Лукавый

Джинни было пятнадцать, когда в её руки попал дневник Тома Марволо Реддла. Почти год он её дурил, затягивая в свои паучьи сети сладким, одурманивающим словом. Уизли, ещё вчера дитя, а сегодня уже подросток, всецело доверилась своему новому другу. Даже… влюбилась. Он слушал её и понимал, как никто другой. Для Джинни, выросшей в многодетной семье, тем более среди непонимающих её братьев, это было сродни глотку чистого воздуха. Она писала ему строки, в которых изливала всё: страхи, мечты, первую неловкую влюблённость в Гарри Поттера, который даже не замечал девушку. Дневник же всегда с пониманием отвечал. Сначала осторожно, потом всё увереннее, затягивая её в свои сети, как паук, плетущий невидимые белёсые нити вокруг дрожащей мухи. «Ты особенная, Джинни, — писал он. — Ты сильнее, чем думаешь. Я научу тебя всему». И она верила, причём так сильно, что даже не заметила, как её собственные воспоминания начали просачиваться в дневник вместе с чернилами. Её смех, слёзы и самые сокровенные мысли… Всё это впитывалось в пожелтевшую бумагу, становясь частью крестража. Её любовь в виде быстро написанных строчек наполняла дневник долгие месяцы, пока наконец воспоминание не сошло с пожелтевших страниц, став… настоящим. Таким, каким был настоящий Волан-де-Морт в шестнадцать: красивый, но с глазами, в которых мерцает холодный, расчётливый огонь. Джинни, увидев его, не испугалась. Наоборот — её сердце бешено застучало, и прежде чем он успел что-то сказать, она уже бросилась в его объятия. Том на это лишь слегка улыбнулся, вот только это была не добрая улыбка. Он использовал её, а она либо слепо ничего не замечала, либо не хотела в это верить, желая и дальше делать вид, будто бы всё хорошо. Том стоял перед ней, живой, настоящий, и она готова была простить ему всё. После их воссоединения Том сделал то, что могло бы удивить даже самого Гарри Поттера — уничтожил крестраж, чтобы раз и навсегда перестать быть прикованным к нему, а также впитать остатки души. После он собирался избавиться и от назойливой влюблённой девчонки, которая, стоило увидеть его вживую, вцепилась мёртвой хваткой в Реддла. Вот только затем он передумал убивать рыжую Уизли, решив, что та может быть ещё полезна. Но где это видано, чтоб крестраж становился живым человеком? Настоящий Реддл вложил в него слишком много своей души, а Джинерва сделала то, что никто не ожидал — вскормила отвратительной на вкус любовью, от которой на кончике языка горчит. Том, сойдя со страниц, теперь планировал занять место Волан-де-Морта. Стать настоящим. Единственным. — Я люблю тебя, — шептала в тот день в Тайной комнате Джинни, прижимаясь к нему. — Я тебя тоже, — врал Том, пальцами лаская её медные пряди. Он пел на ушко Джинни о своём желании уничтожить остальные крестражи. «Так я не исчезну», — убедительно говорил Реддл, играя на девичьих чувствах. — Я помогу тебе, — был таков ответ Уизли. Тайная комната в тот день стала его убежищем. И… Никто так и не узнал о существовании второго Волан-де-Морта. Он добирался до крестражей раньше всех, будучи всегда на шаг впереди. Каждый из них Том уничтожил благодаря яду Василиска. Сначала было кольцо Марволо Мракса, перед уничтожением которого ему пришлось запятнать руки смертью Альбуса Дамблдора. Оставлять в живых этого старика было невыгодно — он был в числе немногих волшебников, которые хранили воспоминание о том, как выглядел в молодости Том Реддл. Потом он добрался и до остальных, забирая частички души себе. Приходилось действовать из тени, прибегая изредка к помощи Джинни. Предпоследним умершим крестражем стал Гарри Поттер. Ему даже не пришлось марать руки — это сделал настоящий Волан-де-Морт, не зная, что среди учеников Хогвартса прячется его воспоминание из дневника, укрывшись под мантией. Наблюдая за тем, во что тот — нет, он — превратился, Том не смог сдержать смеха. Измождённое, искажённое безумием подобие человека, с кожей, натянутой на кости, и горящими красными глазами… — …Всякий, кто не прекратит сопротивляться, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет уничтожен, как и все члены его семьи. А теперь выйдите из замка, преклоните передо мной колени, и я пощажу вас. Том криво усмехнулся, услышав о построении нового и «идеального мира». Но дослушать ему не дали. Пришлось схватить Джинни, обхватив её сзади руками, чтобы не дать выбежать навстречу своей смерти. Эта глупая девчонка рвалась в бой, желая отомстить за Поттера. — Не рыпайся и стой спокойно, — прорычал на ухо Уизли низкий, вызывающий по спине мурашки голос, который она тут же узнала. — У меня есть план. Всё, что тебе нужно делать — не мешаться под ногами… Именно в этот момент вперёд вышел Невилл. — …Как он. Хотя… Пока Волан-де-Морт толкал свою речь Невиллу и остальным, Том смотрел на змею. На последний крестраж, убив который он станет окончательно свободным и полноценным человеком. Всё произошло в мгновение века — пока Том удерживал на месте захлёбывающуюся в слезах Уизли, не давая сделать и шага, Лонгботтом отсёк мечом Гриффиндора Нагайне голову. Реддл мог бы не держать Джинни. Мог бы позволить ей умереть глупой смертью, избавившись от ещё одной головной болью. Но руки, стоило в голове промелькнуть подобным мыслям, лишь крепче сжали девушку, сорвав с её губ стон боли. — Сейчас я отпущу тебя, — зашептал он, губами нечаянно касаясь мочки уха. — Ты отойдёшь назад и будешь держаться от Пожирателей в стороне. Если начнётся бойня — беги отсюда. Всё уяснила, Джинерва? — Но… — Это приказ, Джинерва. Она прикусила губу. — Послушаюсь, если… Если поцелуешь на прощание. Вдруг… ты тоже не вернёшься, — с отчаянием произнесла девушка. Реддл усмехнулся, а после легонько коснулся губами нежной девичьей щеки. Он знал о зреющих в рыжей голове подозрениях, но каждый раз заставлял её гнать их прочь подобными действиями и красивыми словами. — Я всегда возвращаюсь, Джинни. Воспользовавшись всеобщим смятением, Том отошёл подальше от Уизли и, направив палочку в сторону Волан-де-Морта, воскликнул: — Авада ке— Но его настоящая версия оказалась быстрее и смекалистее, чем ожидалось. Он бросил в него другое заклинание, и Тому пришлось использовать протего. — А это ещё что за смельчак? — раздался шипящий голос. Воспоминание 16-летнего Волан-де-Морта вышло из толпы с самодовольной ухмылкой на лице. Откинув капюшон, он явил волшебнику свой юношеский облик, от которого тот всячески пытался избавиться из-за напоминания о маггловском отце. Это был тот самый Том Реддл, каким он был до того, как расколол свою душу. — Узнаёшь? — зашипел на парселтанге юноша. — Должен сказать, что ты проиграл ещё в тот момент, когда решил создать свой первый крестраж, — улыбнулся Том. — Я обрёл телесную форму, и теперь, когда остальные крестражи были уничтожены и поглощены мной… Он поднял палочку. — …я убью тебя, потому что остаться в этом мире может лишь один из нас. И победителем буду я. — Ты всего лишь воспоминание, которое не сможет тягаться со мной, ибо застрял в теле шестнадцатилетнего меня. У тебя нет моего опыта. Битва была короткой, но напряжённой. Они кружили друг против друга, не уступая, а заклинания сотрясали воздух. Джинни, затаив дыхание, сжимала кулаки, не в силах оторвать взгляд от развернувшейся перед глазами дуэли. В конце концов, победителем из этой битвы вышел Том. Том Реддл. Воспоминание, сошедшее со страниц дневника-крестража, напитанное её любовью. Он не улыбался, а скалился как хищник, когда забирал у мёртвого Волан-де-Морта Старшую палочку. И когда его пальцы сомкнулись вокруг Бузинной палочки, выпавшей из мёртвой руки двойника, что-то в Уизли неприятно сжалось. — Он мёртв… — раздалось рядом с неверием в голосе. — Кто это?.. Джинни сделала один шаг ему навстречу, потом ещё и ещё, пока наконец не сорвалась на бег, воскликнув: — Том! Обняв его, крепко сжав, Уизли не думала о том, что выпустила в 15 лет на волю зверя, который решил во всех смыслах занять место Волан-де-Морта. Но теперь он будет действовать по-другому — тихо, хитро, без войны. Как когда-то эти слизеринские, чистокровные мальчишки бегали и лобызали перед ним, так и все в магической Британии будут уважать его. И для этого необязательно идти по пути того, кто уже мёртв. Реддл неуверенно коснулся рыжих волос, думая о том, что эту девчонку можно будет оставить подле себя.