ты - лучше любого десерта.

По наступлению вечера с кухни как всегда доносится восхитительный запах еды, которую так любит готовить Сонхва для своих, в первую очередь, друзей. И конечно же не обойтись без любопытного Уёна, который любит мешаться под ногами и совать свой нос чуть ли не в кипящую воду в кастрюле. — Сонхва-хён снова играет в шеф-повара! Наконец-то мы поедим нормально, мне надоело питаться одной только лапшой. — недовольно бурчит сидящий на стуле Юнхо и качает ногой, пялясь в телевизор, и делая вид, что ему интересна программа про выживание в сафари. — О да, всё, что сделано руками Хва-хёна имеет изумительный вкус… у меня уже слюнки текут… когда будет готово-о-о? Уён кружится вокруг Сонхва, словно он исполняет вальс или что-то типа того, но не суть. Он почти уронил тарелку с приготовленным мясом, за что получил подзатыльник от старшего. Спасибо, что материнские инстинкты никуда не делись. — Боже, ты можешь просто подождать? Через полтора часа точно всё будет готово. Нотка раздражения слышится в голосе Пака, но не потому что Уён его бесит, а потому что он спросил об этом уже раз пятьсот. — Кстати, а где Хонджун-хён? Что-то я не видел его со вчерашнего дня… Мне нужно у него спросить насчёт текста… Никто не видел его? — на кухне появляется Сан и хлопает глазами, смотря то на одного мембера, то на другого. — Не-а, бро. Мне кажется, он заснул в студии или типа того… Тебе ли не знать, что он там поселиться готов. — размышляет Юнхо и не выдержав, берет в руку пульт, листая до более интересного канала. — Да, он в студии. можешь сходить к нему, если это срочно, но я думаю, он скоро вернётся. — подтверждая слова Юнхо, Сонхва не переводя взгляд на Сана, продолжает помешивать рис и параллельно нарезать помидоры. Сан несколько секунд тушуется, прежде чем нерешительно обратиться с просьбой к старшему. — Хён, а ты не мог бы… Ты же с Хонджуном так близок, и ты единственный, кого он пускает к себе в студию… Эм, можешь, пожалуйста, передать ему тетрадь, он найдёт нужную страницу сам. Хва выгибает бровь и сделав недовольную гримасу тяжело вздыхает, закончив, наконец-то, с варкой риса. Несомненно, что Хонджун близок ему, но он уверен, что кончится это дело не просто «отдал тетрадь и ушёл». Дело в том, что тот просиживает свою задницу почти целую неделю, и совсем ни с кем не контактирует — «Ребят, я в студию, у меня много дел, надеюсь, вы справитесь без меня» — последнее, что мемберы могли услышать из уст Кима, прежде чем он ушёл в царство своей одинокой студии. Прекрасный план, ничего не скажешь. Нет, он конечно же выходил, чтобы взять себе еды, воды, даже иногда ходил в магазин, но потом снова пропадал — будто испарялся. Ёсан даже рассказывал, как видел его, а потом через секунду он исчез из его поля видимости. Он было подумал, что это глюк. В добавок к этому всему, у Сонхва с ним давно не было секса. Как бы и хочется, и колется. Обида имеется — мало внимания — значит и большего не получит. Не сказать, что Пак сексуальный маньяк, или что-то такое — нет. Но как бы да. Просто Хонджун умеет сделать секс более приятным, он даст больше удовольствия, чем просто подрочить своей правой и забыть, что было минуту назад. С ним всегда незабываемо.Старший трясёт головой избавляясь от этих мыслей и поворачивает голову, смотря на Чхве, у которого, кажется, сейчас начнётся ломка. — Сан-и, почему бы тебе самому не сходить, а? Я готовлю, я никак не могу оставить еду на произвол судьбы. Куда ты так спешишь? — Мне нужно к пяти часам быть в зале… — Разве тебе по времени ходить надо? — Хва скрещивает руки на груди и в изумлении приподнимает бровь. — Нет, но у меня свои установки насчёт этого. Юнхо тоже не сможет, потому что он скоро пойдёт на свидание с Минги- — Это не свидание! — тут же возмущается Юнхо и громко цокает языком, смотря на Чхве с явным раздражением на лице. — Расскажешь другому сказки. — подшучивает над другом Сан и откашлявшись, продолжает: — А Уён должен ехать в студию звукозаписи, у него фит, все дела… — он складывает ладони в жесте молитвы и уже слёзно умоляет своего хёна. — Сонхва-хён, вся надежда на тебя! — А Ёсан, Чонхо? Мать твою, как с вами тяжело. Ладно, оставь, я попозже отнесу. — отмахивается рукой Сонхва и шикает, когда на сковородке почти пригорел лук. — Я не знаю где они. Мне казалось, что ты наша мать… — парень чуть-ли не пискнув от прилетевшего в него полотенца, защищается руками, тут же закрыв голову, после хлопает глазами, смотря на Хва, а тот лишь прожигает его взглядом, молча говоря: «Ещё одно слово и в тебя прилетит не полотенце, сынок». — Ладно, прости, хён. И спасибо большое! Век буду должен. — Ага, тебя никто за язык не тянул. Уйди с глаз моих, засранец. Прошло уже порядка часа и все, кто сидел на кухне рассосались по своим делам, исключая Сонхва. Сквозь пот и слёзы, буквально — он готовил не отрывая глаз от каждой кастрюли. Хва слишком зациклен на идеализме — чуть что не так получится — «Я лучше переделаю». Он готов был молиться всем богам на свете, лишь бы закончить всё это дело. Готовить — это конечно прикольно, если ты умеешь и обязан накормить семерых здоровых парней, но одному находиться крайне скучно, даже бормотание телевизора за спиной не особо помогает скрасить скуку. Всё готово, кроме как добавить маринад к уже готовой капусте. К слову, все мемберы хвалят Сонхва за его подход к приготовлению кимчи — это и есть повод для его гордости. Поэтому приходится готовить её частенько, чтобы удовлетворить чужие желудки. — И где все? — позади Пака раздался голос Хонджуна, который зашёл на кухню спустя большое количество часов отсутствия за стаканом воды, и что заставило Пака подпрыгнуть на ровном месте от испуга. — Вкусно пахнет, долго стоишь тут, милый? — Ушли по делам. Если бы ты почаще интересовался нашими делами- — Хва, пожалуйста, не начинай причитать. Я виноват в том, что у меня дел по горло? — Хонджун тяжело вздыхает, поставив пустой стакан на место и проходит ближе к столу, где стоит старший. — Дел по горло у тебя давно не было, потому что ты достал сидеть в этой чёртовой студии. — парень закатывает глаза и закончив, наконец-то с готовкой, ставит миску с кимчи в холодильник, специально задевая плечом младшего, когда проходил мимо — можно сказать — в знак своей обиды. Осталось всего ничего — протереть столы, дождаться когда всё остынет и убрать в холодильник. Сонхва начинает с первого дела. Взяв смоченную тряпку протирает со столешницы, где все изначально готовилось. Сейчас самое лучшее решение — это отвернуться от Хонджуна, потому что уже невыносимо терпеть — хочется его до чёртиков. И какие-либо рациональные мысли проваливаются сквозь землю, когда старший чувствует чужие руки на своей талии — он прижимает к себе — тёплые губы на своём оголённом плече из-за растянутого ворота домашней футболки. Сонхва способен сейчас только зажмуриться и пытаться не дышать, потому что он скучал по этому и это выбивает весь воздух из лёгких. — Я люблю, когда ты ругаешься… Только, пожалуйста, дай мне загладить свою вину, хорошо, милый? — Ким ухмыляется и покрывает поцелуями затылок своего парня, пробирается ладонями под футболку, оглаживая пресс. — Кое-кто решил вспомнить обо мне, спасибо за одолжение, Джун. — понизив тон отвечает Хва и невольно подаётся назад, почти ложась на младшего, когда его шаловливые руки проходятся по груди, заостряя внимание на сосках — тихий стон вырывается из груди. — Т-там Сан оставил тетрадь на столе, попросил, чтобы ты сказал своё мнение о тексте… — Прекрати, я всегда помню о тебе, Сонхва. Я всегда хочу быть рядом, просто сейчас очень загруженные дни… Но сегодня боги смиловались и мы одни… — Хонджун отстраняется на несколько секунд, оборачиваясь назад и заметив тетрадь, усмехается. — Ах, тетрадь на столе… Сонхва и моргнуть не успел, Ким слишком быстро развернул его лицом к себе и подхватив под коленями посадил на указанный стол — на место, где было чисто и прямо около этой чёртовой тетради. Хонджун в нетерпении срывает с парня футболку и начиная с шеи, покрывает невесомыми поцелуями дорожку до груди. — На этом столе, да? — Ты… Я не про это даже! Вот как с тобой разговаривать?.. — Пак сцепляет руки в замок за спиной лидера и шикает, когда тот терзает зубами соски, сразу зализывая, словно извиняясь за содеянное. — Сейчас слова излишне, Хва-я. Ким усмехается, поднимая голову и несколько секунд наблюдает за сменяющимися эмоциями на лице напротив. Пак сначала хмурит брови от злости, а как посмотришь на него, то сразу бегает глазами по всей комнате — лишь бы он перестал так пристально смотреть. И как можно его не любить? Ангел воплоти. Хонджун кладёт руку на щёку старшего и целует, так нежно, что кажется растает не только Сонхва. Другая рука невыносимо долго тянется к поясу штанов — дразнится, потому что улыбается в поцелуй, Пак это слишком хорошо выучил за столько лет отношений — тут же он раздаёт неожиданный для себя стон, когда чужая ладонь ложится на уже вставший член сквозь ткань, находит головку и медленно водит большим пальцем по ней, размазывая выделяющуюся смазку. Хонджун разорвав поцелуй, целует за ухом и шепчет: «Надеюсь, ты не против, если я вторгнусь в твоё личное пространство так нагло, милашка». Сонхва задыхается, скулит, когда трение снизу продолжается, голова тут же падает на чужое плечо, и он толкается бёдрами в руку парня, прося о большем. Но лидер приторно-мило улыбается и подхватив Пака под коленом, заставляет закинуть ногу на своё плечо, приближает к себе — настолько близко, что его вставший член упирается меж ягодиц, отчего старшему ещё хуже — в голове вертится только: «Хватит медлить, я так долго ждал тебя, чёрт возьми» — Сонхва-хён так сильно хочет почувствовать меня внутри… Да, детка? Подожди немного, у меня с собой ничего нет- — Плевать, господи. Не оставляй м-меня т-так… — Хва заводит вторую ногу за спину Хонджуна, обвивая талию и тихо выдыхает на ухо, чувствуя его стояк. — Э-э… хотя бы смазку возьм- — Моей достаточно. После этих слов Пак быстро целует младшего, цепляясь руками за волосы, не желая отпускать в такой момент, Хонджун быстро схватывает и кладет руки на тонкую талию, сжимая её и толкается бёдрами вперёд, вырывая изо рта Сонхва приглушённый стон в губы. Старший часто дышит носом и тянется к поясу спортивных штанов Хона, тот даже не успел среагировать — Хва уже медленно надрачивает чужой член, на что парень только хмыкает и цокнув языком, приподнимает его, чтобы снять остатки ненужной одежды оставляя совсем голышом. Кожа покрывается мурашками от контраста холодного стола и горячего тела Пака, и от тут же стонет, когда младший отстранившись, обильно смачивает языком два пальца, и подставляя к анусу начинает медленно вводить сначала один, заставляя из-за этого зажмуриться от забытых ощущений. — Расслабься, хён. Я не хочу сделать тебе больно. Хонджун вставляет палец наполовину, чувствуя, что парень не может расслабиться полностью и с глупой улыбкой на лице смотрит в лицо напротив, оставляя несколько нежных поцелуев на щеке и носу. Сонхва распахивает глаза и кажется готов заплакать то ли от нежности, то ли из-за того, что ему немного больно. Лидер тяжело вздыхает и вводя палец до костяшек, начинает медленно двигать им, дабы тот привык и была должная растяжка. Он шепчет какие-то успокаивающие и ласковые слова Хва в щёку, пока вставляет ещё один палец, из-за чего старший вздрагивает, сжимается — больно, но терпимо — ему просто надо, он хочет этого. Последний раз был слишком спонтанным. Когда Пак приносил ему еду в студию поздней ночью, потому что тот не ел почти целый день — завтрак не считается, этим не наешься. И Хонджун именно в тот момент уже закончил записывать свою песню — дал послушать, оценить, может что-то подправить. А Сонхва сам того не осознавая уселся на колени, как будто это было привычнее, чем сидеть на стуле рядом. И сам того не осознавая поддался похоти — повернулся лицом к лицу, стал целовать, ёрзать на чужих бёдрах. Это воспоминание самое любимое, но один минус — нужно было быть тихим, а это Хва совершенно не умеет, ему хочется чтобы было громко, чтобы слышали, как ему хорошо и как его хорошо трахают. Это заводит ещё сильнее, и он кажется полностью расслабляется, потому что громко стонет — лидер ускорил темп и уже трахает тремя пальцами. — О чём ты думал, милый? Ты так расслабился, и я решил, что медлить нельзя. — парень посмеивается и слегка отстраняется, убирает пальцы, оставляя внутри него только пустоту, и осторожно кладя Сонхва спиной на стол. — Я не хочу мучить тебя, я всё-таки схожу за смазкой. — Я вспоминал наш секс в твоей студии. Старший пожимает плечами и закатывает глаза, когда видит самодовольное лицо Хонджуна, который сразу же скрылся в коридоре. Кажется он мог слышать тихое хихиканье, ну или этому есть простое объяснение — он помешан на нём, что звучит слишком правдиво. В эту же минуту лидер возвращается с небольшой бутылочкой смазки, сразу открывая её и выливая себе на пальцы немалое количество густой жидкости, растирая её, чтобы она не была слишком холодной. Наконец-то освобождает себя от штанов, которые падают на пол — остаются на щиколотках — и обильно смазывает свой давно налившийся кровью член. Сонхва часто выдыхает, опираясь на локти и рассматривая своего парня — ловит чужой хитрый взгляд на себе — смущается, отводит глаза, слышит тихий смешок и горячие ладони у себя под коленями. Он приближает ближе к себе, подставляет головку ко входу, внимательно смотря в большие тёмные глаза, молча спрашивая: «Готов? Я могу?» на что получает короткий кивок и тут же Сонхва скулит, хватаясь за предплечье Кима, когда он начинает вставлять. — Что случилось? Тебе больно? Прости, хён… — Нет-нет… продолжай. Б-боже, я просто соскучился по твоему члену. Ким выгибает бровь и тихо смеётся на ответ своего парня, продолжая медленно вставлять, внимательно наблюдая за эмоциями Сонхва — хмурит брови, открывает рот в немом стоне, глаза мокрые от мелких слёз. Пак подмахивает бёдрами, младший всё понимает и без слов, хватается за талию, наклоняясь к лицу ближе, оставляя поцелуи по всему лицу, плавно переходит на шею — толкается в него наполовину, постепенно набирая темп. Пак закусывает губу, но это не особо помогает, он всё равно протяжно стонет, дрожит всем телом — буквально, готов распадаться на части. — Б-бля-ять… Хон-и, пожалуйста… Хонджун, давай… — Сонхва упирается на дрожащую руку, глубоко целуя того в губы, дабы заглушить стоны на несколько секунд. — Может я хочу растянуть удовольствие? — Ты при-придурок. ах-мх… с-скоро все придут, нам надо б-быстрее. Хонджун ухмыляется в губы Хва и входит до основания, двигаясь внутри намного быстрее — сам тяжело дышит, утыкаясь носом в висок парня, перед этим коротко поцеловав в щёку. — Почему бы другим не посмотреть, как лидер группы трахает мамочку группы, м? Айщ! — с улыбкой на лице, шуточно возмущается, когда старший щипает за руку и смотрит своими кукольными сердитыми глазками на него. Просто прелесть, самый чудесный. — В таком случае, пусть другие посмотрят, как я тебе член откушу, придурок. — Грубо. К кому ты побежишь трахаться, если я останусь без члена? Ким слабо кусает Сонхва за щёку и задаёт бешенный темп, находя нужный угол и трахая точно по простате, а тот откидывает голову назад, выгибаясь в спине, кажется, до хруста, и не знает за что ухватиться — Хонджун берёт его за руки, нависнув над ним и поставив их над его головой. Он пытается что-то сказать, но никак не получается, только сквозь стоны выдаёт что-то бессвязное. Слишком хорошо, до дрожи в ногах, до дрожи в самом сердце. Хва то слишком сильно сжимает руки Кима в своих, то отпускает, то обвивает ногу вокруг его талии, то тут же она падает, потому что сил нет — сплошное удовольствие. Младший не сбавляет темп, терзая зубами шею Сонхва, кусает чуть выше ключиц, чтобы можно было скрыть за воротом кофты на какое-то время. — Я-я… ах-х- м-м, чёрт. Хон…хонджу-ун. Я-я уйду к Сану. — И как у тебя язык поворачивается говорить такие вещи, хён, когда ты на моём члене сейчас и… Никто не знает как доставить тебе удовольствие, лучше чем я. Поэтому даже не заикайся при мне о других, милашка. — он скалится, показывает все тридцать два зуба и в глазах Хона можно прочитать безумие, одержимость, ревность. Это страшно, поэтому Сонхва затыкается. — Хороший мальчик. Слеза стекает по щеке от интенсивности действий Кима, похвала в адрес Хва добивает ещё сильнее, он закатывает глаза, сжимая член лидера в себе, больно стукается затылком о стол, выгнув спину и протяжный стон раздирает горло — он кончает себе на живот. — Кстати насчёт Сана… Я и забыл, что мне нужно посмотреть текст… Оценим вместе, а? — он берёт в одну руку забытую богом потрепанную тетрадь и открывает на заложенной странице, всматриваясь в текст. — «Да, я знаю, что тебе нравится, детка, у меня есть тип… я мог бы быть нежным, но это не то, что тебе нравится…» Сонхва поднимает глаза и смотрит на парня с явным удивлением на лице. Интересно, Хонджун специально прочитал эти строчки, или это правда написал Сан? Слишком сильное совпадение. — Э-это… Ты издеваешься? — Что? Это правда написано Саном. Хорошая строчка, да? Даже я удивился. Лидер пожимает плечами и откидывает тетрадь на диван рядом, хватаясь за талию Хва, ускоряя темп внутри, преследуя свой оргазм, и спустя несколько толчков кончает внутрь, не спеша выходить. Старший еле как поднимается, тянется к лидеру, обнимает за шею, втягивая его в поцелуй — агрессивный, но в то же время с некой любовью. Ким улыбается в губы и ущипнув за бок, отстраняется, выходя из него и внимательно всматривается в чужое лицо, проводит пальцами по щеке — Хва ластится, почти мурлычет — убирает прядь волос за ухо, приближается и утыкается лбом в его лоб. — Нужно идти в душ, мы немного навели беспорядок… — Спасибо, что мы успели до прихода остальных.