Огнём не дышит он

День был ленивый донельзя. Один из таких, когда работа не идет на ум ни в каком виде. И можно сколько угодно пытаться – всё заканчивается досадной потерей времени. День заочно неудачный, потому что в конце, резюмируя его итоги, всегда портится настроение. Ноги Алтана лежали на коленях Вадима, от чего он ощущал себя приятно-компактным, почти как в детстве, когда ему больше всего нравилось располагаться поперёк кресла с какой-нибудь интересной книгой в руках. Только его новый подлокотник был умиротворяюще-теплым, да ещё и массировал его стопы. Медленно, полурасслабленно — в такие дни Дракон тоже особо не спешил, будто поддаваясь этому ленивому настроению, хотя из него всегда фонтаном била энергия. На сей раз и читать не было желания. Даже в телефон по-настоящему залипнуть не получалось: Алтан вроде доставал его раза три, тыкал в рекомендации и неизменно пролистывал попадающиеся видеоролики с одним и тем же музыкальным сопровождением, не досматривая до конца. Достанет в четвертый раз, и Вадим, конечно, пошутит, что у него СДВГ. И сил не будет поцапаться. И Вадим, конечно, засчитает это, как личную победу. Уверенный стук заставил вынырнуть из полудрёмы. Посетителей Алтан не ждал, до ужина — целая прорва времени, а об обеде и речи быть не может, если выпиваешь по четыреста восемьдесят миллилитров кофе. Начнётся новый цикл тренировок — вернётся здоровое питание, а до этого момента можно наслаждаться этим подобием бунта. – Войдите, – равнодушно бросил Алтан. Кто бы ни ожидал за дверью, это не стоило того, чтобы подняться с кресла. Вошёл охранник, из новых, деловито поправил кобуру. Старых секьюрити почти не осталось — их Вадим сперва гонял по спортивному залу, потом вытащил на полигон, что закончилось чередой увольнений, последующими смотринами длиной в две недели и, наконец, торжественным посвящением новичков в телохранители Алтана Дагбаева. Сам Алтан на смотринах не присутствовал и по именам почти никого не знал — Вадим сказал, что это вроде и не требуется. Главное, он знает. – Тут пацан. Говорит, Ваш сын, – ничего не выражающим тоном резюмировал охранник, кивнув головой в сторону Вадима, и чуть качнулся в сторону, приоткрывая высокую фигуру за своей спиной. Сонливость прошла не сразу: Алтан посмотрел на мальчишку машинально, толком не зная, что ожидает увидеть — чуть не охнул от того, каким ненамеренным может быть сходство. В глаза сразу бросились непослушные короткие волосы, стоящие торчком, мощная линия челюсти, живые серые глаза. Парень был широк в плечах, несмотря на очевидную юность, но стоял, заложив руки в карманы куртки, будто пытался казаться меньше, чем он есть. Очевидно, нервничал, очень не хотел показывать волнение и, конечно, не слишком в этом преуспевал. Он глядел на Вадима, явно ожидая какой-то реакции — любопытство сдерживал на пять с плюсом, ни единый мускул не дрожал на лице, только глаза казались изучающе-внимательными, точно через двадцать секунд его заставили бы зажмуриться и перечислить всё, что он успел рассмотреть. Дракон не пошевелился. Он продолжал разминать ноги Алтана, словно ничего и не случилось. – Вы про меня, наверное, не знаете, – произнёс парень, пожалуй, слишком быстро и осторожно подошёл ближе. – Меня зовут Руслан. Я сын Елены Кондратьевой... – Кто это? – перебил Вадим. Парень заметно смутился, однако моментально полез в карман куртки, чтобы вытащить телефон. Сразу стало понятно, что он готовился и, похоже, рассматривал несколько вариантов развития событий, в том числе и тот, при котором нужно будет показывать фотографии. Когда он развернул экран, Алтан смог мельком увидеть симпатичную светловолосую женщину. На её лице играла удивлённая улыбка – фотография была сделана ровно в тот момент, когда к ней на колени запрыгнул табби-кот с бирюзовой ленточкой на шее. Вадим нахмурился на долю секунды — Алтан так и видел, как в его голове в обратном порядке стремительно проносятся изображения людей с краткими подписями, и он механически пытается выудить что-то из своей памяти. – А, – наконец, равнодушно проговорил Вадим, методично надавливая пальцами на стопы Алтана. – Лена. Мы жили в одном дворе, пока я в армию не ушёл. Алтан явно услышал: «Пока я в армию не сбежал». И понял, что больше информации не будет — это всё, что нашлось во внутренней картотеке Вадима. – Ну, и как дела у мамы? – Она умерла три месяца назад, – Руслан машинально почесал затылок, скользнув взглядом по полу. От того, как изменился его голос, Алтана знакомо резануло в диафрагму. – Я подумал… ну… может, было бы неплохо познакомиться. – Зачем? – спросил Вадим удивительно сухо. Алтан ощутил, как щёки заливает стыдливый жар. Внимательно посмотрел на Вадима, — его лицо не изменилось — и вновь почувствовал, что горит от гнетущей смеси стыда и неловкости. Будто не Вадим задал этот чудовищный вопрос, а он сам. – Ну… Закончить фразу парень не успел — Вадим осторожно передвинул ноги Алтана и встал, чтобы медленно приблизиться. Бросилось в глаза, что он всё-таки значительно выше... или Руслан всё-таки слишком сильно сутулился, чувствуя себя неуверенно в чужом доме, перед практически чужим человеком. Набрался ведь смелости — нашёл! Не иначе, рос таким же отчаянным, как Вадим. – Слушай, пацан, ты думаешь, что сможешь поплакать у меня на плече? – удивительно бесстрастным тоном поинтересовался Вадим, и Алтан вновь почувствовал себя неприятно, словно это его вот так надменно отчитывали. По щекам точно прошлись раскалённым металлом: он помнил это уничтожающее чувство беззащитности, когда мамы не стало. Он видел те же эмоции в глазах Руслана, что не раз переживал сам. Видел желание казаться сильнее, чем он был на самом деле, потому что он знал: больше нет человека, который бы на самом деле заботился о том, что он чувствует. – Как бы не так. У меня таких, как ты — от Москвы до Владивостока наверняка штук десять, если не больше, – Дракон многозначительно махнул ладонью. – Про Дальний Восток и говорить не берусь. Будь ты мне нужен, уж поверь, ты бы об этом узнал. Но, как видишь, я не слишком-то озабочен поиском своих выблядков. Очень сочувствую твоему горю, но с меня ты ничего не поимеешь, – не преминул добавить он. – Денег у меня нет. – Да мне и не нужны деньги, – растерянно заметил Руслан, моментально меняясь в лице. – Я подумал, можно пообщаться… – В общении я заинтересован даже меньше, – отрезал Вадим. – На твоём месте я бы занялся своей жизнью, а не поиском родственников. Мир жесток, но в нём каждый сам за себя, – добавил он, разводя руками. – Вот тебе первый и последний отеческий совет. Прозвучало почти глумливо. Долю секунды Руслан смотрел на Дракона, явно что-то прокручивая в голове, после чего стремительно вылетел из комнаты, даже не пытаясь попрощаться. От гнева в горле Алтана распухло что-то колючее — не получалось даже вдохнуть. У него никогда прежде не горели уши, а теперь, он был уверен, они стали красными-красными. Вадим выглядел на удивление спокойным. Он был спокоен, и от этого Алтан ощутил ещё больший приступ негодования. – У меня тоже отец ушёл до того, как я родился, – только и сумел произнести Алтан, не замечая, что нижняя губа дрожит. Вадим остановился рядом с диваном и посмотрел на него так, словно услышал об этом впервые. – И мама умерла. – Сочувствую твоему грустному бэкграунду, Золотко, но при чём здесь это? Алтан даже не смог скривиться. Кожу пекло так сильно, словно поднялась температура. Нет, кажется, его и в самом деле лихорадило. – Ты мог бы с ним поговорить… – Зачем? – резко спросил Вадим и чуть склонил голову в бок, пристально рассматривая Алтана в ответ. – Ты меня плохо слушал? У меня таких наследничков, как в каждом дворе котят. В молодости я был нарасхват. Вот уж что Алтан точно не хотел слышать сейчас. Обычно это было забавно и прослушивалось в формате обыкновенных баек из прошлого. Вадим не то чтобы часто рассказывал про то, как протекала его личная жизнь, однако и в секрете свои похождения не держал. Это больше вызывало любопытство — сам Алтан до беспорядочных половых связей так и не дошёл, даже когда пытался довести деда до белого каления, поэтому было интересно послушать про личный опыт Вадима. – И что, ты этим гордишься? – А что, мне из-за этого плакать? Алтан смерил Вадима пристальным взглядом — хотел было сказать что-то ещё, что-то унизительное, обидное, ранящее, но, как назло, мысли в его голове заикались. Чувствуя, что время утекает, он встал с дивана и прошёл мимо, даже не пытаясь задеть Дракона плечом. Для Вадима эти выпады ничего и не значат, раз уж словами он не понял. Новый охранник топтался в коридоре, и вид у него был такой, словно он не подслушивал. Свидетельствовало это об обратном – они всегда слушали. – Догони пацана и отдай ему мою визитку, – распорядился Алтан, стараясь звучать деловито-незаинтересованно. – Скажи, чтобы завтра в четыре ждал в ближайшем «Кофиксе». – Тот, который со стороны парка или со стороны метро? – спросил мужчина. Алтан вскинул брови. – Просто они оба ближайшие. И Вы ходите в них одинаково часто… – Со стороны метро, – устало произнёс Алтан. Иногда ему становилось тоскливо от того, что никто из окружающих не понимал, что такое «настроение для прогулки в сторону парка» и «настроение для прогулки в сторону метро». А сейчас было ещё и препаршиво на душе. Охранник тут же ретировался. Конечно, догонит — куда юному парню до тренированного вертухая, которому нередко приплачивали за качественно выполненные поручения. Но Алтан всё равно ощутил странную беспомощность, знакомую туповатую боль, что давно таилась в груди, и невольно прислонился к стене. Какое же блядство… – Что это за реакция, Золотко? – недовольно поинтересовался Вадим, выходя из кабинета. Очевидно, он ожидал, что Алтан либо быстро вернётся, либо позовёт его с собой. – Не надо экстраполировать свой опыт на других людей: тебе четырнадцать было, а этот лоб уже совершеннолетний. Как будто терять мать – больно не в любом возрасте. – Не хочу с тобой разговаривать сейчас, – утомлённо ответил Алтан, отклеившись на стены. Это не походило на их бытовые ссоры — слишком спокойно они разговаривали друг с другом, не переходя на повышенный тон. Обычно Алтан хотел уколоть, оскорбить, и они собачились настолько долго, насколько хватало сил. Это было то, что они проживали вместе, и, кажется, это даже помогало им двигаться дальше, но сейчас Алтан меньше всего хотел проживать с Вадимом хоть что-то. – Некоторые вещи можно делать и молча. Алтан поморщился. Смотреть на Вадима просто не получалось. – Документов много, – зачем-то сказал он, хотя и не должен был оправдываться. Не позволяя Вадиму сказать что-то ещё, Алтан проскользнул мимо, вновь направляясь к кабинету. Хотелось заниматься чем угодно, лишь бы не видеть это надменное, самодовольное лицо. – Разобрать надо. *** Без трёх минут на номер Алтана пришло сообщение: «я в кофейне». Дагбаев выдохнул, наконец, отстегнул ремень безопасности. Честно говоря, всё-таки слегка сомневался, что парень придёт – вполне ведь мог оказаться слишком гордым для таких встреч или справедливо затаить обиду. Написав в ответ: «сейчас буду», Алтан вышел из машины, машинально оправил пиджак. Заметил Руслана уже через стекло: он дёргал ногой, рассматривая экран телефона, чуть хмурился, кривил губы. Стоило Алтану войти, Руслан тут же поднял на него взгляд, да так и не моргал, пока он не разместился напротив. Вблизи стало совершенно очевидно, что Руслан совсем мальчишка. И ещё – у него чехол с Мицури из «Клинок, рассекающий демонов». – Привет. Закажи себе что-нибудь, – предложил Алтан, чтобы дать себе время собраться с мыслями. Скрывать свои истинные эмоции у него получалось лучше, чем у мальчика, хотя Руслан очень старался. Он оказался ещё больше похож на Вадима – та же линия губ, та же форма носа. Черты лица ещё не успели огрубеть, не было шрамов и ссадин, но теперь Алтан мог хорошо представить, как Дракон выглядел в юности. Не удивительно, что у него никогда не было проблем с личной жизнью. – Не голодный, – немедленно откликнулся Руслан, не отрывая от него пристального взгляда. – Вы красивее, чем я запомнил. Алтан невнимательно смахнул косы за спину – всегда хотелось что-нибудь поправить или отвести взгляд, когда хвалили его внешность. – Спасибо, – просто ответил он и чуть приподнялся, чтобы протянуть ладонь. – Алтан. – Руслан, – представился парень, пожимая его руку с неожиданной осторожностью. – Хотя Вы и так знаете, я же был у Вас дома… Так… и зачем Вы меня позвали? Явно же не комплименты выслушивать. – Нет. Разумеется, не за этим, – согласился Алтан и решил не ходить вокруг да около. На парня и так много свалилось в последнее время, и ни к чему было и дальше трепать ему нервы разговорами о погоде, избегая самого главного. Конверт был увесистым и, как заметил бы Вадим, «приятно топорщился». Теперь он лежал между ними на столе, а Руслан рассматривал его с таким видом, точно не понимал, что от него хотят, хотя это было вполне очевидно. На мгновение они вновь встретились глазами: Руслан не выдержал первым – взял конверт в руки и открыл. Присвистнул, удивлённо вскинув брови. – Ничего себе, – протянул он и насмешливо хмыкнул, вновь уставившись Алтану в глаза. Один уголок его губ поднялся выше, чем второй – это было хорошо знакомое Алтану выражение лица. Следующая интонация тоже поражала удивительной схожестью с Драконом: – И что? Это типа значит: «исчезни из нашей жизни и никогда больше не появляйся»? – Это типа значит, если тебе когда-нибудь понадобится помощь — любая — позвони по номеру, который тебе уже известен, – ответил Алтан, свободно откинувшись в кресле. – Если будут нужны деньги, тоже звони. Руслан скрестил руки на груди и повторил его позу. – Хотите сказать, я могу пропить все эти деньги, а Вы потом дадите ещё? – спросил он с вызовом. – Можешь делать, что хочешь, – спокойно ответил Алтан. Он не собирался раздражаться на откровенную дерзость: слишком хорошо понимал, что сейчас чувствует мальчик. Как он старается выпустить иголки, лишь бы его не ранили. Как боится показаться слабым – не кому-то, даже самому себе. – Но я бы на твоём месте потратил их на учёбу. – Ну, знаете, этого хватит только на первый семестр, – заметил Руслан, явно пытаясь спровоцировать его на негативные эмоции. Алтан невольно фыркнул. Вадим трепал нервы намного качественнее – ему особо и делать ничего не приходилось, чтобы Алтан вышел из себя. – Выбери место, я оплачу, – всё так же бесстрастно сказал Алтан. В голове закружился ворох непрошенных мыслей. У него были свои планы и мечты, пока не вмешался дед. А он не вмешался бы, будь мама жива. Пусть ему всегда хотелось протянуть свои щупальца в их маленькую семью, пусть в его руках сосредоточилась огромная власть, пока мама была рядом, он никак не мог повлиять на Алтана. Юма – другое дело. Она всегда тянулась к семейному делу, на неё и влиять не требовалось. Дед, хоть и был родным по крови, всё-таки являлся обстоятельством непреодолимой силы. Тем фактором, что обычно усложняют жизнь человеку, потерявшему родителей. Теперь некому было его защитить. Он не просто отделил Алтана от мечты – заставил его забыть о том, что она в принципе у него была. Осталась лишь болючая рана, что время от времени пульсировала, напоминая о себе. Стоило Руслану появиться на пороге, рана открылась вновь. – У меня вообще-то хорошие баллы за экзамены, это мне точно не понадобится, – пробурчал Руслан и вдруг театрально улыбнулся, убирая конверт в карман. – Но за деньги спасибо, лишними никогда не будут. И всё-таки, с чего это Вы такой добрый? – спросил он, продолжая ухмыляться. – Я Вас вчера прогуглил. Вы не похожи на человека, который будет вот так разбрасываться деньгами. – Я просто делаю, что хочу, – пожал плечами Алтан и встал. – Возьму себе кофе, раз уж мы здесь. Точно ничего не хочешь? Разумеется, Руслан покачал головой. Пытался играть в наглеца, но не додумался пообедать за его счёт. Впрочем, такие вещи приходят с опытом. Тем более, генетику никто не отменял. Сложно было отделаться от мыслей, что мальчик ему по-своему родной. И, кажется, Вадим имел к этому отношение лишь наполовину. Он вспомнил, как оказался совершенно один, и всё ждал, что на горизонте появится какой-нибудь адекватный взрослый, который скажет ему: «Твоя жизнь не обязательно должна сейчас пойти по пизде. С тобой ещё может случиться что-нибудь хорошее». Вообще-то появился Вадим. Сказал практически нужные слова – правда, было уже поздно: дед успел решить, где он будет учиться и чем в дальнейшем станет заниматься. Ему, кажется, было всё равно, что Алтан терял все социальные связи из-за его решения. Впрочем, именно в тот момент и появился Дракон. И, хотя от него требовалось лишь исполнять поручения Баатара, Вадим не раз показал, что он на стороне Алтана. Интересно, почему он не мог сделать то же самое для своего ребёнка? – Ты вообще как? В порядке? – поинтересовался Алтан, возвращаясь за столик со своим кофе. – Нормально, – протянул Руслан, несколько раз дёрнув коленом. Его «нормально», конечно, и близко не стояло рядом с настоящим «нормально», но Алтан хорошо понимал, что мальчик имел в виду. – Я не то чтобы остался совсем один: у меня много хороших друзей, – объяснил он. – Все меня любят, так что я не чувствую себя одиноко. – Не сомневаюсь, – хмыкнул Алтан. Руслан демонстративно закатил глаза, впрочем, всё же улыбнувшись. – И на кого ты хочешь поступить? – Подал на палеонтолога, – немедленно сообщил юноша. Кажется, эта тема была ему более приятна. Здесь Алтан его тоже понимал: вряд ли мальчику хотелось делиться своими душевными переживаниями с совершенно посторонним человеком. Для этого он искал Вадима. Кого-то, с кем его связывало кровное родство. Но уж коли от Вадима не было никакого толка, Алтан решил, что стоит хотя бы закрыть потребность мальчика в деньгах. Кто знает, с какими проблемами Руслану теперь предстоит столкнуться? Может, ему теперь и жить негде… А даже если и есть – Алтан хорошо помнил, как совершенно не хотел находиться в квартире, где всё напоминало о матери. – Интересный выбор, – заметил Алтан, прикидывая, где в России учат на палеонтологов. Тут же подосадовал на себя, что не сообразил сразу. – Получается, ты собираешься переехать в Москву. – Ну… раньше ещё были сомнения, но теперь и волноваться некому, что меня нет рядом, – Руслан горько усмехнулся и покачал головой. – И что, даже не скажете что-то типа: «Ещё не наигрался с динозаврами?»... – Тебя и так будет спрашивать каждый встречный, почему ты не выбрал «нормальную» профессию, – ответил Алтан, сделав глоток кофе. – Но ты всё-таки расскажи, почему именно палеонтология. Тебя интересует доисторический период? – История — та ещё шлюха, её каждый трактует, как хочет, – важно объяснил Руслан, и его лицо, наконец, посветлело. – А в распоряжении палеонтологии радиоуглеродный анализ. И всем плевать, были динозавры монархистами или либералами. Алтан чуть не поперхнулся от смеха. – Значит, вот в чём сейчас проявляется протест у молодёжи, – заметил он, невольно улыбаясь. – У молодёжи? Вы старше от силы лет на десять, – хмыкнул мальчик, открыто его рассматривая. – Забавно получается! Папаша у меня явно говно-человек, а отчим вроде ничего, – добавил Руслан. Алтан скептически склонил голову в бок, вновь сдерживая смешок. – Хотите поедем ко мне? – Зачем? – Да ладно Вам, – протянул Руслан, взмахнув руками, и упёрся локтем в стол. – Интересно же, как это может быть. Спорим, у нас идеальная сексуальная совместимость? – спросил он – по тому, каким торопливым стал его голос, Алтан понял: мальчик хорошо осознает, что несёт чушь, а остановиться уже не может. – Даже если нет, я быстро схватываю. Следовало что-то сказать. Не высмеять, конечно, и не обесценить. Сейчас, когда мальчик был так уязвим и одинок, удар мог стать решающим. Алтан не хотел его добивать. Впрочем, и не успел бы, потому что дверь распахнулась, и в кофейню ураганом ворвался Вадим. Вид у него был по-настоящему взбешенный. – Так и знал, что ты сунешь в это свой нос, – сквозь зубы проговорил он, глядя на Алтана сверху вниз. Он был таким большим, всеобъемлющим, что любой другой на месте Дагбаева бы испугался. – Ты чего добиваешься, скажи мне? Не лезь туда, куда не просили. А ты, – Вадим перевёл гневный взгляд на Руслана и раздражённо выдохнул через нос. – Тебя я чтобы больше не видел. Иначе мне придётся действовать другими методами, и они тебе очень не понравятся. Как водится, яблоки упали не так уж далеко от яблони. – Пошёл ты! – бросил Руслан, рывком поднимаясь. И хотя он уступал Вадиму в росте, выглядело это внушительно. – Ты просто жалок, понял? Ты не заслуживаешь ни одного человека, который хоть когда-нибудь испытывал к тебе тёплые чувства. Ни мамы, ни Алтана, ни других, связями с которыми ты так хвастаешься. – Думаешь, уел? – насмешливо произнёс Вадим и угрожающе надвинулся на мальчика, сжимая кулаки. – Да я тебя… Казалось, он действительно мог схватить мальчика за шкирку и что-нибудь ему сделать. – Вадим, не надо, – предостерегающе произнёс Алтан и немедленно встал, чтобы оттеснить Дракона. – Не путайся под ногами, – рыкнул Вадим, решительно отпихнув Алтана обратно, и вновь направился к Руслану. В глазах Руслана промелькнул испуг, однако он в точности повторил позу Вадима – сжал руки в кулаки, слегка отставив одно плечо, чтобы замахнуться. – Вадим, не трогай мальчика, – злобно прошипел Алтан, с силой дёрнув Вадима за руку, чтобы дать Руслану пространство для манёвра. – Иди. Я разберусь. – С чем ты разберешься, а? – спросил Вадим, повернувшись к нему. От гнева у него заметно раздувались ноздри – зрачки сузились, вена билась на шее. Алтан не боялся. Знал, даже если Вадим настолько озверел от злости, что всё-таки попытается его ударить, он без особых усилий блокирует его удар. В конце концов, тренировались они всегда вместе. А вот то, что за стойкой уже напряглись сотрудники, действительно беспокоило. Их ведь могли начать снимать на телефон. – Звоните, если надоест этот жалкий старый хер, – надменно сказал Руслан, двигаясь в сторону выхода. Разумеется, ему обязательно надо было поддеть Вадима напоследок. Как будто его совсем не волновало, что Алтан мог его и не удержать. Может, в глубине души он даже хотел подраться с Вадимом – двинуть ему, как следует, по роже и отвести душу. Или получить от него по шее и окончательно убедиться, что из себя представляет его отец. – Чего вякнул?! – Что слышал, старый козёл, – ответил Руслан, не преминув показать на прощание два средних пальца. Стоило Вадиму дёрнуться в его сторону, Алтан решительно толкнул его в грудь – потребовалось значительно усилие, чтобы слегка сдвинуть Дракона с намеченного пути. Напряжение росло: в ушах стучало. Он не мог позволить ему сделать мальчику что-то плохое. – Сядь, – рявкнул Алтан, когда Вадим вновь попытался его отодвинуть. – Успокойся уже, мы в общественном месте! – Орать начнёшь с понедельника, а сегодня у меня выходной, – прорычал Вадим в ответ и оттеснил его плечом. В тот момент, когда он вышел на улицу, Руслан уже успел ретироваться. *** Затекла шея. Обычно Вадим это сразу замечал и подлезал к нему с массажем, но они не разговаривали уже второй день и, конечно, не касались друг друга даже случайно. То, насколько часто это происходит, Алтан замечал лишь во время ссор. В обычное время он как-то не обращал внимание на то, что Вадим всё время его трогает. И что у него тоже вошло в привычку ненароком вторгаться в его личное пространство. – Спать не собираешься? – спросил Вадим. Он был где-то за его спиной – очевидно, стоял у подоконника и посматривал в окно, будто внизу могло происходить что-то интересное. Алтан даже не знал, что его раздражает больше: присутствие Вадима в принципе или то, что он делал вид, будто поругались они на пустом месте. – Много работы, – ответил Алтан, демонстративно прокручивая колёсико мышки, чтобы заставить текст в документе прыгать по экрану. Вадим очевидно даже не смотрел в сторону его письменного стола. И он точно прекрасно знал, что у Алтана не так уж много работы, учитывая, что его босс целый день не покидал кабинет. Это был обоюдный спектакль, и сейчас Алтан даже не хотел, чтобы Вадим первый сдался. Ему просто было тошно. – Ну, я спать хочу, – заметил Вадим. – А я тебя не отпускаю, – сказал Алтан, продолжая глядеть в экран, и, наконец, с удовольствием ответил на реплику, брошенную Вадимом в кофейне: – Когда ты нанимался на работу, сам согласился на ненормированный график. Он так долго ждал возможности это сказать, что фраза вызвала обжигающее облегчение и нетерпеливое желание накинуть что-нибудь ещё. Весь день ему хотелось уколоть Вадима по-настоящему, но он лишь отбивался от него ничего не значащими репликами, накручивая себя больше и больше. – Ты мстишь мне за пацана, – насмешливо проговорил Вадим, обходя его рабочий стол, и остановился в центре комнаты. – Что, понравился? Реально захотел поразвлечься с Вадимом 2.0, помоложе и пободрее? Алтан поднял взбешенный взгляд. От злости его трясло – Вадим перед ним выглядел абсолютно спокойным. Более того, он казался довольным собой. – Ты реально такой тупой или очень хорошо притворяешься? – О-о-о, – протянул Вадим, расплываясь в довольной улыбке. – Наконец-то Алтан, которого я знаю. С возвращением, Ваше Золотейшество. Чудом Алтан не смахнул со стола монитор. Его почти трясло – Вадим прекрасно знал почему, но всё равно продолжал его выводить. Он вскочил, сам не зная, что хочет сделать. Просто сидеть за столом, пока они разговаривали, Алтан больше не мог. – Что тебе мешало просто поговорить с мальчиком? – А почему я должен? – спросил Вадим, наконец, прекращая спектакль. – Я, кажется, ясно дал понять, что мне нет до него никакого дела. Извини, на свете живёт мало людей, к которым я питаю теплые чувства, – заметил он, ни сколько не смущённый собственным заявлением. – Я никогда не хотел детей, и их воспитание уж точно не входило в мои планы. Я сказал об этом честно. Я не собираюсь появляться в жизни этого пацана через двадцать лет и требовать деньги на безбедную старость. Если придётся сдохнуть в канаве от нищеты, что ж — каждый заслужил то, что имеет. – Господи, как же я раньше-то не видел, какое ты ничтожество? – проговорил Алтан, покачав головой. От каждого слова Вадима его бросало в жар. – Неужели? – язвительно уточнил Вадим. – Тебя я тоже не обманывал. Тебе даже нравилось, что я не придаю сексу особого значения — никаких призраков прошлого, никаких тяжелых воспоминаний, – проговорил он, загибая пальцы, и приблизился. – Никаких детей. Вот он я, весь перед тобой, ничего не изменилось. Алтан тяжело выдохнул. Щёки так и пылали – сильно. Кожа буквально горела, и глаза слезились, будто от дыма. Что ж, Вадим говорил правду. Свою сущность он никогда не скрывал, и, когда они лежали в постели, его моральные принципы волновали Алтана в последнюю очередь. Он и сам не был святым. – Да он даже выглядит, как ты, – проговорил Алтан, не замечая, каким беспомощным становится его голос. – Неужели у тебя ничего в сердце не шевельнулось? – Тебе станет легче, если я прямо скажу, что мне плевать? – наконец, озлобленно осведомился Вадим. – Мне не просто всё равно, мне до такой степени… Не увернулся, хотя явно заметил выпад в свою сторону раньше, чем Алтан понял, что делает. Ему просто хотелось, чтобы Вадим замолчал. Чтобы он не говорил такие вещи. И Вадим действительно замолчал – просто безмолвно смотрел на него, даже не пытаясь ощупать наливающуюся красным скулу. Алтан ощутил, как пульсирует кулак. А ещё, как сильно жжёт глаза. – Почему Вы так ненавидите женщин и своих детей? – прохрипел он, обнимая себя руками и съезжая на пол. Перед глазами теперь была густая пелена – Алтан ничего не видел, и тем отчётливее проявлялась боль. – Почему в Вас не может быть хоть что-то человеческое? – В Вас — это в ком? – невозмутимо поинтересовался Вадим. Слова Вадима пролетели мимо – Алтан будто и не услышал. Ему было больно дышать – лёгкие будто перетянули изнутри веревками. Не вдохнуть – не выдохнуть. И слёзы горячо текли по щекам и подбородку, не останавливаясь. Тяжело срывались вниз. – Я всю жизнь ждал, что он придёт, – шёпотом проговорил он, покачиваясь вперёд-назад. Не знал, с кем говорит, – с Вадимом или с собой – но ему было нужно, наконец, произнести это вслух, потому что голова разрывалась. – Хотя бы просто повидаться. Посмотреть, какой я. Но, конечно, он не пришёл, – насмешливо произнёс Алтан и содрогнулся – слёзы потекли ещё быстрее. Под носом собралась неприятная влага, и не было сил её смахнуть. – Он не пришёл, даже когда мама умерла, хотя он наверняка знал об этом. И я знал, что он не придёт, – добавил Алтан, кивая своим мыслям. – Но я всё равно его ждал. Надеялся, он придёт в больницу навестить меня. Или найдёт меня в школе. Или встретит как-нибудь с института. Он ведь где-то здесь, я знаю. Ему просто плевать также, как и тебе. Вадим осторожно сел на пол. Не обнял – просто коснулся своим боком. Так знакомо, что неосознанно захотелось прижаться. Найти защиту в его медвежьих объятиях. Стать маленьким, не думать – позволить ему решить все проблемы, какие только могут возникнуть. Потому что у Алтана прежде не было человека, на которого он бы позволил себе положиться. Потому что, каким бы он ни был, для Алтана он стал по-настоящему близким. И даже то, что не находило в его сердце отклик, всё равно казалось необходимым. – А что, будет лучше, если он придёт, растравит тебе душу и снова исчезнет? – спросил Вадим мягко. – Думай позитивно. Может, он просто умер. – Нет, – возразил Алтан, чувствуя, как в груди вскипает что-то упрямое. – Он жив. Если бы этот ублюдок умер, я бы это почувствовал. – Золотко, посмотри на меня, – попросил Вадим. Алтан покачал головой, сжимая дрожащие губы. Слёзы ещё текли по щекам, и он просто не мог. Не хотел, чтобы Вадим видел его сейчас. Он отвернулся – Вадим всё равно поймал его лицо в свои руки, провёл по нему ладонью, собирая влагу. На первый взгляд грубые ладони, как всегда, были успокаивающе-мягкими. – Ну, прости, что нет у меня никаких отцовских чувств. Я так просто не умею. Но пацан явно справится лучше, чем ты, – заметил он, вновь вытирая слёзы Алтана большими пальцами. – Сейчас нажрётся, обложит меня последними словами перед друзьями, проревётся и будет жить дальше. Ему это всё не нужно — он на самом деле просто по мамке скучает. Вот и собирает по частям крупицы её жизни, чтобы подольше удержать её рядом, – ласково объяснил Дракон. – Но я в жизни этой женщины занимал места не больше, чем проезжающий мимо автобус. Я не тот, кто ему нужен. Взгляд Алтана скользнул вниз. Плакать уже было нестерпимо больно, под глазами теперь пекло, а прекратить не получалось. – Я ему, если честно, даже завидую, – еле слышно признался Алтан. Голова заметно гудела, слёзы отнимали силы. – Он смог с отцом поругаться. – Ну, поругаться можешь и со мной, – великодушно предложил Вадим. – Мне хочется знать, есть ли у него другие дети, – произнёс Алтан, продолжая рассматривать узоры на полу через пелену слёз. – Любит ли он их. Водил ли он их в школу. Был ли для них настоящим отцом. Или он со всеми так поступал? Или он больше не совершал таких… ошибок. Кажется, Дракон тяжело выдохнул. – Иди сюда, – сказал он, аккуратно привлекая Алтана ближе, и слегка надавил на его голову, вынуждая прижаться к своей груди. Его руки успокаивающе гладили по спине – умиротворяюще-знакомый запах будто баюкал. Тяжелый подбородок, наконец, упал на макушку. На секунду Вадим прижался к его волосам губами, снова погладил дрожащую спину. – Дело не в тебе, Золотко, и не в Руслане – бросают, не потому что есть за что бросать. С тобой всё в порядке, – заверил он. – И с ним всё в порядке. Если кто и говно в этой ситуации, то только я. Ну, и батя твой. Слушай, я мог бы к тебе подмазаться и сделать вид, что извлёк какой-то урок из нашего разговора, – продолжил Вадим. – Но я не думаю, что пацану будет много пользы от того, что я начну названивать раз в месяц и спрашивать, как дела. Он всё равно поймёт, что это лицемерие. Единственное, к чему я пришёл, пока мотался из одной горячей точки в другую — стоило предохраняться. Не готов нести ответственность, не поступай так, чтобы твои потомки сопли по щекам размазывали. Это жестоко, – признался Вадим, вновь склонив голову, чтобы поцеловать Алтана в макушку. – Я не горжусь. Но каяться перед пацаном я не стану – это даст ему ложную надежду, а я не собираюсь никого обнадеживать. Чем быстрее вычеркнет меня из своей жизни, тем лучше. – В тебе больше от отца, чем ты думаешь, – пробормотал Алтан, вцепившись одной рукой в майку Дракона. Хотелось держаться, чтобы не упасть и не потеряться, но Вадим, похоже, и не собирался его отпускать. – Я всё равно хотел бы, чтобы он пришёл. Хочу хотя бы просто его увидеть. Чтобы я мог сказать: «Вадим, вытряхни этого человека к чёртовой матери». Хотя, по-хорошему, нужно, наконец, о нём забыть. – Мне и первый план очень даже по душе, – одобрил Вадим, поднимая руку выше, чтобы перебрать его косы. Это тоже всегда успокаивало. Но сейчас у Алтана уже не было сил на эмоции. Он слишком вымотался – голова казалась тяжелой. – Он сделал больно тебе, ты хочешь сделать больно ему. Такие вещи я понимаю. Но, если сможешь забыть о нем, так будет лучше, – согласился он и слегка встряхнул Алтана, привлекая внимание. – Ещё злишься? – Нет. Просто устал, – ответил Алтан, махнув головой, чтобы вытереть лицо об майку Вадима. Отстранился и на всякий случай провёл по нему руками – кожа была раздражена, неприятно саднила. – Хочу тебя ненавидеть, но не могу. Злит собственное лицемерие. – Ты особенно хорош, когда злишься, – заявил Вадим. Алтан поднял на него усталый взгляд, не в силах демонстрировать скепсис. – Я просто везунчик. Хочешь, отнесу тебя в постель? Не дожидаясь ответа, он подхватил Алтана на руки. Это происходило не часто, но почему-то, как и всё, что было связано с Драконом, казалось естественным. Может, потому что кроме Вадима в принципе не нашлось людей, с которыми у Алтана могли появиться маленькие традиции. Может, потому что он сам захотел стать частью его жизни, и это желание было искренним. В те моменты, когда Дракон вот так опускал его на кровать, всё обычно происходило намного быстрее. Не грубо – нетерпеливо. Желание Алтана всегда оказывалось зеркальным – хотелось немедленно, всего и сразу. Они не позволяли друг другу одуматься – это было и невозможно. На сей раз Вадим просто целовал его, бережно придерживая за шею. Он просто был рядом, как нужно. – Я всё равно буду помогать мальчику, – выдохнул Алтан, когда Дракон оторвался от его губ. Вадим не выглядел удивлённым, но он всё равно решил озвучить: – Я понял, тебе нет до него никакого дела, но я не могу по-другому. Тем более, мне дорого всё, что с тобой связано, даже косвенно. – Я действительно не заслуживаю тебя, Золотко, – заметил Вадим, вновь наклоняясь к его лицу. Голос снизился до пронзительного шёпота. – Но я настолько мудак, что точно не позволю тебе уйти к кому-то более достойному. – Морально-нравственные мужчины не в моём вкусе, – машинально проговорил Алтан, рассматривая лицо над собой со странным внутренним удовлетворением – Вадим вновь потянулся к его губам, прижал к себе ещё крепче, даря ободряющее тепло. Дерьмо-человек во всех отношениях. Но по какой-то неведомой причине Вадим был единственным, кто не собирался его бросать.