Сказки огненого лиса

Лунный свет мягко скользил по мраморным дорожкам персикового сада. Капельки росы блестели на розовых цветах, словно жемчуг, украшающий шелковый наряд принцессы. Лишь пение сверчков да шелест травы нарушали ночную тишину этого волшебного места. Тысячи лет никто не тревожил покой хозяина Райского сада, но этой безлунной весенней ночью всё изменилось. Огненные волосы, небрежно стянутые на затылке золотистой лентой, отливали медью в блуждающем свете светлячков. Потёртые сине-красные одежды, развиваясь на ветру при каждом движении, завораживали взгляд мистическим танцем воды и огня. Лис знал, что путь к плоду жизни будет опасным. Он слышал, что божество, охраняющее Дерево Вечной Жизни, сурово и жестоко, но он не мог остановиться. Последняя жемчужина, обещанная купцом в обмен на плод, сияла в его мыслях ярче всех звёзд на небосводе. Эта жемчужина, последняя из ста слёз дракона, сделает его человеком — настоящим, живым. Ради этого он был готов на всё. Лёгкой поступью ступая по ковру спящих цветов, Лис с опаской оглядывался по сторонам. Дерево Жизни стояло в самом центре сада. Раскидистые ветви простирались к небесам, плоды сияли золотистым светом, а пьянящий медовый аромат сводил с ума, дурманя сознание. Заворожённый волшебным зрелищем, Лис протянул руку и уже коснулся плода, когда, словно гром среди ясного неба, глубокий и суровый голос разнёсся по саду: — Остановись! Лис вздрогнул и, проглотив комок в горле, обернулся. Перед ним, с нефритовым мечом в руках, стоял Бог. Прекрасный, словно утренняя заря, суровый, как ветер в заснеженных горах. Его небесно-голубые одежды мягко касались травы, а иссиня-чёрные волосы, волнами спадая на плечи, напоминали беззвёздное небо после заката. В глазах отражалась целая вселенная — блеск Млечного Пути и холод безграничного космоса. Невероятно красивое божество так очаровало Лиса, что парень и вовсе позабыл, зачем пришёл. — Ты нарушил границы священного сада, — голос Бога был спокоен, но не предвещал ничего хорошего. Лис в ответ лишь усмехнулся, уверенный, что в бою ему, мистическому созданию с девятью волшебными хвостами, нет равных. Он выхватил свой клинок и первым нанёс удар. Парень не намеревался причинять вред прекрасному незнакомцу. Напротив, в его фантазиях он, одержав победу, непременно подарит сопернику жизнь, забрав взамен плод жизни. А возможно, сорвёт ещё один запретный плод — с пухлых алых губ дивного божества. Сталь со звоном скрестилась в воздухе, и небо затянуло грозовыми тучами. Лис двигался стремительно, словно тень, то появляясь, то исчезая во мраке, но и Бог был силён и умел в бою. Каждый его удар отбрасывал Лиса назад, каждый шаг приближал к неизбежному концу. И вскоре, совершенно выбившись из сил, Лис рухнул на колени, задыхаясь. — Ты достойно сражался, поэтому я позволю тебе умереть с честью, с клинком в руке. Ты не станешь персиковым деревом, как иные воры, мечтающие стать богами, — Бог поднял меч, готовясь нанести последний удар. — Подожди! — Лис вскинул руки, глаза его метались, как у зверя, загнанного в угол. — Пощади! Я… Я не ради себя пришёл. Меч замер в воздухе. — Ради кого же? — в голосе Бога послышалось едва уловимое любопытство. Лис судорожно выдохнул, опуская голову. Лгать тому, кто с первого взгляда пробрался в его сердце, было неприятно. Но лис есть лис, и слова легко слетели с губ: — Ради моего возлюбленного. Белоснежного лотоса в мутной воде недостойного мира. Он при смерти… и только яблоко жизни может спасти его. Руки Бога едва заметно дрогнули. — Возлюбленного? — Он склонил голову, всматриваясь в лицо Лиса. — Что это значит? Почему раз за разом люди совершают глупости во имя своих возлюбленных? Что заставляет вас так нелепо жертвовать собой? Лис удивлённо вскинул бровь, и сердце забилось быстрее. — Ты не знаешь, что такое любовь? Бог медленно покачал головой. — Любовь… это человеческое чувство. Я охраняю этот сад тысячи лет, слышал о ней не раз, но так и не смог понять. Расскажи мне. На лице Лиса появилась загадочная улыбка, у него появился прекрасный шанс уйти отсюда с яблоком в руках. Всего-то нужно было заставить Бога поверить в любовь… Рассказать историю так, чтобы даже бессмертное сердце не смогло устоять. А это Лис умел как никто другой. Глубоко вздохнув, он поднялся и, поудобнее устроившись под Деревом Жизни, прошептал: — Хорошо. Я расскажу тебе о любви… «Отыщи свет моего сердца во тьме» Лунная тень скользила по шёлковому занавесу, выплясывая причудливыми узорами на деревянном полу дома клана некогда могучего клана Ли. Ветер шелестел листвой цветущей сакуры, время от времени подпевая бамбуковой флейте прекрасного юноши у пруда. Его глаза были пустыми, отражая лишь мрак. Он не видел, как плескались карпы, не замечал, как влюблённый ветер срывал для него нежно-розовые цветы, украшая шелковистые волосы. Когда-то давно, в раннем детстве, он потерял и зрение, и семью, а после — и надежды на будущее. Пытаясь спасти мать от болезни, отец продал своего сына в клан великого воина, но вскоре мальчика, болезненного и слабого, вернули назад — в пустую лачугу, хоронить убитых разбойниками родных. С тех пор он выживал, как мог. Работал в поле, насколько хватало сил, играл на флейте для прохожих за еду и пару монет, практиковал буддизм и хранил чистоту своего сердца. Пока в один из тёплых вечеров судьба не свела его с великим героем, наследником славного рода… Улыбка озарила лицо Юя, стоило лишь услышать уверенные шаги и едва уловимый аромат сандала. — Ты снова вышел на улицу легко одетым, сегодня такой холодный ветер, Юй, — голос его, подобный клинку, твёрдый, разящий, разливался в сердце несчастного юноши. На плечи легла накидка, и нежные объятия лишили способности дышать. — Спасибо, Лян, — дрожащим голосом произнёс Юй и застенчиво улыбнулся. Инь Лян был известен в округе как суровый и жестокий воин, чья душа, словно заброшенный храм, не знала любви и заботы. Но рядом с Юем он был другим. День за днём он приходил послушать музыку, приносил ароматные лепёшки из чайной у реки, пирожные из лотоса и османтуса. Дарил резные фигурки, шёлковые одежды, осыпал серебром — ничего не требуя взамен, кроме музыки. Они общались ночь напролёт, Юй слушал о цветах, деревьях, птицах на небе — и ему казалось, что он и сам способен видеть. Но дружба благородного героя со слепым бродягой не могла длиться вечно. С того вечера прошло семь дней, а Инь Лян так и не вернулся. — Скорее всего, нашёл себе пару своего уровня, — недовольно хмыкнул Бог, перебирая пальцами листочки волшебного дерева. — Будешь перебивать — не узнаешь, чем всё закончилось, — сложив руки на груди, проговорил Лис. — Хм, — только и ответил Бог, сделав равнодушный вид и отвёл взгляд, выдающий его интерес, в сторону. — Ты уходишь, и сердце моё тоскует, Как звезда, что теряется в ночи. Река уходит в даль, и я с нею, Но любовь твоя — навсегда со мной. Листья падают, как твои слова, Нежно, но без возврата. Ты — как весенний цветок, что растёт, А я — как тень, что всегда следит. (Ли Бай) Любовь в сердце Инь Ляня была подобна огненному солнцу, а намерения — чисты, как утренняя роса. Каждое утро, прощаясь с возлюбленным, его душа умирала, а вечером возрождалась, но только чтобы снова пережить эту мучительную пытку. И как только боль разлуки стала совсем невыносимой, Инь Лян пришёл к отцу просить благословения. Но отец был непреклонен. Их спор был долгим, пока старый воин окончательно не вспылил: — Ты не можешь его любить! — голос отца был подобен льду. — Ты живёшь силой, что была украдена у него! Его семья мертва из-за тебя! Мир Ляна рухнул. — Ты родился в ночь лунного затмения. Твои каналы были повреждены, ци была заблокирована, врачи не давали тебе и месяца. Твоя мать была безутешна… Я не мог позволить своему сыну умереть, — голос старого воина дрожал. — Той же ночью родился и Ли Юй. Демоны забрали его зрение, но твоя судьба, мальчик, была очень велика. Я дал денег его отцу, но им показалось мало… Лян отказывался верить услышанному. Его любимый отец, всеми почитаемый герой, оказался злодеем. А все его военные заслуги, богатство и власть должны были принадлежать любимому… — Вино — мой лучший друг, Я пью и забываю о мире. Луна сияет, и, как вино, Пью я её свет до утра. Ветры не тронут мой дух, А синие горы — не отвлекут. Тот, кто пьёт вино, не может знать, Что смерть и жизнь его тревожат. (Ли Бай) Лян не мог смотреть в лицо любимому, зная правду. Он перестал приходить к месту встречи, утонув в винном омуте сожалений. Но боль любви не заглушить алкоголем. Ища искупление, он один за другим перечитывал свитки, и когда нужный, наконец-то, был найден, его лицо озарила улыбка, а в душе поселилась уверенность. Юй проснулся на рассвете. Тёплые лучи солнца, отражаясь от нефритового слона, привезённого Ляном из заморского края, бликами разбежались по стене — и он смог увидеть их. Кружащие в воздухе лепестки сакуры, поющих птиц, гладь пруда и небо, глубокое синее, точь-в-точь как рассказывал любимый. Радости Юя не было предела. Он, словно маленький мальчик, бегал по двору, ловя опадающие цветы. А потом двое слуг привели к его порогу красивого мужчину. Юй не мог не узнать эту поступь, аромат сандала. — Лян… — Подойдя ближе, Юй закрыл глаза и прикоснулся к любимому лицу. — Теперь ты видишь? Скажи, этот мир… он такой, как в твоих мечтах? — Из потухших глаз покатились слёзы, что, едва задевая пальцы Юя, тут же устремились вниз, на примятую траву. Дрожащими руками, обнимая любимого, Юй прижал его к себе и впервые в жизни расплакался. — Зачем ты это сделал? — Всё, что было в моей жизни, было твоим. Я не мог вернуть тебе силу, но смог подарить свет. Я хочу, чтобы ты видел мир. Даже если в нём больше не будет меня. — Ты мой свет, Лян. Небо с тобой, даже в кромешной тьме, ярче и красочней, чем на рассвете. Не оставляй меня. Они стояли, обнявшись, каждый думая о своём, пока слёзы не смыли боль с измученной и сожалеющей души. Крепче сжав руку Ляна, Юй повёл его в дом, и два любящих сердца, наконец-то, обрели покой. — Бред! Один всего лишь вернул украденное, второй — наивный глупец, ещё и отец остался безнаказанным. — Ты такой же бесчувственный, как и это дерево, — постучав по стволу, возмутился Лис. — Ладно, расскажу тебе другую историю, о великом полководце и воришке, что стал королём…