Выдержанная похоть

Аудитория была тёплой и душной, пахла бумагой, чужими ланчами и дешёвыми духами. Флуоресцентные лампы гудели над головой, будто тайком переговаривались друг с другом. За окном — серое небо и стройка, гулкая, как вечное "потом". На кафедре куратор — Какаши с усталыми глазами и вечно в черной повязке. Он говорил, что под маской прячется от простуды, но однажды, найдя в его столе странную подборку чтива, стало ясно: на самом деле он прячет свои пошлые улыбки. Он пролистал папку, постучал ручкой по столу. — Тихо, — без особой надежды сказал он. — У нас вопрос по выпуску. Шум стих не сразу — сначала Киба доел свою булку, потом кто-то в заднем ряду перестал греметь замком рюкзака. Тишина была липкой. — В этом году вступительную речь скажет... Наруто. Он вздрогнул так, будто это было предложение руки, сердца и почки одновременно. — Ха! — воскликнул он, закинув руки за голову. — Знал, что мой час придёт! — Серьёзно? — фыркнул Киба с места. — Почему этому неудачнику? Где-то в первом ряду кто-то захлопнул тетрадь. Саске поднял взгляд, и этого было достаточно, чтобы Киба чуть отступил, как будто его кто-то окликнул. — Слышишь, Киба, — тихо, почти без эмоций, но с чем-то тяжёлым под этим ровным голосом. — За словами следи. — Чё ты сказал, Учиха? — резко встал, шагнул к его парте, за плечом что-то клацнуло — может, позвоночник, а может, обострившееся чувство самосохранения. Наруто встал так резко, что стул взвизгнул за его спиной, как будто тоже пытался влезть в драку. Развел руки, будто физически держал их от драки. — Эй, вы серьёзно? Сцены прямо тут? Давайте уже без цирка. Киба, ты бы всё равно не справился с речью. Саске, ты же выше этого. Не надо. Он улыбнулся, почесал затылок. Неловко, почти по-доброму. У Наруто было это странное свойство — превращать любую катастрофу в школьную пьесу. — Эй, Наруто, что у тебя с рукой? - лениво спросил Шикамару. Он замер. На пару секунд. Взгляд — на Саске, быстрый, как удар хлыста. Потом — на запястье, где краснели следы, тонкие, будто оставленные чем-то... декоративным? — Кажется, упал, — сказал он. — Неудачно. Саске прыснул, вцепился в телефон чтобы не выдавать лишней реакции. Шикамару поднял глаза. Лицо — будто его разбудили. Взгляд скользнул по Наруто, потом по Саске, и обратно. Он вздохнул. — Тяжёлый случай, — пробормотал, закатывая глаза так, как будто сам режиссёр этой драмы достал его своими выборами. — Прекрасно, — сказала куратор, не отрываясь от бумаг. — Вопрос закрыт. Наруто, речь. Кто понесёт список в деканат? Наруто вскинул руку с тем энтузиазмом, с каким берут квест, не понимая, что он для 70-го уровня. — Я! Если Саске составит список. — Нет, — не поднимая глаз, сказал Саске. — Ну тогда вместе пойдём! Саске закрыл глаза, будто молился. — Убийственный дуэт, — пробормотал Шикамару. — Смерть всему здравому смыслу. Класс снова утонул в рутинном гуле — но между строк уже плыл тот странный ток, который остаётся после ночи наизнанку, когда кто-то обнажился больше, чем планировал, и теперь молчит, не зная, кто это заметил. *** Комната была тёмной, будто её кто-то вымыл в угольной воде. Узкий луч от лампы с абажуром отсекал пространство, выхватывая только Наруто — на коленях, спина прямая, руки связаны за спиной, глаза завязаны чёрной тканью, а во рту — чёрный силиконовый шарик. Он дышал громко, влажно, будто воздух стал гуще. Мебель — минимальная: низкий комод, кожаное кресло, зеркало, в котором отражалась сцена как плохой артхаусный фильм. От стены до стены — ощущение выверенной стерильной власти. Тут не было случайных вещей. Даже цепь, даже плётка на подлокотнике лежала как кисть художника — там, где надо. Саске стоял в полумраке, облокотившись на спинку кресла. Рука у подбородка, глаза — прищурены. Всё в нём — чёрно-белый контроль. Лёгкие шаги, взгляд на затылок блондина, чуть склонённая голова, будто прислушивается. И вдруг — звонок. Резкий. Обычный. Самый страшный звук в комнате, где всё продумано. Саске вздрогнул — еле заметно, но будто током. – Ни звука. - приказал он холодным тоном. Телефон он поднял как оружие, медленно. Вздохнул. Угол губ — дёрнулся. — Да, мам, — голос мгновенно стал другим. — Я занят. Я понял… Я тебя понял. Потом. Нет, всё в порядке. Я просто занят… учёбой. Да, Наруто передам привет… Откуда мне знать, где он. Я позвоню позже. Щелчок — звонок сброшен. В комнате снова стало слышно, как дышит тот, кто стоит на коленях. Саске выдохнул. Тяжело. Как будто весь этот мир сковал ему грудную клетку. — Я приказал тебе молчать, — сказал он, холодно, как лёд, срывающийся с крыши. Наруто хрипло засмеялся сквозь шарик. Саске молча подошёл, вынул кляп, развязал повязку — но взгляд не смягчился. Только стал прицельнее. — Ха, — выдохнул блондин. — Ты слышал, как ты маме врёшь? Это было так... Пощёчина. Резкий, глухой звук по щеке. Не жестокость — акцент. Саске оттянул его голову за волосы, вплотную наклонился к уху: — Ты же сам этого просил, Узумаки, не так ли? Наруто посмотрел на него из под ресниц и медленно кивнул. Сопротивляться не было смысла, тем более он сам этого хотел. Сам не понимал, но он жаждал этого каждой клеточкой тела. Будто, только Саске мог дать ему то, чего он так хочет. Только Саске знает как делать так, чтобы доставить максимальное удовольствие. Причем и себе и Наруто. Сцена продолжалась — сдержанно, выверенно, без истерики, но с той самой линией власти, на которую они оба согласились. Саске взял Наруто за подбородок. – Готов подчиняться, Наруто? Узумаки оставалось только кивнуть, потому, что говорить он не мог из-за двух пальцев Саске, проникших в его рот. Вынув, хорошо обмоченные в слюне пальцы, Саске поднес их к заднему проходу блондина. – Потерпи немного, – один палец, небольшая боль, распирающая, но вскоре приносящая такую нужную сейчас наполненность. Второй палец – поясница выгибается с хрустом, пока Саске, как назло дразнит медленно, с удовольствием. Третий палец стали для Узумаки чем то запредельным. Он нашел в себе силы приподняться на локтях и бросить взгляд на Саске. Хотелось чего-то большего, чем скольжение пальцев. Хотелось схватить Саске прямо сейчас, забраться ему под кожу, исцарапать спину, так, чтобы достать до сердца, слиться воедино, но зная характер Учихи – не получится просто так. Пальцы незаметно выскользнули. – На четвереньки, – голос строгий, как всегда, без малейшего шанса на пощаду, хотя кому она сейчас нужна? Наруто? Ох, нет, за голубыми невинными глазками скрывается настоящий разврат, желание быть полностью уничтоженным, разбитым об эти черные глаза, которые сейчас блуждали по загорелому телу, и явно догадывающиеся о чем сейчас думает сам Наруто. Первый толчок самый болезненный, но Саске старается сделать все, чтобы было комфортно. Выцеловывет плечи и спину, гладит, шепчет что-то одобряющее на ухо, а Наруто лишь тихо стонет, хлопая ресницами, как кукла. Тело привыкло, а значит можно зайти дальше. Удар приходится по правой ягодице, от чего Наруто тихо вскрикивает, а потом скулит. Жгуче больно, но черт возьми, это то, что сейчас надо было, он неосознанно подставляется сам под удары, но забывает кое о чем. – Я сказал вести себя тихо, тебе не понятно?, – Саске останавливает движения тазом, заглядывая в глаза Узумаки. – Нет, нет, нет... Я все... Все понял Сас.., – договорить он не успевает, Учиха оказывается быстрее, застегивая кляп, заставляя Наруто жалобно промычать что-то нечленораздельное. – Так-то лучше. Движения тазом возобновляются. Воздуха в лёгких не хватает, Саске сбивается на бешеный темп, вколачивая Наруто в кровать. Тот лишь тихо стонет через кляп и пытается дышать, пока Саске, резко не меняет их местами. Теперь он лежит ровно, Наруто у него на коленях. Голубые глаза смотрят затуманено, на лбу испарина, волосы торчат в разные стороны, а кляп во рту придает этой картине особой изюминки. Ей богу, хоть на обложку порно-журнала снимай. То, что дело не завершено напоминает напряжённость в области паха, так, что Учиха отвлекается от собственных мыслей, давая следующую команду. – Поскочи на мне, Наруто... Давай, – в голосе что-то ломается, он становится более нежным, и это то, что Наруто не может игнорировать. Он обожает такого Саске. Нежного, хрупкого, нуждающегося. Только Наруто видел настоящего Саске. Человека с собственными чувствами, у которого тоже есть свои желания, который не скрывает себя за холодной маской безразличия. Наруто наклоняется близко к Саске, насколько это возможно, ведь руки все еще завязаны за спиной. Хлопает ресницами, протискивает язык и облизывает сосок с пошлым причмокиванием. Шлюха, если бы не такая невинная. Дразнится сильно, ерзает, но не двигается достаточно, чтобы стимулировать полностью. – Это не очень хорошая идея, – говорит Саске на полувыдохе, тут же окольцовывая шею блондина рукой. Узумаки задыхается, старается дышать носом, но густой воздух будто не позволяет. – Работай бедрами, шлюха, каждое движение десять центов. Блондин приподнимает бедра, чтобы с резким хлюпающим звуком насадиться обратно. Саске закинул голову назад, хватаясь за бедра Наруто мертвой хваткой, и сам приподнял его, чтобы задать собственный темп. Наруто сходит с ума насколько глубоко и горячо его трахают, он чувствует приближение оргазма как никогда ярко. Учиха продолжает жестко, громко, неистово, чувствуя тоже, что и блондин. А потом все же оргазм достигает их. Скручивает и выдавливает все до единого, забрызгивая все что только можно. Наруто изнеможденный падает на грудь Саске, поднимая глаза в немой просьбе. И Саске поддается – снимает кляп, кидает куда то вдаль комнаты. Наступила тишина. Наруто лежал на боку, дышал медленно. Саске сидел рядом, на полу, локти на коленях. Глаза — на нём. Не отрываясь. — Ты в порядке? — спросил он. Блондин открыл глаза. Светились. По-настоящему. — Шутишь? Это было великолепно. Ты был реально хорош, — он сглотнул, приподнял запястье. — Даже несмотря на... ну. Руки. Саске отвёл взгляд. Почти улыбнулся. — Ты тоже, — тихо сказал он. — А что я сделал? — Доверился, — сказал Саске. Пожал плечами. — Я бы не смог.