Эфир

      И снова эфир. И снова вместе. Но теперь в машине, почти наедине — только стафф, водитель и арми.       Тэхён в красном лонгсливе и в свободных серых штанах, и Чонгук в чёрной спортивной рубашке и штанах. Они улыбаются в камеру, болтают с арми, но в воздухе повисло напряжение. Хочется, чтобы этот эфир поскорее закончился.       Взгляды, мимолётные, но обжигающие, нервные движения, выдающие с головой. Бесконечное дёрганье ногой и сухие от волнения губы, которые облизываются.       Тэхён нервничает, и это возбуждение пульсирует в каждой клетке. Просто от того, что Чонгук здесь, рядом, так близко, что можно почувствовать его тепло.       И как же сейчас хочется ощутить его руки на бёдрах, жаркое дыхание на шее, торопливые, жадные поцелуи.       Но…       Это «но»… доводит до безумия, заставляет нервно вздрагивать и покрываться испариной.       Тэхён бросает взгляд на Чонгука. Тот смотрит в окно, но он чувствует, как тот тоже нервничает. Чонгук поворачивается.       Ещё один взгляд, быстрый, дикий, только для него.       Эфир, как же хочется поскорее закончить.       И вот уже почти всё, взмах руки в знак прощания, захват милых щёчек, которых Тэхён касается напоследок. Камера отключается. Экран тухнет.       Машина трогается, и вместе с этим Тэхён, наконец, может выдохнуть. Он откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Чонгук рядом молчит, устремив взгляд в окно. — Остановитесь в тихом переулке, — почти шепчет Тэхён. — Надолго? — уточняет стафф. — Полчаса. Всего полчаса.       Переулок. Пустынный и укромный. Стафф и водитель покидают салон автомобиля.       Резким движением Тэхён срывает ремень безопасности. Смотрит прямо в глаза Чонгуку, жадно пожирая взглядом. — Мой… — только и выдыхает он. — И я хочу тебя здесь и сейчас.       Быстро отстегнув ремень Чонгука, он притягивает его к себе для жадного поцелуя. Резкий толчок языком в приоткрытые губы, почти вторжение. Поцелуй пошлый, влажный, обжигающий.       Только вчера вечером Чон стонал под Тэхёном, а сейчас, в машине, он сам готов растечься только от одного его взгляда.       Нетерпеливо перебирается на колени Чона, чувствуя, как их возбужденные члены соприкасаются.       Тэхён отрывается от губ, переводя взгляд на покрасневшее лицо Чонгука, и усмехается. Ему нравится эта власть, это опьяняющее чувство обладания. Руки скользят под футболку, обжигая кожу жаром. Чон вздрагивает от прикосновений и прикрывает глаза, отдаваясь во власть ощущениям.       Длинные пальцы Тэхёна находят соски, нежно сжимая их. Чонгук стонет, запрокидывая голову. Ему мало, ему нужно больше. Он цепляется за плечи, притягивая того ближе. Хочется слиться с ним воедино, раствориться в этом моменте.       Тэхён склоняется к младшему, обжигая его шею горячим дыханием. Его губы оставляют нежный след поцелуев, скользя по коже к ключицам, а пальцы уверенно расстёгивают пуговицы на рубашке. Чонгук дрожит, как осиновый лист, готовый взорваться от переизбытка чувств. Он уже чувствует, как Тэ развязывает шнурки на его штанах.       Дыхание становится сбивчивым, прерывистым. Чонгук открывает глаза и смотрит на него, видя в них только одно — желание. И это желание взаимно, оно пульсирует в каждой клеточке его тела. Он готов на всё, лишь бы этот момент длился вечно.       Тэ отстраняется, смотря Чонгуку прямо в глаза. В его взгляде читается немой вопрос. Тот отвечает кивком, и он снова притягивает его к себе, на этот раз ещё ближе, ещё жаднее. Этот переулок, эта машина — их маленький мир, где нет ничего, кроме них двоих.       Тэ опускается ниже, оставляя влажные поцелуи на животе. Пальцы умело скользят по коже, вызывая мурашки. Чонгук хрипло выдыхает, чувствуя, как контроль над собой ускользает.       Он поднимает взгляд, и Чонгук видит в его глазах обожание. Это чувство пьянит сильнее любого алкоголя. Он тянет Тэхёна вверх, целуя его в губы. Поцелуй получается нежным, но требовательным, словно говорящим о том, как сильно он нуждается в нём.       Тэхён шепчет что-то на ухо Чонгуку, от чего по телу пробегает дрожь. Он отвечает согласием, не раздумывая ни секунды. Сейчас для него существует только Тэхён, и он готов следовать за ним куда угодно. Этот момент, эта близость — это всё, что имеет значение.       Тэ поднимается с колен, нетерпеливо дергая серые спортивки. В машине тесно, он ощущает себя неуклюжим пингвином, но сейчас это не имеет значения. Ему нужен Чонгук, здесь и сейчас, и счёт идёт на секунды.       С пыхтением сбросив штаны на пол, он тут же цепляется за штаны Чонгука, грубо стягивая их к щиколоткам. И снова седлает разгорячённые бёдра Чонгука, Тэхён льнёт к нему в жадном поцелуе.       Чонгук не отстаёт, ведёт рукой по упругим ягодицам, и тут же принимается ласкать колечко мышц. Пальцы скользнули внутрь не встретив ни малейшего сопротивления. — Тэ, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты сам себя растягиваешь, — шепчет Чонгук, уткнувшись в изгиб шеи. — Знаю, но и так же знаю, как ты любишь спонтанный и быстрый секс, так что хватит ныть, просто войди в меня. — Тэхён нетерпеливо ёрзает на бёдрах, прижимаясь возбуждённым членом к его жаркому телу.       Чонгук усмехнулся, запрокидывая голову. Этот наглый кот всегда знает, как его завести. — Ну, раз смазки нет, ничего не поделаешь, дорогой. Придётся, чтобы не на сухую, на моей слюне.       Чонгук смазал член слюной, сплюнув немного на пальцы и растерев их по всей длине. Он перехватывает бёдра Тэхёна, притягивая ближе, и тот стонет от предвкушения. Медленно, дразняще, Чонгук начинает входить, заполняя его жаром и желанием. Тэхён издаёт протяжный стон, обхватывая его шею руками. — Да, Чонгук, да, — стонет тот, начиная двигаться навстречу. Он чувствует, как Чонгук заполняет его собой, каждым миллиметром.       Движения становятся всё более уверенными и глубокими, и вскоре салон автомобиля наполняется их прерывистым дыханием и тихими стонами. Тэхён откидывается назад, позволяя Чонгуку полностью контролировать ритм. Он чувствует, как каждая клетка его тела пульсирует в унисон с его движениями. Движения становятся всё более быстрыми и неистовыми. В тесной машине практически нечем дышать, но им плевать.       Чонгук целует его в шею, ключицы, оставляя влажные следы на коже. Он шепчет ему на ухо слова любви и желания, разжигая пламя внутри. Тот отвечает ему стонами и прикосновениями, показывая, как сильно он его хочет.       Тэхён чувствует, как его тело пронзает волна наслаждения. Он судорожно цепляется за плечи Чонгука, не в силах сдержать стоны. Каждое движение отзывается гулкой дрожью, заставляя забыть обо всём на свете. В голове лишь одно — Чонгук, его прикосновения, его вкус.       Чонгук усиливает темп, и Тэ теряет счёт времени. Он чувствует, как жар разливается по венам, как сердце бешено колотится в груди. Он готов взорваться, раствориться в этом моменте, стать единым целым с Чонгуком.       Наконец, их накрывает волна оргазма, мощная и всепоглощающая. Тэхён кричит, вцепляясь в спинку сиденья. Чонгук рычит в ответ, изливаясь в него горячей лавой. Они замирают, тяжело дыша, наслаждаясь послевкусием.       Чонгук нежно целует того в лоб, отстраняясь. Тэ слабо улыбается, глядя на него полузакрытыми глазами. Он чувствует себя опустошённым, но счастливым. Рядом с Чонгуком ему всегда хорошо, всегда спокойно.       Тэхён прикрывает глаза, наслаждаясь моментом близости. Тишина в машине казалась оглушительной после бури страсти. Он чувствует, как Чонгук нежно поглаживает его спину, успокаивая. Открыв глаза, он встретился с любящим взглядом младшего. В уголках губ играла лёгкая улыбка. — Всё хорошо? — прошептал Чонгук, касаясь его щеки. Тэхён кивнул, прикрыв глаза от нахлынувших чувств. — Лучше не бывает, — промурлыкал он, прижимаясь щекой к его ладони. — Только вот ноги затекли, как у старой развалины.       Чонгук рассмеялся, и этот звук эхом отозвался где-то в груди Тэхёна, согревая.       Тэхён кое-как сполз с колен Чонгука, пытаясь привести себя в порядок. В тесной машине это было похоже на акробатический этюд, но Чонгук с удовольствием наблюдает за его неуклюжими попытками. — Может, вызовем такси? Я думаю, что стафф не очень обрадуется, увидев нас в таком виде, — предлагает Чонгук, поправляя свою рубашку. — Не думаю, что это хорошая идея, — отвечает Тэхён, краснея. — Нас и так уже чуть ли не под микроскопом рассматривают, а тут ещё и такси посреди переулка. Чонгук вздыхает, понимая, что Тэхён прав. Придётся как-то добираться обратно в машине. — Ладно, давай хоть немного приведём себя в порядок, а то точно спалимся, — говорит Чонгук, доставая из сумки влажные салфетки.       Они молча принялись вытирать следы их страстной встречи. Тэхён чувствовал, как краска заливает его щёки, но в то же время он был счастлив. Счастлив, что у него есть Чонгук, и счастлив, что они могут находить такие укромные уголки, где они могут быть самими собой. Когда они, наконец, были готовы, Тэхён взглянул на часы. Полчаса почти истекли. Он тяжело вздохнул, понимая, что пора возвращаться в реальность. Он поймал взгляд Чонгука и слегка улыбнулся. — Спасибо, — прошептал он. — Это было… потрясающе.       Чонгук притягивает его к себе за подбородок и нежно целует. — Всегда пожалуйста, Тэхён. Для тебя — всё, что угодно.       В его глазах плещётся такая нежность, что у Тэхёна перехватывает дыхание. Он знает, что их отношения — это игра с огнём, особенно в их положении. Но он не может устоять перед Чонгуком. Его прикосновения, его взгляд, его запах — всё сводило его с ума. — Надо выбираться отсюда, пока нас кто-нибудь не застукал, — сказал Чонгук, распахивает дверь и машет рукой стаффу. — Иначе придётся объясняться перед всей Кореей.       Тэхён только фыркает в ответ, устраиваясь удобнее на сиденье. Мысли о папарацци и фанатах мгновенно портят идиллию момента. Он не любит, когда вторгалось в их отношения, превращая их жизнь в бесконечное шоу.       Стафф возвращается, перешептываясь с водителем и бросая на них быстрые взгляды. Тэхён старается не смотреть в глаза, чувствуя себя пойманным с поличным. Чонгук, кажется, более невозмутим, но Тэхён уверен, что и он сейчас ощущает себя неловко.       Машина трогается, и они едут в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Тэхён смотрит в окно, наблюдая за мелькающими огнями города. Ему хочется остановить время, сохранить этот момент близости только для них двоих. Но реальность неумолима, и они возвращаются в мир, где каждое их движение рассматривается под микроскопом.