Ты мне нужен

      Клуб, в который он пришёл, назывался «The Tiger». Вывеска над входом пульсировала, как сердце, обрамлённая дымом и влажным воздухом улицы Хельсинки. Было за полночь, когда Марко оказался внутри. Музыка сразу ударила в грудь, как будто клуб жил собственной жизнью, и каждый, кто входил, должен был либо слиться с этим ритмом, либо быть выкинутым обратно на улицу.       Он шёл сквозь толпу, слегка сутулясь. Вокруг него всё казалось неправильным: слишком громко, слишком близко, слишком много света, тел, запахов. Люди смеялись, танцевали, обнимались. Пуришич стоял у стены, держа в руках пластиковый стакан с каким-то напитком со льдом. Он теребит край своей кофты. Музыка била в грудь, как молот, оглушая, и не давая сосредоточиться ни на чём, кроме ритма. Свет мигал, разрывая пространство вспышками разных цветов. Казалось, всё тело резонировало с динамиками, но внутри была тишина.       Он не знал, зачем пришёл. Или, точнее, знал, но не хотел себе в этом признаваться. Ему просто написала Эрика: «Будет весело. Все будут. И Йере тоже!» И в этих словах "Йере тоже" Марко прочёл гораздо больше, чем стояло. Если будет Йере, то Марко тоже должен быть. Просто чтобы…"убедиться, что всё в порядке."       Он не был из тех, кто теряется на вечеринках. Мог быть дружелюбным, весёлым, открытым когда хотел. Но сегодня… Сегодня было иначе.       Потому что сегодня здесь был Йере.       Пёухёнен нашёлся быстро. Он был в самом центре...как всегда. Вокруг него, как спутники вокруг солнца вращались его друзья. Бибинос смеялся так громко, что его было слышно даже через музыку, обняв сразу Томми и Йоста. Эрика уже третий раз проходила мимо, наливая себе и всем друзьям алкоголь, не заботясь о том, кто вообще это пьёт. Хаарья веселился среди этой компании.       Йере сиял. Не просто светился — он был этим светом. Каждое его движение притягивало взгляды. Он поднимал руки вверх, танцуя, смеялся, пил прямо из бокала, который кто-то ему протягивал.       И в какой-то момент взгляд. Один, резкий, но точный.       Марко поймал его. Их глаза встретились сквозь танцующую массу. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы внутри светловолосого что-то сжалось. Йере не улыбался. Он смотрел пристально, изучающе. И тут же отвернулся, обнял кого-то, сделал глоток из очередного бокала.       Марко отвёл взгляд, прикусив губу. "Он просто пьян", — подумал он, стараясь не придавать значения. "Это не из-за меня. Йере просто смотрит на всех."       Марко устроился в углу зала. Его пальцы дрожали, он пил воду, лёд в стакане таял слишком медленно, и это раздражало.       Он наблюдал, снова.       Йере пил, много. Но не терял ритма. Наоборот — с каждой новой дозой алкоголя он становился громче и безрассуднее. Он подпевал диджею, вытаскивал Бибиноса на импровизированный батл, затем вдруг схватил Эрику и закружил её в безумном танце.       И всё равно каждые пять — десять минут взгляд. Прямой, но ловно нечаянный. Пуришич уже не верил в случайности. "Он не должен знать", — подумал он, чувствуя, как внутри разрастается боль.

"Он не должен... Мы же… просто друзья. Лучшие друзья. Братья по сцене, никак иначе".

      Марко через громкую музыку чувствовал, как сердце стало стучать громче. Он хотел уйти. Встать, сказать "Я спать", помахать рукой и раствориться. Но ноги будто не слушались.       Время шло. Было уже около двух ночи. Пёухёнен шатался, но всё ещё танцевал. Его голос срывался на смех. Он споткнулся о ступеньку, громко выругался, и вместо того что бы остановиться — рассмеялся так, что даже Томми не выдержал и хлопнул его по затылку. Йере только отмахнулся, опрокинул остаток бокала в рот, и снова посмотрел в сторону. Туда, где стоял Марко.       На этот раз взгляд был дольше, глубже и пьянее.       Марко не шелохнулся. Йере подошёл без слов. Схватил за руку крепко и резко. Его пальцы были горячими, а ладонь влажной.       Марко вздрогнул, но не отшатнулся, не сопротивлялся, потакал. Они пошли сквозь толпу и шум. Сквозь тех, кто всё ещё смеялся, пил, танцевал.       Сердце Пуришича колотилось в горле. Он чувствовал запах друга: алкоголь, почти выветрившийся парфюм. Его ладонь дрожала, но он не отпустил.

"Ты не должен этого хотеть. Не так. Не после всего. Не когда он пьян и потом не вспомнит. Или пожалеет... или обвинит. Но…»

" …я люблю его".

      И этого, чёрт возьми, оказалось достаточно, чтобы не вырваться.       Дверь в уборную с глухим щелчком захлопнулась. Плитка, тусклый свет, слегка гулкие стены, запах дезинфекции и влажной ночи.       Воздух был тяжёлым, в нём витал запах хлорки, сырости, как тишина после музыки.       Йере всё ещё держал его за руку. Он молчал и смотрел. Его зрачки были расширены, лицо раскраснелось, дыхание сбивчивое. Пёухёнен был пьян настолько, что мог не помнить, как сюда попал. Настолько, что глаза всё равно не отпускали Марко.       Марко чувствовал, как внутри всё горит. Ладонь Йере была горячей, почти обжигающей. "Я не хочу этого так…" — мелькнуло в голове. — "Не так должно быть. Не из пьяного каприза. Не потому что у него опустела голова от алкоголя."       Он сделал вдох. Глубокий. — Ты даже не представляешь, как часто я думаю об этом, — сказал он тихо, голос хрипел. — О тебе. Как я с тобой.... Но... Мы же просто лучшие друзья, да?       Йере ничего не ответил. Только прижал к двери кабинки туалета. Он шатался. Его пальцы коснулись щеки Марко. — Я тебя люблю, — выдохнул Марко почти неслышно. — И это худшее признание, потому что ты даже не трезв...Потому что ты не поймёшь, не запомнишь. Но я не могу иначе.       Пёухёнен почти сразу вцепился в губы блондина. Его язык прошёлся по его губам, требовательно, словно проверяя, допустим ли вход. Марко приоткрыл рот и всё произошло почти без усилия. Тело Йере навалилось на него, руки обвили его талию, твёрдо, как будто хватались за что-то реальное в этом пьяном тумане.       Йере толкнул его мягко, но уверенно . Холод металла обжёг кожу через одежду. Сердце билось оглушительно. Он был близко. Слишком близко. Губы снова нашли его теперь с нажимом, с требовательной жадностью. Язык скользил, как будто в поиске в поиске тепла, в поиске того, чего нельзя было назвать.       Поцелуи чередовались нежные и мягкие, будто извиняющиеся, и вдруг резкие, почти грубые, как будто что-то внутри Йере вырывалось наружу без контроля. Его руки блуждали по телу Марко: по талии, по спине, по плечам, по груди. Они не спрашивали разрешения. Они брали, как будто им это принадлежало.       Марко не должен был этого позволять. Знал, что это неправильно. Это не любовь. Это — алкоголь.       Но он не мог остановиться. Потому что это был Йере. Потому что он любил его так давно, что тело устало от отрицания. Потому что он хотел быть рядом даже если это будет стоить ему завтрашнего утра, боли, молчания, разбитой дружбы.       Его губы дрожали, но он продолжал отвечать на поцелуи. В голове звучало лишь одно:

"Хоть на минуту. Дай мне хоть одну ночь. Одну реальность, пусть даже ложную..."

      Йере шептал что-то невнятное, пьяные непонятные слова, как будто сонный, как будто забывал, где находится. Но глаза его горели. Он не отпускал Марко. Не давал ни уйти, ни дышать. Только целовать. Только чувствовать.       Резко Пёухёнен отстранился и сел на закрытый унитаз. Одним движение руки, он схватил Пуришича за край кофты и дёрнул, садя светового на колени. Марко вновь не сопротивляется, лишь тихо мычит от боли, смотря на друга снизу вверх.       Колебаясь, Йере смог снять штаны с боксерами, бросая их в сторону. Его член пульсировал. Марко смотрел на него бегающим взглядом, ведь ему стыдно, но он не впервый раз представлял, как сосёт ему, хотя и каждый раз представлял его член меньше... Но так даже лучше.       Пуришич сам пополз ближе, кладя руки на мягкие сладкие ножки Йере. Языком он проходил по всей длине, он берёт головку в рот, отмечая выступающую вену до чувствительном члене, обхватив одной рукой его основание, чувствуя солоноватый вкус на кончике. Дюйм за дюймом, мучительно погрузил орган Пёухёнена во влажный жар своего рта. Всасывание невероятное, когда Марко начинает покачивать головой, задавая ровный ритм. Его на удивление умелые движения вскоре заставят Йере неразборчиво бормотать и стонать от удовольствия, зарываясь руками в его волосы. — Ммм... — голос срывался на стон, когда Пуришич стремительно вбирал глубже, словно знал каждую чувствительную точку своего друга.       Йере долго не тянет кончает ему в глотку с хриплым стоном, пока Марко отчаянно принимает всё в себя.       Когда всё закончилось, Йере почти сразу вырубился. Он развалился на унитазе, чуть не падая в одной только футболке. Марко какое-то время просто стоял на коленях, глядя на него. Дыхание ещё не выровнялось. Сердце гулко билось в груди, но всё внутри уже было пустым.       Марко тяжело вздохнул, аккуратно встал на корточки. Он нашёл штаны Йере, помог ему одеться. Движения были осторожными, почти ласковыми. Но высотанными. Он знал, Йере не вспомнит это утро. Знал, и от этого было горько. И больно от того, что не Пуришич не может сейчас даже подрочить и будет мучиться до самого дома.       Вызвав такси через приложение, Марко вытащил Йере из клуба, обняв за плечи. Тот что-то бормотал, полусонный, уткнувшись носом в его шею. Водитель ничего не сказал, просто включил музыку потише и вёз их сквозь ночной город.       Когда машина остановилась у дома Йере, Марко помог ему дойти до двери, нашёл ключи в кармане и открыл. Он уложил его в кровать, поправил подушку и накрыл одеялом. Только после этого сел на краешек, долго смотрел на него, но ушёл к себе домой, оставив у кровати таблетки от похмелья и стакан воды. — Люблю тебя, идиот… — прошептал он и вышел. ...       Сообщение от Йере пришло около полудня. «Что вообще вчера произошло? Я ничего не помню. Всё болит»       Марко смотрел в экран долго. Потом медленно начал печатать: «Ты был пьян. Веселился. Поцеловал меня. Заставил отсосать тебе. Я отвёз тебя домой.»       Пауза. Минут десять ничего. Потом новое сообщение: «Прости. Я правда не контролировал себя… Я… Это ужасно звучит, но… Я это сделал это из-за чувств к тебе, я пытался скрыть.... Прости, Марко»       Как бы это не было написано, в реальности Йере бы не смог и связать слова и мямлил.       Но... тоже любит его... Просто боялся. Прятался. Йере нервно пишет ответ: «Я идиот, что, прости. Но я не жалею. Ты мне нужен.."       Марко долго не отвечал. Он перечитывал сообщение снова и снова. Потом пальцы дрожали, когда он печатал: «Ты мне тоже»