Опасные игры

— Мис-с-тер Чехов. Что вы знаете о Баджорской червоточине? Как можно одновременно съёжиться от смущения и напыжиться от гордости — науке неизвестно, но Пашка умел. Всякий раз, когда к нему адресовались как к большому. Троллить его было особенно забавно, когда впору смущаться самому. Ибо если поднятую тему и давали в Академии, то не на командном отделении, а если на командном, то лекцию эту кадет Кирк явно прогулял. — Предположительно, она находится в Баджорской системе? — Предположительно, — о-о, да не он один прогуливал! Джим показательно сплёл руки на груди. — Математически, существование червячных переходов, или кротовых нор, было обосновано ещё в двадцатом веке, — затараторил энсин. — Но до сих пор в нашей Галактике не выявили ни одной. С точки зрения навигации, они всё равно не имеют практической ценности. — И почему же, — продолжал допытываться Кирк в удачно взятом тоне. — Чтобы нора не схлопнулась, она должна быть заполнена материей с отрицательной плотностью. Которая будет выталкивать любое тело тем активней, чем сильней оно пытается туда пролезть. О варпе в этих условиях даже подумать страшно. Наизнанку вывернет либо корабль и всех, кто в нём находится, либо кусок Галактики, который затянет в кротовину. — Однако, из достоверных источников мне стало известно, что одна такая х... хроно-пространственная аномалия используется для полётов между альфа- и гамма-квадрантами, — тут Джим немножечко приврал. Сболтнув лишнего, Илиа закрылась как устрица, и во всех отношениях приятный разговор сошёл на нет. — Федерации такие технологии неизвестны, — с жаром оправдался Чехов. — Быть может, баджорцам? — Коммандер, доложите политическую обстановку в Баджорской системе, — крутанулся в кресле Джим, прихлёбывая элитный кофе. В тёмных, глубоко посаженных глазах вулканца он заметил тень растерянности. Но на чёткости ответа та никак не отразилась: — Баджорское государство управляется совместно светским и духовным лидерами. Последние шестнадцать месяцев раса встревожена активностью соседей. Кардассианский союз наращивает военный флот. Так называемые Пророки предсказывают захватническое вторжение. — Пророки? Что ещё за Пророки? — Бестелесные существа высшего порядка, которым поклоняются баджорцы. На заре цивилизации Пророки из Небесного Храма якобы передали тем реликвии, у которых глава церкви спрашивает указаний в затруднительных вопросах. Разновидности гаданий по галлюцинациям свойственны… — Стоп. Пришельцы, Небесный Храм. Это мог быть контакт! Из червоточины! — Маловероятно. Местоположение данного конструкта неизвестно. Обнаружившего Храм провозгласят Посланником и святым. Кирк представил себя в роли местной иконы нравственности. Он заржал. — Чему вы смеётесь, капитан? — Спок выглядел окончательно сбитым с толку… и, кажется, даже напуганным. — Я рад, Спок. Рад. Мы напали на след. Сулу, курс на Баджор!

***

Первый министр производил впечатление положительного человека. Ну, гуманоида. Две руки, две ноги, крепкое пузцо физически активного, но склонного к гурманству индивида. Спинка носа у него была присобрана треугольными складками, глаза смотрели уверенно и добродушно. Джим очень веселился, когда среди сувениров в магазинчике Илии нарыл самоцветные гантели. А вот, поди ж ты, пришлись ко двору. — Думаю, у нас найдётся много общих интересов, — сказал Кирк. — Федерации невыгодна война с кардассианцами, но за порогом червоточины мы могли бы подыскать вам союзника или открыть лазейку для отхода к новым территориям на случай массированной атаки. Вы ведь не верите во все эти магические оборочки? Премьер посуровел: — Я, действительно, материалист. Но Пророки, обитающие там, — он воздел палец к потолку, — реальны. Они не вмешиваются в наши дела, и славно, потому что с ними шутки плохи. Даже при косвенном контакте через Сферы, они говорят лишь с избранными, а на неугодных насылают иллюзии, опасные для разума. Вам лучше пообщаться с Кай, сами убедитесь. А вот с Кай Торис наш краса-и-гордость приземлился в лужу. Во-первых, обозвал даму «мисс Торис», приняв имя за фамилию, а сан за имя (Спок, несомненно, дал бы ему более подробную культурологическую справку, но Кирк старался лишний раз его не дёргать). Во-вторых, с «мисс» уж очень нагло польстил. Её Святейшество далеко перевалила за тот возраст, в котором ловятся на ужимки голубоглазых блондинов. Без долгих прелюдий она цапнула Джима за ухо узловатыми пальцами, аж слёзы выступили, и пока тот силился вморгать их обратно, изрекла: — Твоя пау сильна… ты можешь стать Посланником. Что такое «пау», Джим знал только по-орионски, в мужском роде и далеко от ушей. Переспрашивать он не рискнул. Между тем Кай, сменив гнев на милость, нашла место его дару — канделябру из цельного корридия. В сумрачном святилище, украшенном резьбой и каменными статуями, свечи изобиловали наряду с неоновой подсветкой. Эклектичненько, но о вкусах не спорят. Что интриговало, так это зачем не самый яркий фонарь занимает алтарное место. Кай перехватила Джимов взгляд. На переносице, под карминным платком и тройным сводом пурпурной тиары, залегла ещё одна осуждающая складка. — Не скрою, я не в восторге от вашей персоны. Но решение — за Пророками. Подойдите. Он приблизился к указанному «фонарю». Массивный кожух из чеканной меди распахнулся, и Джима облило холодным бело-бирюзовым светом. — Нам здесь никто не поможет. Если не выйду на связь, эвакуируйте экипаж и уходите с корабля. Капитан теперь вы, мистер Кирк. — Джордж! Началось! Мой малыш… У меня схватки! — Система автопилотирования уничтожена. Возможно только ручное управление. — Я сказал — улетайте, немедленно! Шаттлы не прорвутся, если я их не прикрою. — Давайте, потужьтесь. Раз… — Я люблю тебя! Невиданно, неслыханно огромный корабль ромуланцев громил USS «Кельвин». Джим протискивался по родовым путям, выворачивался от боли матери, слышал свой первый крик, недрогнувшей рукой вёл звездолёт на смерть, и всё это — одновременно. Очнулся он на полу баджорского собора. Кай смачивала ему лоб прохладной тряпицей. — Уффф... Кажется, я поверил, — жалко пошутил он. — Главное, что Пророки поверили в вас. Встать удалось не сразу. Тело пошатывало и трясло противной мелкой дрожью. Сил не было даже сопротивляться кругленькой, приземистой первосвященнице, с неженской твёрдостью подцепившей его под локоть, чтобы довести до скамейки. — Что это было? — выговорил Кирк, когда восстановил дыхание. — Сфера Перемен, — с Больших Букв произнесла Кай Торис. — Одна из девяти Слёз Пророков, дарованных нам за минувшие десять тысяч лет. В них наша мудрость и технологии. Если они попадут в руки кардассианцев, наш народ будет порабощён. — Я могу помочь? — Найди Небесный Храм. Предупреди Пророков. Для этого ты появился на свет. — Эм… премного извиняюсь, но разве не они предупредили вас? Вопросов было валом. Например, почему Сфера имеет форму песочных часов из битого хрусталя. Или почему всемогущие божества сами о себе не заботятся. — Пророки живут сразу в прошлом, настоящем и будущем, поэтому они вечны. Телесный, попав в излучение Сферы, также выпадает из линейного времени, и может увидеть будущее — или прошлое, — которое его касается. Иными словами, это наши предсказания, не их. — То есть, на вас Пророкам всё равно? — Джим балансировал на грани богохульства, но смелости придавало неожиданно научное объяснение Кай, поминутно прыгавшей от жреческого слога к деловому и обратно. — Надеемся, что нет, коль скоро они снизошли поделиться своей благодатью. Но передать просьбу о помощи можно только лично. Подчеркну, мне жаль, что Избранным оказался не-баджорец. Но уж как есть, — совсем по-родственному она потрепала Джима по волосам. — С чего такая перемена в отношении ко мне? — выпростался Кирк. — Вместе с тобой я получила видение твоей судьбы. Ты — герой, сын героя. Сказано в Предании, что Небесный Храм отнимет жизнь Посланника и возвратит её. Похоже, это и произошло. — Но если это, — он кивнул в сторону реликвии, — не средство связи, то как с ними встретиться? — Пояс Денориоса — единственная неразведанная область Баджорской системы. Если где и быть пространственно-временной аномалии, то только там. — Для глашатая веры вы поразительно сведущи в астрофизике, — повторно промахнулся с комплиментом Джим. — Может, подскажете, как преодолеть область отрицательной массы? — Посиди, — Кай властно придержала его за плечо. Она подошла к алтарю и вручную открыла «фонарь». Артефакт посверкивал в нём гранями, как остывающая лава — трещинами. Джим ахнул: Кай взяла и отломила кусочек, при детальном рассмотрении смахивавший на тускло подсвеченный морской окатыш бутылочного стекла. — Передай это вашим учёным. То, что вышло из Небесного Храма, туда и введёт.

***

Вверив Споку и Ко. постижение свойств осколка, Джим вызвал Скотти. Тот терпеть не мог, когда его вытаскивали из облюбованной задачи (в данном случае — переоснащения зондов «дальнобойными» транзисторами по итогам тестов, проделанных на пути к Баджору), и попробовал поныть, но номер не прошёл. С одной стороны Кинсер вероломно подталкивал к выходу («подхалим! зачем я только тебя вытащил с Дельта Веги!»), с другой улещивал Кирк — «без твоих мозгов не обойтись». Тут Скотти приосанился и, так и быть, поднялся в переговорную. — Слушай. Проблема такая, что корридием не решить. Даже если мы пройдём червоточину — а мы пройдём, — придавил капитан, — то никакие средства связи сквозь неё не прокричатся, верно? — Сквозь — нет, а в обход — можно, — по виду инженерного кудесника, он явно изготовился вытащить кролика из шляпы. И Джим подыграл: — Как?! Через четверть Галактики? — Квантовая запутанность, — провозвестил Скотти. — Парные частицы в суперпозиции сопряжены во времени, поэтому их состояния взаимозависимы на любой дистанции. Про кота рассказывать? — Который нассал в тапки Шрёдингеру и заныкался в коробке ни жив ни мёртв? — Пх. Он самый. Только коробок две и котов тоже два. Если откроем ту, что в гамма-квадранте, и наш «кот жив», то в альфе сей же момент «кот умрёт», и пойдёт сигнал «красный». — Только надо его поставить на повтор и не забыть вписать пароль к первому маячку на гамма-стороне, поскольку тот невидим, — подхватил Кирк. — Ну а если наш «кот мёртв» (мы ж не о шерстяных, а о датчиках поведения частиц, да) — сигнал не активируется? — А на это есть метод слабых измерений, — торжествовал Скотт. — Грубо говоря, можно «подсматривать под крышку», покуда наш не «оживёт». — Это же дофига доп-оборудования на обоих крайних зондах? — сник Джим. — Ну, не овердофига, но ровно на одну пару частиц. Их же ещё надо изолировать от случайной декогеренции... — То есть, подать сигнал с той стороны мы сможем только раз. Да-а, тонкое место. Но смотри: «зелёный» можно приравнять к отсутствию сигнала, а когда уже дошло до «красного», то понятно, что опасность сама не рассосётся. — Так точно, капитан! — Скотти, ты гений. Пойду озадачу Ухуру. Появление Кирка на мостике позволило Споку присоединиться к подчинённым без посредства бетазойской телепатии. К этому моменту он уже знал, что осколок экзотической материи приобрёл, подобно голограмме, форму исходного артефакта, сохранив, подобно магниту, изначальную полярность. Форму эту, Кирку напомнившую песочные часы, Спок однозначно опознал как гиперболоидную модель пространственно-временного континуума. Расчёты показали, что при помещении её в контур слабого электрического тока возникнет резонанс, достаточный, чтоб заключить средних размеров звездолёт, со всем содержимым, в поле отрицательной плотности. При заглушённых двигателях соприкосновение с червоточиной вызовет взаимопритяжение масс и ускорение, пропорциональное инерции хода. Тут уже МакКой первым ворвался на совещание, требуя гарантий безопасности для экипажа, и после того, как его трижды убедили, что влияние на живые организмы не превысит уровня воздействия от МРТ, одной энсинке пришлось демонтировать брекеты, а кое-кому пожертвовать племенными татуировками. С поправкой на приготовления, выдвигаться в экспедицию постановили завтра в 0900. За «ночь» Энти, крадучись на импульсниках, подошла к Баджору-IX, от которого и до десятой планеты в системе тянулся окружённый мифами Пояс Денориоса. Разрежённые облака холодной плазмы вспыхивали грозовым лиловым заревом и вид имели зловещий. Прибавив к этому нестабильность навигации, легко было понять, а то и разделить мистический ужас, объявший первооткрывателей феномена, что привело к установлению могущественной религии в раннюю космическую эру. У наших же отважных звездоплавателей были суперсовременные приборы и умница Чехов, зафиксировавший скудный и прерывистый поток нейтрино. По неким, одному ему известным закономерностям, он вычислил, что те исходят из единого источника, до которого «пилить и пилить». Неизвестно, сколько бы продлилось их путешествие, но подвернувшееся тахионное завихрение — опомниться не успели — прямо-таки сдунуло корабль туда, где туман, сколько хватало взгляда, расступался перед величием Небесного Храма. Переливаясь неземными красками, в Центре Всего сияла белая звезда. Разгон, взятый до попадания в ловушку из сверхсветовых частиц, неуклонно толкал «Энтерпрайз» к ней навстречу. И пускай это чётко совпало с их планом, у Кирка душа ушла в пятки. Пробомбив по всем внутренним органам, отпружинила обратно и согнала с языка команду: — Сулу, маневровые на торможение! Сколько до точки невозврата? — Десять… девять… восемь… семь… — Скотти, сбросить маяк! — Есть, сэр! Генератор антиполя был смонтирован на капитанской консоли. Словно чуя призыв своей колыбели, мини-гиперболоид осколка Сферы горел ровным ультрамарином, и такая же пронзительная синева клубилась вокруг червоточины, походившей на линзу в оправе из урагана. Джим держал палец на кнопке, и по слову «ноль» подал ток. Корабль тряхнуло, но он не отпустил. Голоэкраны вырубились, вообще всё оборудование аварийно отключилось, только ток на осколке сменил направление. Оставалось лишь надеяться, что на всё время прохождения стежка, ушившего ткань Вселенной на адовы десятки тысяч световых лет, хватит аккумулятора… а также кислорода в воздухе. Физическое ощущение было странным. Джим дышал, отмеряя секунды. Его сердце билось. Он владел голосом, в чём без промедления убедился, дабы услышать, что с товарищами тоже всё в порядке. — Ух ты, — сказал Чехов. — Как на качелях в самой верхней точке. — Фу, меня тошнит, — сказала Ухура. — Никогда не соглашайтесь на бухло от богобоязненного народа, — драматически пожаловался Скотт в интерком. — Часы стоят! — Сулу, один на весь корабль, пользовался наручным механическим хронометром. Спок, с его вулканской закалкой, ничего особенного не заметил. Снаружи тем временем развёртывалась феерия цвета индиго и молний. Гигантские шары, разломанно светящиеся изнутри, парили не сталкиваясь, но перемешивались, будто мячики в сухом бассейне. «Энтерпрайз» сама собой лавировала между ними. — Вертероновые кластеры! — проронил Чехов с благоговением. — Доказанные, но никем не виденные. Мы первые! — Технически, нет, — подколол Сулу. — Учитывая, что мы в гостях. — Вот только хозяева нос не кажут, — проворчал Джим. Его, как Посланника, это задевало. Он хотел предложить, чтобы Ухура запустила типовую процедуру инициации контакта с новыми расами, как вдруг червоточина закончилась так же оглушительно, как началась. Джим еле успел отнять палец от кнопки, а может, чисто на инстинктах отдёрнул, когда обзор затянуло радужной плёнкой мыльного пузыря с изнанки, а затем тот лопнул, пульнув кораблём в глубины гамма-квадранта. На мостике растеплилось родное белое освещение; замигала, оживая, сложная аппаратура. Мельтешение звёзд замедлилось. «Уррраааа!» — не сдержался Кирк. Чехов захлопал в ладоши, и все присоединились к ним. — Где мы, энсин? — спросил Джим, когда страсти утихли. — Возле Идранской системы, — сообщил, обернувшись, Павел. — Расстояние до квазара М39 составляет... — Так, а это что за хрень? — насторожился капитан. Судно, выплывшее из ниоткуда, было большим. Даже неклассифицированная, его конфигурация внушала уважение. Стабилизация, подсветка, орудийные турели. Чутьё подсказывало — военный крейсер. — Ухура! — Джим сжал подлокотники кресла. — Срочно, запрос на мирные переговоры. Это мог быть патруль, или разведчик более крупного соединения. В любом случае, нежданным посетителям следовало представиться. Формула приветствия ещё не унеслась в эфир, как чужой корабль дал залп изо всех пушек. Щиты у наших были подняты на сто процентов, об этом Сулу позаботился по умолчанию. И они выдержали. — Сигнал «красный»! — приказал Кирк. Противник, по всей видимости, сделал выводы и сменил оружие. Из башни вылетел голубой луч, растёкся мутными разводами по корпусу Энти (мокрая простынь берётся такими же складками), и, стоило им опасть, как напряжение пропало и со щитов и с фазеров, которыми Хикару приготовился отстреливаться. С секундным опозданием от крейсера отделилась торпеда и врезалась в оголившийся диск. От варп-ядра энергия возобновилась — и опять была слизана подчистую. Раньше, чем сориентировался капитан, его пилот попробовал дать задний ход ракетными двигателями. Получилось. Следующей торпедой задело лишь край звездолёта, изрядно выщербив его. — Надо рвать отсюда. Сулу? — Не на варпе. Если нас с порога так горячо встречают, есть риск наткнуться на группу превосходящих сил. — К дыре не успеем. Или разнесут, или останемся совсем без варпа, а потом нас разнесут. В подтверждение сказанного, новый мощный удар сотряс «Энтерпрайз». От вибраций уши позакладывало, но отборный гэльский мат пробился через интерком. — Что вы там?! — каждую рану Серебряной леди Скотти принимал как свою. Ещё одно-два таких попадания, и обшивка сдаст. Экипаж надо эвакуировать. Но как?.. Шаттлы и капсулы без проводящего поля беспомощны. Их перещёлкают, как пузырьки, после расправы над основной целью. — Говорит Кирк. Все по каютам, режим изоляции. Спок — за капитана. Я спускаюсь вниз, отстёгиваю сигару. Сулу, уводишь диск на маневровых, пока я прикрою торпедами. Ребята, я горжусь вами. Дай бог, ещё увидимся. Конец связи. — Но, капитан! — начал Спок. Каждому на мостике было понятно, что «увидимся» — фигура речи, призванная не нагонять траур. После инцидента с «Вэнджэнс» в строении корабля был произведён кое-какой апгрейд по отделению жилых палуб от «сигары» — фюзеляжа с варп-ядром, гондолами, системой охлаждения, инженерной и научной службами, дефлектором на носу и шаттлами в хвосте. Торпеды крепились на перешейке, по верху которого «сигара» состыковывалась с диском. Импульсные и ракетные двигатели обеспечивали автономию обеих частей. Также в инженерном обустроили дублирующий командный пункт и мини-транспортер на две персоны. Вот только источник поля был всего один. — Это приказ! — заткнул старпома Кирк. Его ещё держал дельтанский кофе, принятый в ударной дозе перед погружением в червоточину. От сочетания взвинченного тонуса с природным бесстрашием, Джим чувствовал себя непобедимым. Да и был ли другой выход, кроме как отдать одну жизнь за пятьсот? — Капитан! — крикнул Чехов, не сводивший глаз с экранов. — Подмога! Со стороны кротовины шустро мчал кораблик. Мелкие размеры с лихвой компенсировала скорость и маневренность. В увеличении прорисовались злые заострённые обводы истребителя. Враг его тоже заметил и шмальнул лучом, но тот каким-то дивом увернулся. Чёрт возьми, это было красиво. Как полёт осы, когда её мотает из стороны в сторону и дёргает скачкообразно, так что глазом не уследить. Выкупив, что фазерные пушки не наносят крейсеру заметного ущерба, истребитель выгнал огонь на максимум, пожертвовав щитами. Раз-другой его черкнуло встречным выстрелом, — от брони завивался дымок, — но, видимо, в ней были предусмотрены резервные слои для испарения. «Мокрый» же луч за ним не поспевал. Кто бы там ни сидел за штурвалом, он испытывал колоссальные перегрузки. Ох, надолго ли у храбреца сил хватит? — Выполнять! — отрезал Кирк и ринулся к лифту. Скотт, как истинный маленький босс, покидал инженерный последним. Он ввёл код отложенной расстыковки и перед тем, как шагнуть к подъёмнику, бросился на шею командиру, крепко его обняв. — Ну всё, всё, Скотти, — Джим хлопал по щуплой спине. — Спасибо тебе, и удачи. — Не прощаюсь! — грозно шмыгнул носом шотландец. Кирк остался один посреди слаженного гудения трансформаторов, шума турбин и побулькивания охладителя. Скрежет гигантских разъёмов продрал по натянутым нервам. Сердце капитана рвалось пополам вместе с Энти.