Давай съедемся?

      Витающий в воздухе аромат жареной картошки был соблазнительным, но совершенно не спасал ситуацию. Закатное солнце пробивалось сквозь грязные окна студии Милковичей, высвечивая пыль, танцующую в воздухе. Йен сидел на продавленном диване, стараясь не обращать внимания на едкий запах ацетона, который распространяла по помещению Мэнди, красившая ногти. Микки возился на кухне, гремя посудой с таким остервенением, словно собирался разбить её вдребезги. — Микки, какого хрена ты там делаешь? — не выдержал Галлагер, нахмурившись.       В ответ — ещё больше грохота. Милкович вылетел из кухни, держа в руках две кружки. Одна, с отбитой ручкой, предназначалась Йену. — Кофе, блять. Не видишь, что ли? — огрызнулся парень, плюхнув кружку на стол так, что часть содержимого расплескалась. — Ты опять забыл купить нормальный кофе. Снова эта дешевая хрень из «Dollar Store»? У меня изжога от нее, ты в курсе вообще? — Йен поджал губы. Эта мелочь почему-то взбесила его до предела. — А тебе какое нахер дело? Не нравится — не пей! Я что, тебе, блять, бариста? — Микки скрестил руки на груди, прожигая соулмейта взглядом.       Мэнди закатила глаза, но промолчала, сосредоточившись на ногтях. Она знала, что сейчас начнётся. Всё было как всегда. — Я просто говорю, что ты мог бы хоть иногда покупать что-то получше. Я не прошу тебя возить меня в Старбакс, Микки, просто нормальный кофе, блять! Я бываю у тебя несколько раз в неделю! — Йен повысил голос. — Ты тут только трахаешься и жрёшь мой кофе, Галлагер! Не забывай, кто здесь платит за квартиру! — Милкович шагнул вперёд, его лицо побагровело. — Ох, да ладно тебе, Микки! Я тут уже практически живу, а не только трахаюсь, и ты это прекрасно знаешь! Я помогаю вам с оплатой счетов, не смущает? И вообще, мы работаем на одной работе и получаем почти одинаковую зарплату, только я ещё и своей семье должен! — Йен вскочил с дивана, чувствуя, как в груди нарастает гнев. — Ах, да, работа! Ты у нас, блять, супергерой! Спасаешь мир, перетаскивая ящики с сигаретами и сникерсами в ублюдочном Kash&Grab, куда изначально устроился только из-за меня! — Милкович ухмыльнулся, и в его голосе засквозило презрение. — И даже там умудряешься косячить! — А ты никогда не ошибаешься, Микки? Забыл, как вчера пересчитывал выручку и не досчитался пятидесяти баксов? Напомню, Френк ржал над тобой! — Йен не собирался оставаться в долгу. — Это другое! Я работаю с людьми, а ты просто таскаешь и записываешь грёбаные ящики! Не можешь даже с этим справиться! — Микки ткнул Йена пальцем в грудь.       Мурашки, как обычно, побежали по телу от прикосновения соулмейта. Это всегда происходило. Но сейчас Йен был настолько вне себя от злости, что даже привычные приятные ощущения не смогли его успокоить. — Да пошел ты, Мик! Я устал от твоих вечных придирок! Мне нужно отдохнуть от тебя! — выпалил Галлагер, выплескивая всё накопившееся раздражение. — Я пошёл в «Феюшку», ясно? Напьюсь и посмотрю на адекватных геев, а то здесь я их в упор не вижу. — Ну и катись! Скатертью дорога! — заорал в ответ Микки, пока глаза его метали молнии.       Йен резко развернулся и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась штукатурка. Мэнди тяжело вздохнула и закрутила лак для ногтей. — Что, блять, с вами не так? — наконец не выдержала она, откладывая флакончик в сторону.       Микки уставился в окно, раздражённо ковыряя заусеницу: — Да ничего. Просто Галлагер — истеричка. Кофе ему, видите ли, не нравится. Охуеть просто! — А с чего все началось? Ты уже злющий сюда ввалился после смены. — Он хочет съехаться, — Микки вздохнул и потер переносицу. — Съехаться? — Мэнди вскинула брови. — Ну и что? Вроде бы логично. Вы соулмейты и уже дофига времени встречаетесь. — Да какая нахер логика? Это же пиздец, а не логика. Во-первых, я тебя не оставлю, ты это знаешь. Во-вторых, его семейку, которая сто процентов начнёт заглядывать к нам в гости по выходным, я просто не вынесу. Фиона будет читать морали, Лип — тырить наше пиво и постоянно гундеть, а Карл просто хату взорвёт. Да ну нахуй! — Ну, с Липом ты в точку, — Мэнди усмехнулась. — Но может, стоит спокойно поговорить с Йеном? Объяснить ему, как ты это видишь? — Разговаривать с Галлагером? Это как разговаривать со стеной, Мэнди. Он все равно всё делает по-своему, — Микки снова отвернулся к окну. Его взгляд блуждал по вечерним улицам Нордсайда. Наступила тишина.        Мэнди снова взяла лак, но краем глаза продолжила наблюдать за братом. Она знала, что Микки не так прямолинеен, как кажется. Под маской грубого хулигана скрывался парень, который до смерти боялся потерять контроль. И идея о совместном проживании с Йеном, безусловно, выбивала его из зоны комфорта.       Прошло несколько минут. Микки резко развернулся, и его глаза снова заискрились гневом: — Блять! Вот что он сейчас будет делать в своей «Феюшке»? Небось, клеиться к каким-нибудь смазливым пидорам! — О, вот и ревность подтянулась, — Мэнди закатила глаза. — Какая нахер ревность? Просто… бесит, что он там будет развлекаться, пока я тут сижу и злюсь! — Микки попытался оправдаться. — А зачем ты тут сидишь и злишься? — Мэнди ухмыльнулась. — Поезжай в «Феюшку» и сам посмотри, что там происходит. Может, развеешься заодно. — И что я там буду делать? — Микки нахмурился. — Смотреть на этих геев, как на идиотов? — Ну, во-первых, ты тоже гей. А во-вторых, сможешь убедиться, что Йен ни с кем не флиртует. Или просто напиться и забыть обо всем, — Мэнди пожала плечами.       Микки задумался. Идея, конечно, безумная. Но что-то в ней его всё же зацепило. — Может, ты и права, — пробормотал он. — Надо проследить за этим долбоёбом.       Милкович втянул в себя побольше воздуха, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и в конце концов вышел из квартиры, даже не прощаясь с сестрой.       «Феюшка» всегда казалась ему чем-то вроде зоопарка, только вместо животных — геи. И сейчас ему предстояло залезть в эту клетку, чтобы выследить своего собственного «ручного» Галлагера.       Бар был полон народу. Громкая музыка била по ушам, а в воздухе висела смесь запахов алкоголя, пота и чего-то сладкого, приторного. Микки огляделся, пытаясь найти Йена в этой толпе. И вот, наконец, он его увидел: рыжий сидел за барной стойкой, осушая один шот за другим. В одиночестве. Пока.       Микки пробрался к свободному столику в углу, заказал виски и прикрылся листом с барной картой, словно шпион. Он наблюдал, как Йен пьет, его плечи напряжены, а в глазах — тоска. Микки даже почувствовал укол вины. Но быстро отогнал это чувство. Галлагер сам виноват.       Вскоре к столику Милковича подошел парень. Высокий, худощавый, с аккуратно уложенными волосами и улыбкой, от которой веяло слащавостью. — Привет. Не занято? — спросил он, указывая на свободный стул.       Микки окинул его оценивающим взглядом.  — Занято, — отрезал он, не опуская барную карту.       Парень усмехнулся: — Один здесь? Я могу составить тебе компанию. — Нет, — Микки продолжал слежку за Йеном. — Ну же, не будь таким букой. Я Марк, — парень настойчиво отодвинул стул и сел.  — Мне похуй, — буркнул Милкович, по-прежнему не отрываясь от своего соулмейта. — Ну что ты такой недружелюбный? Я просто хочу познакомиться, — Марк не сдавался. — Я не знакомлюсь. Иди на хуй, — Микки, наконец, повернул к нему голову. В его взгляде не было ни капли дружелюбия.       Марк, похоже, наконец понял, что его не жалуют. Он скомкал свою улыбку и поднялся. — Ну, как знаешь. Просто хотел предложить тебе что-нибудь поинтереснее, чем пялиться в барную карту, — буркнул он, прежде чем уйти.       Микки тут же вернулся к своему «заданию». И тут же увидел, как к Йену тоже подсаживается какой-то парень. Темноволосый, с добрым лицом и мягкой улыбкой. Они начали о чем-то говорить, и Йен даже улыбнулся в ответ.        Улыбнулся! Микки почувствовал, как внутри все закипает.       «Ах, так!» — пронеслось в голове.        Наконец, опустив барную карту на стол, Микки повернулся в другую сторону и поймал взгляд другого парня. Тот стоял неподалеку и тоже явно был не прочь познакомиться. Микки ухмыльнулся и подмигнул ему. Парень ответил улыбкой и направился к его столику.        «Ну что ж, Галлагер, посмотрим, кто кого», — подумал Милкович, готовясь к игре.       Незнакомец подсел напротив, и Микки выдавил самую обаятельную улыбку, на которую был способен. — Привет. Я Майкл, — представился парень, протягивая руку. — Микки, — ответил Милкович, пожимая руку и стараясь не смотреть в сторону Йена. — Приятно познакомиться.       Майкл оказался довольно приятным. Он рассказывал какие-то истории про свою работу, про увлечения, и Микки даже делал вид, что слушает. Он отпускал остроумные шутки и поддерживал разговор, но краем глаза все время следил за Йеном.       Темноволосый парень все еще сидел рядом с Галлагером, и они о чем-то оживленно беседовали. Йен даже рассмеялся пару раз, и это вызвало у Микки очередной укол ревности.        «Весело тебе, засранец?» — пронеслось у него в голове.       Через несколько минут Майкл спросил:  —Так что привело тебя в это место? Часто здесь бываешь? — Не особо, — ответил Микки, слегка нахмурившись. — Просто решил развеяться.       И тут Йен заметил его. Их взгляды встретились. Ярость, недоверие, обида — все эти эмоции отразились на лице Галлагера. Микки ослепительно улыбнулся рыжему, стараясь показать, что ему абсолютно всё равно. И, судя по выражению лица Йена, сработало отлично.       Галлагер поднялся и направился к их столику. Майкл вопросительно посмотрел на Микки, но тот лишь пожал плечами. — Что ты здесь делаешь? — резко спросил Йен, остановившись рядом с Милковичем.       Микки откинулся на спинку стула и растянул губы в широкой улыбке: — То же, что и ты. Отдыхаю. — Ты пошел сюда за мной? — рыжий сжал кулаки. — Нет, конечно, я пошел сюда просто потусоваться. Что, нельзя? — Милкович продолжал улыбаться, наслаждаясь злостью Йена. — Не строй из себя идиота, Микки. Какого хрена? — Ах, вот оно что. Ты ревнуешь? — Микки приподнял бровь, делая вид, что удивлен. — Заткнись, — прорычал Галлагер.       Майкл, чувствуя напряжение, попытался деликатно ретироваться: — Ну, мне пора. Было приятно познакомиться, Микки. — И мне тоже, — ответил Милкович, подмигнув ему.       Как только Майкл отошел, Йен схватил соулмейта за предплечье и потащил к выходу. — Эй, ты чего творишь? Отпусти меня! — возмутился Микки, пытаясь вырваться.       Но рыжий не обращал внимания. Он протащил Милковича через весь бар, сквозь толпу пьяных посетителей, и вывел его в тёмный коридор перед выходом. — Куда ты меня тащишь? — продолжал возмущаться Микки, когда музыка стала более приглушённой.       Галлагер промолчал, продолжая тянуть соулмейта за собой. В конце концов, он остановился перед дверью в туалет и толкнул Микки внутрь.       Йен тут же загнал Милковича в крайнюю кабинку, захлопнул за собой дверь и повернул щеколду. Тесное пространство сразу показалось клаустрофобным. Не давая Микки опомниться, Галлагер прижал его щекой к холодной кафельной стене. — Ещё раз спрашиваю: какого хрена? — прорычал Йен, запуская руки под его футболку. Пальцы жадно скользнули по спине, обжигая кожу. — Отъебись, Галлагер, — прохрипел Микки, чувствуя, как мурашки бегут по всему телу. Ноги подкашивались, и он еле держался на ногах.       Йен проигнорировал его слова. Он осыпал поцелуями его шею, оставляя багровые следы на бледной коже. Микки задыхался, пытаясь сдержать возбуждение, и закусывал губу почти до крови, чтобы не выдать себя. — Ты знал, что я увижу, — продолжал ворчать Йен, не отрываясь от его шеи. — Специально, да? — Не было ничего такого, — Милкович сбивчиво оправдывался, чувствуя, как тело предает его. Прикосновения Йена всегда действовали, словно наркотик. — Да неужели? А эти ухмылки, этот флирт? Думаешь, я слепой? — Йен оторвался от шеи и сжал его плечи. — Ты мой, Микки. Только мой. Запомни это.       Милкович ничего не ответил. Он просто тяжело дышал, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Его штаны уже были спущены, и он стоял полуголый в грязном туалете.       Йен был зол и возбужден одновременно, и эта смесь делала его еще более неотразимым. Он стал грубо растягивать соулмейта пальцами, не обращая внимания на дискомфорт.        С утра они успели потрахаться на смене в Kash&Grab, поэтому Микки надеялся, что будет не больно. Он сюда шел не трахаться, поэтому смазку с собой не брал. И Галлагер, кажется, тоже…       Но когда Йен оказался внутри, Микки понял, что надежда на остатки утренней смазки — не вариант. Жопа горела невыносимо. Милкович выдал протяжное: «А-а-ай» и тяжело дыша прижался спиной к груди соулмейта.       Йену, конечно, здорово сорвало крышу после выходки Микки, но он всё равно не собирался делать что-то, чего не захочет партнёр. Он просто обхватил его руками за грудь и горло, притянул ещё ближе и снова начал оставлять на шее красные отметины, попутно наслаждаясь тем, как Микки покорно подставляется и почти заваливается головой ему на плечо. — Может, ты хочешь себе другого соулмейта, м? — несмотря на всё происходящее, Йен по-прежнему злился. В том числе, от того, что не может начать двигаться, потому что определённо причинит Микки боль. — Нет, нет, нет, только тебя… — прошептал Милкович на выдохе, накрывая сильные руки Йена своими собственными. — Тогда ещё раз спрашиваю: какого хрена это было? — Галлагер подобрался к уху Микки и несильно укусил мочку. — Да блять, ревную я, Йен… Конечно, блять, ревную и пошёл сюда за тобой, потому что ты попёрся в чёртов гей-бар, чтобы отдохнуть. От меня, между прочим. Я что должен был думать, сидя дома? — Я бы не изменил тебе. — Я бы тоже тебе не... Никогда. М-м-м, — Микки едва слышно промычал, когда рука Йена снова проникла под его футболку, чтобы поиграть с сосками.       Милкович не выдержал и повернул голову, чтобы посмотреть Галлагеру в глаза. Зрачки рыжего были расширены, а на радужке по-прежнему плясали искорки ярости. Микки потянулся, чтобы поцеловать Йена, но тот моментально увернулся, и Милкович почти захныкал, прижимаясь ближе и продолжая охоту на желанные губы.       Но ему просто не хватало роста. Что он сам находил неебически возбуждающим. После того, как всю сознательную жизнь прожил в образе «грозы района» и не мог позволять себе слабости, находиться в объятиях того, кто выше, сильнее физически, так ещё и с большим членом… Просто пиздец как сексуально.       Йен по-прежнему мудачился. Резко убрал руки с Микки и наклонил его вперёд. Толчок. Второй. Третий. И всё со звуковым сопровождением от Милковича: — Ах… блять… Йен… твою мать… сука… ай, — в конце концов всё это переросло в протяжное: «Бля, Йен, пожалуйста, остановись».       Галлагер послушно замер, а Микки ещё через пару мгновений поднялся обратно и снова прижался к Йену со сбивчивым шёпотом:  — Сука, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу, но я, блять, щас разорвусь к хуям без смазки. — Да потрахайтесь вы уже нормально, — внезапно из-под перегородки с соседней кабинкой появилась пожилая мужская рука, которая тут же оставила на полу тюбик смазки. — Сука, ты чё там, дрочишь на нас, виагроид? — Микки тут же вышел из себя, но Йен моментально закрыл его рот ладонью и подобрал тюбик, жадно ухмыляясь.       Продолжая затыкать Милковича, он вытащил из него свой член, открутил зубами крышку и полил ствол обильным количеством смазки. Отставил тюбик на бачок унитаза, размазал смазку равномерно по члену и снова вошёл в Микки.       Дыхание Милковича участилось, но Йен вышел и повторил свои действия заново. На второй раз Микки почти одурел, закатывая глаза и опять откидываясь головой на плечо Галлагера.       Рыжий повторил всё в третий раз, и Милкович удовлетворённо замычал в его руку, которая всё ещё затыкала его рот.       Толчок. Второй. Микки подался навстречу, блуждая пальцами одной руки по волосам соулмейта, а другой рукой обхватывая его предплечье.       Третий. Милкович содрогнулся и насадился сильнее, потому что уже ничерта не больно. От ощущений капитально ехала крыша.       Йен отпустил Микки и снова наклонил вперёд, заставляя упереться руками в стену и попутно ускоряя собственные толчки.       Каждое движение отдавалось гулкой волной по всему телу Милковича. Он всё ещё сдерживался и рвано хрипел, понимая, что в соседней кабинке его отлично слышно. Но мысли постепенно отходили на второй план, оставляя только жгучую сладость от ощущения близости Йена.       Галлагер рычал, продолжая проникать все быстрее и глубже. Он чувствовал, как Микки сжимается вокруг него, как тело соулмейта дрожит в унисон с его собственным.        Ярость и ревность отпустили разум, уступая место всепоглощающей страсти. Микки почувствовал, как Йен напрягается, как его толчки становятся еще более отчаянными. И в следующее мгновение Галлагер сорвался в бездну, отдаваясь во власть неконтролируемой стихии и изливаясь прямо внутрь Микки.       Рыжий снова притянул Милковича к себе, тяжело дыша. Микки ощутил, как пот стекает по его спине, как тело Галлагера все еще содрогается от остаточных последствий оргазма. Йен прижал соулмейта ближе, его сердце колотилось в унисон с пульсом Милковича, который стучал в ушах.       Наконец, Галлагер оторвался от Микки, развернул его к себе и тут же заметил, что у соулмейта всё ещё стояк. Йен улыбнулся и попытался опуститься на колени, но Милкович быстро поднял его и рвано поцеловал, после чего прошептал: — О, не-не-не, сосать мне в толчке гейского блядушника я тебе не позволю. Тут всё ещё виагроид за стенкой на нас дрочит. За смазку ему, конечно, спасибо, но поехали, бля, домой. К тебе или ко мне… да похуй… И там, и там туалеты тоже есть, но Мэнди или твои на нас дрочить точно не будут. А я, если честно, пиздец как хочу твой рот… — Какой же ты разговорчивый периодически после секса… — Йен рассмеялся и нежно коснулся губами лба Микки. — Прости, если в какой-то момент было больно. — Да хуй с ним. Я бы повторил. Ну, кроме нашей сегодняшней ссоры… Прости за это, кстати. Знаю, что бываю уебаном, но я правда стараюсь… — Тш, Микки, — Галлагер прислонил палец к губам соулмейта. — Я люблю тебя любым, и так будет всегда, потому что ты мой соул. — Господибоже, может вы там ещё сахарной ватой друг друга обмажете? — из соседней кабинки раздался уже знакомый голос. — Заткнись нахуй, спермотоксикозник, — Микки ударил кулаком по перегородке между кабинками, и та слегка вздрогнула от его действий. — Йен…  — М? — Короче… да, давай съедемся. Но нам нужна двушка, потому что Мэнди я не оставлю.