В прекрасное светлое будущее

Ты нервничала. Очень сильно. Твои руки дрожали, а в глазах стояли слёзы. Тебе приходилось сжимать в пальцах тонкий платок, чтобы сдержать плач, приходилось кусать накрашенные губы, чтобы отрезвить себя болью. Но это не были слёзы печали, нет. Это были слёзы радости. Самой искренней радости, которую ты когда-либо испытывала. Это были те же слёзы, которые текли по твоему лицу, когда ты проходила ритуальное очищение в купальне златиусов. Тогда ты плакала, не веря в своё счастье, даже когда горячая вода на твоей коже убеждала тебя, что это реально. Что ты совершаешь ритуал, о котором мечтала с детства. Это были те же слёзы, которые тебе приходилось вытирать, когда ты впервые увидела свой свадебный наряд. Аглая сшила его специально для тебя и вложила его в твои руки с доброй улыбкой и наилучшими пожеланиями. Она сказала, что будет очень рада засвидетельствовать ваш союз, и ты расплакалась только сильнее. Это были те же слёзы, которые ты проливала перед своими подругами, когда Фаенон во второй и третий раз срывал простыни с брачной постели, а затем так невинно смотрел на тебя, словно спрашивая: «Я правильно всё делаю?» Он даже не пытался выглядеть недовольным, на его губах цвела улыбка, а в глазах искрилась любовь. Ты не плакала от горя с тех пор, как впервые увидела Фаенона. После знакомства с ним ты забыла, что значит грустить, что значит скорбеть. Он всегда был рядом, как твоё личное маленькое солнце, всегда согревал тебя своей милой улыбкой, нежными объятиями и обожающим взглядом. Единственные слёзы, которые у тебя были до сих пор, это слёзы смеха или благодарности. Фаенон никогда не позволял тебе расстраиваться. Даже сейчас ты не расстроена. Ничуть. Тебя переполняют многие эмоции. Волнение, трепет, страх. Но с каждой минутой ты всё отчётливее ощущаешь предвкушение. Ты с нетерпением ждёшь начало церемонии, окончание торжества, брачную ночь и многие, многие счастливые года, что ждут вас обоих впереди. Или, возможно, ты просто хочешь увидеть Фаенона, потому что ты продолжаешь думать только о нём, когда Аглая и Гиацина входят в твою комнату.

***

— Почему я должен это делать? Мидей сложил руки на груди, хмуро глядя на Фаенона. Его соперник (друг?) стоял в пяти метрах от него и смотрел на своё отражение в зеркале. Он был обнажён по пояс и каждые десять секунд поправлял свои волосы (которые, по мнению Мидея, всё равно выглядели безобразно пушистыми). — Потому что такова традиция, — Фаенон обернулся через плечо, хвастаясь своей обычной улыбкой. — Этого хочет [Т/И]. Мидей поднял брови, словно эти слова его не убедили, однако со вздохом взял в руки белоснежный хитон и встал позади Фаенона. — Она даже не узнает об этом, — Мидей всего лишь не хотел признать, что эта ситуация смущает его. — Но я узнаю, — Фаенон хмыкнул, когда ткань легла на его плечи. Материал был таким лёгким и прозрачным, что он совсем не почувствовал себя прикрытым. — Я хочу сделать всё правильно. Даже если она не узнает об этом. Мидей фыркнул, но его уши предательски покраснели. Он может казаться хладнокровным, но его сердце доброе и мягкое. Оно не способно проигнорировать такое явное проявление преданности. Несмотря на напускное пренебрежение, Мидей с особой тщательностью подошёл к завязыванию пояса на талии Фаенона и к застёгиванию декоративных пряжек на плечах его хитона. Когда он отвернулся, чтобы снять со стойки гиматий, его глаза сами по себе закатились — за его спиной раздалось неловкое оханье, когда Фаенон, судя по звуку, неудачно попытался снять штаны. По крайней мере, он не упал. Когда тёмно-синий гиматий оказался в его руках, Мидей впервые задумался о том, что он делает. Он впервые ощутил нежность ткани в своих голых ладонях, впервые заметил её глубокий, но невинный цвет. Он замер и краем глаза посмотрел на Фаенона. Тот стоял на том же месте, не сдвинувшись ни на сантиметр, и неотрывно смотрел в широкое зеркало. Его взгляд был туманным, словно он смотрел не на нынешнего себя, а куда-то вдаль. Смотрел на будущего себя, на совершенно другого человека, стоящего рука об руку с будущей тобой. Щёки Мидея потеплели, внезапно он тоже почувствовал приятный жар в груди. Это был не его день, не его событие, но он был по-настоящему рад. Рад за вас обоих. Он никогда не видел Фаенона таким отстранённым и довольным одновременно. — Ты счастлив, Спаситель? — его голос был ровным и мягким. Ему совсем не хотелось дразнить Фаенона сейчас. Фаенон сначала промолчал. Он долго всматривался во что-то, чего Мидей не видел, а затем поспешно кивнул. — Да. Я счастливее, чем когда-либо прежде. Не думаю, что мои чувства вообще можно описать одним лишь счастьем, — Фаенон положил руку себе на грудь, его пальцы впились в тонкую ткань и кожу прямо над сердцем. — Моё сердце бьётся так быстро и громко... И я не могу это остановить. Мне кажется, что оно собирается вырваться из моей груди. Я могу умереть из-за этого, но мне совсем не страшно. Мидей молча приблизился к нему, поднимая гиматий, чтобы окутать фигуру своего товарища. Фаенон замер, как статуя, словно испугался совершить ошибку. Вскоре расшитая золотом ткань опустилась на его левое плечо, и, пока Мидей трудился над драпировкой, Фаенон внимательно проследил каждый узор. Тонкие линии сплетались в виноградные листья и лозы, а некоторые нити формировали эфлегон — цветок из твоего родного полиса, который Фаенон никогда не видел (и не увидит, потому что Тилфия была навечно погребена под чёрным течением). С твоих слов, эфлегон символизирует любовь. Или верность. Или благополучие. Фаенон запаниковал, когда не смог вспомнить точное значение, но успокоил себя, списав забывчивость на простое волнение. Он вернулся в реальность только тогда, когда Мидей похлопал его по плечу. Его взгляд прояснился, и его глаза с интересом изучили его собственный вид. Гиматий хорошо облегал его тело, но висел свободно, не сковывая движения. Фаенон пошевелил рукой и поднял плечи, чтобы проверить, надёжно ли закреплена ткань. Пара декоративных брошей столкнулась и звякнула, но на гиматии не появилось ни одной лишней складки. Фаенон усмехнулся. — Какая неожиданность. Я не знал, что ты так хорош в обращении с одеждой. Это ещё один твой тайный талант? Когда Фаенон повернулся к нему всем телом, Мидей пристально уставился на его глупое улыбающееся лицо. Он хотел назвать его шакалом, или оскорбить, или сделать выговор, но подёргивание губ Фаенона заставило его промолчать. Мидей знал, что Фаенон тоже нервничает, даже больше, чем кто-либо другой. Именно поэтому он пообещал самому себе, что в этот день будет обращаться со Спасителем поласковее. Но, во имя Никадора, этот человек испытывает его терпение. — Нет. Но у меня есть талант к предсказыванию будущего, — Мидей протянул руки к пьедесталу и взял обеими ладонями золотой венок. Он держал его деликатно, как священный артефакт, его пальцы едва касались тонких резных листьев. — И я точно знаю, что ты не позволишь мне жить спокойно, если сегодня всё не будет идеально. Фаенон рассмеялся, на короткое мгновение обнажив зубы. — Ты совершенно прав. Он сделал шаг вперёд, навстречу Мидею, и спустя секунду склонил голову. Его глаза закрылись, а улыбка исчезла. Возможно, впервые в жизни Фаенон выглядел таким умиротворённым. Мидей задержал взгляд на его спокойном лице, а затем гордо выпрямил спину и поднял венок. Он медленно опустил богатое золото на голову своего друга и поправил несколько прядей, чтобы его волосы не сцепились с листьями. Повисла почтительная тишина. Фаенон едва приоткрыл глаза и снова улыбнулся, но на этот раз коротко, робко. Его лёгкая улыбка была радостной и благодарной. — Спасибо. Его голос был тихим, но Мидею этого хватило. Когда Фаенон поднял голову и почти отвернулся, Мидей прервал его. — Мы ещё не закончили. Фаенон посмотрел на него по-детски невинным взглядом, на что Мидей отозвался грубым смешком и разочарованным покачиванием головы. Он спрятал одну руку за спину, затем протянул Фаенону сжатый кулак. Под пристальным любопытствующим взглядом Фаенона его ладонь раскрылась, демонстрируя массивный бронзовый перстень. — Если мы говорим о традициях, то такова традиция каструма Кремноса, — Мидей настойчиво толкнул ладонь вперёд. — Я не мог прийти к жениху без подарка. Фаенон выглядел по-настоящему растерянным. Он и был растерян. Его взгляд неуверенно перемещался от старинного перстня к лицу Мидея и обратно. Он покачал головой. — Мидей... Я не могу принять его. — Ты должен. Иначе оскорбишь меня и весь мой род. Мидей соврал, очень нагло соврал. Но в этой ситуации он не видел другого выхода. Ему оставалось либо начать спор с Фаеноном (который затянулся бы до самого начала церемонии), либо заставить его принять подарок. Фаенон вздохнул и посмотрел Мидею в лицо с самым виноватым выражением лица, какое только смог сделать. — Хорошо, я возьму его. Но ты будешь стоять впереди всех, когда [Т/И] кинет свой платок! Мидей ответил ему поднятыми бровями и саркастическим оскалом. — Будто я вообще собираюсь когда-либо жениться. Фаенон ободряюще похлопал его по голому предплечью. — Я тоже так думал. И посмотри на меня сейчас! — Я бы предпочёл отвернуться.

***

— Не бойся, [Т/И], — Гиацина положила свои маленькие ладони на твои дрожащие плечи и успокаивающе погладила. Ты начала дрожать сильнее. — Я не боюсь, Гиацина. Просто немного волнуюсь, — она посмотрела на тебя с лёгким, но очевидным сомнением. — Правда! Совсем немного. Так всегда происходит, когда ты очень ждёшь какого-то события, верно? — ты в очередной раз разгладила несуществующие складки на своём пеплосе и подняла руку, чтобы поиграть с резной фибулой на плече. Гиацина взяла тебя за запястье и вернула твою руку обратно на твои колени, чтобы ты не трогала свой наряд лишний раз. Ты испустила дрожащий вздох. — Всё будет хорошо. Я уверена, свадьба пройдёт отлично, — она улыбнулась сама себе, продолжая нежно расчёсывать твои волосы. — И я уверена, что все будут в восторге от тебя. Всё внимание будет приковано только к прекрасной невесте, — её напевающий тон действительно немного успокоил твои иррациональные переживания. Вскоре в поле твоего зрения показалась маленькая Ика, порхающая с ленточкой, осторожно зажатой в зубах. С её стороны донеслось тихое весёлое угуканье, словно она поддерживала тебя и тоже осыпала комплиментами. Гиацина рассмеялась. — Видишь? Ика согласна. — Как и я. Когда за твоей спиной раздался холодный голос Аглаи, ты рефлекторно напряглась, но сразу же расслабилась. Она была здесь не только как предводительница Преследующих пламя, твой лидер, но и как твой товарищ, твоя наставница, твоя подруга. Сегодня она была здесь ради тебя, ради вас обоих. — Никто не сможет затмить тебя сегодня и бросить тень на ваше торжество. Сама Мнестия пожелала бы стать свидетелем вашего союза. Ты недоверчиво хихикнула, но её слова приятным грузом осели в твоей голове и в сердце. — Спасибо. За поддержку. И просто спасибо. Ика неразборчиво чирикнула перед тобой, и ты погладила её по головке, не удержавшись. Она была такой милой. Ты не могла знать, что Гиацина попросила Ику отвлечь тебя. Заигравшись с маленьким пегасом, ты не заметила, как пролетело время. Ты не заметила, как атласная ленточка исчезла из её рта, пока ты ворковала над её милым бантиком, крохотными крылышками и смешным пузиком. Ты даже не услышала, как Аглая, просто наблюдая за твоим поведением с Икой, с любовью утвердила, что ты будешь хорошей женой и матерью. С их стороны было подло вот так отвлекать тебя, но благодаря этому ты забыла про волнение. — Я закончила. Что ты думаешь, [Т/И]? Ты подняла голову и встретила собственный взгляд в зеркале. Гиацина ожидающе смотрела на тебя, держа в руках второе зеркало, чтобы ты могла увидеть свою причёску сзади. Ты долго изучала каждый локон на своей голове, каждую заколку и виток жемчуга, рассматривала каждую деталь до тех пор, пока не была удовлетворена. — Мне нравится. Спасибо. Гиацина нахмурилась, но постаралась не показаться слишком расстроенной. — Но... Я вижу слёзы в твоих глазах. Ты быстро подняла руки и начала обмахивать своё лицо ладонями, искренне и громко смеясь. — Нет-нет, ты неправильно поняла! Это от радости, от радости! — ты промакнула уголки глаз салфеткой, которую тебе протянула Аглая. — Причёска идеальная. Лучше, чем я когда-либо мечтала. Поэтому я немного расчувствовалась, — ты опустила салфетку и снова оглядела себя, поворачивая голову в разные стороны. — Выглядит великолепно. Спасибо, Гиацина. — Сколько раз ты уже поблагодарила меня сегодня? — Не знаю. Но я сделаю это столько раз, сколько потребуется. Затем ты повернулась к Аглае, одной рукой уже взяв со стола перо. — Ты действительно не против? Всё-таки ты сделала эти туфли. Она хмыкнула и протянула тебе пару прекрасных сандалий на маленьком каблуке. Сейчас завязки свободно болтались, но ты уже могла представить, как они изящно обнимут твои голени. — Они стали твоими в тот момент, когда я нарекла их свадебным подарком. Ты имеешь право распоряжаться ими по своему усмотрению, — она стояла рядом, пока ты с осторожностью брала одну сандалию в руку, в другой удобно удерживая перо. — Но мне интересно узнать, что ты делаешь. — Я собираюсь записать имена своих подруг и нескольких знакомых. В Тилфии есть такое поверье: та, чьё имя сотрётся первым, вскоре сама наденет свадебные туфли, — ты начала медленно и тщательно выводить каждую букву чужих имён. — Я определённо знаю нескольких девушек — и женщин — которым очень хочется быстрее выйти замуж. Будем надеяться, что им повезёт. Пока ты записывала на подошве туфель имена, Аглая и Гиацина суетились у твоей шкатулки с украшениями. До тебя доходили мягкие звуки их разговора и тихий звон серебра. Вскоре Гиацина снова оказалась за твоей спиной, в её пальцах блестели небольшие изящные серьги. Они не были дорогими в своей цене, но были дорогими для тебя. Они не были идеальными, как и ожерелье, которое держала в руках Аглая, но они значили слишком многое, чтобы ты могла отказаться от них. Твоя мать сделала их специально для тебя, и ты с самого начала знала, что никогда не наденешь другие украшения на свою свадьбу. Пускай твоя мама не сможет увидеть тебя сегодня и порадоваться за тебя, но ты исполнишь обещание, данное ей. — Эти серьги очень красивые, — сказала Гиацина, когда осторожно вставила одну из серёг в проколотую мочку твоего уха. — Они отлично подходят тебе. — Да. С первого взгляда заметно, насколько это тонкая работа, — Аглая пробежалась пальцами по драгоценному ожерелью, изучая сплетения серебра и скопления розовых жемчужин. — Мастер, трудившийся над созданием этих украшений, вложил в них всю свою любовь. Ты хотела кивнуть в знак согласия с их словами, но пальцы Гиацины, закрепляющие вторую серьгу, остановили тебя. Когда двадцать имён были записаны на подошве твоих свадебных туфель, ты наклонилась и поставила их на пол, чтобы надеть. Твои пальцы подёргивались, когда ты осторожно сжимала тонкие шнурки и затягивала узлы, чтобы тканевые сандалии плотно обхватили твои ноги. Размер был идеальным, а красивый крестообразный узор из лент на твоих голенях придавал твоим ногам очень изящный вид. Рука Аглаи легла на твоё плечо, и ты поспешно выпрямилась, перестав любоваться своей обувью. Ты встретила её немигающий взгляд в зеркале и задумалась, какой она видит тебя, как она представляет себе твоё лицо. Спустя секунду Аглая свободно натянула ожерелье у твоей шеи и ты сосредоточилась на нём. Оно не было броским и отвлекающим, его простота идеально гармонировала с аккуратными украшениями в твоих волосах и яркими брошами на твоём пеплосе. Оно подчёркивало твою шею и цвет кожи, потому что было сделано для тебя и только для тебя, с заботой и нежностью. Аглая обернула ожерелье вокруг твоей шеи и с тихим щелчком закрыла замок. Прохладный металл остудил твою кожу, гладкая поверхность жемчуга, свисающего на маленьких цепочках, пощекотала твои ключицы. Ты неосознанно подняла руку и прикоснулась к украшению, холодному, но живому. — Я уйду сейчас, — Гиацина тихо направилась к двери, Ика последовала за ней. — Помогу госпоже Трибби убедиться, что подготовка к торжеству закончена. Попрощавшись с ней в ответ, ты выдохнула, успокаивая свои бушующие мысли. До начала церемонии осталось совсем немного времени. Но разве это плохо? — Осталась последняя деталь. Ты кивнула и поднялась с красивого стула, держась за руку Аглаи (твои ноги тряслись от волнительного предвкушения, и ты почти не могла стоять без её поддержки). В последний раз посмотрев на своё отражение, ты перевела взгляд на удаляющуюся спину Аглаи. По привычке ты сложила руки в замок перед собой, как в молитве. Аглая вернулась со Швеёй, следующей за ней по пятам, и с полупрозрачной, но плотной фатой в руках. Её пустой взгляд был необычно нежным, сухие губы растянуты в незаметной улыбке. — Ты готова, [Т/И]? Ты помедлила с ответом, но не из-за сомнений. Тебе понадобилась минута, чтобы прийти к окончательному осознанию. Это реально, это действительно происходит. То, о чём ты мечтала в далёком наивном детстве, скоро претворится в жизнь, и ты выйдешь замуж за самого доброго, ласкового и любящего мужчину в мире. И Аглая здесь, чтобы благословить тебя. Это реальность. Довольно счастливая реальность. — Да. Я готова. Улыбка Аглаи стала чуть заметнее, лёгкие морщины на её лице будто разгладились, и она подняла длинную фату высоко в воздух, заставив ткань изящно развиваться, прежде чем опустила её на твою голову, как священную вуаль. Твоё лицо скрылось за простой тканью, но ты по-прежнему могла отчётливо видеть Аглаю. От вида её мягких черт твоё сердце забилось немного быстрее. Ты никогда не видела её такой гордящейся. — Тогда... Она взяла из рук Швеи прекрасную диадему с вылитыми из серебра цветами, листьями и стеблями без шипов. — Я благословляю тебя на долгий и счастливый брак. Заботливые руки Аглаи медленно опустили диадему за твою голову, закрепив её поверх вуали. Её пальцы в последний раз пробежались по волнистым изгибам фаты. Ты почтительно поклонилась ей и встала во весь рост, чувствуя себя как никогда уверенной. — Спасибо. Аглая кивнула и неторопливо направилась к выходу, не прощаясь с тобой.

***

Ожидание было недолгим. Стук в дверь раздался через пять минут после того, как Аглая покинула тебя. Остановившись у выхода, ты взглянула на часы. Минута в минуту. Пунктуален, как всегда. Ты в последний раз поправила пеплос и открыла дверь. Тебя встретили тёплые солнечные лучи и безразличный взгляд профессора Анаксы. — Здравствуйте, профессор. Ещё раз благодарю за то, что Вы согласились на мою необычную просьбу. Он вздохнул, словно ты сказала какую-то глупость, но встал рядом с тобой и предложил свой локоть. — Это меньшее, что я могу сделать для одной из своих лучших студенток в её особенный день. Ты встала слева от него и взяла его под руку. Анакса едва покачнулся и сделал осторожный шаг вперёд, ты шагнула вместе с ним. — Это не так. Я рада самому Вашему присутствию. Вы... не обязаны делать это для меня. Он направил тебя по одинокой дороге, его шаги были медленными и размеренными. Его свободная рука инстинктивно легла поверх твоей ладони, обнимающей его плечо. — Но я делаю это, поэтому перестань думать о бесполезных вещах. Ты хихикнула, но благодарно прижалась к нему ближе. Несмотря на свои еретические взгляды, профессор Анакса удивительно трепетно относится к традициям. Он даже не стал спорить с тобой, когда ты попросила его проводить тебя к алтарю вместо твоего покойного отца. Ты до сих пор не знаешь, почему он согласился. Ты даже не знаешь, почему он вообще решил присутствовать на вашей свадьбе (особенно с учётом того, что там будет Аглая). Но, впрочем, он всегда казался тебе человеком с обострённым любопытством к миру, и его согласие, вероятно, было поводом для усвоения нового опыта и изучения чужой культуры. Ты заметила, как Анакса повернул голову, видимо, разглядывая тебя. Тебе было интересно узнать, о чём он думает, что творится в его голове. — Вы когда-нибудь были на чьей-либо свадьбе? Он снова повернулся лицом к дороге, твой вопрошающий взгляд встретила только его глазная повязка. — Нет, никогда. — Ох, правда? Тогда это честь для меня. Между вами повисла тишина. Не сухая, не давящая. Комфортная и уважительная. Анакса двигался плавно, ровно, как корабль, рассекающий мирные воды. Ты шла за ним, в точности повторяя каждый его шаг, и твои каблуки тихо стучали по уличной плитке. — Я не предполагал, что всё так сложится, — его низкий голос грохотал среди узких переулков и непривычно пустых улиц. — Не нужно быть мудрецом и иметь оба глаза, чтобы видеть, как вы оба тянетесь друг к другу, — профессор непроизвольно щёлкнул языком в раздражении. — Мне всегда хотелось, чтобы вы тратили своё время на обучение, а не на прогулки и несодержательные беседы. Я хотел вышвырнуть вас обоих из аудитории бесчисленное количество раз. Ты слушала его внимательно, так, как никогда прежде. Даже его интереснейшие лекции и записи дебатов ты не впитывала так тщательно, как эти его слова. Свет мехагелиоса пробился под твою вуаль, но тебе не стало жарко. — Твоя глупая болтовня, его наивные вопросы и ваши якобы тайные переписки во время занятий раздражали меня едва ли не больше, чем однообразные темы алхимических исследований у аспирантов Рощи. Я всегда знал, что вы оба достаточно неосмотрительны, чтобы поддаться влиянию гормональной юношеской влюблённости. Я знал, что вы будете увлечены друг другом больше, чем когда-либо учёбой. Профессор вздохнул и покачал головой. Если бы он не держал тебя обеими руками, то непременно схватился бы за голову. — Но, признаю, я не ожидал, что однажды вы так резко повзрослеете. Я бы никогда не подумал, что дети, любящие задавать мне неслыханно бестолковые вопросы, станут одними из самых умных студентов, которых когда-либо видела Роща Муз, — его пальцы неосознанно погладили твою ладонь. Ты не заметила, что вцепилась в его руку слишком крепко. — Дети, которых я не уважал, выросли и научились брать на себя ответственность. — В этом есть и Ваша заслуга, профессор. Анакса рассмеялся, его плечи поднялись, на губах застыла знакомая тебе ухмылка. Надменная, но совершенно не злобная. — Это в первую очередь моя заслуга. Только учитель способен наставить слепого ученика на путь истины. Именно таким тебе нравится профессор Анаксагор: гордый, своенравный и драматичный. Тебе понравилась его короткая речь, ты наконец-то почувствовала, что он искренне заботится о тебе и Фаеноне. Но меланхоличный профессор Анакса словно не был профессором Анаксой вовсе. Ты хотела бы верить, что своими словами он пытался поддержать тебя, однако именно его естественное поведение придаёт тебе больше уверенности, чем что-либо другое. Вдалеке ты сумела разглядеть белоснежную мраморную стену и тёмные двери, скрывающие торжественную площадь. Шаг Анаксы немного ускорился, но ты засомневалась, что такое нетерпение принадлежало именно ему. Всё-таки у дверей тебя ждал другой человек. — Я... просто не ожидал, что вы так сильно изменитесь.

***

Фаенон уже полчаса наматывал круги у парадных дверей, сгорая от нетерпения, как ребёнок. Он был совершенно один, рядом не было никого, кто мог бы остановить его. Ни Мидея с его снисходительным «Замри уже, Спаситель, ты собираешься вытоптать яму», ни госпожи Трибби с её утешающим «Мы понимаем твоё волнение, Фаенончик, но не стоит так изматывать себя», ни Аглаи с её рассудительным «Твоя тревога беспочвенна; благословение нисходит к тем, кто ждёт». Никто не мог отвлечь его, поэтому его назойливые мысли раз за разом возвращались к деталям. Он хорошо одет? Он правильно одет? Он ждёт в положенном месте или он что-то перепутал? Ты просила его заказать жёлтые цветы или розовые? Какие он заказал? Что он должен сказать во время церемонии? Как он должен вести себя? Ему можно держать тебя за руку? Когда он сможет поцеловать тебя? Вопросы, вопросы, вопросы. В какой-то момент Фаенон поклялся, что начал сходить с ума. Его голова была переполнена мыслями и готова взорваться. Он отчаянно хочет сделать всё идеальным, чтобы увидеть твою улыбку. Он хочет, чтобы ты вспоминала этот день с любовью, а не с разочарованием. Он хочет, чтобы ты знала, с каким обожанием и уважением он относится к тебе и твоим желаниям. Он просто хочет, чтобы ты была счастлива. Тяжело выдохнув, Фаенон закрыл глаза, положил руку на грудь и мысленно повторил все инструкции, которые заучивал в течение недели. В них не было ничего сложного, традиции Тилфии не включали многоступенчатых обрядов и множества действий, но Фаенон будет проклят (сам собой), если посмеет допустить ошибку хотя бы в одной мелочи. Он пошёл на это осознанно. Вы могли провести свадьбу по обычаям Охемы, но он настоял, чтобы в церемонии доминировали традиции твоего родного полиса. Он объяснил своё решение несколькими причинами. Во-первых, он хотел почтить память твоей родины, сыграв традиционную свадьбу, даже если это означало бы, что он пренебрегает обычаями Охемы (которые, впрочем, чужды вам обоим). Во-вторых, он почти ничего не помнит о свадебных традициях Элизии Эйдес, но хочет побывать "дома" (потому что твой дом — это и его дом тоже). В-третьих, он слишком сильно любит тебя, чтобы не сделать всё так, как понравилось бы тебе. Он будет доволен только в том случае, если довольна ты. Его взгляд обратился к большим часам на заброшенном фонарном столбе. Ты должна была появиться с минуты на минуту в сопровождении опекуна (Фаенон не знал, кого ты попросила о сопровождении, но у него были догадки). С каждым беззвучным движением стрелки его ладони становились всё более потными, настолько, что он устал вытирать их тканевым платком, который ему передала Гиацина перед тем, как скрылась за дверями зала. Словно она знала, через какие муки он собирается пройти (догадаться было легко). Тишина улиц у торжественной площади была гробовой, Фаенон не слышал ничего, кроме звона в ушах и приглушённой болтовни гостей за дверями. До тех пор, пока откуда-то не донёсся стук шагов. Фаенон мгновенно повернулся в направлении улицы, на которой ты должна была появиться. Его спина вытянулась, руки опустились по швам, и он замер, как солдат, ожидающий начала службы. Но его стойка мгновенно размякла, когда ты только появилась где-то далеко на горизонте. Его глаза остановились на тебе, и он перестал контролировать своё тело. Его рот слегка приоткрылся, сердце забилось в груди бешеным ритмом. Он не смог отвести взгляд. Он даже не пытался. Ты была прекрасна. Ты всегда прекрасна, но сегодня ты была красива по-особенному. Для него. Он изучал тебя, жадным взглядом впитывал твою божественную красоту, но совершенно не мог насытиться. Сколько бы он не смотрел, он не переставал чувствовать бездонный голод. Его сердце кричало, умирало и возрождалось от потребности смотреть на тебя, поглощать каждую частичку твоего облика. Фаенон не мог видеть твоё лицо из-за вуали, но он не нуждался в этом. Он знает наизусть каждую твою чёрточку, каждый изгиб и складку кожи. Ему не нужно видеть твоё лицо, чтобы видеть тебя. Твой наряд тоже был таким восхитительным. Он идеально подчёркивал твою невероятную естественную красоту. Ткань струилась по твоим плечам, красиво облегала твою талию и развевалась у твоих ног. Твой вид был неземным, и нежный свет, окутывающий твою фигуру, делал тебя только ещё более желанной. Фаенон любовался тобой с таким пристальным всеобъемлющим обожанием, что не понял, что ты уже стоишь прямо перед ним. Он не осознавал твоё присутствие ровно до тех пор, пока профессор Анакса не вложил твою милую руку в его ладонь. Ах, кажется, его кожа снова потная. Профессор закатил глаз, на его лице почти отразилось презрение, но он сдержался. Его удивительно тяжёлая ладонь ободряюще похлопала счастливого жениха по плечу, и он без слов удалился в зал. Звук закрытия дверей немного отрезвил Фаенона, он инстинктивно сжал твою ладонь немного крепче, его пальцы нежно пробежались по твоим костяшкам. Его взгляд снова обратился к тебе, к твоему лицу, скрытому за фатой. Теперь, вблизи, он мог ясно видеть твои глаза, даже если вуаль пыталась их скрыть. Фаенон открыл рот, но сразу же захлопнул его с неприлично громким щелчком. Он не мог подобрать слов. У него не было никаких слов, его мозг давно расплавился и превратился в маленькую бесполезную кучку мышц. Твой мягкий смех наполнил его уши, и он почти растёкся неловкой лужицей у твоих ног. Нет, этого не может быть. Ты не можешь стать ещё прекраснее, это невозможно. Твои пальцы погладили его ладонь в ответ, ты улыбнулась самой нежной улыбкой на свете, молча посмеиваясь над тем, что Фаенон тебя не видит (он видит, видит целиком и полностью). — Думаю, пора начинать. Ты крепко сжала его ладонь, и он пожал твою руку в ответ. Его приоткрытые губы так и не смогли сформировать слова, и Фаенон лишь жалко кивнул головой, всё ещё смотря на тебя широко открытыми глазами. Ты усмехнулась, на этот раз вслух, и положила ладонь на ручку одной двери. Фаенон сделал то же самое рядом с тобой, продолжая держать тебя за руку. Для него это был самый естественный жест из возможных. Ты сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, успокаиваясь и собирая всё своё мужество в кулак. Если бы Фаенон мог, он бы поцеловал тебя прямо здесь и сейчас.

***

Твоё сердце бешено колотилось, но руки больше не дрожали. Прикосновение Фаенона, нет, само его присутствие успокоило тебя. Рядом с ним ты почувствовала себя цельной и защищённой. Его грубые пальцы сжимали твою ладонь самым нежным образом, и ничто в мире не смогло бы заменить это ощущение. — Мы должны сделать это вместе. — Да. Твои пальцы сжали ручку двери крепче, Фаенон повторил твой жест. Без слов, без счёта, повинуясь какому-то внутреннему чувству, вы одновременно надавили, и двери распахнулись. То, что казалось тяжёлой и толстой древесиной, с удивительной лёгкостью поддалось вашему движению. Все посторонние звуки на площади стихли, начала играть спокойная, но торжественная мелодия. Дуэт рапсодов начал исполнять народную песню на древнем тилфийском языке. Раздался скрип, и ты, даже не видя отчётливо, догадалась, что все гости синхронно обернулись и уставились на вас обоих. Но тебе не было страшно. Твёрдая хватка Фаенона направила тебя, и ты, не заметив этого, сделала шаг вперёд, идеально копирующий его собственный. Гости молчали, заворожённо наблюдая за вами, пока вы размеренно двигались к алтарю. Под вашими ногами хрустели сухие листья, и твои мысли перенеслись в другое место. Ты всё ещё помнишь, как трое посланниц (только Трианна, на самом деле) громко спорили о том, кому достанется честь идти перед невестой и осыпать её дорогу цветами. Тебе пришлось объяснить им, что твоя родина не имеет такой традиции, и они отнеслись с пониманием. Взамен ты пообещала им, что они могут быть ответственны за составление цветочных композиций и украшения. Из-за вуали ты не можешь видеть дальше пяти шагов, но ты уверена, что они хорошо справились со своей задачей. Тебе не терпится взглянуть на их работу. Фаенон встал немного ближе к тебе, и ты уловила его шёпот: — Осторожно, здесь начинаются ступени. Носок твоей обуви действительно упёрся в возвышенность. Ты кивнула, но не опустила голову. — Спасибо за предупреждение. «Было бы неловко упасть в такой момент», — подумалось тебе. После трёх ступеней и двух шагов Фаенон остановился, ты замерла рядом с ним. Он должен был отпустить твою руку, но не сделал этого. Ты не хотела, чтобы его тепло покидало тебя, поэтому простила ему забывчивость (он ничего не забыл, он просто не смог заставить себя расстаться с тобой). Ты бездумно уставилась в пространство перед собой, прислушиваясь к голосу Диокрита, друга твоего отца. С улыбкой на губах он начал зачитывать благословения и молитвы, обращённые к Титанам, и в первую очередь к Мнестии. Ты пыталась запомнить его слова, правда, но твои мысли становились всё более туманными с каждым мгновением. Это происходит. Уже сейчас, в этот момент. Скоро Фаенон станет твоим законным мужем, а ты — его женой. Возможно, ещё до этого дня вы вели себя как преданные супруги, но сегодня ваша любовь действительно попадёт под защиту священного брака. Когда ты пришла в себя, ты почувствовала себя немного потерянной. Ты пропустила мимо ушей почти всё, что сказал Диокрит, и даже сейчас тебе удалось осознать лишь несколько слов из его монолога. Тебе было немного стыдно перед ним, но ты правда нуждалась в небольшом отвлечении. Внезапно ты заподозрила что-то неладное. Что-то неправильное. Едва повернув голову, ты краем глаза заметила Фаенона. Ткань фаты препятствовала твоему взгляду, но осознание было отчётливым. Он смотрит на тебя. Вероятно, он смотрел на тебя всё это время, даже когда шёл к алтарю. Только на тебя. Он даже не пытался скрыть, что смотрит. Его голова была откровенно повёрнута в твою сторону, глаза были сосредоточены на тебе. Фаенон смотрел так, словно в мире не существовало никого, кроме тебя, и улыбался, как дурак, сладко и мило. Твои щёки потеплели, в груди резко стало тяжело из-за прилива бесконечной страстной любви к нему. Внезапно его ладонь, с такой осторожностью держащая твою, показалась тебе невероятно горячей, как раскалённое железо. — Благородный муж из отдалённых краёв мира, Фаенон из Элизии Эйдес, готов ли ты поклясться именем Мнестии в своей непоколебимой верности и вечной любви к своей супруге? Готов ли ты сопровождать её на пути Керкес и в царстве Танатос? Готов ли ты защищать её честь перед весами Таланта? Твоё сердце сжалось, ты перестала ощущать собственный пульс. Твоя голова инстинктивно повернулась к Фаенону, ты посмотрела на него с надеждой. Он нашёл твои глаза даже под тканевым покровом. Его взгляд был полон самых разных эмоций, но решимость в его глазах ни на секунду не дрогнула. — Готов. Твоё дыхание стало поверхностным, ты не смогла сделать ни одного вдоха. Ты задыхаешься, ты можешь потерять сознание. — Прекрасная дева из благословлённой столицы, [Т/И] из Тилфийской республики, готова ли ты поклясться именем Мнестии в своей непоколебимой верности и вечной любви к своему супругу? Готова ли ты сопровождать его на пути Керкес и в царстве Танатос? Готова ли ты защищать его честь перед весами Таланта? Ты почувствовала, как всё внимание обратилось к тебе. Твои губы пересохли, в глазах застыли слёзы. Ты правда готова? Ты точно не ошиблась? Может быть, тебе стоило подождать? Ты сможешь принять на себя всю эту ответственность? Ладонь Фаенона под твоей едва сдвинулась, кончик его указательного пальца легко коснулся твоего собственного. Ты выдохнула. — Готова. Фаенон заметно расслабился рядом с тобой, его нежная улыбка теперь стала гордой. Он никогда не сомневался в тебе, он всегда знал, что ты сможешь перебороть свои внутренние страхи. — Как верховный жрец храма Трёх столпов, я подтверждаю ваш законный брак. Да будет ваш союз жить под взглядом Мнестии до самого последнего заката этого мира. Отныне вы — муж и жена. Фаенон отпустил твою руку и повернулся к тебе всем телом. Ты сделала то же самое. Когда его судорожно дрожащие руки крепко схватились за край твоей фаты, ты с облегчением поняла, что не одинока в своих чувствах. Фаенон был здесь, и он испытал всё то же самое, что и ты. Он всегда понимал тебя лучше всех. Он был медлителен, как старая черепаха, когда начал поднимать твою вуаль. Если бы он не был таким уважаемым человеком, какой-нибудь дерзкий гость уже отважился бы выкрикнуть: «Хватит тянуть с этим!» Но, Титаны, как же это было безразлично тебе. Ты устала от недельного стресса, устала от эмоциональных качелей. Ты с нетерпением ждала этого дня и в то же время хотела, чтобы он никогда не настал. Ты хотела как можно быстрее закончить с церемонией, но также хотела, чтобы она длилась вечно, чтобы вы двое могли просто остаться в этом робком мгновении. Тебе надоело тревожиться о своём неясном будущем, поэтому сейчас ты позволишь себе наконец-то насладиться моментом, который принадлежит только вам двоим. Даже если твой муж будет двигаться с такой же скоростью, с какой стареют боги. Когда твоя фата оказалась откинута, когда твоё лицо обнажилось, Фаенон ахнул слишком громко для затянувшейся тишины. Его руки сами собой легли на твои щёки, он привычно обхватил ладонями твоё лицо, выглядя полностью побеждённым. Ты впервые за долгое время взглянула на него без преграды, и тебе захотелось больше никогда не отводить от него глаз. На его лице не осталось ни тени улыбки, но благоговейное восхищение, застывшее в его чертах, выражало всё, что он хотел сказать и показать. Его голубые глаза сияли цветом безоблачного неба, зрачки снова и снова двигались хаотичными, резкими линиями, когда он пытался детально изучить каждый миллиметр твоего великолепного лица. Ты почувствовала себя как никогда любимой, нужной, желанной. Необходимой. Его ресницы дрогнули, он едва прикрыл глаза. Тебе не нужны были слова, ты медленно сомкнула веки. Твоё зрение погрузилось в темноту, но твои чувства остались. Ты услышала, как зазвенели его украшения, когда он наклонился, ты уловила его запах, когда он приблизился, и ты почувствовала его дыхание на своих губах, когда он остановился в миллиметре от тебя. Фаенон замер, его полузакрытые глаза уставились на твои красные губы. Он ждал этого момента так долго, он мечтал о нём днями и годами. В последние дни он совсем не мог спать, не мог есть, его душа разрывалась от желания увидеть тебя именно такой: в свадебном наряде, перед алтарём, в его заботливых руках. С самого начала он грезил о том далёком дне, когда сможет с гордостью называть тебя своей любимой женой, и в его маленькой головке до сих пор не укладывается простая мысль о том, что этот день настал. Вот тот самый день, которого он ждал. Ты в его объятиях, замужем за ним, ждёшь его поцелуй. Ему не нужна новая эра, он уже в своём собственном раю. Фаенон аккуратно прижался своими губами к твоим. Ты мгновенно ответила на его поцелуй. Без раздумий. Раздались крики, хлопки и свист. Многие гости вскочили со своих мест, приветствуя новую семью. Граждане Тилфии, твои родственники по духу, встали первыми и начали щедро осыпать вас обоих рисом, выкрикивая поздравления. Вы ничего не услышали. Ничего не почувствовали. Мир вокруг исчез, и остались только вы вдвоём. Фаенон не углубил поцелуй. Он остановился, невинно прижавшись к тебе, чтобы просто насладиться этим ощущением. Ему не нужно было двигаться, не нужно было толкать свой язык в твой рот, чтобы его чувства накрыла волна адреналина и эйфории. Его мозг отключился, а сердце попыталось выпрыгнуть из груди и взорваться, как только ваши губы просто соприкоснулись. Он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете из-за одного маленького поцелуя. Его большие пальцы погладили твои щёки, точно так же, как сотни раз до этого, но как-то по-особенному. Фаенон едва отстранился, его губы покинули твои с мягким хлопком, слышным только вам двоим. Но он не открыл глаза. На его губах остался след твоей помады, но он не заметил этого. Он наклонился к тебе снова, страстно, но медленно. Он поцеловал тебя горячо, чувственно и по-прежнему невинно. Затем отстранился. Снова поцеловал. Снова, и снова, и снова. Он не остановился, пока не осыпал твои губы маленькими аккуратными поцелуями. Даже когда он оставил последний, едва ощутимый поцелуй в уголке твоего рта, он испустил печальный вздох, словно ему всё ещё было мало. Когда Фаенон окончательно отстранился, его дыхание было тяжёлым. Кучка робких поцелуев вызвала у него настоящую марафонскую одышку, потому что ровно до этой секунды он не дышал. Он задержал дыхание в тот момент, когда только собрался прикоснуться к тебе, и это было что-то большее, чем инстинктивная реакция. Постоянный рефлекс, заставляющий кислород замирать в его лёгких каждый раз, когда он имеет возможность поцеловать тебя. Фаенон постепенно открыл глаза, его длинные ресницы затрепетали. Ты посмотрела на него с восхищением и безграничной любовью. Твои губы горели в тех местах, к которым он прикоснулся (он прикоснулся к каждому месту, к которому смог, и, поверь, он взял бы больше, если бы ему позволили). Его ясные глаза, полные восторга, обратились к шумной толпе, но твой любящий взгляд был устремлён только на него. Повинуясь порыву, ты обняла его за руку и крепко поцеловала в розовую щёку. Его весёлая улыбка мгновенно треснула, скулы зарумянились, а губы в недоверии приоткрылись. Фаенон снова посмотрел на тебя, удивлённый, но такой довольный. Он потянулся к тебе, чтобы снова украсть поцелуй, но ты со смехом оттолкнула его.

***

Вашу свадьбу праздновала вся Охема. Люди со всего города стеклись на торжественную церемонию, но ещё больше граждан посетило застолье. Гости один за другим одаривали тебя и Фаенона подарками и вниманием, жали вам руки и оставляли самые лучшие пожелания. Пожилые женщины, с которыми ты часто общалась на рынке, добродушно хихикали, поздравляя тебя и вспоминая собственную молодость. Фаенона же окружили молодые люди, с которыми он был близко и не очень знаком. Он заводил беседу с каждым человеком, который обращался к нему, но старался незаметно сбежать как можно быстрее, когда мужчины начинали давать ему (непрошенные) двусмысленные советы. Зато детского внимания у вас было поровну. Малыши и подростки обступали вас обоих на каждом шагу, нахваливая вашу красоту и с романтизмом рассуждая о вашей любви. И ты, и Фаенон всегда были для них отличным примером для подражания, они всегда равнялись на вас и непринуждённо, с детской наивностью почитали вас. Для них не было большей радости, чем присутствовать на всеобщем празднике и видеть своих кумиров такими счастливыми. И пускай некоторые детишки не совсем понимали, что это за день и почему всем так весело, их слова обожания к вам были искренними. Лицо Фаенона искажалось почти болезненной гримасой каждый раз, когда ему приходилось объяснять малышам, что он не сможет поиграть с ними сегодня (но из чувства вины он пообещал навестить их завтра). По всей площади разносился спокойный гомон, люди разговаривали и смеялись, торжествуя и радуясь так, словно этот день принадлежал каждому из них. Однако пир не мог официально начаться без ритуала. С того момента, как ты попросила одну знакомую тётушку принести тебе ритуальную ленту, ты не отводила глаз от скромного дальнего угла, в котором стояла Кастория. Её руки, как обычно, были опущены и сложены вместе, а на лице застыло спокойное, почти умиротворённое выражение. Она улыбалась тепло и нежно, её глаза следили за людьми в толпе со смесью интереса и тоски. Она стояла прямо и гордо, но так одиноко. Вдали от людей, в тёмном углу, где её не обнимало даже солнце. Когда в твоих руках оказалась лента, ты незамедлительно направилась в её сторону. Кастория сразу заметила тебя. Её взгляд остановился на тебе, как только она увидела твой силуэт в толпе, и больше не отрывался. Она впитывала каждое твоё движение, волнение пеплоса и колыхание твоих украшений. Её улыбка стала задумчивой, но взгляд смягчился. Только когда Кастория посмотрела на твоё лицо, она поняла, что ты смотришь на неё в ответ. И ты идёшь к ней. Она переступила с ноги на ногу, но её стойка не дрогнула. Она не стала отводить взгляд. Когда ты оказалась прямо перед ней, на расстоянии всего трёх шагов, она немного наклонилась в привычном поклоне. — [Т/И], прими мои искренние поздравления. Я от всего сердца желаю вам процветания, удачи и плодородия, — она на мгновение опустила взгляд, подбирая слова. — Я... рада, что ты смогла найти своё счастье. И надеюсь, что оно никогда тебя не покинет. На твоём лице непроизвольно расцвела улыбка. Ты почувствовала небольшую неловкость в её словах. Скорее всего, она впервые присутствовала на свадьбе и совершенно не знала, что стоит сказать новобрачным. — Спасибо, Кастория. Твои слова многое значат для меня, — повисло недолгое уютное молчание. — Тебе нравится здесь? Она окинула площадь взглядом, ища что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. — Да, — она утвердительно кивнула. — Здесь очень красиво. Ни в один праздник Охема не выглядела такой прекрасной, как сегодня, — её рука трогательно легла на сердце, когда она снова осмотрела толпу. — Все веселятся. Возможно, даже слишком шумят. Это приятный контраст с обычным спокойствием в городе и с тревожным настроением, связанным с угрозой тёмного течения... — Кастория замолчала, уголки её губ опустились, выражение лица стало очень виноватым. Она стушевалась и замолчала. — Прости, [Т/И]. Мне не стоило говорить это... — Нет, Кастория, всё в порядке. Прошу, не извиняйся. От твоих слов и успокаивающего взгляда ей стало немного легче. Она снова вдохнула, хотя не заметила, как до этого задержала дыхание. — Никогда прежде мне не доводилось наблюдать за таким торжеством и стоять в окружении стольких людей. Это... непривычно. Я немного взволнована. Она боится. Поэтому она стоит в одиночестве. Ты тихо замычала, подтверждая, что услышала её. Твой взгляд оторвался от Кастории, неловко зажавшейся в угол, и прошёлся по знакомым и совершенно незнакомым лицам на площади. Здесь действительно собралось много граждан. Кто-то с более искренними мотивами, кто-то с немного эгоистичными. Сквозь множество фигур ты заметила Фаенона. Невероятным образом, словно почувствовав твой взгляд, он обернулся. На его лице расплылась нежная понимающая улыбка. Судя по его печальным щенячьим глазам, он хотел удержать зрительный контакт с тобой чуть дольше, но, уловив твою просьбу, он отвернулся и что-то сказал людям, окружавшим его. — Я очень рада, что ты пришла сюда сегодня. Для меня твоё присутствие было очень важным. Даже больше, — ты повернулась к ней, она удивлённо посмотрела на тебя в ответ, — это честь для меня, что ты посетила мой праздник. Кастория открыла рот, чтобы что-то сказать. Вероятно, возразить или опровергнуть твои слова. — И поэтому... — ты подняла руку, чтобы она увидела ленту, которую ты держала в руке. Двухметровый кусок красной ткани со множеством свисающих бусин и переплетённых нитей был сложен в несколько раз и удобно лежал в твоей ладони. — Пожалуйста, прими моё приглашение на танец. Люди за твоей спиной начали перемещаться, освобождая центр площади, и расступались всё быстрее, чем больше Фаенон обходил толпу. Но ты не замечала этого, как и Кастория. Её внимание сосредоточилось на ленте в твоей руке, уши уловили только редкий звон маленьких колокольчиков на нитях. — Я... не уверена... Я... Она не могла оторваться, словно изящный артефакт перед ней имел гипнотический эффект. — Я не умею танцевать... Я могу всё испортить... — Нет. Я знаю, что ты не сможешь ничего испортить, Кастория, — ты сделала шаг вперёд, смотря на неё с обнадёживающей улыбкой. — Этот танец не должен быть идеальным. Он должен быть искренним. И я не хочу быть связанной с кем-то, кроме тебя, — ты протянула ей один конец ленты, ожидая её ответа. Кастория смущённо посмотрела на твоё лицо, затем на обшитый узорами кончик ленты, затем снова на тебя. Она сомневалась, в её голове крутилось так много мыслей. Она не знала, как должна поступить, не знала, чего именно ты ждёшь от неё. — Пожалуйста? — ты наклонила голову. — Ради моего праздника? Хитро. В этот момент Кастория поняла, что ей некуда бежать. Она подняла правую руку, собираясь взяться за ленту, но ты мягко покачала головой. Осторожно и медленно ты обвязала конец ленты вокруг её запястья, не туго, но надёжно. Твои пальцы не коснулись её кожи, но Кастории показалось, что она почувствовала, какая ты тёплая. Другой конец ленты ты быстро и ловко завязала на своём запястье, несколько раз дёрнув для проверки. Теперь вы были связаны. Движения Кастории были неуверенными, она топталась на месте, пока ты не отпустила ленту и не сделала шаг назад. Бусины захрустели от соприкосновения с уличной плиткой, колокольчики зазвенели. Только когда ты отошла на несколько шагов, лента натянулась между вами, украшения на ней красиво обвисли и зашелестели под натиском лёгкого ветра. Ты потянула за свой конец ленты, рука Кастории выдвинулась вперёд. Её губы задрожали, но она прикусила их. Зажмурив глаза, Кастория сделала шаг вперёд. Её фигура покинула тень и теперь купалась в солнечном свете. Люди расступились перед вами и поприветствовали вас уважительной тишиной. По площади разносились только щебетания птиц и звук ваших шагов. Даже когда вы прошли в центр площади по широкому человеческому коридору, никто в толпе не осмелился шептаться. Люди были напуганы, восхищены и заинтригованы, а дети любопытствовали о том, что должно было произойти. Только немногие женщины и старушки, стоявшие в отдалении, благоговейно вздыхали, любуясь тобой и внимательно изучая твою подругу. Они могли только молча благословлять вас обеих. Вы остановились в центре широкого круга друг напротив друга. На твоём лице сияла улыбка, но Кастория не смогла стереть волнение, застывшее в её чертах. — Не бойся, — прошептала ты одними губами. — И не пытайся думать. Просто отдайся своим чувствам. Можешь закрыть глаза, если хочешь. Ты так и сделала. Кастория с ужасом наблюдала за тем, как сомкнулись твои веки. Твоя лёгкая довольная улыбка ни разу не дрогнула, ты была совершенно спокойна, словно не стояла рука об руку со смертью на своей собственной свадьбе. Если бы не её сдержанный характер, Кастория посмеялась бы над этой иронией. Её ушей достигла тихая песня. Медленная, тягучая, плавная. Нежная мелодия растеклась по пространству между вами, ровный ритм успокоил её бушующее сердце. Кастория снова посмотрела на тебя и позавидовала умиротворению, написанному на твоём лице. Совершенно неосознанно она потянула за ленту. Один твой глаз приоткрылся, чтобы взглянуть на Касторию, и что-то в твоей улыбке изменилось. Она стала более игривой. Ты дёрнула ленту в ответ, слабо, но ощутимо. По всей её поверхности пробежала рябь, остановившаяся только у запястья Кастории. Ты снова закрыла глаза, отдавшись мелодии. Твои пальцы подёргивались в ритме песни, словно ты прожимала невидимые клавиши, голова едва заметно покачивалась. Кастория, всё ещё слишком взволнованная и смущённая вниманием толпы, последовала твоему примеру. И ей стало гораздо легче. Яркий свет приглушился темнотой её опущенных век, окружавшие вас люди исчезли с последним взмахом её ресниц. И тогда она почувствовала это. Ты подняла руку, небрежно раскачивая ленту из стороны в сторону. Звон колокольчиков внезапно дополнился басистым голосом рапсода, исполняющего неизвестную песню, а стеклянный треск бусин скрасил одинокий плач флейты. Нахмуренные брови Кастории разгладились, когда она сосредоточилась на мелодии. Осторожно и робко она подняла запястье и потрясла его в воздухе. Украшения поспешно закричали, и звучание флейты на фоне стало сильнее. Внезапно натяжение ленты ослабло, и Кастория приоткрыла глаза, заинтересованная. Ты сделала шаг к ней, становясь ближе, но держась на безопасном расстоянии. Вопреки ожиданиям Кастории, ты не стояла на месте. Ты двигалась, извиваясь всем телом и переступая с одной ноги на другую, танцуя в своём собственном ритме. Твои одежды колыхались вокруг тебя, фата нежным ореолом обрамляла твою голову. Так красиво. Кастория, заворожённая, наблюдала за твоими руками, бесстрашно движущимися в пространстве. Твои руки писали историю, твои ладони рисовали картину, а пальцы играли несуществующую музыку. Кастория попыталась повторить твои движения. Вышло неуклюже, немного криво, но естественно. Будто она делала это не в первый раз. Ты сделала два шага назад, отдаляясь от неё, и лента снова натянулась. Рука Кастории вытянулась в твоём направлении, словно она всем своим существом потянулась к тебе, к твоему присутствию. Кастория сделала два шага в твою сторону, возвращая расстояние. И ты сделала два шага вперёд. Вы встали так близко, что Кастория рефлекторно отшатнулась. Ты всё ещё не открыла глаза. Колокольчики агрессивно зазвенели, и шум стал только громче, когда ты сделала круговое движение. Лента затянулась на твоей талии, как бархатный пояс. Переплетённые нити и капли из драгоценных камней заструились по твоим бёдрам. Кастория не поняла, что толкнуло её на это, но она сделала несколько резвых шагов вокруг тебя, ещё больше окружая тебя лентой. Ты хихикнула себе под нос, но дождалась, пока все украшения не осели на твоей талии и бёдрах. Когда ты открыла глаза, Кастория стояла так близко к тебе, что ты смогла рассмотреть каждую эмоцию в её взгляде. Тебе было достаточно даже самой крошечной искры веселья. Ты с восторгом закружилась, как ребёнок, с каждым шагом отступая назад и распутывая ленту, позволяя всем пёстрым украшениям разлетаться в стороны. Столкновение бусин и колокольчиков создало гармоничную симфонию, голос рапсода стал громче, и к флейте присоединилась арфа. Музыка стала бодрее, ритм едва ускорился. Когда ты отступила и лента вернулась к напряжённому, натянутому состоянию, Кастории показалось, что она чувствует твой пульс, передающийся в её собственное запястье. Не желая, чтобы ты уходила, она провернула руку и один раз намотала ленту на свой едва сжатый кулак. Она потянула её на себя, и ты повиновалась. Ты с улыбкой приблизилась к ней, пританцовывая, и Кастория пошла тебе навстречу, размеренно переставляя ноги и рисуя на земле невидимые фигуры. Вы обе протянули руки друг к другу, ваши ладони почти соприкоснулись, но вы остановились у самой грани. Не отрывая взглядов друг от друга, вы продолжили танцевать, кружась и обходя всё данное вам пространство. Вы танцевали медленно, тягуче растягивая движения, и плясали со страстью, едва не хватаясь за руки. Лёгкий скрип твоих туфель и стук её каблуков отражались от стен, вплетая в мелодию загадочное эхо. Музыка стала весёлой и быстрой. Кастория так отвлеклась на твои забавные движения и стук своего сердца, что не заметила, как инструментов стало больше, а к мужчине рапсоду присоединилась женщина. В какой-то момент люди начали хлопать в ритм. Женщины в традиционных нарядах Тилфии начали первыми, мужчины подыграли, и вскоре к ним присоединились охемцы. Некоторые даже начали копировать вас двоих, осторожно перемещаясь в том узком пространстве, что было им доступно. Твой танец с Касторией почти превратился в перетягивание каната. Лента между вами звонко переливалась, когда вы поочерёдно тянули ткань из стороны в сторону, раскачивая её дугообразной волной. Колокольчики смеялись вместе с тобой, тихий шелест бусин плескался с такой же радостью, с какой блестели искорки в глазах Кастории. Вы двигались углами, кругами, линиями. Перепрыгивали через плитки и стирали грани их швов. Кастория задыхалась, её грудь поднималась и опускалась слишком быстро от непривычки. Она не могла вспомнить, когда в последний раз танцевала с таким задором и танцевала ли вообще. Она никак не могла оторваться от тебя, от твоего прекрасного вида. Ты была полна жизни, ярких красок и веселья. Она всегда была другой: полной смерти, серых тонов и благородного молчания. Но ты танцевала с ней, вновь наполняя её надеждой, позволяя ей вдохнуть запах иного мира. Ты не держала её за руку, но держала за душу. С последним рывком вы остановились, повернувшись лицами друг к другу, как в самом начале. Колыхнулись последние струны арфы, флейта издала последний громкий визг, рапсоды склонили головы. Толпа взорвалась криками, со всех сторон на тебя и Касторию посыпались свежие цветы. Половина из них развалилась в полёте, лепестки задержались в ваших волосах и на одежде, бутоны сложились у ваших ног. Кастория широко улыбалась, смотря тебе в глаза. Благодарной, доброй, счастливой улыбкой. Её губы изгибались вверх с невиданной нежностью, взгляд был полон эмоций, которые ты никогда раньше не видела у неё. Выражения её лица было таким мягким, будто она могла утешить всех в мире. Будто она сама была утешена. Ты впервые видела её такой приятно взволнованной, с красными щеками и тяжёлым дыханием. С неисчезающей улыбкой ты начала развязывать узел на своём запястье. Кастория с расстроенным вздохом начала делать то же самое. Но ты не сбросила ленту. Ты взяла её в руки и обошла Касторию несколько раз, окольцевав её талию новым изящным поясом. За её спиной ты завязала концы ленты крепким узлом. Краем глаза Кастория заметила, как кто-то приблизился. Она повернула голову и увидела Фаенона. Он смотрел на неё с озорной, доброй улыбкой, по-дружески усмехаясь над её видом. Она открыла рот, чтобы поприветствовать его и поздравить так же, как поздравила тебя, но с её губ не слетело ни одно слово. Только усталый быстрый вдох. Фаенон махнул рукой, чтобы она ничего не говорила. Его взгляд выражал полное понимание, и Кастории стало тепло на душе от этого. Ты встала прямо перед ней, гордо и прямо. Твои руки поднялись и коснулись диадемы на твоей голове. Пальцы аккуратно сжали металлические цветы, несколько маленьких серебряных лепестков послушно прогнулось даже под лёгким нажатием. Ты сняла свою диадему и с нежностью осмотрела её, держа в ладонях. Фаенон подошёл к тебе и деликатно стянул твою фату, чтобы она не упала на землю. Он удержал её обеими руками, прикасаясь с величайшей осторожностью, словно мог порвать, и отдалился на несколько шагов, подарив вам небольшое уединение. Кастория с интересом смотрела на твою диадему. Она не была знакома с традициями Тилфии, даже отдалённо. Она не знала, как должен был выглядеть ритуальный танец, и была удивлена его импровизированностью. Она не знала, что вас будут осыпать цветами в конце. И она не знала, зачем ты сняла диадему. Но у неё были предположения, и она почувствовала, как покраснели кончики её ушей. Ты застыла на почтительном расстоянии в два шага от неё, самыми кончиками пальцев держа диадему. Твои тёплые подушечки согрели неприветливый металл. Кастория посмотрела на диадему, затем на тебя, затем снова опустила глаза. Её колени согнулись, когда она немного опустилась, и она сложила руки перед собой. Её пальцы случайно зацепились за украшения на ленте, и она сжала бусину между большим и указательным пальцами, перекатывая её. Ты медленно, с уважением, опустила свою диадему на её голову, едва не коснувшись пальцами её волос. Вес был маленьким, но ощутимым. Диадема не отяжелила голову Кастории, а наоборот, очистила её разум и сделала мысли лёгкими. Задержавшись в своём маленьком поклоне, Кастория распробовала свои новые эмоции на языке. Послевкусие было терпким, но сладким. Толпа завизжала, кто-то даже начал свистеть. Ты осознала, что с момента окончания церемонии подобные звуки почти ни на секунду не прекращались. Повернувшись лицом к людям, ты улыбнулась и помахала рукой. Кастория с небольшой заминкой поступила так же, но не стала никого приветствовать. Лишь со спокойствием осмотрела присутствующих. Раздался нежный вой трубы, и в толпе началось волнение. Кастория удалилась и тихо встала у стены, на этот раз немного ближе к людям, а вы с Фаеноном направились к лестнице у алтаря. Он шёл за тобой и нёс твою вуаль с великим почтением, как самый гордый слуга. Когда ты поднялась по ступеням, он радостно объявил, что пришло время бросить твой платок («Фата», — поправила ты. «Платок», — ответил он). Спустя минуту в нескольких метрах от тебя собралась объёмная группа мужчин разных возрастов. Фаенон, как и обещал, поставил Мидея впереди всех. Теперь кремносский воин стоял среди наивных граждан Охемы, как одинокий дикий лев в окружении баранов и ягнят. Он выглядел таким хмурым и несчастным, словно его заставили здесь находиться (его определённо заставили). Он стоял с руками, гневно скрещенными на груди, и всем видом показывал, что не собирается участвовать в глупой забаве. Тем не менее, его недовольство заметно ослабло, когда ваши взгляды встретились. Изгиб его сдвинутых бровей разгладился, в самой глубине глаз проступила незаметная мягкость, и его плечи опустились. Какое-то мгновение он неотрывно смотрел на тебя, неуверенный в своих действиях. Твой пристальный добрый взгляд давил на его мёртвую жалость и бодрствующую совесть. Твои глаза выражали понимание, словно ты была готова простить его, если он уйдёт сейчас. Но Мидеймос никогда не бежал с поля боя и не собирается начинать. Его изогнутая ухмылка и приподнятая бровь бросили тебе вызов. Он опустил руки по бокам, его пальцы незаметно задрожали от напряжения, словно он приготовился к решающему соревнованию, а не к участию в обычной нелепой традиции. Ты очень сомневалась, что он действительно мог почувствовать конкуренцию в отношении "недостойных" воинов, обступивших его. И это означает, что он решил потакать тебе и побаловать тебя. Легендарный исторический момент, который точно войдёт в эпос с его именем. Ты взяла свою фату из рук Фаенона, смяла ткань в руке и изучила её материал. Такая тонкая работа. Аглая хорошо постаралась над ней. Ты три раза вскинула руку, заставляя ткань извиваться в воздухе. Женщины поддержали тебя криками, считая от одного до трёх. На четвёртый счёт ты отпустила свою фату, позволив ей взлететь и устремиться в толпу. Она легко двигалась, свободно кувыркаясь, и должна была упасть в руку какого-нибудь романтичного юноши. Но внезапно подул ветер. Лёгкий и тёплый. Он закружил ткань в беспорядочном вихре и отнёс её в глубь площади, подальше от ожидающих мужчин. Мальчики, юноши и даже старики — все из них повернули головы, как любопытные дети, но никто не попытался вмешаться или догнать вуаль. Мидей недоверчиво усмехнулся, когда твоя фата приземлилась на голову ничего не подозревающего Кратера.

***

Застолье было богатым. Столы ломились от угощений, напитки текли реками. И, что самое приятное, вы почти не потратили на это свои деньги! Многие граждане решили вместо ненужных и однообразных подарков преподнести вам лучшие яства, выражая искреннее уважение или надеясь на вашу благосклонность в будущем. Но прямо сейчас причины не были важны. Вы с Фаеноном сидели во главе стола, ты по правую руку от него. Несмотря на то, что все уже могли приступить к пиру, к вам двоим выстраивалась почти бесконечная очередь. Люди всё продолжали и продолжали подходить к вам, поздравлять и одаривать вас, даже когда вы оба пытались мягко отослать их и просили просто веселиться на празднике. Вам обоим и тебе в частности было неловко от такого обилия внимания. Вы привыкли постоянно чувствовать на себе чужие взгляды, потому что ни одна властная пара не может избежать такой судьбы, но именно сегодня, в совершенно особенный день, вам хотелось побыть просто новобрачными, а не идолами. Именно сегодня вам хотелось наконец-то расслабиться, а не пытаться сохранить лицо перед теми, кто вами восхищается. Всего на один день вы хотели просто побыть самими собой перед друг другом и перед своими товарищами. Но не все гости это понимали. Например, точно не Герия, поэтесса из Кармитиса, которая сочинила поэму о вашей любви и непрерывно декламировала её перед всеми на протяжении двадцати минут. Но, во имя Таланта, её поэма действительно была произведением искусства, заставившим всех присутствующих молчать в благоговении какое-то время, пока они не разразились аплодисментами (Фаенон хлопал громче всех, а ты, смущённая, едва складывала ладони вместе (поэма была прекрасной и трогательной, но слишком чувственной)). И точно не Хартонус. Но, опять во имя Таланта, вы не могли его винить. Он был добр и великодушен, как всегда. Для вас было огромной честью уже то, что великий ремесленник просто посетил ваше торжество, но спокойный великан оказал вам ещё большую честь. Он изготовил для Фаенона новый меч, а для тебя — изящный кинжал. Хартонус сказал, что хотел лишь вручить вам дар, достойный героев, и вы были, безусловно, благодарны, но вы также растерялись, не зная, как отблагодарить его. Он заверил вас, что не ищет взаимности, и пожелал хорошего вечера. И точно не Теодорос, владелец антикварной лавки в Охеме, который подошёл к вам и поставил на стол перед Фаеноном какую-то древнюю диковинку. Твой муж сразу увлёкся её разглядыванием с каким-то детским очарованием. Он выглядел таким заинтригованным, что ты даже наклонилась к его плечу и тоже присмотрелась к артефакту, хотя ничего не понимаешь в оценивании подлинности. Теодорос заявил, что никогда не принёс бы подделку, и Фаенон только согласился с его словами. Но ему всё-таки было интересно проверить. И точно не множество других милых людей. Тем не менее, это совершенно не испортило ваш день. Люди были очень вежливыми как с вами, так и друг с другом. Играла спокойная, но достаточно бодрая музыка. Гости пили, болтали, смеялись. Многие танцевали, а некоторые даже присоединялись к пению. Охема относительно недавно стала мирным городом, но такое спокойствие она, возможно, встречает впервые. Идиллия, почти утопия. Вы с Фаеноном тоже старались участвовать. Иногда ты вставала, чтобы спеть с кем-нибудь, иногда он поднимался, чтобы красноречиво объявить очередной тост, иногда вы выходили, чтобы станцевать вместе (пока люди сменяли партнёров, вы отказывались отходить друг от друга). В другое время вы сидели рядом, просто наслаждаясь всем. Атмосферой, музыкой, угощениями. И, в конце концов, своим браком. Когда ты присела, чтобы отдохнуть, у тебя появилась возможность осмотреть своё окружение. Ты не сомневалась, что Трибиос сможет придумать идеальное цветочное оформление, но реальность превзошла любые твои ожидания. Аккуратные композиции украшали столы и арки, мягкие лозы струились по некоторым стенам, увенчанные листьями и едва распустившимися бутонами. Цветов на площади было много, они пестрили почти на каждом углу и благоухали повсюду, но ни один букет на казался лишним. Множество отдельных цветков складывалось в цельную картину, а нежные, спокойные цвета были приятны глазу и не вызывали раздражение. Оформление было чудесным. Скорее всего, размещением букетов занималась Трианна, а подбором видов и окрасов — Трибби. Триннона, в силу спокойного характера, наверняка руководила всей работой. Ты поблагодарила их за помощь в организации праздника, когда они подошли к вам с тёплыми словами и подношениями, но они лишь хором ответили: «Не за что!» (и Тринонна добавила, что было весело). Они показались тебе действительно довольными. — О чём ты думаешь сейчас? Фаенон сел рядом с тобой, его рука привычно легла поверх твоей ладони. Ты так засмотрелась на своё окружение, что даже не заметила, что он куда-то уходил. Судя по его немного растрёпанным волосам, лёгкому поту на лбу и симпатичному румянцу на скулах, он вернулся либо из жаркого спора (что крайне маловероятно), либо из самого центра той пляшущей кучки детей. — О многом, — твоя свободная ладонь легла на его руку, и ты заметила необычный перстень на его пальце. Его улыбка дала тебе понять, что он объяснит всё позже. — Но, наверное... — ты прижалась к его боку и оставила крепкий поцелуй на его пылающей щеке. — Больше всего я думаю о тебе. Он нежно усмехнулся, переплетая ваши пальцы. — Приятно знать, что это взаимно. Фаенон наклонился к тебе, его губы остановились в сантиметре от твоих. Его брови приподнялись, когда он без слов спросил разрешение. Ты кивнула, и он сразу поцеловал тебя. У тебя сложилось стойкое впечатление, что за целую неделю или даже за целый месяц вы никогда не целовались так много, как сегодня. Фаенон тянулся к тебе почти каждую минуту, а в те моменты, когда он этого не делал, к нему тянулась ты. Вы целовали друг друга при любой возможности: когда никто не смотрел, когда толпа скандировала: «φιλί», когда вы разделялись, когда вы воссоединялись, когда вы просто сидели за столом, когда вы обнимались и танцевали в толпе. Вы целовали друг друга в губы, в щёки, в нос, в виски — в любое место, до которого могли достать. И почему-то гостей это не переставало умилять (хотя дети каждый раз кривились в отвращении (они пока слишком малы, чтобы понять)). Даже сейчас пожилая парочка по-юношески хихикала и ворковала над вами, вероятно, беззлобно и незаметно показывая на вас пальцами. — Ты можешь думать о многом, но не думай об этом, — Фаенон совершенно неохотно отстранился, но не открыл глаза и остался так близко, что его дыхание овевало твои приоткрытые губы. — Всё хорошо, пока мы не выходим за рамки приличия, — он тихо рассмеялся перед тобой, едва обнажив зубы. — Ты прав, — ты потёрлась кончиком своего носа о его нос. — Но я имею право немного смутиться. Для приличия. — А я имею право беззастенчиво поцеловать свою жену. И он прильнул к тебе снова. Ты не смогла найти в себе ни капли раздражения.

***

К концу вечера вы окончательно прилипли друг к другу. Ваши фигуры склеились воедино, ты приросла к его боку, а его рука крепко привязалась к твоей талии. Твоя голова лежала на его плече, когда ты отдыхала с закрытыми глазами. Фаенон же устроил свою щёку на твоей макушке, тоже удобно опираясь на тебя. Ты неразборчиво подпевала народным песням, а он периодически возвращался из грёз в реальность, отодвигался, несколько раз целовал тебя в голову и тут же прижимался к тебе снова, как воркующий голубок. Да, возможно, вы были немного пьяны. Но это была не ваша вина. При каждом удобном случае дядюшки и тётушки из Тилфии поили вас самым дорогим вином. Фаенон клялся, что обязательно отплатит им, но старики только громко смеялись, а женщины ласково трепали его по щекам. Фаенон был слишком благородным, благодарным и послушным, поэтому не осмеливался отказать их просьбам. Он храбро отпивал по глотку из каждого бокала, который ему протягивали, и отчаянно пытался не пить слишком много. Фаенону никогда не нравился алкоголь, и его губы откровенно кривились, когда ему подавали слишком крепкий напиток, но он продолжал радовать своих гостей, хотя ты убеждала его, что он не обязан страдать из-за чужих традиций. Ты была более непреклонной в своём решении. Время от времени ты делила с Фаеноном один кубок, но никогда не брала слишком много. Тебя радовал и обычный сок. Но, может быть, постепенно ты тоже раскрепостилась. Ты ничего не сказала, когда кувшин рядом с тобой стал серебряным вместо золотого. Ты ничего не сказала, когда гранатовый сок в твоей чашке стал более густым и крепким. Ты ничего не сказала, когда у тебя впервые слегка закружилась голова. Это были такие незначительные мелочи, что тебе было легко промолчать. Но ты не смогла бы с уверенностью сказать, жалеешь ты о своём молчании или нет. С одной стороны, теперь вы оба были немного навеселе. Недостаточно пьяны, чтобы почувствовать себя ужасно или упасть мёртвым сном, но достаточно, чтобы ваши тела стали лёгкими, а головы — приятно пустыми. С другой стороны, тебе казалось, что теперь весь мир давит на тебя. Всё вокруг стало более заметным, более пёстрым. Ты слишком хорошо слышала негромкую музыку, слишком ясно видела перемещающихся туда-сюда людей и определённо слишком отчётливо чувствовала тепло Фаенона рядом с собой. Он что-то мурлыкал то ли тебе, то ли себе под нос, не особо разбирая слова. Его мягкая щека сменилась острым подбородком, давящим на твою макушку, зато твоя голова удобнее расположилась под его челюстью, почти скатившись ему на грудь. Фаенон довольно, но устало вздохнул. Его большой палец втёр круги в твою талию, и его губы едва приоткрылись. — Домой? Ты моргнула несколько раз, обдумывая его слова. Уже был поздний вечер, почти ночь. Многие гости к этому времени уже разошлись, тепло попрощавшись с вами. Вам, вероятно, тоже пришла пора удалиться. Ты кивнула, и Фаенон с неохотой пошевелился. Ему пришлось отпустить твою талию, но он помог тебе подняться и придержал тебя рядом. Он осторожно постучал вилкой по своему кубку, привлекая внимание гостей, и торжественно объявил, что вы покидаете праздник. Люди провожали вас и продолжали благословлять вплоть от того момента, когда вы только вышли из-за стола, до момента, когда вы оказались у дверей. Ты была совершенно довольна этим днём, тебе всё понравилось, но любой праздник однажды должен закончиться. Было весело, но ты устала. Тебе хотелось наконец скрыться от обильного внимания, поэтому ты осторожно и ненавязчиво подталкивала Фаенона к выходу, когда он внезапно отвлекался на разговор со случайным человеком. Ты прощалась со всеми с благодарной улыбкой и поклонами, но не вглядывалась в лица. Ты не следила за своим окружением. И тебе, вероятно, почудилось, но ты могла бы поспорить, что краем глаза увидела в толпе гостей Цифер, которая провожала тебя хитрым взглядом и понимающей ухмылкой.

***

Было приятно получить немного уединения. Когда вы торопливо выскочили за дверь, ты наконец-то смогла сделать полноценный глубокий вдох. Лёгкий ветерок остудил твою голову. Шея затекла, плечи немного болели, но свежий воздух вернул тебе бодрость. Ты могла бы проигнорировать усталость в пользу приятной прогулки. Ты повернула голову к Фаенону и пожала его ладонь, молча спрашивая его о самочувствии. — Здесь гораздо спокойнее, — пробормотал он. — И тише, — он запрокинул голову, закрыл глаза и вздохнул, наслаждаясь сменой обстановки. — Дышится легче, и никто не наливает больше положенного... Ты рассмеялась над его унылым выражением лица. — Это неудивительно. Время позднее, все нормальные люди уже спят. Фаенон кивнул, соглашаясь с твоими словами, и отпустил твою руку, чтобы обнять тебя за плечи. — Но я совсем не хочу спать. Он улыбнулся, притянув тебя к себе, и медленно пошёл вдоль главной улицы. Ты последовала за ним, не отрываясь. — Я тоже. — Тогда мы можем просто прогуляться. — С удовольствием. Простое брождение навеяло приятные воспоминания о том, как всё начиналось. Ты вспомнила, как он таскал тебе цветы по поводу и без повода (он всё ещё так делает), как он ждал тебя у твоего дома и после занятий в Роще (он всё ещё караулит тебя за углами в свободное время), как он водил тебя на самые обычные, но такие милые свидания (он всё ещё устраивает тебе романтичные встречи). Ты вспомнила, как вы с Фаеноном бесцельно ходили по улицам, разговаривая о самых разных пустяках. Теперь вы не шли вслепую. У вас был один-единственный ориентир: ваш дом. Ваш общий дом. Отдалённый, маленький и уютный домик. Именно такой, о котором вы оба мечтали. На территории Охемы, но на почтительном расстоянии от центра, со скромным интерьером и каменными стенами. Вы оба не хотели роскоши, только домашнего тепла, чего-то, что могло стать для вас родным. Дорога к вашему дому должна была быть спокойной и мирной. Но, когда вы свернули с главной улицы в переулки и прошли мимо нескольких домов, рука Фаенона сползла с твоего плеча на талию. Ещё через два дома он опустил руку на твоё бедро. Ещё через два — привалился к тебе. И спустя один дом его губы оказались на твоих. Фаенон нежно обнял тебя за бёдра обеими ладонями, прижавшись к тебе всем телом во время поцелуя. Он не давил на тебя и не сдерживал, ты могла бы отстраниться в любой момент, но вы оба прекрасно знали, что ты не захочешь. Твои руки рефлекторно обняли его за шею, одна рука вцепилась в волосы на его затылке. Фаенон тихо застонал в твой рот, его щёки покрылись румянцем, не имеющим отношения к алкоголю. Когда ты случайно наткнулась плечом на стену, тебе пришлось оторвать Фаенона от себя. Он попытался остаться, но ты с игривым протестом аккуратно оттолкнула его за плечи. Он низко рассмеялся, его руки снова нашли своё место на твоих плечах, и он осторожно направил тебя вперёд по переулку, поторапливая. К тому моменту, когда вы достигли порога своего дома, Фаенон уже успел украсть у тебя три, может, четыре быстрых поцелуя. Он мягко прижал тебя спиной к знакомой двери, наугад расцеловывая твоё лицо. Его ладони постоянно перемещались по твоему торсу, словно он не знал, где хочет прикоснуться к тебе в первую очередь. Словно он хотел всю тебя и сразу. Ты не запомнила, как вы оказались внутри дома. Твой разум сосредоточился на руках Фаенона, придерживающих твою талию, и его горячих губах, исследующих твою шею. Ты не запомнила, как вы оказались в дверях спальни. Твои глаза видели только улыбающееся лицо Фаенона в полумраке комнаты, только его припухшие и блестящие губы. Он снова поцеловал тебя, не переставая сладко улыбаться, и ты не смогла не улыбнуться ему в ответ. Ваши губы едва соприкоснулись, но этого хватило, чтобы всё твоё тело охватила приятная дрожь. Влюблённо усмехнувшись, Фаенон подхватил тебя на руки и закружил. Ты вскрикнула, когда тебя резко подняли, но сразу же разразилась весёлым пьяным хохотом. Мир вокруг завертелся, но его крепкие плечи стали для тебя опорой. Фаенон приблизился к кровати и осторожно уложил тебя на гладкие простыни. Его руки расположились по бокам от твоей головы, когда он навис над тобой, прижавшись к тебе вплотную. Его глаза изучали твоё лицо с благоговением. — Я буду заниматься с тобой любовью всю ночь. Его сердце пропустило удар, когда он услышал твой нежный смешок. — Не давай обещаний, которые не можешь сдержать. Фаенон наклонился и прижался своим горячим лбом к твоему. — Это вызов?