Глава 3
26 июля 2025 г., 20:08
Северус,
Игнорировать письма — одно, но игнорировать меня, когда мы находимся в одной комнате? Я что-то сделала не так? Хотя бы скажите, всё ли в порядке — я волнуюсь.
Гермиона
Северус сжал письмо в руке, глядя на сову, упрямо сидевшую во дворе. Она явно ждала ответа. А что он мог написать?Гермиона,
Прошу прощения за моё молчание и за поведение в Хогвартсе. Причина моего отстранения в том, что я осознал: испытываю к вам чувства, выходящие за рамки допустимого. Понимая их неуместность, счёл необходимым сохранить дистанцию.
Губы Северуса искривились в горькой усмешке при мысли о том, как дрожащими руками Грейнджер будет разворачивать это письмо. Её широко раскрытые карие глаза, дрожь в пальцах — он слишком ясно представлял себе эту сцену. Воспоминание о недавнем инциденте в Хогвартсе заставило его стиснуть зубы. После произнесённого заклинания она перестала бросать в его сторону вопросительные взгляды, но каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, он видел в её глазах немой укор. Снейп покинул зал до начала празднества, презирая собственную слабость. Жёстким движением он швырнул её письмо на кухонный стол. Резко дёрнув шнур, Северус захлопнул жалюзи, отрезав назойливую сову от своего поля зрения. Он допил последний глоток дешёвого растворимого кофе (теперь приходилось считать каждый галлеон) и направился в гостиную. Последние два дня он методично перебирал свою обширную библиотеку, откладывая книги, которые могли представлять хоть какую-то ценность. Его пальцы задержались на подписанных томах Златопуста Локонса — том самом полном собрании, которое мошенник вручил всему персоналу Хогвартса при своём назначении. Ирония судьбы: даже разоблачённый аферист сохранил армию поклонниц, а эти книги давно стали раритетом. «Хоть какая-то польза от этого пустозвона», — подумал Северус, оценивая, что коллекция может принести пару сотен галлеонов. Замечательно. Даже продав всё ценное, к следующему году он едва покроет десятую часть штрафа. Азкабан становился неизбежностью. Оставался лишь один выход — продавать дом. Северус погрузился в работу, и лишь через несколько часов урчание в животе заставило его отвлечься. Взглянув на часы над камином, он с удивлением обнаружил, что уже половина пятого. С тех пор как он покинул дом на Гриммо, регулярные приёмы пищи остались в прошлом — теперь он чаще всего ограничивался белым хлебом с маслом и консервами из углового магазина. Но на сегодня суп уже закончился, а магазины по воскресеньям были закрыты. Покопавшись в шкафу, он нашёл завалявшуюся банку «Мармайта». Заварив чай, он сел за кухонный стол с тостами, смазанными дешёвым маргарином и тёмной пастой. Пустота в желудке не исчезла, но теперь хотя бы можно было вернуться к работе.***
Гермиона Грейнджер сидела в гостиной, чувствуя, как раздражение медленно поднимается по её спине. Рон в последний момент отменил их планы, сославшись на боли в животе («Имбирный пирог миссис Уизли», — мысленно процедила она, сжимая подлокотники кресла). Гарри и Джинни, разумеется, были слишком поглощены обществом друг друга. Телефонный звонок родителям остался без ответа, а постоянно напоминать о себе после последнего напряжённого разговора ей не хотелось. Её пальцы нервно барабанили по подлокотникам кресла. Снейп не ответил на письмо — прошли уже сутки, а сова всё не возвращалась. Даже отправить записку Луне или Невиллу было невозможно. И Люпин оказался занят — он навещал мать Тонкс. Гермиона оглядела мрачную гостиную, где на неё смотрели только осуждающие портреты семьи Блэк. Блестяще. Второй раз за неделю. Рон снова сорвал их планы. В первый раз — из-за путаницы с расписанием тренировок в Аврорате, и тогда его искреннее раскаяние смягчило её гнев. Но если это продолжится… Впрочем, сидеть и переживать не имело смысла. Можно было либо весь вечер анализировать перспективы их отношений, либо сделать что-то полезное. Гермиона выбрала второе. Она углубилась в учебники для седьмого курса, а когда настало время ужина, отказалась от предложения Кричера и вместо этого решила приготовить одно из блюд, которым её научил Северус — бессовестный вор, укравший её сову. Затем, просто чтобы отвлечься, принялась за шоколадное печенье. Теперь она сидела за длинным кухонным столом на Гриммо, вдыхая сладкий запах выпечки, с чашкой чая и тарелкой тёплого печенья. И думала о том, что готовить куда приятнее, когда есть с кем разделить результат.***
Резкие стуки по стеклу разбудили его на рассвете. Первая мысль — та назойливая сова Грейнджер. Однако, раздвинув жалюзи взмахом палочки, он увидел массивного филина, важно восседающего на подоконнике. Птица Малфоя. Проворчав что-то невнятное себе под нос, Северус поднялся, распахнул окно и принялся отвязывать свёрток с лапы птицы. В этот момент что-то коричневое и пушистое стремительно пронеслось мимо филина, влетело в спальню и исчезло в глубине дома. — Чёрт возьми, — выругался он, разворачивая пергамент. Беглый взгляд на подпись развеял ожидания — письмо оказалось от Нарциссы, а не от Люциуса, как он предполагал.Северус,
Я понимаю, что уже просила слишком многого, но сейчас мне не к кому больше обратиться.
Драко… Он стал совершенно другим. Целыми днями сидит в комнате, а когда выходит — молчит. Отказывается возвращаться в Хогвартс, какие бы доводы мы ни приводили.
Он всегда относился к тебе с особым уважением. Возможно, твои слова достигнут его сердца там, где наши оказались бессильны.
Нарцисса
Он медленно свернул пергамент и спустился в кухню. — Не жди от меня угощений, — буркнул Северус, заметив Пакса, восседающего на спинке стула. — На этой проклятой улице полно крыс — займись охотой. Сова лишь угукнула, наклонив голову под неестественным углом. Заварив крепкий кофе, он обдумывал просьбу Нарциссы. Отказаться было бы логично — чем Малфои заслужили его помощь? Они втянули его в секту безумца, обрекли на двойную жизнь… Но в строчках письма дрожала искренняя тревога матери. И, как ни странно, к Драко он испытывал нечто вроде ответственности — не мог же он позволить мальчишке погубить себя из-за глупой юношеской бравады.***
— Северус, не знаю, как отблагодарить тебя за твой визит, — произнесла Нарцисса, изящным движением приглашая его в гостиную. — Не стоит, — сухо ответил он, наблюдая, как старый домовик поспешно ретируется за чайным сервизом. — Лучше расскажи, как Драко? Голубые глаза Нарциссы затуманились. — Он не покидает свою комнату уже двое суток. Отказывается даже от ужина, хотя эльфы подтверждают, что физически с ним всё в порядке, — идеально выточенные пальцы сжали шелковый платок. — После таких событий человеку необходимо время, — заметил Северус, тщательно подбирая слова. — Но два месяца, Северус! С каждым днём он всё больше отдаляется. Я понимаю, через что тебе пришлось пройти… поэтому и подумала — возможно, он прислушается именно к тебе. — Я сделаю всё, что в моих силах, — заверил её он. Нарцисса быстро смахнула слезу кончиками пальцев, когда сверху донёсся резкий звук захлопнувшейся двери. Её поза мгновенно изменилась — спина выпрямилась, черты лица смягчились в светской улыбке. — Какой приятный сюрприз! — воскликнула она, с лёгкостью переходя на светские интонации, её рука с изяществом легла на плечо Северуса. — Тебе следовало предупредить нас о своём визите! Северус заметил мелькнувшую на лестнице белокурую голову. — Я был неподалёку, — равнодушно ответил он. — Решил навестить старых друзей. Сверху донеслось едва слышное фырканье. Нарцисса резко повернулась: — Драко, милый? Это ты? Из-за поворота лестницы показалось бледное, отчуждённое лицо юноши. — Северус здесь? — глухо спросил он. — Иди же поприветствуй гостя! Драко медленно спустился, его руки были глубоко засунуты в карманы, а взгляд скользил где-то мимо Северуса. — Ну как ты? — спросил Северус, изучая юношу. — Живой пока, — пробормотал Драко, пожимая плечами. — Разве не чудесно, что Северус нас навестил? — Нарцисса говорила с натянутой бодростью. Ответом ей стал лишь выразительный взгляд сына, полный подросткового сарказма. — Признаюсь, мой визит не совсем случаен, — произнёс Северус, заранее зная, что Драко никогда не поверит в случайность его появления. — Люциус когда-то упоминал об уникальной орхидее в вашей коллекции. Если позволите, я бы хотел взять образец для исследований. В последнее время у меня появилось… больше свободного времени. — Конечно, Северус! — воскликнула Нарцисса с изысканной улыбкой. — Наши оранжереи всегда к твоим услугам. К тому же многие редкие экземпляры гибнут без должного ухода. Просто ужасно — столько драгоценных растений пропадает зря. «Никогда не упустит возможности похвастаться», мелькнуло у него в голове, но он лишь вежливо кивнул. Действительно, та самая орхидея считалась исчезнувшим видом с уникальными лечебными свойствами. Удачное приобретение могло решить его финансовые проблемы. — Где же этот несносный эльф? — нервно проговорила Нарцисса. — Драко, проводи, пожалуйста, Северуса в оранжерею, а я распоряжусь насчёт чая. — Он и сам прекрасно знает дорогу, — пробурчал Драко. — Драко! — её голос стал стальным. Юноша вздрогнул и нехотя покорился. Пока Нарцисса удалялась на кухню, их взгляды встретились — её беззвучное «спасибо» он прочитал по губам. Северус молча последовал за угрюмым Драко через парадные залы в южное крыло, где располагалась знаменитая оранжерея Малфоев. Оранжерея Малфоев превосходила даже хогвартские теплицы — хотя Северус, конечно, никогда не признался бы в этом Помоне Стебль. Просторное трёхэтажное помещение напоминало тропический лес, где причудливо переплетались магические и обычные растения. Летняя жара превратила пространство в буйство красок и ароматов. По кирпичной стене, примыкающей к дому, извивался драконовый плющ — его змеевидные побеги свободно ползли по камню безо всяких опор, а фиолетовые цветы с длинными тычинками шипели при приближении, словно раздражённые ящерицы. Но Северус искал не эффектные мандевиллы, не коллекцию кактусов и не зубчатую герань. Его целью было редчайшее растение, растущее в полной тьме и цветущее раз в несколько десятилетий при идеальных условиях. Он украдкой взглянул на Драко. Тот стоял, засунув руки в карманы, с отстранённым видом осматривая оранжерею. Северус сделал вид, что заинтересовался растущим рядом цветком, давая юноше возможность заговорить первым. — Я знаю, зачем ты здесь, — произнёс Драко спустя минуту-другую. Северус повернулся к нему: — Ну и зачем? — Мама хочет, чтобы ты уговорил меня вернуться в Хогвартс. — Она волнуется за тебя. — Со мной всё в порядке, — резко ответил Драко. — Лучше бы она просто отстала от меня. Чтобы все отстали. Я не вернусь, — добавил он после паузы. — Почему? Драко пожал плечами. — Что мне там делать? — Хотя бы получить образование. — А зачем? Мне ведь не придётся работать. Какая разница, сдам я экзамены или нет? — Ты что, собираешься всю жизнь просидеть в родовом особняке, прячась от всего мира? Это не жизнь, Драко. Тот лишь усмехнулся. — Ты даже не представляешь, каково мне там! — голос Драко дрогнул от ярости. — Газеты размазывают нашу семью, будто мы откупились от правосудия золотом и связями. На улицах на меня смотрят, как на прокажённого! — его взгляд, полный горечи, впился в Северуса. — Не у всех есть возможность нанять целую армию пиарщиков, чтобы отмыть свою репутацию. Северус сжал губы. — Вряд ли мою репутацию можно назвать образцовой, Драко. — О, да брось! — Драко язвительно рассмеялся. — У тебя хотя бы есть эта… трогательная история о несчастной любви. Это меняет правила игры. Даже не вздрагивай, — добавил он, когда брови Северуса дёрнулись вверх. — Ты же знаешь, что это правда. Я не слепой, — он замолчал, сжимая кулаки. — Имя Малфоев — теперь клеймо. Я навсегда останусь для них просто «сыном Пожирателя смерти». — Тогда заставь их поменять своё мнение, — резко сказал Северус. — Докажи, что ты не тот, за кого они тебя принимают. Начни с малого — закончи обучение. — Легко сказать, — Драко мрачно усмехнулся. — Я и не обещал, что будет легко. Тебя ждут сплетни, презрение, люди, которые будут судить тебя, даже не зная. Но если ты не будешь подливать масла в огонь, со временем их интерес угаснет. — Звучит так, будто ты сам через это прошёл Северус медленно двинулся вдоль оранжереи, и через мгновение Драко нехотя зашагал рядом. — Ты забываешь, — тихо произнёс Северус, — что я сам вернулся в Хогвартс после первой войны, когда моя репутация была… сомнительной, мягко говоря. — Но сейчас-то ты не вернёшься, да? — Драко резко остановился. — Не слишком ли это лицемерно — требовать от меня того, чего сам не готов сделать? — Это другое. — И почему же? — Драко прищурился. — Потому что, — отрезал Северус, — я отдал Хогвартсу двадцать лет не по своей воле. И теперь имею полное право выбирать, что делать дальше. Драко фыркнул, но в его глазах мелькнуло понимание. — А до войны ты вообще задумывался, кем хочешь стать? — продолжил Северус. — Не особо, — юноша нервно провёл рукой по волосам. — Просто предполагал, что буду… — Верным слугой Тёмного Лорда? Он стиснул зубы, но промолчал. — Ты способнее, чем сам думаешь, — смягчив тон, сказал Северус. — В зельеварении ты был одним из лучших, а МакГонагалл скрепя сердце признавала твои успехи в трансфигурации. — Грейнджер всё равно обошла меня, — горько усмехнулся Драко. — Потому что она трудилась втрое усерднее, — Северус ловко перевёл разговор: — Но талант у тебя есть. Если возьмёшься за ум, закончишь школу с блестящими результатами. — Если меня вообще допустят к занятиям… — Директриса уже дала согласие. Лично. Драко замер, сорвал спелый инжир с ветки и зажал его в ладони, не глядя на собеседника. — А если ты ошибаешься? — запнувшись, спросил он. — Если они никогда не простят? Если мне до конца дней придётся прятаться от собственного прошлого? Северус изучающе посмотрел на него, и впервые за этот разговор в его взгляде появилось что-то похожее на тепло. — Разве не этим ты занимаешься прямо сейчас? Он ничего не ответил. — Молодость и привлекательная внешность на твоей стороне, Драко, — добавил Северус. — Поверь мне, ты даже не представляешь, какое это преимущество. С этими словами он отодвинул нижний лист древнего папоротника и шагнул в глубь оранжереи, где кафельный пол уступил место мягкому мху, а сомкнувшиеся кроны деревьев поглотили солнечный свет. Лишь несколько диких фей, порхавших над замшелой ветвью, слабо освещали пространство, но этого хватило, чтобы разглядеть то, что он искал: бледно-зелёные стебли, гордо возвышающиеся из сырой земли, увенчанные хрупкими белыми цветами неуловимой призрачной орхидеи.***
Северус сидел за столом, и его взгляд вновь скользнул к письму, прикреплённому к холодильнику. В который раз. Мысли неотступно возвращались к разговору с Драко. Он уговаривал юного Малфоя не замыкаться в себе, не прятаться, как беглец… но разве сам он не поступал точно так же? Трус. Настоящий трус. Именно тем, кем поклялся никогда не становиться. Неужели он и правда готов отвернуться от, возможно, единственной настоящей дружбы за долгие годы — лишь из-за этих дурацких, мимолётных чувств? Они пройдут. Он заставит их пройти. А ей… ей незачем будет знать. Никогда не узнает. Пока он жив — ни единого слова. Пакс, уставший ждать, резко цапнул его за руку. — Ладно-ладно, отвечу, — буркнул Северус и потянулся к перу.***
Гермиона,
Прошу прощения за моё поведение в Хогвартсе. Это было недостойно, и единственное, что я могу сказать в своё оправдание: толпа и предвзятые взгляды окружающих вывели меня из равновесия. Но это не извиняет того, что я заставил вас чувствовать себя неловко. Сожалею.
Что касается моего долгого молчания — оправданий у меня нет. Лишь надежда, что это письмо хоть как-то загладит мою вину.
Я… стараюсь. И продолжаю считать вас другом.
Северус
***
Северус,
Вы прощены. Но если снова исчезнете без слов — не рассчитывайте на снисхождение. Я успела передумать десяток версий, чем могла вас обидеть.
Вы всё ещё отказываетесь от предложения Гарри? Гриммо сейчас пустует — здесь только мы с Ремусом и Тедди. Вам здесь будут рады.
Гермиона
P.S. Прилагаю угощение. В следующий раз, когда решите похитить мою сову, покормите её — бедолага вернулась ко мне полуживой от голода. Это преступление требует отдельного искупления.
