Меня от тебя тошнит.

***

Осень 2002 года.

      Музыка барабанила по черепной коробке как по кастрюльке черпаком. Настолько, что виски, кажется, сейчас стянутся друг к другу, размозжив башку как арбуз. Цвия сглотнула, почему-то слюна неконтролируемо наполняла рот. Плохой знак.       Надо экстренно искать туалет или хотя бы кухню. Шла девушка слабо покачиваясь, от чего постоянно толкала то бедрами, то плечами других студентов, благо те были в той кондиции, когда на такое было похуй.       Стоило Цвие увидеть спасительную дверь, она начала активнее пробираться между липкими пьяными телами к своей цели. Пальцы обхватили от чего-то, не хотелось прикидывать варианты, влажную ручку, дернув её пару раз. Сука, закрыто. Наверняка кто-то решил уединиться в такой «располагающей» обстановке и потрахаться, оставив «приятные» воспоминания на учебный год вперед.       Брезгливо вытерев ладонь об штанину, девушка метнула туманный взгляд на лестницу. Ну пиздец. Подкинуло ей таких испытаний на хмельную голову, а ведь ломать себе кости в планы не входило. Будто подгоняя её, желудок содрогнулся в заунывном спазме. Нет времени мешкать, иначе она наблюет прямо тут, на красивый персидский ковер хозяев дома. Естественно, она не знала кто устроил тусовку. Какой-то еблан, должно быть.       По ощущениям, у девушки открылось второе дыхание, как иначе объяснить, что по ступенькам она взлетела со скоростью атлета. На втором этаже были узкие коридоры, поэтому продираться сквозь человейник оказалось тяжелее, чем в просторной гостиной снизу. Ну ничего, цель оправдывает средства.       С почти звериным отчаянием Борисон прокрутила металлическую ручку. И, о победа, ввалилась в какую-то комнату, захлопнув за собой дверь. Огромная кровать, чьи-то фотки на тумбе, телек висит на стене, и всё подёрнуто мраком. Похоже на родительскую спальню. Девушка огляделась по сторонам с видом жертвы. Несчастья было не избежать, если бы только голубые глаза не зацепились за угловатый силуэт двери в темноте. Ахуенно, похоже тут есть ванная.       Очередной спазм пробил изнутри неожиданным апперкотом. Цвия почувствовала как сырные доритос вперемешку с «будвейзером» поднимаются по пищеводу. Сука, вот надо было ей нажираться едой как в последний раз, но если так прикинуть, она ради бесплатной жрачки и бухла сюда и приперлась.       Ураганом влетев в уборную, она прильнула к унитазу, цепляясь за пошатывающийся бочок дрожащими пальцами. Протяжное «буэ», звуки бьющейся об поверхность воды каши из пережеванной еды и желудочного сока – изысканная симфония звуков. Она и не думала, что из нее может вылиться столько рвоты.       — О черт… — раздалось за спиной. Стоп. Она тут чё, не одна? Приехали нахуй, сейчас этот некто побежит к остальной бухломассе и все дружной толпой придут поугарать, как она тут борется за свою жизнь стоя раком.       Хотя сейчас было явно не до душевных терзаний, да и знаете, лучше умереть перед толчком, чем сидя на нём. Вот это был бы позор, увековеченный на надгробной плите, потомки со смеху надорвутся.       Спутанных тёмных волос аккуратно коснулись, придерживая их на затылке, а по лопаткам прошлось лёгкое, почти невесомое, поглаживание. С таким трепетом её в последний раз касались только родители и Агне.       Борисон ещё раз согнулась пополам, изливая остатки богатого внутреннего мира в унитаз. Кажется, кончилось. Ещё пару секунд отдышавшись, Цвия подняла голову и вытерла тыльной стороной ладони влажные губы. Кислый вкус заполнил рот и раздражал рецепторы, от чего хотелось вымыть язык с мылом. Худые пальцы закрыли крышку и нажали на смыв. После такого точно будет ПТСР. Никаких сырных доритос, пиво не могло же её так предать.       — Ты как? В порядке? — женский голос раздался слева сзади. Точно, ей же помогли. Волосы подержали, по спинке погладили – всё по канонам благодетели.       Студентка рассеянно обернулась через плечо, вглядываясь в лицо своей спасительницы. Захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что перед ней не ангел, а реальный человек. Отравление может вызвать галлюцинации?       — Ага… Вроде норм, — в подтверждение своих слов Борисон поднялась с коленок. Рука незнакомки тут же отпустила её волосы и переместилась на спину. Будто она переживала, что многострадальной снова станет плохо и была «на подхвате». Плохо стать и вправду могло, например, от передоза хорошим отношением. А то Цвия слишком привыкла к скотскому.       — Тут раковина.       Борисон отрывисто кивнула, подойдя к крану. Вода заполнила комнату мерным журчанием, пока Цвия споласкивала рот и заодно своё лицо, успевшее побледнеть до кокаиновых оттенков из-за пережитого гастро-хоррора. Холодные капли вернули ей часть ясности сознания и ощущение свежести. Стало гораздо лучше. Обернувшись, она застала блондинку, стоящую рядом и беспокойно хлопающую глазами. Та была чуть ниже неё ростом, одетая с иголочки, блистающая красивым макияжем и укладкой.       Укол стыда за собственный неряшливый внешний вид пронзил воспаленный мозг. Ничего лучше джинсов и синей рубашки безрукавки она в шкафу не откопала, а с прическами всегда были беды, поэтому хвостик показался оптимальным вариантом, макияж же было попросту влом делать. В мире Борисон всё прозаично, как в смсках и домашнем порно. Лозунг: «Сокращай до главного».       — Спасибо типа что… Помогла. — Цвия потерла заднюю часть шеи. Та слегка затекла от недавней позы. Вежливый тон давался с трудом, непривычно как-то, язык еле ворочается.       — А, да не за что! Ты меня перепугала конечно, — незнакомка усмехнулась, не сводя лисьего взгляда с брюнетки, — Я Матиса, кстати, — опомнилась, но руку тянуть не стала. Ну да, между девушками не принято, не пацанчики на районе же.       Это было самое начало года, занятия начинались со следующего понедельника, так что Цвия едва ли успела с кем-то познакомиться не считая сырных доритос, естественно. На этой тусовке была куча студентов с разных факультетов, не только первогодок, следовательно, широкий выбор пугал неопытную в инициативах девушку, да и не сильно манил, если на чистоту.       — Я Цвия. А ты чего тут торчишь? — стараясь поддержать натянутый диалог, Борисон обвела беглым взглядом ванную. На полу около ванной был пушистый белый коврик, с виду мягкий и даже чистый, а неподалеку стояла бутылка «Ягермейстера». Последнее заинтересовало больше всего. Сижек только не хватало, но это уже личные предпочтения.       — Приятно познакомиться, Цвия. Да мне… Там не нравилось. Все такие пьяные и, кажется, какой-то ублюдок ущипнул меня за задницу… В общем, я стащила это и сбежала, — язык у Матисы уже заплетался от выпитого, что, признаться, немного веселило. Она указала на бутылку спиртного с некой гордостью. Видимо, за своё безобидное воровство.       Теперь ясно. В доме царила атмосфера бухого беспредела: не то что бы кому-то угрожала опасность, но алкоголь уже растворил этанолом границы стыда и осознанности, подталкивая молодняк на всякие сомнительные вещи.       — Понятно.       — Если хочешь, можешь остаться.       Цвия изучила взглядом холеное личико девушки напротив. Она располагала к себе, даже колючую снежинку Борисон. Может, своим взглядом с хитрыми нотками или завораживающим блеском золотых отутюженных прядей. На самом деле, ответ уже был на задворках сознания – Матиса проявила заботу. Простую, человеческую, которую многие бы сочли обязательным проявлением хороших манер. Но для Цвии это было в новинку. Разве судьба даёт красоту и доброе сердце в одни руки?       — Лан, останусь, — Борисон попыталась улыбнуться, но из-за смущения уголки её губ опустились вниз. Черт, наверное выглядело нелепо.       Матиса кивнула, отчего медовые пряди соскользнули с плеч. Игнорируя длину своей джинсовой юбки, она уселась на тот пушистый коврик и облокотилась на стенку. Разве ей не холодно касаться оголенными плечами кафельной плитки. Или уже согрелась прихваченным?       — Если хочешь, можешь присесть, — блондинка приглашающе похлопала по месту рядом с собой.       Отказываться было бы странно, да и не хотелось стоять на ватных ногах, так что Цвия без лишних слов устроилась около собеседницы. Новые знакомства не помешали бы. Быть аутсайдером не плохо, исходя из школьного опыта, но не когда ты в полном одиночестве, а то можно стать лёгкой целью для издевательств. Парочка близких друзей может скрасить учебные будни и спасти задницу в нужный момент.       — Жвачку будешь?       — Давай.       Матиса закопошилась в кармане своей юбки, приподняв округлые бедра, отчего взгляд Цвии невольно скользнул по её подтянутым ногам. Кто бы там не ущипнул за задницу эту девушку, его можно было понять, и потом хорошенько отмудохать как мешок с дерьмом. Ну так, в профилактических целях.       — Какую хочешь? С ментолом или с малиной? — в руке с аккуратным красным маникюром Матиса держала сразу две упаковки.       — Давай с ментолом, — Цвия пожала плечами, а затем посмотрела на две дольки, которые ей не скупясь положили на раскрытую ладонь.       Матиса же предпочла малину. Всего одну дольку.       — Зачем ты носишь две? — Борисон еле слышно хрустнула жвачкой, размягчая её зубами.       — Мне оба вкуса нравятся. Вот и ношу… Под настроение каждый. — Матиса улыбнулась уголком пухлых губ. Стоило ей открыть рот, как обоняния касался сладкий ягодный аромат.       — Тебе подходит.       — Что?       — Малина.       — Правда? - графичные брови недоверчиво изогнулись.       — Угу.       Борисон поджала коленки к груди, закинула на них руки и легла тяжелой хмельной головой поверх. Правая щека удобно прижималась к предплечью, так что теперь собеседницу было видно под другим ракурсом. Та в свою очередь смотрела на Цвию с какой-то многозначительной вкрадчивостью, и, кажется, благоговением. Так обычно смотрят на картины в галереях или на оброненные кем-то купюры. От этого взгляда хотелось прикрыться, настолько интимным и пронизывающим он был. Этой девочке подошло бы быть копом, любой расколется.       — Буду знать, Цвия, — её блестящие розовые губы разомкнулись в улыбке, обнажив ряд белоснежных зубов.       Очередь смущаться перешла к Борисон. Уголок губ Цвии приподнялся: тяжело улыбаться во всю силу, когда лежишь на чем-то. Во рту приятно жгло морозной свежестью, обволакивало покалывающей влагой слизистую. Намного лучше, чем кислый вкус рвоты.       — Ты первокурсница, да?       — Ага.       — Класс, я тоже.       Матиса трогательно оживилась, узнав об их схожем положении. Отвечать Борисон не стала, её вообще клонило в сон. Хотелось просто слушать собеседницу и её нежный женственный голос, такой непохожий на шершавую хрипотцу Цвии.       — Уже приметила кого-то? — блондинка придвинулась ближе, отчего их бедра соприкоснулись. Наверное, паршиво голой кожей тереться об грубую джинсу, но едва ли Матиса обратила на то внимание. Она вообще взгляд с Борисон не отводила, и это к удивлению не напрягало.       — В плане?       — Ну из мальчиков.       Отчего-то стало смешно, и улыбка сама вырвалась наружу. Может, из-за всей этой ауры непринужденности девичьих сплетен в укромном местечке. Было ли у нее когда-то такое? Ночевки с подругами, вызывающие разговорчики о парнях и тихие перешептывания, дарящие волнительное тепло духовной близости с другой девушкой.       Так вот, какого это… Даже приятно, оказывается.       — Эээ, нет, если честно.       — Ого, а я думала… Ладно, забудь, - Матиса тряхнула светлой головой, будто сбрасывая мимолетное наваждение. Сережки-обручи в её ушах коротко звякнули.       — А ты?       — Конечно. Правда, он второкурсник.       — Вот как. Это разве плохо?       — О нём не особо хорошо отзываются, но мне кажется, они его просто не знают или завидуют. Кого попало к себе не подпускает, понимаешь? Такой недоступный, - она говорила об этом парне, и её глаза переливались живым огоньком. Не нужно много знать о людях, чтобы замечать эту сладкую дымку влюбленности, которой окутывается взгляд попавшего под чары. Хотя, Цвия предпочла бы назвать это ядом или дурманом. - А ещё он спортсмен. Но не какой-то тупой качок, терпеть таких не могу, - Матиса фыркнула и закатила глаза, - Он умный и любит учиться, - забавно наблюдать, как её тон вновь обретает трепетные нотки, когда она возвращается мыслями к нему.       Матиса всё лепетала, и в кое-то веке, Цвию не раздражал такой типаж девчонок. Эта блондинка подкупала своей искренностью и тем доверием, с которым она нахваливала какого-то парня. Может ещё чуть-чуть своими стройными ногами.       — Ты с ним знакома?       — Вообще, нет. Мне как-то… Страшно подходить.       — Почему?       Приехали, нынче красотки боятся знакомиться. Цвия вопросительно вздёрнула бровь, одаривая собеседницу красноречивым взглядом. Мол, у тебя что, зеркала дома нет? Очнись, Афродита.       — Вдруг он решит, что я очередная пустышка, которых уже тысячи повидал. - взгляд Матисы погас, а тело заметно обмякло. Растеклась неуверенной лужицей.       — Значит он еблан, долбящийся в шары.       Глаза цвета летнего неба потрясенно уставились на Цвию. Вот же блять. Надо было держать язык за зубами, теперь повесит клеймо быдла.       А затем комната наполнилась звонким смехом. Задыхающимся, живым, и содрогающим всё пространство вокруг. Даже лаконичный крестик подпрыгнул на груди Матисы.       — Ты золото!       Борисон пораженно застыла, глядя на блондинку с тихим шоком. Её сейчас назвали «золотом»? Цвию Борисон, пару минут назад наблевавшую в туалет? Эта новость тянет на сенсационную. Так вот в чем секрет успешных социальных итераций: надо дать человеку придержать твои патлы, пока будешь изрыгать кишечное варево наружу.       Матиса продолжала хохотать, пока на её ресницах не заблестели слёзы. Ей видимо легко дается разбрасываться похвалой налево и направо. Отрезвляющая мысль, что не стоит обольщаться, обрушилась на мозг ведром холодной воды.       — Сказала, как отрезала, — она тяжело и рвано дышала, держась за живот, — За такой язык надо выпить.       Студентка потянулась к увесистой бутылке ягера, который уже был открыт и опустошен на треть. Приложившись лоснящимися от блеска губами к горлышку, Матиса сделала несколько глотков, а затем протянула алкоголь Цвие. Подхватив эстафету без возражений, Борисон тоже отпила. Алкоголь согрел горло, а затем и желудок. Хоть бы не вывернуло снова.       — Надо и тебе кого-то найти, — светлая голова легла на её плечо, — Кто тебе нравится обычно?       — Не знаю. Хорошие.       — Мальчики?       Борисон зависла, пытаясь прокрутить вопрос в голове и выдать какой-то достойный ответ, который не выставил бы её в неприглядном свете. Волнение разлилось в груди как опрокинутый кипяток. Даже так, сердце не ускоряется, выверено отбивает привычный ритм, сдобренное алкоголем как китаец опиумом.       — Хорошие.       Матиса замолчала. Даже жвачку жевать перестала, судя по остановившимся движениям челюсти.       — Я думала, что ты популярна среди парней.       Слова застали врасплох. Сегодня день ебучих открытий – хороший повод провести сеанс ненавистной саморефлексии. Вот что Цвия в себе точно не замечала, так это претензии на звание сердцеедки, но не стоило забывать о количестве алкоголя в крови блондинки, вполне возможно, она бредит.       — Да хуй там, — Борисон едко усмехается, дергая щекой, за котором покоится жвачка.       — А чего? Парням нравятся такие, — Матиса взяла паузу, чтобы подобрать подходящее слово, – Нетипичные, что ли, — из её уст это даже не звучало унизительно, скорее казалось, что она верит в свои же слова.       — Не замечала, — продолжать тему не хотелось, поэтому голос прозвучал подчёркнуто отстраненно.       Собеседница оказалась понятливой, поэтому замолкла. Несколько минут они провели в тишине, прерываемой лишь капанием воды с крана и звуком глотков блондинки. Ей стоило бы остановиться, и так уже готовенькая, но Цвия не решалась одёрнуть девушку, разве имела полномочия?       — А ты уже целовалась?       Умела она вводить в замешательство своими вопросами, ей-богу. Это что, сбор анамнеза? Что дальше? «Ведёте ли вы половую жизнь?»       — Нет.       Возможно это было чем-то постыдным, не иметь подобного опыта в свои 18 лет. Цвие так не казалось и всей этой мутной движухи вокруг «пробежки по базам» она не понимала. Ну не сосалась и не сосалась, доктор, это смертельно?       — Даже с девушками?       — А что, с ними не должно считаться?       — Не знаю. Я тоже не целовалась.       — С девушками?       — Вообще.       Темные брови удивленно изогнулись. Матису явно забраковали на её барби-заводе. Боится быть отвергнутой, опыта слюнообмена не имеет. Может ещё любит книжки читать и вязать на спицах, какие там ещё тупые стереотипы о серых мышках имеются.       — Значит мы в одной лодке.       — Ага…       Повисшая тишина не казалась удушающей. Скорее, в ней было больше жизни, чем в некоторых диалогах. Будто мысли этих двух были настолько громкими, что просачивались наружу и витали в воздухе. Приятная пьянящая расслабленность окутала тела. Стерла рамки, подобно волне на отмели.       Матиса подняла голову, повернувшись к Цвие лицом. Её губы застыли чуть приоткрытыми, а глаза расслабленно бродили по лицу брюнетки.       За секунды в голове проносятся непозволительные объемы размышлений о происходящем. Сосаться с незнакомками – звучит как клише для вечеров в клубах, Цвию же останавливали недостаточная замутненность сознания и открытый недостаток общения с этой хоть и красивой, но незнакомой девушкой.       Стоило сделать малейшее движение вперед. Самое незначительное. Этого хватило бы с головой, чтобы повторить судьбу многих на этой тусовке. Оставить пару приятных воспоминаний о собственных импульсивных действиях, вызывающих постыдную дрожь в груди на трезвую голову.       Борисон опускает взгляд на блеск с заметными блестками, отсвечивающими в приглушенном свету желтой лампочки. Где-то за пределами этой комнаты басы сотрясают весь дом, молодежь заливается смехом и делит друг с другом лучшие моменты своей молодости, почему бы просто не откинуть лишнюю скованность на один жалкий вечер. Едва ли кто-то осудит её за безобидный поцелуй с девушкой, мир не схлопнется и землю не охватят катаклизмы.       Цвия прикрывает глаза в немом согласии, пока от волнения подрагивают напряженные мышцы живота.       Мягкие и липкие. Такими запомнились губы Матисы. Они касаются с осторожностью, почти что трепетом. Точно боятся спугнуть или сделать неправильно. Хотя кто знает как нужно? Это свободный полёт с надеждой на приятный опыт.       Сухие пальцы Цвии касаются её затылка. Волосы сухие и даже колючие, но в них всё равно хочется зарыться поглубже и огладить каждую прядку, старательно выпрямленную накануне.       Неужели у всех женщин губы настолько нежные?       Пришлось опустить колени, чтобы развернуться телом к Матисе. Ответные касания щекотно проходятся по щекам и шее, кончики красных ногтей порхают над бледной кожей в родинках. Влажно, вкусно и пьяно. Этот поцелуй рушил все правила о первых разах. «Это просто опыт, он не должен быть самым приятным». Только не в этом случае. Слизывать густой блеск с пухлых губ приятно. Стукаться об жемчужные зубы своими приятно. Вдыхать аромат ментола и малины приятно.       Матиса тянет за талию и усаживает Цвию между своих голых бедер, обтянутых задравшейся почти до белья юбкой. Ей, очевидно, нравится быть шумной – она всегда влажно причмокивает, будто не целуется, а с аппетитом ест.       Это всё до усрачки пугало, в частности тем, какую реакцию выдавало её притупленное алкоголем тело. Мурашки вдоль предплечий, тягучие спазмы в животе, жар на щеках – сенсорное перенасыщение кружило голову не хуже «кислоты». Борисон разорвала поцелуй по своей инициативе, можно сказать, посреди действа. Только вот открывать глаза не торопилась.       — Цвия, — голос ласково позвал. Она почувствовала, как тонкие пальцы заправили её прядь за ухо.       Борисон неспеша подняла веки, фокусируясь на лице Матисы. Было страшно увидеть на нём отвращение, сожаление или любую другую муть, которая покрыла бы сердце обжигающей изморозью.       — Ты… Всё нормально? — Матиса выглядела обеспокоенной. Её подведенные брови трогательно взмыли чуть вверх.       — Да, — пришлось сглотнуть, чтобы горло не так саднило.       — Прости если я перегнула палку, — блондинка стыдливо опустила глаза и поправила задравшуюся юбку.       — Всё норм, правда, — едва ли правда.       — Ладно.       Отползнув в сторону вздыбленной кошкой, Цвия вжалась еле гнущимися пальцами в пушистый коврик. Хотелось бы сейчас прилечь на холодные простыни, всунуть наушники в уши и раствориться в музыке, исчезнув из мира на пару часиков. Провалиться в сладкое небытие.       — Слушай, ты уверена, что всё хорошо? Ты выглядишь оче…       — Да, — перебив Матису, студентка поднялась с задницы и пространно огляделась.       — Цвия, мне правда жаль, я тебя смутила, мы можем обсу…       — Мне надо идти, — пальцы било мелкой дрожью, когда они нажали на ручку двери. Очередной раз прервав собеседницу, Цвия пошатываясь покинула ванную и захлопнула дверь за собой.       Внутри все болезненно пульсировало, будто её сейчас снова вывернет. Ноги зашевелились активнее, теперь Цвия торопливо выскользнула из спальни в коридоры, где стало ещё более душно с последнего раза. Коктейль из пота и алкоголя смрадом бил в ноздри, но едва ли это заботило девушку в настоящий момент. Ей правда нужно было уйти куда подальше от этой злосчастной комнаты. Настолько сильно её пугала приоткрывшаяся ширма собственной души – испещренной шрамами, гудящей от глухой боли каждую минуту существования, и слишком уязвимой, чтобы быть видимой малознакомым людям.       — Эй! Смотри куда бежишь! — раздалось выше уха. Похоже, она пробежалась по чьим-то ногами, но останавливаться и извиняться не собиралась, лишь продолжая пробираться сквозь толпу к выходу.       — Забей, Ульвар, мне такая чикса от…, ща по… фо…и, — с каждым шагом чужие слова за спиной лишь становились неразборчивее, поглощаемые звуками толпы.       Только запах сырой земли и промозглая сентябрьская прохлада привели Цвию в чувства, вытеснив все патогенные мысли. Голова по-прежнему раскалывалась, но на этот раз не от громкой музыки. Цвия выплюнула жвачку, а ноги по инерции понесли её к автобусной остановке.       Если бы кто понимал, насколько ей хотелось забыть тот день, ту девушку и тот ебучий поцелуй. Возможно, она бы справилась с этим и жила бы дальше со спокойной душой. Если бы только в следующий понедельник не узнала, что Матиса Ролосон – её однокурсница и староста группы. Красивая и злая как последняя приспешница Сатаны.

***