simpyards

Аарон чувствовал, как с каждым днём нарастает непреодолимое желание. Сначала он не мог точно определить, что это, кроме как зуд. Слабое жужжание в затылке, импульс, покрытый пылью и паутиной. Дремлющий. Просыпающийся. Это было похоже на слово, застрявшее на кончике языка. Что-то врождённое и знакомое, но по какой-то причине он не мог вспомнить, как его произнести. Это было связано с Эндрю — в этом он был уверен. Оно стряхивало с себя всё больше пыли, когда он наблюдал за Эндрю и Нилом, их странные ритуалы становились всё менее странными, чем больше Аарон смотрел. Чем больше он позволял себе понимать — без облаков обиды и раздражения, застилавших картину. Он почувствовал, как оно ожило, как будто ударило током, в одну незначительную, болезненно обыденную ночь. Он уже сидел на заднем сиденье машины, первым, как всегда. Аарон не терял времени. Кевин, один из самых быстрых нападающих в лиге, замедлялся собственной болтовнёй про список покупок, зависая над дверной ручкой. И Эндрю, который почему-то всегда заходил последним — по причине, понятной только ему. Его ботинки скользили по асфальту, создавая иллюзию безразличия, волочащихся ног. Но каждый шаг, каждое движение были намеренными. Пастушья собака, загоняющая заблудших овец или что-то в этом роде. Только Эндрю было позволено направлять их или вонзать зубы. Но он бы не стал. Эндрю махнул рукой Кевину, чтобы тот садился в машину, и только тогда открыл свою дверь. Аарон закатил глаза, когда Эндрю скользнул на сиденье с ловкостью, которой не должно было быть у кого-то такого низкого роста. Человек, которому приходилось двигать сиденье вплотную к рулю, чтобы водить, не должен выглядеть при этом таким невозмутимым. Они ехали в магазин. Нил остался дома готовиться к какому-то тесту, который у него был на следующий день, а Аарон решил поехать с ними и заодно взять кое-что для себя. Под непрерывную речь Кевина, ставшую уже привычным (и, надо признать, даже успокаивающим на этом этапе) фоном, Аарон позволил себе впасть в скуку, когда мотор завёлся. Он был в секунде от того, чтобы достать телефон и бездумно пролистать ленту в течение тех десяти минут, что им нужно было, чтобы добраться до места. И он это заметил. Эндрю устроился поудобнее, плечи опустились, вдавленные в смятое кожаное сиденье. Он утонул в обивке, возился с настройками кресла и радио. Всегда один и тот же порядок, всегда одни и те же незначительные движения. Подправить время, провести ладонями по рулю, отвернуть вентиляционное отверстие кондиционера в сторону. Всё настолько привычно и укоренилось, что даже такой упрямец, как Эндрю, не мог не следовать этому. И он следовал. Аарон наблюдал, как рука Эндрю опустилась на центральную консоль. Аарон наклонил голову, движение словно в замедленной съёмке. Раньше он этого не замечал. Но… да. Рука Эндрю всегда ложится туда. Она оказывается там каждый раз, когда они набиваются в Маз, пьяный смех или мелкие ссоры наполняют пространство. Ненавязчиво, на автопилоте — для всех. Это не нарушало симуляцию сильнее, чем визгливый смех Ники или пренебрежительные смешки Кевина посреди фраз. Нет, на этот раз нарушение исходило от сидящего рядом с Эндрю, неожиданное и резкое. Удар, к которому не был готов даже Эндрю. Рука Эндрю легла на центральную консоль и плавно повернулась, ладонью вверх. В ожидании, в просьбе, пальцы в готовности переплестись с другими. Но пассажиром был не Нил. Аарон наблюдал за тем моментом, когда Эндрю застыл, осознание обрушилось с сокрушительной силой. Его пальцы дёрнулись вверх, прежде чем сжаться в кулак, тугой, как тиски. Он пришёл в себя до того, как Кевин успел что-то заметить, и не позволил себе задержаться в этом состоянии. Эндрю разжал кулак и положил руку на рычаг переключения передач, выруливая с парковки с чуть большей агрессией, чем обычно. Всё закончилось за считаные секунды. Это не имело значения. Аарон видел. И тогда он это почувствовал, почувствовал в лице. Его рот дёрнулся, мышцы лица потянуло. Сердце забилось быстрее в предвкушении — ощущение, которое он научился распознавать как хитрость, как удовольствие. Сначала он ждал гримасу. Конечно, именно это это и было. Пренебрежительное отвращение, которое он испытывал всякий раз, когда становился свидетелем того, как его брат ведёт себя слащаво по отношению к этому своему ничтожному бойфренду. Но это было не так. Он понял это вовремя, чтобы яростно подавить импульс. Импульс — улыбнуться, ухмыльнуться. И тогда он ещё не знал, что это значит, но вскоре понял бы. Как только шлюзы откроются, никакая плотина не выдержит. Это повторилось, когда Эндрю заказал за Нила в ресторане неделей позже. Нил был в туалете, когда подошёл официант. Эндрю продиктовал заказ Нила, со всеми заменами. Попросил дополнительную тарелку вместо того, чтобы заказать что-то себе. Снова — зуд. Аарон, остроумие наготове. Запах крови в воде. — Что-нибудь попить для него? — Спросил официант, кивнув на пустое место Нила. Эндрю даже не поднял глаз от телефона. — Спрайт. — У нас только 7up. Подойдёт? Морщинка на лбу Эндрю, поднятая голова и обдумывающий взгляд. — Нет. Кока-колу. В голове Аарона его собственный голос передразнивал Эндрю, гнусаво и высоким тоном: "Нет. Кока-колу. Моему бойфренду не нравится 7up, ты что, с ума сошел?" Он крепко сжал губы и отвернулся, чтобы Эндрю не заметил, что он слишком долго на него смотрит. Ещё больше пыли осыпалось на пол, когда лучи света осветили тёмный угол в его сознании с табличкой "братья". Она звала его достаточно громко, чтобы дотянуться даже до терапии. Ирония — он как раз говорил о Кэйтлин, в те короткие пять минут, когда Би спросила их о планах на выходные. Улыбка Аарона начала казаться более естественной, чем его хмурость. — Я завтра веду Кэйтлин на ярмарку. У неё целый список еды, которую она хочет попробовать — с цветовой кодировкой — так что я хочу, чтобы мы пришли пораньше. Новая булочка с корицей — это то, чего она больше всего ждёт, а я слышал, что они быстро заканчиваются, так что... И он это услышал. Самый тихий, сдавленный звук с места рядом с ним. Он замолчал, резко повернув голову в сторону, чтобы увидеть, как Эндрю… не смотрит на него. Глаза устремлены прямо перед собой, как будто его и вовсе нет в комнате. Будто он отключил Аарона, встроенная функция, включающаяся всякий раз, когда упоминается Кэйтлин. Но он это слышал. Он не мог это доказать, но что-то внутри него знало. Эндрю смеялся над ним. Аарон, должно быть, слишком долго смотрел в неверии — что-то наконец, наконец-то встало на своё место. Эндрю обернулся и посмотрел на него в ответ, вызывающе, и разве это само по себе не было чем-то особенным? Линия напряжения, появившаяся в плечах брата, тоже была мышечной памятью — ладонь, развёрнутая вверх. Он чуть приподнял подбородок, едва заметно, готовясь к столкновению. Он ждал от Аарона злости или обвинений. Так долго именно это и следовало за тем, как его ловили на насмешках по поводу девушки Аарона; как, впрочем, и за любым обсуждением их партнёров вообще. Как и с той гримасой, которую он ожидал в машине, она должна была быть — но её не было. Аарон не чувствовал ни малейшей злости, не ощущал потребности требовать принятия от Эндрю. У него было ощущение, что оно уже есть. Что оно было уже давно. — Аарон, что-то случилось? — Терпеливо спросила Би, когда молчание затянулось слишком надолго. Аарон моргнул, подбирая слова, пока уголок в его разуме заливало ослепительно-белым светом, вымывая тьму со стен. Оно жгло так сильно, что он ощущал это за глазами. — Нет, — наконец сказал он, поворачиваясь к ней. Всё словно в замедленном движении. Колено начало подрагивать вверх-вниз. То самое предвкушение. Всё это время это было раздражающее волнение. А потом, потому что это всё-таки терапия и прочая фигня, он решил попробовать честность. — Кажется, я кое-что понял. Что-то не смертельное, но не менее опасное. Безумная радость, по которой он так давно скучал. Би моргнула, её улыбка была едва заметной. — Хочешь поделиться? — Нет, — на этот раз Аарон ответил быстро. Нет, он не мог позволить предупреждению прозвучать. Но, почувствовав тяжёлый взгляд Эндрю, пригвоздивший его к месту, он поспешно обернулся к брату с быстрой уверенностью: — Но это ничего плохого. И это была правда. Ещё одно обещание. Тот лучший, более невинный вид. Тот, который не нужно было сопровождать условиями, невыгодными ни одному из них. Он чувствовал, как Би улыбается, даже не глядя на неё. Спустя мгновение Эндрю отвёл взгляд. Он не кивнул, его губы не шевельнулись. Но напряжение ушло, и это было уступкой, какой бы она ни была. Аарон подавил смешок. Его хладнокровный, непоколебимый брат. Долго он в этом обмане не продержится. Чувство из зуда превратилось в постоянное, в жужжание изношенной системы, возвращающейся к работе внутри него. Оно должно было быть здесь всё это время, оно принадлежало ему. И когда оно угасло спустя несколько часов после терапии, оно не впало в спячку, как раньше. Оно просто заснуло — в ожидании следующего подходящего момента для удара. Готовое вознести Аарона к его полному потенциалу надоедливого брата. Всё это время он не хотел разрушить их прогресс, не хотел пристыдить или поссориться с Эндрю. Нет. Он хотел подшутить над ним.

—

Долго ждать не пришлось — не с Эндрю, этим грёбаным лузером. Они шли по главной аллее кампуса: Аарон, Эндрю и Нил, позади остальных Лисов; Аарон — потому что переписывался с учебной группой, а его брат… Хм. Аарон развернулся и пошёл задом наперёд, наблюдая за ними, телефон забыт в руке. Он ждал. Ничего. Интересно. Нил и Эндрю были теми людьми, что чувствовали взгляд на себе, даже если его не было. Угроза — их вторая натура, чужой взгляд — слишком громкий, чтобы остаться незамеченным. Для Нила — быстрый взгляд через плечо был таким же естественным, как моргание. Подготовленность или паранойя — Аарон не стал бы спрашивать. Но раньше Аарон не мог наблюдать за Эндрю, даже краем глаза, без того самого до боли знакомого, колючего взгляда в ответ. Медленная ухмылка начала расползаться по лицу Аарона. Ох, как всё меняется, и вся эта фигня. Эндрю и Нил теперь вообще ничего не замечали — уж точно не Аарона, который откровенно и самодовольно пялился на них в нескольких шагах впереди. Эндрю и Нил шли рядом, Нил нарочно замедлялся, чтобы не отставать от Эндрю. Время от времени автопилот брал верх, и он оказывался на два-три шага впереди. Корректировка курса — обратно к Эндрю. И всё повторялось. Его рот не закрывался, он светился такой яркой улыбкой, что Аарон ожидал, будто тот вот-вот закричит как перевозбуждённый ребёнок. Но голос Нила был таким же странным, как и всё остальное в нём — обманчиво мягким для того, насколько он мог быть резким, натренированным убийцей. Их разговоры с Эндрю были настолько "драгоценными", что хранились под ненужным замком и ключом. Аарон закатил глаза. Наверняка болтали об экси, об учёбе, о своих свиданиях, которые якобы никто не замечал. Аарону, по правде говоря, было плевать. Его волновало только то, что Эндрю слушал. Голова Эндрю оставалась повёрнутой к Нилу, взгляд неизменно скучающий. Если бы кто-то всмотрелся, он бы заметил, как губы Эндрю временами чуть шевелятся в ответ — короткий комментарий, невнятный шёпот, подталкивающий Нила продолжать. А для Нила всё это было кристально ясно. Он кивал, улыбался ещё шире, когда пальцы Эндрю нарочно скользили по тыльной стороне его руки. Они были уязвимы так же, как и большинство пар в колледже, и у них не было причин такими не быть. Полностью потерянные друг в друге. Отвратительно. Аарон продолжал пялиться. Не отводя взгляда, прожигая дырку в лице Эндрю. Ничего. Слова, порыв к насмешке поднимались к горлу, но не могли обрести форму. Дело было не только в ржавчине — он вообще был новичком во всём этом. Словно нужно было просто прыгнуть в воду, а не ждать стартового сигнала, который явно не прозвучит. И тут Нил, этот идиот, наступил на свой собственный шнурок. Он даже не заметил, как это случилось. Его ноги, изо всех сил старающиеся держаться как можно ближе к Эндрю, не касаясь его, зацепились друг за друга. Шнурки одного ботинка — слишком длинные и не завязанные на двойной узел — зацепились за подошву другого. Рывок. Распущенный и теперь уже пропавший шнурок. Вот и все, что потребовалось. Нил этого тоже не заметил. Но Эндрю заметил. Конечно, заметил, с сарказмом пропищал Аарон у себя в голове, в тот самый момент, когда его ноги остановились одновременно с Эндрю. Страшновато, но Аарон не был уверен, что тут дело в близнецовой связи. Это бы сыграло на руку только одному из них. С видом обречённого раздражения Эндрю протянул руку поперёк груди Нила, чтобы остановить его. Нил моргнул, как притворный, потерянный ягнёнок, которым он и был, и резко остановился. Единственный случай, когда он с готовностью и даже с энтузиазмом делал то, что ему говорили. С нахмуренными бровями он наблюдал с нарастающим пониманием, как Эндрю опустился на одно колено и начал завязывать ему шнурки. Каждое движение было намеренным. Он затянул и завязал на двойной узел развязанные шнурки, а затем перешёл ко второму кроссовку. Руки Нила потянулись к завиткам на затылке Эндрю, распуская их от дорогого геля, которым тот их укладывал. Нил наматывал локоны на пальцы, пока Эндрю не отмахнулся от его руки. Но Нил, возможно, зная лучше, настолько хорошо чувствуя границы Эндрю, что понимал — это игра, — не отступил. С ухмылкой он продолжал, ещё более назойливо, чем раньше. Пальцы прошлись по шее Эндрю, щёлкнули по мочке уха. Не особо это осознавая, Аарон сделал шаг вперёд. Слова, которые он так долго искал, больше не боялись выйти на сцену. Он наконец привлёк их внимание, когда самодовольный скрежет его кроссовок ударил по асфальту прямо перед ними. Параллельное неверие — и триумф. Аарон уставился прямо на Эндрю. — Оу, Эндрю, ты завязываешь шнурки своему парню? Это так мило, — сказал он преувеличенно-слащавым тоном, в точности копируя чирлидерш, с которыми обедал. — Надо же убедиться, что он не споткнётся, а то тебе придётся поцеловать, чтобы прошло. Впервые в жизни Аарон увидел, как Эндрю завис. Прямо посреди бантика его руки застыли, как доски. Аарон уже давно смирился с отсутствием эмоций у Эндрю. Он стал искать их в поступках — там, где проявлялся внутренний поэт брата. Он больше не обижался на каменное лицо Эндрю, но это не значило, что пробить эту стену было не чертовски приятно. Он просто никогда не думал, что это будет так легко. Глаза Эндрю расширились на долю секунды от удивления. Он опомнился через миг, но не быстрее, чем его парень. Эндрю вообще не был привыкшим спотыкаться. Он умел уходить от позора, отбивать его, как мяч у ворот. Он не падал. Шок быстро, слишком быстро сменился на взгляд-испепеление. Он был не пугающим, а скорее жалким — отчаянная попытка вернуть почву, потерянную подчистую. Его рот приоткрылся… и застыл. Эндрю плотно сжал губы. Но было уже поздно. Ухмылка Аарона могла пускать кровь. Они обменялись долгим взглядом — кто-то со стороны мог бы назвать это противостоянием. Но это было далеко не так. Аарон победил, и сейчас он наслаждался сиянием триумфа, побеждённый — у его ног. Точнее, у ног Нила. Нила, который переводил взгляд с одного на другого и тоже ничего не понимал, но почти сразу понял: это что-то братское. Не его поле. И не то чтобы он мог сейчас как-то смягчить удар. Даже Нил, который знал обоих близнецов (увы) чертовски хорошо, не мог разобрать, что именно произошло — не понимал, почему кончики ушей Эндрю вдруг покраснели. Потому что, видите ли, и Аарон, и Эндрю в тот момент, когда Эндрю открыл рот, поняли — Аарон победил. В любые другие разы, когда Аарон лез ему под кожу, раздражал его, Эндрю просто смотрел сквозь него. Ни ответа, ни даже намёка на реакцию. Дело было не в том, что он сдерживался — он просто не видел смысла вообще включаться. Слишком выше этого. Слишком холоден. Но не сегодня. Взгляд Эндрю сузился в щёлки. Он уже проиграл, как понял Аарон. Этот взгляд — ещё один трофей, вознесённый в руки Аарона. Рот Эндрю снова приоткрылся — что-то язвительное уже было на языке. Но в этот раз он поймал себя и будто насильно сжал челюсть, прежде чем закончить узел на шнурках Нила. И разве не это было самым удовлетворяющим из всего? Он всё-таки, чёрт возьми, завязал Нилу шнурки. Аарон мог бы расхохотаться. Но не нужно было. Если связь между близнецами и правда существует, Эндрю почувствует это до самых костей. Он не стал ждать, пока у Эндрю перезагрузится мозг, хотя ощущал его недоверие, преследующее его, как грозовая туча. Аарон улыбался сквозь этот холод, пока тот не сменился теплом. Он развернулся на пятках и ушёл, не потрудившись оглянуться.

—

Спустя пару дней на улице было холодно.  Ники измучил их просьбами "расширить" список своих любимых мест, и так они оказались в очереди в новый клуб. Стало слишком быстро ясно, где-то через двадцать минут ожидания, за которые очередь продвинулась человек на пять, что уверенность Ники начала рушиться. Была причина, по которой они держались за Эден. Но, как бы упрямы и настойчивы ни были близнецы, Ники расправил грудь и повернулся лицом вперёд. Они будут ждать. И ждать. И ждать... Ники игнорировал хмурый взгляд Аарона и осуждающий взор Эндрю, довольный тем, что мог заговорить Мэтта до смерти разговорами о коктейльном меню, которым хвасталось это место. Аарон мог только сверлить его взглядом до тех пор, пока у него не начали болеть глаза, и тогда он был вынужден отказаться от обиды. Прошло ещё десять минут стояния, во время которых его внимание блуждало, прежде чем ситуация обернулась во что-то стоящее. Затем, будто по воле самих небес, Аарону представилась ещё одна возможность. Подул ветер. Взгляд Аарона, неосознанно, скользнул туда, где Эндрю и Нил прислонились к стене здания. Они заняли место у кирпичной стены, наполовину в тени. Всегда казалось странным видеть их без сигарет, но призрачный шлейф дыма всё ещё витал. Он отгораживал их мир от остального. Аарон прищурился. Он сомневался, что кто-то когда-либо замечал, но оба близнеца говорили руками. Эндрю не был в этом бурным. Его руки двигались и поворачивались, подчёркивая всё, что выходило из его уст — тихий гул, предназначенный только для ушей Нила. Клубные огни мерцали сквозь окна, отбивая ритм по шрамированным щекам Нила. Он почти выглядел как злодей из кино — пронизывающий взгляд, холодный и завораживающий. Что бы там ни говорил Эндрю на этот раз, это не вызвало у Нила улыбки, но вряд ли это было что-то ужасное. Нил продолжал наклоняться ближе, поглощённый этим. Это только добавляло той опасной ауры, за которую Аарон его ненавидел — как и за плавность Эндрю. Нил не заслуживал казаться пугающим. Или почти пугающим. Аарон испытал огромное удовлетворение, когда это оказалось не так. Руки Нила, в отличие от рук Эндрю, оставались засунутыми в карманы; они начали дрожать. Всё в Ниле начало дрожать. Подпрыгивание его ног было слишком сдержанным для его обычного беспокойства. Он стал прижиматься ближе к стене, будто надеялся впитать тепло из клубных стен, а не от Эндрю рядом. Идиот был в тонкой толстовке на молнии, под ней — футболка. Джинсы были слишком длинными, с широкими краями, изношенными, растянутыми и становились всё грязнее с каждой секундой. Самая преступная деталь из всех: он был в сандалиях. Эндрю понадобилось около десяти секунд, чтобы это заметить. Если было хоть что-то, что Эндрю по-настоящему ненавидел, так это холод. Он явно был одет в два слоя, и Аарона бы не удивило, если бы под всем этим скрывался третий, термобелье. Кожаная куртка, толстовка с длинными рукавами, искусно прорезанная дырочками. Белая ткань выглядывала из-под неё. Ага, третий слой. Эндрю даже не дрогнул. И всё же Аарон наблюдал, как тот цокнул языком и снял куртку без колебаний. Он оттолкнул Нила от стены и выпрямил его. Прерванный звук протеста Нила растаял в довольной тишине. Эндрю накинул куртку на плечи Нила, будто делал это уже миллион раз. Ему даже пришлось приподняться, чтобы это сделать. В этом движении не было ничего нежного. Он буквально запихнул руки Нила в рукава и затянул пряжки как можно туже. Для надёжности застегнул молнию до конца, намеренно избегая той понимающей улыбки, которую теперь посылал ему Нил. Слишком уж просто. Аарон демонстративно огляделся. — Вау, у нас тут настоящий джентльмен, всем внимание! Мэтт и Ники были слишком поглощены своей перепалкой, чтобы услышать, но несколько незнакомцев с удивлением оторвались от телефонов на слова Аарона. Этой вспышки внимания, мимолётного луча софита было достаточно. — Прекрати, — выплюнул Эндрю в момент слабости. Он резко повернулся к нему, хмурый взгляд рассыпался во что-то, что можно было назвать только самобичеванием. В который раз глаза Нила расширились, но он не вмешался. В его взгляде блеснуло что-то ещё, но Аарону было плевать. Его интересовала злость Эндрю. Аарон был мухой, жужжащей у него в ушах. — Прекрати, — передразнил Аарон. И снова он выбил у Эндрю почву из-под ног. Каким бы ржавым и неопытным ни был Аарон. Что ему теперь делать? Промолчать? Уже провал. Ответить? Всё, что он сказал, только добавляло очков Аарону. Это прозвучало по-детски и жалобно, неумело в бою, который на самом деле не причинит вреда. Аарон усмехнулся. — Что? Я просто отмечаю, какой ты хороший парень, — сказал он. Аарон дал словам осесть, прежде чем нанести финальный удар. — Горжусь тобой! Челюсть Эндрю напряглась. Его язык коснулся клыка, обдумывая. Убийство, вероятно. И Эндрю бы понял, что это был вызов, его мозг без труда нашёл бы перевод. — Прекрати. — Сначала ты. Но Аарон заметил, что, сколько бы он ни подшучивал над Эндрю в последующие недели, Эндрю ни разу не попытался прекратить его поведение или скрыть. Он не колебался в своих инстинктах. Он всё так же готовил Нилу кофе каждое утро и пододвигал ему стул за обеденным столом. Он собирал спортивную сумку Нила, когда тот спешил, и подвозил его на занятия, чтобы тот не опоздал. В нём было просто... что-то новое, и Аарон жил ради этого. Раздраженные взгляды, когда Аарон появлялся в комнате. Эндрю, знающий — надеющийся — что очередной подкол не будет слишком унизительным. Верящий, что, может быть, в этот раз он ответит чем-то достойным. Аарон бы дал Эндрю совет, если бы не получал столько удовольствия. Каждый раз — ещё одно очко в его пользу. "— Ты ему подарочек принёс? — О, это его любимый бренд? Ты запомнил! — Кормить его, пока он за рулём? Вау, ты реально стараешься продать образ "мне плевать". — Не идёшь? А, точно. Нил же не идёт. Моя ошибка." Но Эндрю продолжал. Приводил в порядок волосы Нила, расправлял на нём одежду, заказывал его любимую еду на вынос. Если уж на то пошло, уровень его "симпинга" возрос до высот, которые Аарон раньше считал недостижимыми. И это, как бы ни не хотелось признавать… Делало его счастливым. Противно, раздражающе — конечно. Но его брат доверял ему достаточно, чтобы терпеть его надоедливые подколы, позволял увидеть эту уязвимую сторону себя. И Аарон должен был признать, это также было доказательством того, что Эндрю любит настолько сильно, что не остановится ни перед чем. Ни перед своей репутацией, ни ради сохранения своей оттаивающей холодной внешности. Он не перестанет быть тем, кто нужен Нилу — не из-за обязанности, а потому что хочет. Аарон понял это однажды, когда решил почистить любимые кроссовки Кэйтлин — и осознал, что это подталкивает его стать лучше. Это было заразительно — быть таким... нормальным. Раньше любое зацепление с обеих сторон заканчивалось бурной реакцией, днями молчания. Однажды дело чуть не дошло до драки во время напряжённого сеанса у терапевта. Теперь он мог дразнить Эндрю за все его жалкие влюблённые замашки, а Эндрю всё равно оставался пообедать с ним. Он подвозил Аарона до магазина или книжного возле университета. Через несколько минут подключал геймпад и выплескивал раздражение, разносив Аарона в шутере от первого лица. Иногда он говорил. Мимолётные замечания, вопросы, едва различимые как вопросы. Аарон впитывал это так же, как каждое очко — круг почёта. Он, впрочем, умел уважать время и место. Он спускался по лестнице в библиотеке, когда увидел их. Прошёл под таким углом, что смог заглянуть в просвет, обнажавший нишу под лестницей, где стояли неиспользуемые торговые автоматы. Он не видел лица Нила, но видел, что тот его прятал. Прятал от Эндрю. Аарон остановился. Он никогда раньше не видел такого выражения на лице своего брата. Казалось неправильным видеть его сейчас, даже пытаться анализировать, что это может значить. Поэтому он не стал. Вместо этого он сосредоточился на повороте головы Нила, на напряжении, с которым тот пытался отвернуться, чтобы Эндрю не увидел. Но Эндрю заботился слишком сильно, гораздо слишком сильно, чтобы не заметить. Эндрю обхватил голову Нила руками, голос его был тихим, пока напряжение в Ниле не спало настолько, чтобы он опустил защиту. Его плечи опустились, и он позволил своей голове снова повернуться к Эндрю. Эндрю сделал шаг ближе — одеяло безопасности, пересечение чувств, которые они не разделили бы с другими. И Аарон не мог быть уверен, но прежде чем заставил себя отвернуться, ему показалось, что он увидел, как шрамированные и жестокие руки Эндрю нежно провели по щекам Нила, скользнули вверх и под глаза. Аарон остался с чувством. Чувством, к которому он не был готов, и как же тогда его назвать? Оно тянуло его вниз за ноги с каждым тяжёлым шагом обратно в общежитие. Коктейль восхищения и удовлетворения закручивался внутри него, удобно устроившись рядом с желанием рассмеяться. Если той ночью он был особенно заботлив с Кэйтлин — знал об этом только он.

—

Всё вернулось в норму — в том смысле, что они выстроили новую норму. Ту, где Аарон мог поддразнивать и шутить над Эндрю в разумных пределах и наслаждаться в ответ средним пальцем, закатыванием глаз или редким неверием, которое Эндрю иногда ему позволял. Иногда Аарону даже доставался предостерегающий взгляд за секунду до того, как Эндрю брал Нила за руку. — Только попробуй. Это было мило. Это было тепло. В ответ он показывал язык. Спустя несколько недель Кэйтлин вбежала обратно в его общежитие, чтобы воспользоваться ванной перед тем, как они отправятся на свидание. Аарон бросил на неё многозначительный взгляд, полный нежности, когда она легко оттолкнула его, чтобы он держал рот на замке. Он знал, что ей придется снова уйти, как только они придут в ресторан. Он предложил подержать её сумочку. Это было естественно для него — как лямка скользнула с её руки на его. Он делал это миллионы раз раньше и сделает ещё миллион раз. Аарон стоял у перил, покачивая поддельным розовым Chanel (Dior? Hermes? Откуда ему знать), когда появился Эндрю по дороге на крышу. Аарон встал посреди прохода, чтобы Эндрю пришлось либо толкнуть его, либо обойти. Любой вариант подойдёт. Улыбка Аарона не успела расцвести — он не ожидал, что Эндрю нарушит тишину, которую так любил. — Новый образ? — Спросил он. Аарон вздрогнул. Всё тем же монотонным голосом. Ровным и плоским. И всё же… Взгляд Эндрю скользнул к сумочке, затем обратно на Аарона, и вся игривость, которой не было в голосе, отразилась в его ухмылке. Аарон фыркнул, нахмурившись. — Отвали. Эндрю наклонил голову, делая вид, что не понимает. Он двинулся вперёд, и Аарон, не осознавая, отступил в сторону. Самодовольство Эндрю только росло, как ядовитое облако вокруг них. Аарон чувствовал, как жар поднимается по шее и касается ушей. Он знал, что Эндрю это видит — кожа у них была слишком светлая, чтобы скрыть смущение. Он сам не раз это замечал, дразня Эндрю. Аарон никогда не умел принимать удар, когда роли менялись. — Но это так мило, — продолжил Эндрю. — Что дальше, положишь куртку на лужу, чтобы она прошла? Аарон замялся, попытался начать заново. Очко, очко, очко. — Это больше в твоём стиле, не в моём, — в конце концов выдавил он. Эндрю пожал плечами. Без опровержений. — Точно. Оставь сумочку. Она завершает — как бы ты это назвал? Симп-лук? И это была шаткая почва — впервые для Эндрю. Он заходил в воды этой нормальности. Это действовало Аарону на нервы и вызывало в нём капризность, желание отомстить. У него было ощущение, что это будет только нарастать. Но это было легко, настолько воздушно, что могло унести его прочь. — Видимо, так, — сказал Аарон в спину уходящему Эндрю. Месть не могла прийти достаточно быстро. — Трудно удивляться. И Эндрю, глупый Эндрю, совершил ошибку, обернувшись, с хмурым выражением, будто в вопросе. Аарон оскалился. — Это генетическое. Он рассмеялся, когда лицо Эндрю мгновенно помрачнело. — Иди к чёрту. Аарон надеялся, что его смех будет преследовать Эндрю по лестнице. — Увидимся там!