — Сначала нам надо посмотреть на Ханикатта в юбке! — Забавно звучит, — фыркнул Джастин. — Как будто Эммет решил стать драг-квин! — Не удивлюсь, если и до этого когда-нибудь дойдет! — Ты имеешь в виду то, что Эм умеет удивлять? — Все зависит от умения удивляться, не находишь?***
В назначенный день Лукреция заметно волновалась, хотя с чего бы ей тушеваться перед десятком незнакомых пока людей? И, тем не менее, на душе поскребывали представители семейства кошачьих, и как-то неспокойно текли мысли. Но Эммет уверял, что все давно жаждут с ней познакомиться и если и придушат, то исключительно в объятиях. Маленький уличный ресторанчик, на соседней с Либерти-авеню улице, сегодня был закрыт на спецобслуживание, которое организовал сам Эммет с немалой финансовой помощью Брайана. Он не хотел, чтобы кто-то посторонний мешал общению банды с мифической, по их мнению, тетушкой, выдуманной его необузданной фантазией, над чем Лукреция искренне посмеивалась. Утереть всем нос будет необычайно приятно! А если кто усомнится в ее физическом существовании, сможет даже ущипнуть. Ради Эммета она готова позволить маленькую вольность в свой адрес. Надев свою самую лучезарную улыбку, Лукреция первой вошла в дверь, отодвинув Эммета решительным жестом. — Так вот как выглядит знаменитая банда моего дорогого племянника, — громко произнесла она, обведя взглядом удивленные лица. — Я действительно здесь и приветствую всех! Громко стуча по полу надетыми по такому поводу высоченными шпильками, Лукреция неспешно прошла по залу и элегантно присела на один из барных стульев, облокотившись о поверхность стойки. Длинные молочно-белые с жемчужным блеском ногти, слегка постукивали по пластику, наигрывая полонез Огинского, а хитрый прищур глаз перескакивал от лица к лицу, словно пытаясь считать мысли и проникнуть в самое нутро. — Я та самая тетушка Лула, в чьем существовании вы сомневались по непонятной мне причине. — Лукреция, изящно закинув ногу на ногу, разгладила подол скромного, но обтягивающего стройную фигуру черного, с редкими вкраплениями серебристого люрекса, платья, которое выбрал Эммет из обширного гардероба, привезенного ею с собой. Платье-футляр подчеркивало все достоинства женственных форм и еще больше стройнило и без того прекрасную фигуру, не имеющую и десятка лишних фунтов. — Увы, мы давно не общались с Эмом. Жизнь внесла собственные коррективы, разведя нас по штатам, а позже и разбросав по разным континентам. Но никогда не поздно все вернуть, не так ли? — Ебаный Иисус, — первой обрела дар речи Дебби, — а ты красотка! Видно, в кого уродилась наша королева. Я — Дебби, — Лукреция пожала протянутую руку, — практически мать всех присутствующих. Хотя орала, задрав ноги, только однажды, производя на свет вот это милое создание, — Дебби ткнула пальцем в сторону Майкла, с недовольным видом закатившего глаза. Лукреция хихикнула, глянув на указанного парня. — Майкл — лучший друг Брайана, — найдя глазами «самого красивого» (согласно информации Эммета) мужчину, кивнула ему: — Как я понимаю, это ты. — Брайан, подняв бровь, отсалютовал чашкой кофе, усмехнувшись уголком красивых губ. — А ты — Джастин. С недавних пор муж Брайана. — Муж, — улыбка Джастина сверкнула, озарив небольшое помещение. — Вы на самом деле провернули эту штуку с белыми штанами? — На самом, — кивнула Лукреция, вспомнив истерику, которую закатил впечатлительный племянник, испортив новые джинсы. — Оттенок получился непередаваемый. Такой в магазинах Хейзлхерста с прожектором не найдешь. Но аппетитная попка Эма в них смотрелась потрясающе, — сообщила она и, окинув взглядом подошедшего официанта, добавила: — В точности, как у этого милого мальчика. — Ой, ты на меня наговариваешь, тетушка, — вмешался обладатель упомянутой части тела, — она уже совсем не так аппетитна. «Космо», пожалуйста! — бросил он «милому мальчику», недовольно нахмурив брови. — А мне нравится! — вставил Дрю, ущипнув Эммета в подтверждение своих слов, на что тот взвизгнул и, зардевшись, ткнул партнера в бок, все же проводив официанта заинтересованным взглядом, за что получил еще один щипок. — Ай! — воскликнул Эммет. — И незачем кричать об этом на всю Либерти! — сдвинул брови Эммет и шлепнул бойфренда по накачанной спине. — Как будто есть кто-то, не знающий об этом поразительном факте, — фыркнул Брайан, внеся свою лепту в шутливую перепалку, к удивлению всех, не обратив внимания на привлекательного представителя обслуживающего персонала. — Если верить Ханикатту, вы выдающаяся особа, практически легенда, — обратился он к Лукреции. — Чтобы стать легендой, нужно умереть, а я туда еще не собираюсь лет, как минимум… пятьдесят, — парировала тетушка. — А вот ты, как я поняла, стал легендой при жизни. Сомнительное достижение, учитывая выбранное поприще. — Не поприще красит человека, — вернул шпильку Брайан, — я свое украсил собственной неотразимостью и горжусь этим. — Гордиться стоит достижениями, а не тем, что подарено природой, — не осталась в долгу Лукреция. — Гордыня — один из смертных грехов? Но я не настолько набожен. — О, и я не настолько набожна, чтобы отказываться от возможности согрешить. Прости меня, падре, грешна, виновата. Но на исповедь не дождешься. — Забавно, что Эммет как раз таки довольно набожен, — подал голос Тед. — Можно сказать, боженька отвел его с пути ошибочного, когда он вдруг возомнил себя натуралом. — Натуралом? — удивленно воскликнула Лукреция, воззрившись на племянника. — Тигр не может поменять окрас… — Моя любимая цитата, — громко рассмеялась Дебби, — всегда ее повторяю в подобных случаях. Вся компания обзавелась напитками, и напряженная по началу обстановка постепенно разрядилась, обрастая все новыми шутками и темами для всеобщего обсуждения. — Простите, мы опоздали! — влетевшие в кафе женщины, крепко держались за руки и не расцепили пальцы, даже упав на соседние табуреты рядом с Лукрецией. — Моя любимая, что б ее, супруга никак не могла решить, сколько шпилек воткнуть в прическу и какой рукой это удобнее сделать. — Главное, чтобы не в мозг, — съязвил Брайан, — хотя у лизуний он настолько мал, что, наверное, промахнуться вероятнее, чем попасть по назначению. — У нас он хотя бы в голове, а не в члене, — отбила подачу Мелани, далее не обращая внимания на инсинуации. — Еще эти гребаные пробки! Но каких-то полчаса задержки и мы на месте. — У вас обеих задержки? — снова вклинился Брайан. — Демографический взрыв? — Джастин, и почему ты не прихватил кляп? Уверена, у вас есть парочка! — прошипела Мелани. — Дорогая, — одернула ее Линдси, — мы здесь не для тренировки остроты ваших языков. Не нападай. — Жаль, желание вцепиться в кое-чье горло непреодолимо, — фыркнула та. — И где же всеми ожидаемая тетушка Лула? — Я здесь, — раздалось сбоку. — Склонна согласиться с Брайаном, — не уточняя по поводу чего, посчитав, что и без этого все понятно, Лукреция продолжила: — Мелани и Линдси, я полагаю? Значит, теперь компания в сборе. Девушки резко обернулись, словно только сейчас обратив внимание на эффектную блондинку, восседавшую рядом. — О! Так вы и есть та самая загадочная особа, о которой Эммет нам все уши прожужжал? — Мелани окинула любопытным взглядом женщину. — Должна признать, вы не похожи на приведение. — Вы тоже заметили? — усмехнулась Лукреция и подвела черту: — Рада познакомиться со всеми. Думаю, будет весело провести с вами некоторое неопределенное время. И я хочу увидеть знаменитый «Вавилон»! Обожаю ворошить гнезда разврата! Как ни странно, но последнее заявление как будто растопило все еще мерцавшую между ними корочку льда, и разговоры завертелись вокруг Лукреции, как маленькие торнадо, собирая все больше и больше информации. А поскольку скрывать ей было нечего, долгий рассказ о себе она разбавляла забавными историями и порой скабрезными шутками, получая одобрительные кивки от Брайана и неодобрительные от Линдси. И судя по всему, симпатия, возникшая между тетушкой и названной семьей Эммета, была взаимной и многообещающей.***
— Я бы еще посидел, но мне на самом деле пора в галерею. — Джастин очаровательно улыбнулся, оставив поцелуй на щеке Лукреции. — Если завтра Брайану не удастся вырваться, я вернусь в Питтсбург с Эмметом в пятницу. Лукреция кивнула, глядя вслед удаляющемуся Джастину, думая о том, насколько органично он смотрится на тихой улице Бруклина. Молекула Нью-Йорка. Молодой, красивый, амбициозный. И на самом деле солнечный — сияет изнутри, озаряя все вокруг ярким светом. У парня потрясающая энергетика, или как там еще можно назвать — Лукреция почувствовала это почти сразу. Непонятно, каким по счету чувством — это не объяснить. Это идет изнутри — просто иногда смотришь на человека, и что-то внутри словно «объясняет» его тебе. И ты веришь. — Кажется, я понимаю, почему Брайан так его любит, — улыбнулась Лукреция, переводя взгляд на племянника, допивающего вторую кружку кофе. Джастин присоединился к ним за обедом в одном из уютных кафе, и с воодушевлением рассказывал о своих любимых местах города, куда они с Эмметом приехали вчера. Стихийно и спонтанно, не планируя ничего подобного — просто разговорились и… — Как получилось, что ты, путешествуя по всему миру, ни разу не была в Нью-Йорке? Вопрос Эммета был настолько созвучен ее мыслям, что Лукреция почти не удивилась очередному совпадению. Да, этот город оказался за пределами ее существования. Но, наверное, всему свое время, и ты окажешься там, где тебе нужно быть, именно тогда, когда это нужно. — Не знаю. Но рада, что теперь мы здесь. Куда хочешь пойти? Что из предложений Джастина мы исследуем в первую очередь? Не зря же я надела кроссовки! Лукреция посмотрела на свои ноги, чтобы убедиться, что это на самом деле так — без каблуков было непривычно, но на удивление удобно. Хотелось почувствовать себя типичной жительницей Большого Яблока, но за почти сутки здесь она не выявила никакой закономерности в местной моде. Точнее, определила для себя два момента — женщины или были одеты очень просто, если не сказать как попало, или же выглядели как с обложки модного журнала. И никакой середины! Она прибыла сюда в качестве представительницы второй категории, но сегодня утром решила примкнуть к первой. — Я не впервые в Нью-Йорке, — улыбнулся Эммет, доев воздушный ягодный мусс и отложив ложку. — Реши сама, куда тебя влечет, и давай плыть по течению. — Центральный парк, — Лукреция почти не задумывалась над ответом. Ей, уже привычной к красоте природы на новой родине, отчаянно не хватало зеленых красок в практичных городах Америки. — Поддерживаю! Это будет феерично! — Эммет со своим не изменившимся со времен детства энтузиазмом напоминал самого активного и любопытного щенка в помете, будучи всегда готовым к любому приключению. Лишь бы не сидеть на месте. Они и не сидели. После трехчасовой прогулки Лукреция почти не чувствовала ног. Но при этом давно не ощущала себя такой легкой, радостной и наполненной новыми впечатлениями. Нью-Йорк определенно подходил ей — его неповторимая атмосфера, история, и даже какая-то неуловимая магия, в которую так естественно вписывался юный Джастин. Сейчас она сама казалась себе его ровесницей — город словно делал ее моложе с каждым мгновением, что она здесь находилась. И все пластические хирурги были совсем ни при чем! Это было что-то иное, чего она не находила в других, даже любимых, местах. — Совсем не верится, что ты завтра уезжаешь, — вздохнул Эммет, глядя куда-то в сторону. Лукреции не составило труда догадаться, что племянник расстроен этим фактом больше, чем хотел показать. И она поймала себя на том, что это приятно — не то, что малыш Эм переживает, а то, что за такое короткое время они вернули все то, чего были лишены годами. Снова стали близкими людьми. Наверстали упущенное. — Надо, — вернула вздох Лукреция. — Но не забывай, что ты скоро ко мне приедешь. Месяц пролетит быстро, и не заметишь, как сядешь в самолет. — Спасибо, что пригласила моих друзей к себе. Ты не представляешь, как много это значит для всех нас. — Для меня тоже. Они замечательные люди, и я уверена, что мы отлично проведем время. Если можешь позволить себе достойно принимать гостей, почему бы не сделать этого? Тем более, что мне самой интересно. Жаль только, что не все приедут. Это действительно было так. Во время второго ужина всей компании дома у Дебби, которая потрясающе ориентировалась в итальянской кухне, Лукреция спонтанно, почти не задумываясь, предложила ей с мужем провести медовый месяц у нее. А всем остальным — присоединиться. Места хватит — так, чтобы не мешать друг другу, но в то же время быть поблизости. Только оказалось, что не все смогут приехать — у девочек дети слишком малы для такого путешествия, Тед с Блейком уже обещали поехать на грандиозное ежегодное недельное собрание общества анонимных алкоголиков. А Майкл отправится с мужем в тур по университетам Пенсильвании, где Бен будет читать лекции в рамках летнего курса по гомоэротизму. Но вот Дебби с Карлом, Эммет с Дрю и Брайан с Джастином восприняли ее приглашение с энтузиазмом. Осталось только дождаться новой встречи. Конечно, Эммет это прекрасно понимает. Просто где-то верх над взрослым Эмметом берет маленький мальчик, для которого она долгие годы была единственным светом в окошке. Лукреция выбросила печальные мысли из головы, оторвав взгляд от удаляющегося с каждой минутой мегаполиса, и, удобнее устроившись в кресле салона бизнесс-класса, закрыла глаза, собираясь проспать долгие часы полета и пугающие порой воздушные ямы. Что такое месяц с точки зрения вечности? Капля в бескрайнем океане времени. Он пролетит, и не заметишь в круговороте дел и повседневных забот. А вытянувшиеся от удивления лица горячо ожидаемых гостей уже сейчас рождали улыбку и заставляли тепло разливаться внутри согревающей волной. Как же хорошо вновь обрести то, что было глупо утрачено и, казалось, безвозвратно потеряно. И не просто хорошо, а чертовски замечательно!
