Это же демон!

***

4004 до н.э. Адам и Ева покинули Эдем

— Было бы забавно, если бы я сделал что-то хорошее, а ты — что-то плохое, — сказал Змей. Азирафель засмеялся было, но осёкся испуганно. — Нет! — воскликнул он с возмущением, как того требовали приличия. Он знал, как важно всегда говорить то, чего от тебя ожидали бы старшие по званию. Ведь в любой момент кто-то из них мог оказаться рядом и услышать. Азирафель старался быть благоразумным ангелом. А этот Змей, он был демоном, хоть и принял человеческое обличье, весьма привлекательное на вид. Он, наверное, мог говорить всё, что ему вздумается. Теперь — мог. Азирафель помнил его ангелом. Тот ангел уже тогда говорил много лишнего. — Вовсе не забавно! — добавил Азирафель — О, так ещё не вечер, — ухмыльнулся Змей и приглашающе повёл изящной рукой перед собой. Азирафеля больно кольнуло. Не хотел же Змей сказать, что Азирафель ещё наделает зла в будущем! Несмотря на свою обычную осторожность, Азирафель совершил сегодня кое-что, не задумавшись, расценят ли это как благо, — отдал людям Пламенный Меч. Просто так нужно было. Если подумать, демон отнюдь не злорадствовал, что об этом не-добре скоро всем станет известно, и тогда ангелу не поздоровится. Судя по выражению лица, Змей, кажется, даже одобрял Азирафеля, то ли за то, что ангел злостно пошёл наперекор предписаниям, то ли за то, что принял решение, вообще не учитывая, что предписано. По крайней мере, Азирафель надеялся, что следует понимать его слова так. И не стоит обращать внимания на вероятную насмешку. Это же демон! Когда в камни Эдемской стены жирно ударили капли первого в мире дождя, демон переступил с ноги на ногу, пододвигаясь ближе. Азирафель как раз в этот момент, не задумываясь, расправил своё крыло и простер его над головой Змея. Он второй раз за сегодняшний день почувствовал, что сделал и не благо, и не зло, а то, что нужно было сделать. Так вот кем он стал, тот ангел. К сожалению, Змей никак не дал понять, помнит ли, что они уже виделись до Начала Времён. А спросить было немыслимо. Если просто позабыл о давней мимолётной встрече с течением времени, будет неловко. Если не хотел вспоминать о тех счастливых временах — тем более. А если он потерял память, когда Пал, если все они потеряли?.. Тогда нельзя причинять ему боль напоминанием об этом.

***

Метатрон критически посмотрел на улучшенную редакцию страницы перед собой и остался доволен. «О, еще не вечер». Существенно вмешиваться в Непостижимый Замысел он опасался, но раз ему дано было определённое могущество и возможности редактора, то он расценивал это как разрешение. Сдув с листа крошки графита от излишне остро заточенного карандаша, он перевернул страницу.

***

3004 до н.э. Великий Потоп

— Но не детей же? — поражённо спросил Крооли, Эдемский Змей. — Вы не можете убить детей. Азирафель поджал губы и сокрушенно кивнул, но едва заметно, чтобы не случилось беды. Он был совершенно согласен с вопросами, кои так дерзко задавал этот демон, но такие разговоры следовало вести осторож… Да совсем не следовало вести такие разговоры! Люди и животные вокруг них были обречены ещё с начала постройки ковчега. Азирафель уже успел свыкнуться с этой мыслью. Пусть не сейчас, но все эти люди всё равно довольно скоро умрут, не прожив и сотни лет. А уж в Ад или Рай они отправятся, зависело от них самих. И всё же Азирафель попытался объяснить демону, что по крайней мере Ной и его многочисленные сыновья с жёнами спасутся от немедленной смерти, а после всего Господь явит нечто новое — радугу как обещание больше никого не топить. — Какая доброта, — заметил демон. — Ты не можешь судить Всевышнего, Крооли, — упрекнул ангел. — Пути Господни… — Ты хочешь сказать «непостижимы»? — язвительно спросил тот. — Возможно, — ответил Азирафель, скрывая смущение. Он тоже вовсе не был уверен, что такие меры стоило применять к людям, хоть и старался и не думать об этом. — Ну, знаешь!.. — зло прошипел Крооли, не заметив скорбной мины ангела. — Я был о тебе лучшего мнения! Я думал, тебе не всё равно! А ты вот, значит, какой. — Крооли, но что бы я мог… — жалобно начал ангел, но демон уже отвернулся и крикнул сыновьям Ноя: — Эй! У вас единорог убежал! А, всё, уже не поймать… Ничего, у вас ещё один остался. Азирафелю показалось, что нет смысла окликать Крооли и продолжать разговор. Ведь ему нечего сказать демону. Но что бы он мог? Попытаться заранее предупредить людей? Посоветовать им строить плавучие средства? Наверное, тогда Наверху нашёлся бы другой способ покончить с их земными жизнями. Ангелу даже не приходило в голову, что он мог бы быть кем-то более, чем просто сочувствующим наблюдателем. Да, теперь это выглядело трусостью в глазах… демона. Ах, да и в его собственных глазах! Но Азирафелю казалось, что здесь он совершенно бессилен. Крооли тем временем отошёл в сторону и вскоре затерялся в пыли, поднятой повозками, которые везли припасы в ковчег. Он и сегодня сделал ангелу больно, не захотел слушать оправданий. Как будто Азирафель это всё затеял! Но это же демон. Он и не должен быть предупредительным и дружелюбным.

***

«Я был о тебе лучшего мнения! Я думал, тебе не всё равно! А ты вот, значит, какой». «Крооли, но что бы я мог…» Метатрон полюбовался на страницу и приступил к следующей.

***

2500 до н.э. Испытание Иова

— Я так и думал, что они пришлют тебя, — убитым голосом произнес Азирафель. Он в последний раз окинул взглядом широкое величественное море, наполнил грудь свежим свободным солёным воздухом. От прибрежного песка шёл терпкий запах рыбы с нежной ноткой высохших на солнце водорослей и устричных раковин. Азирафель не жалел, что вмешался и спас детей Иова. С помощью Крооли, конечно. Ангел много думал о Потопе и уже знал, что на этот раз не смог бы оставаться просто бездвижным наблюдателем. Он не жалел. Он не мог допустить гибель детей! Но теперь ему придётся жестоко поплатиться за своё решение. Он встал, собрался с мужеством и сказал демону: — Я готов идти. — Куда? — спросил Крооли, подходя ближе. — В Ад. — Я не поведу тебя в ад, ангел. Крооли мирно сел на ствол дерева, вынесенный на берег моря волнами. — Почему? — спросил Азирафель, тоже присаживаясь по соседству. — Ну, не думаю, что тебе понравится. — Но ты должен. Теперь я такой же, как ты. Демон. Крооли громко и беззастенчиво расхохотался. — Ты думаешь, что ты демон? С этими твоими наивными глазками? С такими ресничками «хлоп-хлоп»? С твоими глупыми кудряшками? И твоими аккуратными белыми… Да тебя там сожрут! Ты же, как ты и сам видишь, абсолютно не умеешь лгать. И он снова обидно и самодовольно рассмеялся. Он же демон! Ему позволено и даже похвально так резко говорить неприятные вещи в глаза. Тем более, он прав. — Но я падший ангел! — отчаяние вырвалось из груди Азирафеля и зазвенело плачущими нотками в голосе. — Я же солгал. Чтобы помешать Божьей воле. И он сокрушённо потупился. Крооли, наверное, пришлось туго, когда он впервые обнаружил себя в Аду. С его любовью к каверзным вопросам, с его прежней прямотой и открытостью, которая, в общем, и сейчас никуда не делась, — ему, наверное, пришлось очень-очень быстро учиться лгать, скрывать свои мысли, становиться хитрым и осторожным, чтобы выжить. И он это смог. Наверное, он невероятно талантливый. Крооли, отсмеявшись, ответил с лёгкой хитрецой: — Ну да, ты это сделал, но… Я никому не скажу. А ты? — Нет. — Тогда ничего не должно измениться, верно? — Но кто я? — робко спросил Азирафель, признавая за Крооли преимущество. Демон смерил его снисходительным взглядом поверх сползших тёмных очков: — Ты просто ангел, который следует за Небесами, насколько получается. — Звучит… одиноко? — растерянно выговорил Азирафель, вопросительно глядя на него. — Ага, — беспечно ответил Крооли. Ангел набрался смелости, чтобы затронуть что-то настолько личное: — Но ты же сказал, что это не так. — Я демон. Я солгал, — неожиданно тихо ответил тот. Формально он был прав: он демон и он солгал. Но Азирафель внезапно почувствовал неизъяснимую нежность и благодарность не только за то, что они действовали сообща и добились желаемого, но и за этот маленький краешек искреннего чувства, которым демон счёл возможным с ним поделиться. Это сделало их обоих чуть менее одинокими.

***

Метатрон оглядел слова и строчки, которые вписал в нескольких местах. Вышло так: «Крооли громко и беззастенчиво расхохотался. — Ты думаешь, что ты демон? С этими твоими наивными глазками? С такими ресничками «хлоп-хлоп»? С твоими глупыми кудряшками? И твоими аккуратными белыми… Да тебя там сожрут! Ты же, как ты и сам видишь, абсолютно не умеешь лгать. И он снова обидно и самодовольно рассмеялся». Цвет букв отличается от остального текста, но вписано было ловко и аккуратно, не придерёшься при всём желании. Всё шло хорошо. Он почувствовал себя абсолютно правым.

***

33. н.э. Иерусалим, Голгофа

— Что он такого сказал, что всех так рассердил? — глядя на процесс распятия, почти светским тоном спросил Крооли, теперь сменивший имя на гордое Кроули. — «Будьте добрее друг к другу», — просто и по существу ответил ему ангел. — О, да, ну тогда ясно! Неприятно же такое слушать, я могу их понять! — съехидничал демон. — Человечеству так же нравится месть, как и… Яблочко от яблоньки, одним словом. Азирафеля обдало холодным потом и тут же следом — жарким восторгом. Ему, ангелу, даже слушать такое богохульство было страшно. Но то, что демон осмеливался высказывать вслух то, что думает, приводило Азирафеля в священный трепет. Кроули выговорил эти слова, скривив губы в ироничной улыбочке, но улыбочка эта вышла болезненной, он явно ничего не смог с собой поделать. И Азирафелю это столь многое сказало.

***

«Неприятно же такое слушать, я могу их понять! Человечеству так же нравится месть, как и… Яблочко от яблоньки, одним словом». Новая строчка легла на страницу, как родная. Пусть этот ангел, позор всех ангелов, сам поймет, с каким опасным преступником связался.

***

41. н.э. Рим

— Всё еще демон? — Кроули был столь представительным и солидным в римской тоге, и выглядел он настолько обременённым тяжелыми думами о великом, что Азирафелю на миг показалось, что перед ним теперь не простой демон, а Князь Ада, который не снизойдёт до него, не соизволит ни одного слова молвить. Кроули, по мнению Азирафеля, почти всегда был таким потрясающим, что заслуживал ещё и не такого могущества. — Что за глупый вопрос «Всё еще демон»? А кто же, — зло буркнул Кроули, — трубкозуб? Азирафеля окатило радостным облегчением — заговорил! Более того, демон чокнулся с ним кружками, услышав «Saluteria» и увидев, что Азирафель салютует ему своей кружкой. Радости ангела почти не омрачило даже то, что его вопрос был так неправильно понят. И он тут же рассказал Кроули о своих успехах в освоении человеческих кушаний. — Позволь соблазнить тебя на…? — спросил он в заключение своей речи, имея в виду нежнейшие устрицы «У Петрония». С Кроули слетела мрачность, и он повернулся к ангелу всем телом. Взгляд, которым был вознаграждён Азирафель за свою неловкую, но в то же время запредельно дерзкую двусмысленность, стоил того, чтобы рискнуть. Ангел опасался, что это прозвучит глупо и жалко, ведь он впервые пытался с помощью шутки сделать фривольный намёк. Он робко рассчитывал, что демона это хотя бы позабавит. Но Кроули его, страшно подумать, кажется, зауважал. — А ты делаешь значительные успехи, ангел! — поощрительно отметил демон и в свою очередь искушающе улыбнулся. — Я не сожалею, что трачу на тебя время. Вскоре ты будешь совершенно, окончательно и бесповоротно моим… м-м… — он как бы задумался, подбирая слово, а на самом деле намеренно оборвал фразу. — Вскоре ты будешь достойным соперником кому угодно, — как следует выдержав и свою восхитительно интригующую паузу, поправился он. Азирафель весь задрожал и возбуждённо вздохнул, услышав подобные вкрадчивые речи. Это было слишком хорошо, даже больше, чем можно было вообще мечтать. О, Кроули ведь демон! Он умеет вложить в слова, с виду высокомерные, такие чувственные намёки, что голова идет кругом от счастья. Пусть не сегодня, пусть через много-много лет, но само обещание будет освещать ангелу каждый его день.

***

Метатрон закончил очередную вставку и посмотрел на кончик карандаша — не затупился ли. В таком ответственном деле даже мелочи очень важны. «А ты делаешь значительные успехи, ангел! Я не жалею, что трачу на тебя время. Вскоре ты будешь совершенно, окончательно и бесповоротно моим… эм… Вскоре ты будешь достойным соперником кому угодно». Пусть этот глупый ангел поймёт, что демон считает его мелким пособником, не чета себе. Что хочет сделать его своим… последователем, учеником, приспешником, слугой. Кем угодно, кто позволяет себя заморочить, кто идёт за демоном, полагается на него, доверяет ему свою бестолковую голову. Кем угодно, кто больше не является верным и преданным воином небесным.

***

1601. Лондон, театр «Глобус»

Азирафель понял, что подброшенная монетка упала так, как пожелал того Кроули. Ангел явственно чувствовал в эфире эманацию маленького чуда, но ничего не стал говорить Кроули. Это же демон! Демонам позволены шалости, особенно столь невинные. Тем более, в тех случаях, когда благосклонный не-друг потакает, притворяясь обманутым, чтобы доставить демону удовольствие выиграть пари с гарантией. Орел или решка, быть или не быть, друг или недруг, ехать или не ехать… А если демон мягко улыбается и делает ответный дар — обещание прославить провалившуюся было пьесу о принце датском, то можно тешить себя приятной догадкой, что он знает, какой незаметный более никому подарок получил от ангела, которого, казалось бы, планировал обмануть.

***

Метатрон разогнулся и размял затёкшую шею. Их встречи становились всё чаще. Он уже не в каждую вмешивался, устал. В этот раз по его воле проклятый демон применил чудо, чтобы обдурить ангела, но ангел в свою очередь теперь точно знал об этом. Обманутый ангел не может не затаить обиду и подозрительность. Еще одна трещинка в этот нелепый и опасный тандем, в эту ненавистную идиллию.

***

1793. Париж, Бастилия

Азирафель, с помощью небольшого чуда облачивший себя в сюртук палача, с готовностью встал с Кроули плечом к плечу, демонстрируя, что готов немедленно идти. Палача, едва отмершего от волшебного ступора, солдаты потащили к выходу, намереваясь гильотинировать за нескромно расшитый атласный сюртук и развратно пышные кружева манжетов, только что украшавшие Азирафеля. — В этом наряде он нарывается на неприятности, — заметил Кроули, как бы предлагая Азирафелю выразить своё мнение по этому поводу. В эти времена многие нарвались на неприятности из-за своего неблагоразумного наряда. Но неприятности, грозящие этому человеку, ангел никак не попытался пресечь. — Что на обед? — сменил тему Кроули. — Что ты скажешь насчёт блинчиков? Когда по каменному тюремному коридору они двинулись к выходу, противоположному площади, когда отошли на безопасное расстояние от эпицентра событий, Кроули как бы в задумчивости добавил: — Приятно иногда кому-то сделать то, что он собирался сделать тебе, не так ли, ангел? Азирафель в этот момент изо всех сил старался не светиться от счастья, что Кроули, как он и надеялся, пришёл ему на помощь и выручил из затруднения. Одновременно ангел был возбуждён, размышляя о предстоящем совместном обеде: он уже давно заметил, что любые, даже самые нежные и изысканные блюда непостижимым образом доставляют ещё больше удовольствия, когда вкушаешь их в присутствии Кроули. Никто из людей, не говоря уж об ангелах, не умел так действовать на Азирафеля. Когда ангел во время еды ощущал на себе ненавязчивый взгляд демона сквозь его очки, он каким-то образом понимал, что его наслаждение передаётся Кроули, что тот испытывает нечто схожее да ещё и умудряется без слов передать свои ощущения ангелу. Так что, услышав замечание Кроули, Азирафель сначала воспринял эти слова в самом лучшем смысле. Он бы с удовольствием позволил Кроули что-нибудь для него сделать, что и сам он готов был сделать для демона. И лишь обратив внимание на тон демона, Азирафель заметил в нём щепотку хинной горечи и внезапно понял, что Кроули говорит о судьбе злосчастного палача Жан-Клода. Настроение ангела враз потухло. Он качнул головой и ответил виновато: — Некоторые называют это местью. Он прекрасно помнил, как Кроули отзывался о людях, получающих удовольствие от мести, так же как и… Ох, не будем о Потопе! Кроули молчал. Азирафель собрал всё своё мужество и взглянул на демона, всё так же привычно идущего рядом. Лишь заметив этот взгляд, Кроули сказал негромко, будто бы продолжая собственные мысли: — А некоторые называют это справедливостью. Азирафель почувствовал в этом ответе так много: и поддержку, и прощение за сомнительный поступок, и одобрение, и мудрость различать такие сходные, но такие различные по сути явления. Его чудесный Кроули, невероятный демон с золотым сердцем считал, что Азирафель поступил справедливо, а ещё этот демон был так щедр, что сообщил ему это. — Ты считаешь? — едва дыша от благодарности, выговорил ангел и вновь глянул на своего спутника. Тот лишь шевельнул бровью, как всегда пряча выражение глаз за тёмными очками.

***

Глас Божий мог собой гордиться — и гордился! Его вмешательство с каждой страницей становилось всё тоньше, всё искусней. Вот что значит опыт! «Приятно иногда сделать кому-то то, что он собирался сделать тебе, не так ли, ангел?» «Некоторые называют это местью». «А некоторые называют это справедливостью». «Ты считаешь?» Приятно будет увидеть плод своих трудов! Этот демон теперь не ждёт случайных встреч, он без стеснения является к ангелу по своей воле и всё чаще. Пусть же Азирафель сам догадается, насколько стал мстительным под действием такого тесного знакомства и губительного влияния. Пусть ангел обратит внимание, как демон ловко использует приемы демагогии, оправдывает его поступки и поощряет к опасным изменениям в характере. Пусть засомневается покрепче.

***

1800. Лондон, Сохо

— Мой дорогой! Ты принёс мои любимые! — воскликнул Азирафель, прилаживая на дверь своего книжного магазинчика табличку «Закрыто» и спеша вскрыть нарядную коробочку конфет, которую вручил ему Кроули, когда появился на пороге. — Сущие пустяки, не стоит и обсуждать, — отвечал Кроули, пряча улыбку в уголках губ и вдруг передумав врать, что угадал нужный сорт конфет случайно. Тонко улыбаясь, Азирафель состроил игривые глазки: — О, ты меня искушаешь, коварный демон! — Тебя нет смысла искушать, — вступил в игру Кроули, с трудом удерживая серьёзное и строгое лицо. — Ты хочешь сказать, что хорошего, правильного ангела искусить невозможно? — Азирафель со скромным видом опустил взгляд к раскрытой коробке, любуясь аккуратно уложенными в ячейки конфетами и вдыхая шоколадный аромат. — Можно и так сказать, — одобрил демон искусную формулировку. Был ли Азирафель хорошим, правильным ангелом, они оба знали. Кроули позволил себе ироничную усмешку и добавил: — Мне иногда кажется, искушать тебя нет никакой необходимости, ангел. Азирафель искоса стрельнул глазами и голосом, полным достоинства, ответил: — Конечно, мой дорогой! Тебе не кажется. — Он сделал небольшую заминку и лишь потом уточнил: — Только очень хитрому, изобретательному и проницательному демону, быть может, когда-нибудь удастся это сделать. Кроули ответил не сразу, ему пришлось переждать приступ сердцебиения, внезапно наступивший одновременно со сбившимся дыханием и лёгким потемнением в глазах. Хорошо, что тёмные очки позволяли ему имитировать обычную задумчивость. И всё же через несколько мгновений, справившись с собой, демон нашёлся с ответом. — Я не уверен, — с притворным огорчением вздохнув, вкрадчиво, почти томно протянул он, — найдётся ли среди моих знакомых демонов хоть один такой талант. — Ох, Кроули, — Азирафель наградил его поощрительной улыбкой, — среди твоих знакомых — определённо ни единого не найдется! Кроули ведь демон! Для демона не является зазорным иногда тонко намекнуть на собственное превосходство. И Азирафель последний, кто возьмётся его переубеждать.

***

Метатрон раздосадованно бросил карандаш на стол. Он думал о том, чтобы вписать в разговор о шоколадках фразу для ангела, что тот слишком легко поддается искушениям. Но демон опередил его и всё сделал сам. Правда, Азирафель был до того наивен или забывчив, что пребывал в уверенности, будто он до сих пор ещё не поддался ни одному искушению. Причём, Кроули ему почти прямым текстом сообщил, что среди прочих демонов талантов нет, а вот себя он считает достаточно коварным. А бестолочь Азирафель всё равно ничего не понял! Господи, и с этим материалом приходится работать!

***

1827. Эдинбург

Крошка Мораг умирала, а Азирафель не смел помочь. Он видел столько человеческих смертей на своем веку! Но именно теперь он слишком сильно вмешался в судьбу Мораг и Элспет, так что и ответственность за их жизнь и смерть ложилась на него. За время пребывания на Земле он тысячи раз останавливал себя от того, чтобы спасти жизнь умирающего человека чудом. Это ведь было строго запрещено. Многовековая привычка смиряться с чередой человеческих трагедий, происходящих на его глазах, с ежедневным концом тысяч смертных… Это на сцене после смерти актёры встают, шутят и смеются, когда опускается занавес. Дело было в том, что, если он спасёт Мораг сейчас, это может подкосить его выдержку. Он станет спасать умирающих людей постоянно, не сможет удержаться. Ах, не так страшно, что тогда его заметят, пусть его заберут Наверх и как угодно строго накажут! Ведь самым страшным наказанием станет невозможность увидеть Кроули во веки вечные. Но… Мораг умирает! Что же делать? Позволить этой девушке умереть или поставить под угрозу встречи с милым демоном — вот какой выбор Азирафелю следовало сделать. И он сделал, взял на себя ответственность. Он повернулся, подняв руку для чуда. Грядущие испытания будут потом, и риски стоили того, чтобы сейчас предотвратить смерть Крошки Мораг. Но к его ужасу девушка как раз только что испустила последний вздох. И когда Элспет объявила, что собирается получить деньги за её тело, чтобы не голодать, Азирафель не знал, что и возразить. Но почему-то чувствовал, что это неправильно — отвезти тело Крошки Мораг к мистеру Далримплу. Наверное потому, что Элспет сама не хотела бы. — Что, ангел? Совсем другое дело, когда это кто-то знакомый, а? — негромко спросил его Кроули. Когда они с Элспет и с демоном вернулись в уединённый склеп, отвезя тело Мораг доктору, то есть, к мистеру Далримплу, то ангел заметил перед Элспет на крышке склепа пузырек настойки опия. Кроули улучил момент и выпил весь лауданум. К счастью, Кроули не умер от этого яда, но таким пьяным Азирафель его ещё не видел! Он пропел песню, уменьшился, увеличился! Но даже теперь демон не сделался по-настоящему злобным. — Ах, вот вы где! — взглянув с высоты своего нового гигантского роста вниз, заметил он непослушным голосом. — Ты страшная грешница! Пытаться убить себя — это… — тонко пропищал он. — Это, по-моему… Никуда не годится! — неожиданно закончил он почти басом. — Если ты снова посмеешь себя укокошить, ты будешь проклята навеки, а впрочем!.. — А впрочем? — встрепенулся ангел, переживая, не запугал ли взбалмошный демон бедную девушку до крайности. — Впрочем… Сколько денег у тебя в кошельке, ангел? — У меня? — Азирафель не ожидал, что Кроули переключится с Элспет на него. Но, видно, демон был сейчас непредсказуем. — У тебя, доктор Макфелл! — подтвердил демон, подзуживая, что ангел взял себе местное имя, чтобы вернее приглянуться шотландцам. Сам демон перешёл на шотландский выговор так естественно, как будто он здесь родился. — Около девяноста гиней, — ответил Азирафель, не обращая внимания на обидную шпильку. Элспет поражённо приоткрыла рот, услышав о таком богатстве. — Этого хватит. Отдай ей. Азирафель честно заработал эти деньги, сдавая внаём мелкие магазинчики, постепенно приобретённые им вокруг книжного в Сохо. Ему не было жаль этих денег, но он засомневался: — Бедность — это добродетель. Бедняжка Элспет и так грешница, а жизнь, прожитая в нищете, как он предполагал, поможет склонить чашу весов в её пользу, когда придёт её час. Лицо демона исказилось и стало совершенно разгневанным. — Ты серьёзно? Оставишь деньги себе? Будешь радоваться им? — громогласно выкрикнул гигантский Кроули. Ангел попытался пояснить, но Кроули его не слушал: — Ох, она погибнет от могильного ружья, или её повесят, если она сама не повесится первой! — неожиданно понизив голос до шипения, с ненавистью выговорил он. — Кроули, я… — Отдай ей деньги, ангел! — приказал Кроули, повелительно вытянув указующий перст в сторону Элспет. Азирафель выполнил его требование. — Но что мне делать с такими деньгами? — спросила девушка, едва веря в то, что с ней происходит. Детские сказки о могущественных волшебниках, великанах и ангелах оказались правдой. — Купи ферму и будь хорошей, — гигантский Кроули, всё ещё хмурясь, погрозил ей пальцем. — Но не просто притворяйся хорошей, а на самом деле будь хорошей. — Обещаю, я буду. Обещаю, — пробормотала она. — Обещаешь? — ещё раз переспросил ангел. Ему очень не хотелось, чтобы Элспет ввязалась с этими деньжищами в какое-нибудь сомнительное дельце. А с её творческим подходом к добыче денег такое могло случиться. — Угу, — третий раз подтвердила она. Как в сказках. — Сойдёт, — так же внезапно смягчившись, одобрил Кроули. — Ладно, цыпа, дуй отсюда. Элспет не была такой дурой, чтобы нарушить обещание. Глупых персонажей в сказках обычно настигала ужасная месть от щедрых поначалу волшебников, зато умные герои и героини следовали советам и получали за это выгоду и благоденствие. Когда Кроули вновь принял размеры, к которым ангел привык, то так шатался, пытаясь идти, что Азирафелю пришлось придерживать его за талию. О том, что Кроули успел шлёпнуть его по мягкому месту, пока был пьян, Азирафель старался не думать. Сегодня этот демон снова нашёл лучший выход для всех, лишь о себе он слишком мало заботился. Лауданум всё-таки сделал его безрассудным. Да, он заставил Азирафеля расстаться с деньгами, думая, что ангел слишком скуп и неверно понимает справедливость. А это было не так. Но Кроули — демон! Он имеет право быть грубым! Особенно на этот раз, когда пожертвовал собой, выпив чужой яд. Никогда Азирафель не думал, что его будет вынуждать творить добро пьяный демон. Никогда Азирафелю не было так сладостно ощущать его гибкое тёплое тело под ладонью, обнимая его за талию.

***

Метатрон радостно потёр руки. Ему удалось выставить Кроули перед ангелом глухим к возражениям, требовательным, заносчивым и властным. «Лицо демона исказилось и стало совершенно разгневанным. — Ты серьёзно? Оставишь деньги себе? Будешь радоваться им? — громогласно выкрикнул гигантский Кроули». А чуть ниже Метатрон вписал про гневный указующий перст.

***

1862. Лондон, Парк Сент-Джеймс

Азирафель, взяв записку из рук демона и прочитав её, пришёл в ужас. — Это может погубить тебя. Я не предоставлю тебе способ самоубийства, Кроули. — Я не для этого прошу. Просто в качестве страховки, — раздраженный непонятливостью ангела, прошипел Кроули. Он явно надеялся, что удастся избежать обсуждений вслух. Азирафель решил, что Кроули только прикрывается идеей, что это для самозащиты, ведь не существовало для демона способа применить святую воду и самому выжить при этом. — Я тебе не верю. Раньше ты обходился без крайних мер, — стараясь приглушить голос, выпалил перепуганный ангел. — Это так глупо и безрассудно! — Ты просто идиот, если не понимаешь! — сквозь зубы выругался Кроули, доведённый до белого каления его упрямством. — У меня может не оказаться никакого другого выхода! У Азирафеля в животе резко похолодело. Неужели Кроули предчувствует такую угрозу, когда покончить с собой будет наилучшим решением? Что же они там делали с ним, когда затянули его под землю прямо в Ад с кладбища в Эдинбурге?! Но ангел не решился спросить Кроули об этом, ему хватило и собственных догадок, насколько всё было ужасно. Вряд ли у Азирафеля были хоть какие-то доводы, способные испугать Кроули больше, чем то, что тот пережил. Поэтому ангел использовал как аргумент опасения за себя самого. — Я не идиот, Кроули, — с жаром зашептал Азирафель. — Ты не представляешь, какие могут быть неприятности, если Наверху узнают, с кем я тут… братаюсь! Это абсолютно исключено! Кроули медленно повернул голову и с тихой яростью воззрился на него сквозь очки. — Братаешься? — процедил он. — Называй это, как хочешь. Думаю, нет смысла дальше это обсуждать, — чуть не плача ответил ангел, взглядом требуя завершить безумный разговор. Но их перепалка уже вышла из берегов и, как живая, покатилась сама по себе, не желая завершаться. — У меня сколько угодно тех, с кем брататься, ангел, — заявил Кроули, как бы защищаясь. — Конечно! — с пылом ответил Азирафель. А сам вдруг на минутку поверил, что Кроули не так уж одинок, как всегда казалось. — Ты мне не нужен! — зло добавил Кроули. — И это чувство взаимно. Очевидно! — зло ответил Азирафель и отбросил записку Кроули в воду, как ядовитое насекомое. — Очеви-идно… — горько передразнил Кроули, поджигая несчастную записку, одиноко осевшую на поверхность пруда, самым жгучим адским пламенем.

***

Здесь можно было и не вмешиваться, они и так поссорились, но Метатрон вошёл во вкус. Он сумел вписать и то, что Азирафель больше не верит Кроули, что считает его глупым, и бранное слово, которым демон обозвал ангела напрямую. «Я тебе не верю. Раньше ты обходился без крайних мер. Это так глупо и безрассудно!» «Ты просто идиот, если не понимаешь! У меня может не оказаться никакого другого выхода!» Хорошая работа!

***

1941. Лондон, театр «Мельница»

— Разбиты? Все? У тебя что, не было воздуха в твоих чёртовых шинах? Что с тобой не так, болван? — вскричала хозяйка театра. — Рядом с местом, где я был припаркован, церковь взорвалась, миссис Икс… — проговорил демон обескураженно, глядя на жалкие осколки бутылок в своём кофре. Заметь он раньше — восстановил бы виски чудом, но теперь было поздно. — Я заплатила тебе за сорок бутылок, и они мне, чёрт возьми, нужны. Что же за день! Ты разбил мой виски. Отопление сломалось, и девушки не выходят на сцену, видите ли, им холодно. Да ещё и фокусника сегодняшнего только что арестовали за дезертирство! — злобно напустилась на Кроули миссис Икс. — Но я… — Молчи уж, негодник! Ничего не умеешь! — совсем грубо рявкнула хозяйка театра. — Кроули… — Азирафель шагнул между ними, пытаясь предотвратить конфликт и прикрыть собой пожилую леди, так вспылившую лишь от отчаяния. — Ангел! — рыкнул Кроули на него, не успев выдохнуть. — Это же ты!.. Ты виноват! Если бы не церковь! Если бы не ты! И твои прекраснодушные авантюры!.. Но Азирафель не испугался. Он знал, кто из них двоих на самом деле поистине прекраснодушный. Кроули явился в церковь, к нему, невесть как узнав об опасности, хотя был обижен после ссоры по поводу святой воды. Пришёл на помощь да ещё и книги его спас! Теперь черёд Азирафеля. — Я… Интересно, смогу ли я помочь вам от имени моего… э-э, хорошего друга, — сказал он. — Я знаком с искусством фокусов! Кроули, услыхав, как его назвал ангел, притих и всю дорогу до книжного сконфуженно молчал. Чтобы немного подбодрить его, Азирафель ещё раз за вечер назвал его другом, но уже наедине. Он тешил себя надеждой, что это поможет сгладить удручающее их обоих впечатление от разговора о братании.

***

Метатрон был, если честно, удивлён, что после ссоры в Сент-Джеймсском парке Кроули всё же выручил Азирафеля, и всё пошло по той же колее, как и до его вмешательства. А за это Азирафель в свою очередь решил выручить демона. Глас Божий рассчитывал, что его правки разрушат эту странную и противоестественную взаимную привязанность. Но Кроули, будь он проклят ещё трижды три раза, всё испортил своим извращённым и нелепым для демона милосердием. Метатрон страдальчески поджал губы и вписал предпосылки для раскола между ангелом и демоном ещё в одном месте, в разговор в театре. «Молчи уж, негодник! Ничего не умеешь!» «Кроули…» «Ангел! Это же ты!.. Если бы не церковь! Если бы не ты! И твои прекраснодушные авантюры!» А потом пролистал и перечитал следующие события. Но, несмотря на правку, в день выступления ангела на сцене с фокусом «Ловля пули» ничего не изменилось! Неужели следовало не только Азирафеля отвращать от Кроули, но и постараться очернить ангела в глазах демона? Столько работы — и всё напрасно?! Дальше читать ему было уже некогда, и надежда, что эти двое не смогут или не захотят вместе присутствовать на аэродроме близ Тадфилда, чтобы губительно повлиять на предначертанный ход Армагеддона, еще теплилась в сознании Метатрона. Может быть, Азирафель теперь всё же не сунется в гущу Апокалипсиса и не повлияет на исход событий самым непредсказуемым образом! Или Кроули потеряет интерес к тому, чтобы прорваться из Лондона сквозь горящую М-25, рискуя своей шкурой. Или эти двое хотя бы не объединят усилия друг с другом и с людьми. Если внесённые в Книгу изменения сработают, ситуация вокруг Метатрона вскоре изменится, и все ангелы окажутся в реальности, где война случилась и Небесное Воинство, разумеется, победоносно сокрушило Силы Ада. Ведь любому ясно, на чьей стороне Всевышняя сила. Но сейчас ему пора было прервать на время важнейшую работу над Книгой Жизни, чтобы присутствовать на очередном заседании Высшего Небесного руководства. На повестке дня стоял вопрос о том, почему Верховный Архангел, мать его, Гавриил прогулял предыдущие три собрания. Позже Метатрон вернётся и снова взвалит на себя эту тяжёлую ношу по исправлению событий в Книге. Больше некому. За неимением Гавриила под рукой, Глас Божий вызвал Архангела Михаил и Архангела Уриил и велел им поместить Книгу Жизни обратно в Сокровищницу в нужный отсек и в специально отведенную для этого ячейку. Эта задача была почти не под силу любой из них в одиночку, всё-таки слишком мощная концентрация чудесной силы заключалась в Книге. Тут бы Гавриил пригодился. Ну ничего, и Михаил с Уриил справятся! А Верховного Архангела Гавриила уже сопроводили в зал заседаний, и Метатрон не хотел, чтобы тот опять увильнул и снова запропастился куда-нибудь по дороге в Сокровищницу. После заседания дела закрутили его, и Глас Божий, иногда вспоминая о важнейшей задаче, никак не мог выбрать время, чтобы проделать заново титанический труд по исправлению истории ради разлучения двух предателей. Тем более, теперь его решительность подтачивал червь сомнения, что все эти правки вообще приведут к желаемому результату!

***

2023. Свод Небес

Метатрон уже знал, что Гавриил исчез. Сбежал! И Глас Божий первым выяснил от Михаил, которой сообщила Уриил, что исчезла также и Книга Жизни. Архангелу Гавриилу перед побегом не раз приходил в голову вопрос, чем так долго занимается Глас Божий, регулярно требуя Книгу Жизни. Но Гавриил, естественно, знал, что вопрос этот лучше оставить при себе. Слава Богу, у него хватало способностей и могущества выяснить ответ самому, заглянув в Книгу, как только та оказалась у него в руках по пути в Сокровищницу. И когда разжалованный Верховный Архангел самовольно получил Книгу в своё распоряжение, (само собой, не по злому умыслу, а во избежание каких-либо вмешательств в его собственную судьбу), он немедленно и старательно стёр из неё все карандашные приписки. Просто из солидарности с таким же пострадавшим от произвола властей ангелом, как он. Благо, все эти правки не так уж трудно оказалось обнаружить при помощи вспомогательного чуда, которое предусмотрел для себя в Книге Метатрон. Чуда под названием «закладки».