Диегезис

      Эксклюзивное интервью       После Подземелья       Автор: Юй Шэнъянь       Штатный журналист       У меня было необычное детство. Я плохо знал своих родителей, поскольку они оба были рабочими-мигрантами. В детстве я много времени проводил, переезжая от дяди к тете и обратно. Когда мне было одиннадцать, меня пригласили на главную роль в школьном спектакле. В то время я учился в лучшей школе района, поэтому родители со связями пригласили несколько агентов по поиску талантов. Меня каким-то образом заметили.       Когда я впервые встретил Янь Уши, мне было двенадцать лет, и я считал его самым крутым человеком на свете. Он был высоким, сильным, властным и необычайно талантливым. Он ни от кого не терпел упреков, даже от тех, кто был старше его. По какой-то причине он решил, что я достаточно талантлив, чтобы учиться у него, поэтому он забрал меня у моего менеджера и настоял на том, что если я серьезно отношусь ко всей этой «актерской затее», то я, по крайней мере, должен серьезно заняться этим.       Когда я говорю, что он заставлял меня «учиться», большинство людей думают, что он заставлял меня читать Тан Сяньцзы или Цао Юя, анализируя каждую фразу, каждую сюжетную линию. На самом деле это включало в себя просмотр множества плохих мыльных опер и выслушивание того, как он разбирает каждое микровыражение, которое демонстрировали главные герои.       Мы видимся время от времени на праздники. Он — самый близкий мне человек, похожий на отца. Мы с моим старшим «братом» Бянь Яньмэем — самые близкие ему люди (даже несмотря на то, что он «отрекся» от нас обоих из-за карьеры не в сфере актерского мастерства).       До недавнего времени Янь Уши ни разу не получал «Золотого петуха» или награду «Сто цветов», что, по мнению многих, является доказательством необъективности. Когда его спрашивают об отсутствии наград, он отвечает достаточно легкомысленно, чтобы заставить людей вздохнуть. «Кому они вообще нужны? Они ведь безвкусные». «Старики в жюри завидуют моей внешности». «Я не берусь за роли, которые созданы лишь для получения наград».       Я говорю вам все это не для того, чтобы похвастаться своими связями или вызвать симпатию, а чтобы объяснить причину, по которой я, двадцатишестилетний штатный журналист, беру интервью у одного из самых влиятельных и талантливых актеров нашего времени.       Прошло четыре месяца с момента премьеры «Жоцяна» и две недели с тех пор, как Янь Уши получил своего первого «Золотого петуха». Когда мой редактор поняла, что мой «Янь-лаоши» и есть тот самый Янь, она потребовала, чтобы я немедленно отправился домой. И вот тихим утром четверга я собрал сумку на ночь и сел в поезд до Шанхая, чтобы взять интервью у самой недоступной для интервью звезды в Китае.       Янь-лаоши знает, что я приду не просто в гости, и с тех пор, как я напросился к нему на интервью, он постоянно мучает мою совесть по переписке. У него это очень хорошо получается.       Удивительно, но в дверях меня встретил не мой бывший учитель. Вместо него меня встретил актер Шэнь Цяо, который также получил признание за свою игру в «Жоцяне».       — Он еще спит, — объяснил Шэнь Цяо. — Он рассердится, если мы его разбудим.       Я привык к эксцентричности Янь Уши, и его опоздания меня не обижали. Шэнь Цяо приготовил чай и закуски и устроился на диване напротив меня, его очки для чтения запотели от пара из собственной чашки.       — Как он? — спросил я. Я знаю, что это единственная надежда на честный ответ. И я должен этим воспользоваться.       — Он в порядке. Пьет много, но говорит, что лучше наслаждаться спиртным, чем дожить до восьмидесяти. — Шэнь Цяо сжал переносицу.       Мы еще немного поболтали, прежде чем в комнату вошел Янь Уши, выглядевший так же безупречно, как я его помнил. Он посмотрел на меня, посмотрел на часы, а затем сказал Шэнь Цяо: «Почему ты меня не разбудил?».       — Не хочешь позавтракать?       — С каких пор я завтракаю?       — Я надеюсь, что однажды ты согласишься.       Я почувствовал себя здесь незваным гостем, но, похоже, никто из них не вспомнил о моем присутствии. Шэнь Цяо поднялся и что-то тихо сказал Янь Уши. Когда он вышел на кухню, Янь Уши наконец-то заметил меня.       — Ты слышал что-нибудь о Яньмэе?       — И ни одного вопроса о моем здоровье, лаоши?       Он устроился на диване на место, освобожденное Шэнь Цяо.       — Ты здесь и у тебя целы все конечности, не так ли? Есть новости от Яньмэя?       — У него все хорошо, он говорит, что вы с Шэнь Цяо доставляете ему больше головной боли, чем он может вынести.       — Отлично.       Шэнь Цяо вернулся со стаканом воды и одним маньтоу.       — Ешь, — сказал он, ставя их перед Янь Уши.       Янь Уши закатил глаза.       — Тогда я оставлю вас вдвоем, — сказал Шэнь Цяо, но я его остановил.       — Я не против взять интервью у вас обоих. Мой редактор будет в восторге.       Шэнь Цяо бросил взгляд на Янь Уши, который пожал плечами. Улыбнувшись, Шэнь Цяо сел рядом с ним.       Сначала мы немного пообщались. Я не в первый раз встречался с Шэнь Цяо, но впервые мы говорили долго. У него очень спокойный характер, и он говорил гораздо мягче, чем все персонажи, которых он играл.       Складывалось ощущение, что его мало что беспокоит. Я должен был спросить его о скандале с Сюаньду.       — Я думал, речь пойдет о «Жоцяне», — сказал он, нахмурив брови.       — Ну, вы никогда не рассказывали об этом. Разве можно винить меня за любопытство?       — Мне нечего сказать.       — Да, — перебил Янь Уши. Он все еще не съел завтрак, который принес ему Шэнь Цяо. — Его не выгоняли, он сам ушел.       Шэнь Цяо смутился, но кивнул. Вздохнув, он сказал:       — Единственное, что я могу сказать по этому поводу, — это то, что я очень доволен своим положением. Я ни на кого не в обиде.       — Ты должен был затаить обиду, — проворчал Янь Уши.       — Юй Ай — мой брат, что еще тут можно сказать? — сказал Шэнь Цяо. Янь Уши открыл рот, несомненно, чтобы объяснить, что еще можно сказать, но Шэнь Цяо поднял руку. — Пожалуйста, не говори это.       Янь Уши повернулся ко мне и сказал:       — Он слишком снисходителен. Юй Ай пытался разрушить его карьеру…       Шэнь Цяо испустил страдальческий вздох.       — Все, что звучит из его уст — ложь.       Я продолжил:       — После ухода из Сюаньду как вы заключали контракты? Я помню, что даже при наличии менеджера это было напряжно. Не думаю, что без него это было менее сложно.       — Я выбрал «Жоцян» сам, в основном потому, что мне нужна была работа. С тех пор… — Он снял очки, нервно почистил их о рубашку и положил в протянутую руку Янь Уши. Янь Уши молча зацепил их за воротник рубашки.       — Я просматриваю его контракты, — ответил Янь Уши. — Иногда я поручаю это Яньмэю.       — Поэтому мы не слышали ни о каких ваших новых проектах? Вы перешли на руководящую должность?       Учитывая театральность Янь Уши, мне трудно представить, что он откажется от своей работы, но, глядя на то, как они с Шэнь Цяо общаются, я все больше начинаю задумываться.       — Ни в коем случае. Кое-кто, — он бросил взгляд на Шэнь Цяо, — следит за тем, чтобы я ограничивал свой уровень стресса. По состоянию здоровья.       — Да, потому что год назад у тебя был сердечный приступ.       — Он был незначительным, — пренебрежительно сказал Янь Уши. — Я просматриваю сценарии по мере их поступления, но в последнее время не нашел ничего, на что стоило бы согласиться.       — Тебя заинтересовал тот, который прислала моя сестра, — заметил Шэнь Цяо.       — Только если ты будешь исполнять вторую роль, — ответил Янь Уши.       Я попросил Шэнь Цяо рассказать об этом подробнее.       — Это адаптация книги «Сто зим». Она не слишком известна, но я думаю, что он хорошо справится с ролью главы демонического клана.       «Сто зим» — это веб-новелла в жанре уся о том, как два лидера противостоящих друг другу кланов скрещивают клинки и объединяются во имя блага своего государства. Главные роли подходят Янь Уши и Шэнь Цяо.       Чтобы удовлетворить своего редактора, я вновь перевел разговор на тему «Жоцяна».       — Вы сказали, что сценарии, которые вы видели, не стоили того, чтобы на них соглашаться. Чем же отличается «Жоцян»?       Янь Уши улыбнулся и положил руку на спинку дивана, его ладонь легла на плечо Шэнь Цяо.       — Мы с Юйвэнь Юном хорошо работаем вместе. И ты знаешь, как мне нравится мучить молодняк. — Он по-хозяйски сжал плечо Шэнь Цяо.       — Никто из актеров не был «молодняком». Зачем ты вводишь людей в заблуждение? — спросил Шэнь Цяо.       — Этот фильм должен был либо построить, либо разрушить карьеры всех вас троих, — рассмеялся Янь Уши. — Разве вы не должны благодарить меня за то, что я обеспечил фильму финансовый успех?       Шэнь Цяо поджал губы, но при этом чуть ближе придвинулся к Янь Уши.       — Шэнь Цяо, с успехом Жоцяна ваша жизнь изменилась?       — Да. Больше возможностей, меньше прослушиваний. Я очень благодарен за успех, который обеспечили мне режиссер Юйвэнь…       Янь Уши хмыкнул.       — …и Янь Уши.       Янь Уши самодовольно улыбнулся.       — С тех пор у вас уже был успешный телевизионный проект, верно? Я слышал много хорошего о «Солярисе». Уверен, что люди уже начали узнавать вас на улицах, — подсказал я.       Шэнь Цяо не производил на меня впечатления человека, которому нравится внимание прохожих.       — Ах, да. Ну, все не так уж плохо. Я обычно надеваю маску, прежде чем выйти на улицу.       — Янь-лаоши не привлекает к себе нежелательного внимания?       Я отчетливо помнил, как мой учитель устраивал не менее четырех скандалов каждый раз, когда мы вместе появлялись на публике.       — Как это понимать? — поинтересовался Янь Уши.       — У Янь Уши, безусловно, есть свои поклонники, — сказал Шэнь Цяо. — И мы определенно получаем больше внимания, когда появляемся вместе, чем по-отдельности.       — Ничего не могу с этим поделать. Я просто слишком красив, слишком выделяюсь, — сказал Янь Уши.       Шэнь Цяо прикрыл глаза рукой, полагаю, чтобы как можно быстрее преодолеть все семь стадий страдания. Когда он отвел руку, то выглядел так же спокойно, как и в тот момент, когда я вошел в дом.       — Я хотел бы спросить вас о том интервью, которое Чэнь Гун дал перед самым выходом фильма.       — Думаю, я ясно выразил свое отношение к этому случаю, — разразился смехом Янь Уши.       Я взглянул на его руку, которая все еще лежала на плече Шэнь Цяо.       — Я не уверен, что это правда.       — Чэнь Гун — очень талантливый актер. С ним было легко работать…       Янь Уши фыркнул.       — …и он посвятил себя успеху фильма. Я уверен, что когда папарацци устроили на него засаду, он был застигнут врасплох.       — Он увидел возможность задеть тебя, чтобы вырваться вперед, и воспользовался ею, — поправил Янь Уши.       Конечно, последние успехи Чэнь Гуна подтверждали слова Янь Уши, но оптимизм Шэнь Цяо был заразителен. Мне захотелось ему поверить.       — Но то, что он сказал о вас двоих…       — Во время съемок не было ничего неприличного, — решительно заявил Шэнь Цяо. — Я встречался с Бай Жун, но это было только для того, чтобы выполнить условия контракта. Мы с Янь Уши были просто друзьями, до тех пор…       Уши Шэнь Цяо покраснели. Янь Уши, похоже, не собирался вмешиваться, вместо этого он просто сиял, глядя на меня. Я понял, что на самом деле не хочу знать подробности.       — А Бай Жун знала о том, что у вас к ней не было романтического интереса?       — Я с самого начала дал ей понять. Она замечательная девушка, но я просто не был заинтересован.       — Не то чтобы это имело значение, — сказал Янь Уши. — Она быстро отступилась. Почему бы тебе не взять у нее интервью?       — Что случилось с Бай Жун? — спросил Шэнь Цяо у Янь Уши.       Янь Уши отказался отвечать, поэтому я ответил за него.       — Бай Жун недавно была замечена с одной из костюмеров из Фэндянь. В последнее время их свидания попали в заголовки газет.       — Чиин?       — Да, кажется, так ее звали.       Шэнь Цяо выглядел ошеломленным, но потом мягко улыбнулся.       — Я рад за них. Надеюсь, они будут счастливы вместе.       — Раз уж мы заговорили о текущих новостях, я бы хотел поговорить немного о сценаристе «Жоцяна».       Как только слова сорвались с моих губ, улыбка Шэнь Цяо исчезла. Янь Уши выглядел довольным.       — Без комментариев.       — Без комментариев.       Для тех, кто не в курсе, Сан Цзинсин, главный сценарист Жоцян, недавно был уличен в многочисленных случаях сексуального насилия и домогательств в индустрии за последние пять лет. Сан Цзинсин — лишь один из многих известных людей, обвиняемых в так называемых «Бумагах с пионами» — анонимных документах, которые были размещены в Интернете и переданы властям, чтобы разоблачить темную сторону индустрии, и все это на бумаге с узором в виде пионов.       —Тогда, Янь-лаоши, раз уж вы решили немного отдохнуть, чем вы заняты?       Улыбка Янь Уши стала шире. Он убрал руку с плеча Шэнь Цяо, чтобы в наигранной задумчивости прижать костяшки пальцев к губам.       — А-Цяо постоянно находит мне какое-то занятие. Всевозможные поручения, принудительная медитация, сеансы терапии…       — Для чего?       — Не твое дело. Что еще. Он заставляет меня выходить на балкон и заниматься садоводством по крайней мере раз в день. Иногда мы спорим, но это никогда не длится долго. У А-Цяо повышенное либидо.       — Тебе следует замолчать, — сказал Шэнь Цяо, сжав колено Янь Уши.       К удивлению, Янь Уши послушался. Он вновь расплылся в своей привычной, самодовольной ухмылке.       — Если я не занимаю его делами весь день, каждый день, он начинает крутиться вокруг меня. Это сводит меня с ума, — пробормотал Шэнь Цяо. Его уши снова стали ярко-красными. Он потер лоб. — Я пытаюсь найти ему больше интересных занятий.       — И он постоянно терпит неудачу, но я наслаждаюсь его стараниями.       — А как насчет ваших увлечений, Шэнь Цяо? В последнее время ваш книжный клуб пользуется большой популярностью.       — Я не хотел, чтобы так вышло, — смущенно рассмеялся Шэнь Цяо.       Если вы не в курсе, книжный клуб Шэнь Цяо — это его ежемесячные публикации с рекомендациями и рецензиями на романы, выходящие раз в два месяца. Некоторые из книг, на которые он дал положительные рецензии, заняли высокие места в списках бестселлеров, независимо от того, когда они были опубликованы.       — Ты только и делаешь, что пишешь о романах, — сказал Янь Уши, приподняв бровь, — и ты знаменит. Чего ты ожидал?       — Я просто рад, что людям нравятся романы, которые я рекомендую, — пожал плечами Шэнь Цяо.       — У вас, кажется, очень разнообразные вкусы. Какой жанр вам больше всего нравится?       — Это сложный вопрос…       — Романтика, — ответил Янь Уши, махнув рукой. Лицо Шэнь Цяо снова раскраснелось. — Не дай ему себя обмануть. Он ведет себя так, будто это сложный вопрос, но если в книге нет романтики, он не станет ее читать.       — Се Лин, — сказал Шэнь Цяо, что прозвучало почти, как шипение.       Видно, что Шэнь Цяо смущен, поэтому я снова сменил тему.       — Наверное, приятно, когда вашу работу наконец-то признали, — обратился я к Янь Уши.       — О чем ты?       Я заколебался. Я подумал, что это, возможно, одна из его забав, но я не мог понять, во что он играет, поэтому уточнил:       — О вашем «Золотой петухе».       — Ах, птичка, — сказал он, указывая через плечо на свою каминную полку. Статуэтка «Золотого петуха» расположилась между игрушкой-неваляшкой и, похоже, перочинным ножом. Кто-то сделал для птицы маленькую бумажную шляпу. — На нее приятно смотреть, но она опоздала лет на двадцать, не находишь?       — Он очень рад, что удостоился такой чести, — ответил за него Шэнь Цяо.       Я рассмеялся, вспомнив, какой короткой была речь Янь Уши. Фраза «Я и так знал, что я лучший, но приятно знать, что все остальные с этим согласны» уже стала мемом в WeChat и Weibo.       — Давайте еще немного поговорим о «Жоцяне». Шэнь Цяо, вы впервые работали с режиссером Юйвэнь. Что вы думаете о его стиле?