Разбитые отражения

Феликс плюхнулся на кровать, раскинувшись как звезда, и выдохнул с театральным наслаждением: — Ох, как же круто мы повеселись…не зря я вас разбудил! Ник, перекидывая куртку на спинку стула, ухмыльнулся: — Ага. Только в следующий раз не устраивай концерт. — В смысле? — Феликс приподнялся на локтях. — Вас по-другому будить нельзя, вы не просыпаетесь! Ник фыркнул, уткнулся в подушку и невнятно буркнул: — Ладно, теперь можно и поспать. Лукас, доставая гитару из чехла, виновато пожал плечами: — Сорян, но сегодня мне надо отрепетировать композицию, так что имей в виду. Ник махнул рукой: — Да пофиг. Я под твои мелодии нормально засыпаю. — Даже не знаю, считать это за комплимент или нет, — проворчал Лукас, но уголки его губ растянулись в тихую улыбку. Комната наполнилась лёгким смехом. — Мне тоже надо подучить теорию, — сообщил Марк, пододвигая учебник. — А мне сделать мини-рекламный проект, — важно произнёс Феликс и надел очки. Ник поднял голову: — Да ну? А ты чё очки надел? Типа умный? Феликс поправил оправу, вытянул шею, словно профессор: — Не типа. А умный. Ник усмехнулся и выдал. — Ну ну. — А ты чё? — приподнял бровь Феликс. — Ничего не давали вам? Ник лениво зевнул, потянулся и бросил: — Давали. Но Гарри должен был всё сделать. Феликс нахмурился: — Так он же тебя достаёт. — Да, но задания-то делать кому-то надо, — Ник пожал плечами, словно это самая логичная вещь на планете. Феликс покачал головой и всё-таки повернулся к экрану, начав стучать по клавишам. Остальные тоже нехотя достали учебники и конспекты. Марк поёрзал, устраиваясь поудобнее, Лукас опёр гитару возле стола и открыл тетрадь. Ник смотрел на них с видом человека, которого предали лучшие друзья. Он ещё пару секунд боролся сам с собой, будто надеялся, что коллективная учёба исчезнет сама по себе. Но нет, все уже углубились в работу. Он выдохнул, обречённо потер лицо и, тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал, пробормотал: — Не, ну я чё, лох цветочный, что ли… И, решительно сев, открыл свой ноутбук. Принялся делать проект. Марк с Феликсом переглянулись, захихикали, явно собираясь что-то язвительное сказать, но Ник, даже не поднимая головы, буркнул: — Вот не надо щас. Оба, как по команде, захлопнули рты и притворно занялись делом. Комната всё больше погружалась в тёплый уют. Щёлканье клавиш, тихий звук карандаша по бумаге, приглушенное постукивание ногой Лукаса в такт собственной мелодии, всё это сливалось в один общий ритм, почти домашний. Ник, хоть и ворчал минуту назад, теперь был полностью погружён в таблицы и презентацию. Его брови были сдвинуты, язык чуть выглядывал из уголка рта. Феликс пару раз хотел подколоть Ника, но его «заткнись» буквально напрягло воздух. Поэтому он тихо хихикал, когда видел, как Ник меняет шрифт по три раза, потому что он был слишком занудный. Марк в какой-то момент громко застонал: — ПОЧЕМУ уравнения такие тупые?! — Потому что они не могут быть такими же тупыми, как ты, — не отрываясь от компа, ответил Ник. Марк кинул в него резинкой, Ник поймал её двумя пальцами, не отрывая взгляда от экрана. Феликс прыснул смехом. Лукас, не выдержав, пробормотал: — Профессионал в ловле школьных принадлежностей. — Записывай в резюме, — сказал Ник, щёлкая по таблице. — Скилл уровня бог. Марк пытался бить его подушкой. Лукас что-то тихо наигрывал, добавив импровизированный музыкальный хаос. Ник устал, закрыл ноутбук и выдал: — Всё, если мне сейчас кто-нибудь скажет слово учеба, я его убью. — Учеба, — шёпотом сказал Феликс. Подушка полетела в него с таким отчаянием, будто Ник отбивал атаку демона. Комната вздрогнула от общего хохота. — Ладно, перерыв, — сказал Марк. — Кто идёт за едой? Естественно, никто. Но спустя минут пять, всё равно отправились, потому что желудок победил лень. Загребли остатки пиццы, пару пирожков, странный батончик для спортсменов, который никто не собирался есть и, конечно, энергетики. Впоследствии сожалели, но не сейчас. Сели на пол, на кровать, кто куда. Их смех медленно переходил в спокойные разговоры, а они в зевки. Ник закрыл глаза прямо в процессе объяснения, почему голубые презентации лучше зелёных. Лукас уснул сидя, уронив голову на гитару. Марк лежал поперёк кровати, будто его размазало. Но они ещё успели выйти покурить, лениво, сонно потягивая дым под ночным небом. Фонари освещали улицу мягким желтоватым светом, ветер был прохладным. Ник молчал, глядя куда-то вверх. Лукас рядом тихо раскачивался. Марк с Феликсом спорили, кто из них харизматичнее другого. Ник зевнул, потянулся, стряхнул пепел и бросил: — Я вас люблю, конечно…но если кто-то будет говорить, я сейчас усну стоя. — Ник, ты не умеешь стоять тихо, пока молчишь, — хмыкнул Марк. — А вот и проверим. Но проверить не успели, слишком сильно хотелось спать. Вернувшись в комнату, каждый просто рухнул туда, куда упал. Кто-то ещё невнятно рассмеялся, а кто-то бормотал что-то про дедлайн. Погас свет, тишина укутала комнату, такая дружелюбная, мягкая. И уснули они, сладким, глубоким сном.

***

Ник стоял в мини-кофейне на первом этаже университета. Это место всегда казалось ему странно уютным для учебного заведения, тёплый свет ламп, будто время здесь текло медленнее, запах свежемолотого кофе смешивался с нотами какао и сладкого ванильного сиропа, негромкая музыка создавала ощущение маленького мира внутри суеты кампуса. Бариста ловко нажимали кнопки машины, пар шипел, чашки звенели, а студенты вяло, но бодро протягивали карточки, а кто-то смеялся над мемами на телефоне. Ник стоял в очереди, уперев взгляд куда-то в одну точку, лишь бы не думать о том, что осталось всего пять минут до пары, а очередь двигалась со скоростью улитки после марафона. Он вздохнул, достал телефон и, щурясь, опустил голову, но вместо экрана перед глазами оказался бумажный стаканчик. Запах кокоса и обжаренных сливок ударил в нос. Ник поднял голову и фыркнул. Перед ним стоял Гарри. Радостный, как будто только что выиграл в лотерею. Он протягивал стаканчик так, будто вручал орден за храбрость. — Привет! — слишком бодро сказал он. — Ага, — сухо ответил Ник. — Возьми, это тебе. И пошли уже, опоздаем на пары! Ник снова посмотрел на очередь, потом на стаканчик. Логика была проста: «Если кофе само приходит ко мне в руки, то зачем вообще стоять?» Он взял стакан. — Сколько с меня? — Бесплатно, — Гарри расплылся в улыбке. — Просто хотел тебя угостить и настроение поднять. Ник нахмурился, чуть приподняв уголок губ в кривой усмешке: — Хоть правильный взял? — Раф, — уверенно выдал Гарри. Ник скосил взгляд. — Кокосовый, — быстро уточнил тот. Ник пару секунд молча смотрел на него, затем хлопнул по плечу: — Молодец. Это было произнесено так, будто Гарри только что сдал госэкзамен на максимум. Тот почти засиял. Улыбка в пол-лица, глаза блестят так, будто Ник не кофе принял, а признание в любви. Ник отпил и он попал точно в его любимый вкус. Чёрт. — Откуда узнал? — спросил он, щурясь. — Я просто…наблюдательный. Видел, ты часто его пьёшь. Вот и подумал, что это твой любимый. Ник остановился на слове наблюдательный. В его голове что-то неприятно качнулось. — Наблюдательный? — уточнил он, грозно сужая глаза. — А то ощущение, будто ты сталкер. Гарри тут же закашлялся, будто поперхнулся воздухом: — Да ну! Просто внимательный…пошли уже, опаздываем! Он поспешно развернулся и пошёл вперёд. Ник пошёл следом, но ощущение не исчезло. Если раньше Гарри его просто раздражал, то теперь к раздражению добавилось ещё одно чувство, маленькое, неприятное, зудящее подозрение. И от кокосового рафа вдруг стало не так приятно, как всегда. Они заняли парту у окна. Ник поставил стаканчик с кофе, вытащил ноутбук, открыл проект. Текст, таблицы, графики, всё, что он вчера вынужден был сделать, хотя говорил, что его за него сделают. Он только нажал на «Enter», как рядом послышалось недовольное: — А ты тоже сделал этот проект? Ник медленно повернул голову. Гарри смотрел на него так, будто Ник украл у него любимую игрушку. — Да, — коротко ответил Ник. Гарри надул губы. — Почему? Ник даже моргнул от абсурдности вопроса. — В смысле? Что почему? — Я же говорил, что сделаю, — сказал Гарри. — А тебе, оказывается, уже не надо. Ник выдохнул так, будто сдерживал желание швырнуть в него ноутбуком. — Я тебе что тогда сказал? — Хорошо, — уверенно ответил Гарри. — Нет. — Ник щёлкнул пальцем. — Я сказал отвали. Это не то же самое, что даю поручение. Понял разницу? Если бы он вспомнил диалог вчерашнего вечера, где он говорил, что Гарри всё сделает. Но он говорил это лишь бы от него отвязались. И тем не менее сделал всё сам. — Я просто хотел как лучше, — невозмутимо сообщил Гарри. В голове Ника раздался внутренний крик: «Чё вообще еблан?» — Скажи мне, — Ник с подозрением сузил глаза, — Тебя вообще ничто не может обидеть? Гарри искренне задумался. — С чего ты взял? — С того, что я тебя постоянно посылаю, — Ник указал на него пальцем, — А ты не отлипаешь. Гарри уже открыл рот, но преподаватель поднял голову, бросив взгляд, острый как нож. Гарри мгновенно заткнулся. Преподаватель снова опустился к стопке работ. Как только опасность прошла, Гарри тихо, но уверенно сказал: — Просто…я хочу с тобой подружиться. Ник вскинул брови. — Поэтому терпишь? Гарри придвинулся ближе. Глаза его были серьёзные, будто он говорит что-то важное. — Мне кажется, ты не плохой человек. Это просто твой характер. Ника пробило. Он выдохнул смешок, а потом рассмеялся вслух. Бах! Преподаватель ударил по столу так, что чашка рядом дрогнула. — Прекратить! — рявкнул он. — А вы, молодой человек! —он указал пальцем на Ника. — Встаньте! Ник резко заткнулся, но улыбку спрятать не смог. Он встал. — Вы следующий сдаёте проект. — Хорошо, — сдерживая смех, сказал Ник, и лишь после разрешения сел обратно. Он откинулся на спинку стула, потянулся к ноутбуку, открыл документ и начал перечитывать то, что сам вчера сделал. Когда очередь наконец-то дошла до него, он поднялся к доске без суеты, будто выходил не на защиту проекта, а просто выбрасывать мусор. Он подключил флешку, его пальцы работали уверенно, что-то в нём менялось, стоило ему оказаться перед публикой. На экране появилось название его проекта: «Манипуляция новостей: как заголовок управляет нашим мышлением». Слайд был выдержан строго и минималистично, белый фон, жирный чёрный шрифт, никаких лишних картинок. Ник щёлкнул следующий слайд и повернулся к аудитории. — Мы живём во времени, когда внимание это товар, а эмоции валюта. — начал он. Голос его был спокойный, ровный, будто он делал это не впервые. — Новости больше не рассказывают правду. Они продают настроение. И ценник выставляет заголовок. На экране вспыхнули примеры, три версии одной и той же новости: одна нейтральная, другая пугающая, третья c сарказмом. Ник пояснил: — Один и тот же факт. Но меняя тон, подбирая нужные слова, мы получаем абсолютно разную реакцию аудитории. Паника, злость, безразличие, всё можно регулировать, будто громкость на колонке. Аудитория слушала тише, чем обычно. Даже преподаватель, скрестив руки, слегка наклонился вперёд. Ник переключил слайд. Теперь на экране была маленькая диаграмма, без ярких красок, только логика. — Я проанализировал 50 новостных заголовков. Сравнивал их эмоциональность и комментарии под ними. Чем агрессивнее заголовок, тем больше люди спорят. Чем больше споров, тем выше вовлечённость. А значит выше прибыль. Ник говорил легко, будто делился личным наблюдением, а не научными выводами. — Журналистика, это ответственность. Мы должны сообщать. Но нам постоянно предлагают нажать на чувства. И если мы соглашаемся…мы перестаём быть журналистами. Мы становимся продавцами. В этот момент кто-то из студентов тихо хмыкнул, поражённый точностью мысли. Ник щёлкнул последний слайд, там была короткая фраза: «Слова — оружие. Важно, куда ты выстрелишь». Ник закончил: — Если мы хотим честную журналистику, то начинать нужно именно с заголовков. Каждое слово должно быть целевым, но не манипулятивным*. Он закрыл файл, спокойно вытащил флешку и лишь тогда позволил себе лёгкую усмешку. Не дерзкую, а удовлетворённую. У него получилось удивить не только студентов, но и преподавателя. Казалось, что это логичные фразы, но почему-то в этой аудитории об этом никто не задумывался, или когда думали про это, отгоняли свои мысли. В аудитории стояла короткая тишина. Но преподаватель нарушил её. — Хорошо. Качественно. Чёткая логика и выводы. — он поднял взгляд. — Ник, это пока один из лучших проектов на сегодня. Ник, будто это было само собой разумеющимся, просто кивнул. Вернулся на своё место, а внутри отозвалось тихое, едва заметное удовольствие. Он не покажет его лицом, но оно было. Гарри смотрел на него, как будто Ник только что лично изобрёл новый закон вселенной. И это почему-то раздражало ещё сильнее. После Ника, преподаватель снова стукнул по столу и сказал: — Следующий. Марк Дженсен. Марк поднялся тяжело, будто шёл на казнь. Его проект назывался: «Этика в спортивной журналистике: границы личной жизни» Он запинался на первых словах, но неожиданно оживился, когда начал рассказывать про спортсменов, которых прессовали за семейные скандалы. Он говорил быстро, сбивчиво, но искренне: — Журналисты будто забывают, что спортсмен тоже человек. Победы и поражения, это одно, но свадьба, развод или депрессия, не должны быть товаром. Это не спорт. Это жизнь. В конце он, сам того не заметив, стукнул кулаком по столу, защищая свою мысль, словно на ринге. Преподаватель поднял брови: — Эмоций слишком много. Но тема раскрыта. Хорошо. Марк сел, красный, но довольный, как будто выиграл матч. Следующей вызвали девушку с тихим голосом, её звали Айлин Вудс. Её проект на экране выглядел мягко: «Журналистика: как меняется подача новостей?» Она говорила спокойно, но уверенно, без пауз и нервов. Айлин приводила статистику, показывала изменения заголовков на более мягкие и эмоциональные, пояснила: — Проанализировав множество статьей, могу сказать, что чаще всего мужчины-репортёры пишут об угрозах, а женщины о последствиях для людей. Когда она закончила, аудитория молчала, не из-за скуки, а из-за того, что информация была плотной и цепкой. Преподаватель кивнул: — Очень содержательно. Вы молодец. После выступления Айлин преподаватель закрыл папку, но не стал отпускать студентов. — На сегодня у нас необычный формат, — сказал он, поправив очки. — Мы объединили презентации с факультетом маркетинга. Их аналитика часто пересекается с работой журналистов. Поэтому сейчас… — он направился к двери и открыл её. — Прошу, заходите. В аудиторию вошла небольшая группа студентов, шумная, уверенная. Они, как обычно, отличались стилем, ярче, свободнее, будто сами были рекламой. Ник приподнял бровь, когда заметил среди них знакомую причёску, слишком уверенную улыбку и пастельное худи. Это был Феликс. Тот, словно почувствовав взгляд, резко поднял голову и без стеснения ухмыльнулся Нику. Ник скрестил руки и тихо фыркнул: «Ты серьёзно?» Маркетологи расселись на первый ряд. Феликс театрально устроился, вытянул ноги вперёд, будто пришёл в кино. На последней парте кто-то хихикнул, эта его уверенность была притягательной. Преподаватель снова стукнул по столу. — Итак. Первый от гостей Феликс. Выступайте. Феликс поднялся так, будто встал на сцену перед тысячами. На экране, как рекламный щит, вспыхнула тема: «Скандалы как двигатель популярности медиа» Он улыбнулся шире обычного и начал: — Скандалы это золото. Хотите рейтинг? Покажите людям грязь. Хотите доверие? Дайте им грязь, но уверенно поданную! Аудитория разом оживилась. Он показывал аналитические графики, но не сухо, а смешно, дерзко и уверенно. Ни один студент не мог не слушать. Даже преподаватель едва заметно улыбнулся. — Скандалы это как чили в еде. Перебор это слёзы, недобор это пресно. Мы тут не чтобы травить, а чтобы готовить вкусно. — Слишком дерзко, но талантливо. — хмыкнул преподаватель. Когда он закончил, впервые за всю пару в аудитории кто-то стал хлопать, пусть и тихо. Феликс поклонился театрально, вернулся на место и гордо подмигнул Нику. Ник только фыркнул, но уголок губ предательски дёрнулся. «Ладно, неплохо, звезда ты наша.» Когда все студенты с факультета рекламы и маркетинга сдали свои проекты, аудитория снова стихла. А преподаватель закрыл список. — Итак, на сегодня всё. Кто не выступил, готовьтесь к следующей неделе. Напоминаю, что журналист, это не просто пишущий. Это отвечающий. Учитесь отвечать за каждое слово. Студенты начали собирать вещи, перешёптываться, обсуждать свои провалы, удачи, шутки Феликса и гения Ника. И только Ник, застёгивая рюкзак, вдруг почувствовал взгляд. Рядом стоял Гарри, сияющий. — Ты выступил круто. — сказал он. — Ага, смотри, не отвянешь подам в суд за моральный ущерб. — отрезал Ник и увидев Феликса возле выхода, пошёл к нему. Но Гарри, конечно, пошёл за ним. Когда Ник дошел до Феликса, то резко схватил его за рукав худи. — Эй, ты чего? — только и успел сказать Феликс, прежде чем Ник вытолкал его из аудитории в коридор. Они остановились возле мини-фонтанчика с водой, возле которого обычно тусовались только те, кто пытался скрыться от преподавателей. Ник отпустил его, но не отошёл, а наоборот, стал медленно ходить вокруг, как будто изучал новую неизвестную ему вещь. Феликс вытянулся, как статуя, только глазом косил за ним, словно боялся, что Ник решит его обойти и с тыла ударить. Прошло секунд десять. Пятнадцать. Двадцать. — Ну? — не выдержал Феликс. — Ты либо скажи, либо я буду думать, что это ритуал изгнания демонов. Ник остановился, нахмурил брови, будто наконец нашёл нужные слова. — Вот пытаюсь понять, какая часть тебя не рассказала мне, — он ткнул пальцем ему в грудь, — Что ты будешь выступать в моей группе. Феликс секунду просто стоял молча, а потом улыбнулся слишком нагло. — Во-первых, я не припоминаю, чтоб ты спрашивал А во-вторых, — он пожал плечами, — Я и сам не знал. Нам сказали: «выступаете на факультете журналистики», и точка. Ник покачал головой, сделал шаг вперёд и лёгким движением хлопнул Феликса по затылку, не сильно, но с характером. — Ну и засранец. — Эй, за что?! — возмутился Феликс, потерев затылок, будто получил смертельную травму. — За то, что я там умные вещи говорил, а ты, бля, со своим стендапом пришёл! — Ник развёл руками, изображая трагедию века. Феликс прищурился, будто был ослеплён собственной великолепностью. — Я знаю, что я красавчик. И тебе понравилось. Ник фыркнул и сказал: — Понравилось. Но я тебя всё равно прибью. Он резко притянул его к себе, зацепив рукой за шею, и нежно, по-дружески, стал тереть кулаком по волосам, взъерошивая причёску. — Э-э, бля, придурок! — Феликс засмеялся, пытаясь вырваться. — За что?! За то, что у тебя зависть? — За то, чтоб не расслаблялся, звезда! — Ник усилил мучение. — А-а-ай! Да я и так напряжённый, как дедлайн, ты чего! — визжал Феликс, но смеялся. Они двинулись по коридору бок о бок, дерясь как школьники, и было очевидно одно, что это дружба, в которой бесятся от сильной любви. Гарри всё это время тащился сзади. Он даже ускорился, пытаясь догнать обоих, и уже собирался выдохнуть «подождите!», когда Ник и Феликс резко остановились. Гарри расплылся в радостной улыбке: «Ну вот, заметили.» Он подбежал ближе, но, остановившись возле них, понял, что они замерли не из-за него. Рядом стояли ещё двое. Гарри оглядел их, по осанке, по взглядам, по лицу и это были не обычные студенты. Это их друзья. Никого не называя, он сразу понял, кто они такие. Марк и Лукас. Но когда Гарри увидел, еще двоих пришедших к ним, то непроизвольно нахмурился, как будто увидел угрозу. В голове проскользнуло: «А они что тут делают?» «Друзья того самого монстра…как их там звали? Ах точно, Чарли и Оскар» «С каких пор они так сдружились?» В это время Чарли, будто не замечая его, хлопнул в ладоши: — Слушайте, есть крутая идея! Феликс моментально подался вперёд, словно щенок, которому пообещали вкусняшку: — Какая? Чарли вдохнул как человек, готовый объявить революцию: — Предлагаю сегодня вечером затусить! Мой знакомый устраивает вечеринку. И фишка в том, что можно звать кого хотите. Ник ухмыльнулся, сложив руки на груди: — А раньше не так было? — Нет, — Чарли покачал головой. — Раньше каждый звал свою компанию, ну или хотя бы знакомых. Тут же будет куча народу, студенты, спортсмены, люди постарше, художники, музыканты, даже родителей можно позвать, понимаете? Полный микс. Личности разные, стили, характеры. Он расплылся в широкой улыбке: — Короче, должно быть жарко. Оскар вставил, флегматично: — И очень тупо, если мы не пойдём. Все засмеялись. — А Джон где? Он будет? — Ник потянулся плечом, будто между делом, но глаза у него блеснули живым интересом, который он попытался спрятать. — Агась, — кивнул Чарли. — Он задержался на паре, какие-то дополнительные материалы надо было забрать. Гарри всё это время стоял позади. Молча. Но как только прозвучало имя Джон, его выражение перекосило. Он нахмурился, сжал кулаки так, будто ему не дали любимую конфету, и он вот-вот устроит истерику. Щёки напряглись, губа поджалась, взгляд стал по детский злым. — Ну так чё, вы будете? — Чарли хлопнул ладонями, возвращая внимание. Все в ответ лишь кивнули. — Отлично, — Чарли засиял. — Тогда Оскар добавит всех вас в чат, и там уже спишемся. Они уже собирались расходиться, как вдруг позади раздалось: — Я тоже хочу. Все замерли, будто кто-то крикнул «стой, не двигаться». Они обернулись, и из-за плеча Ника выглянула голова Гарри. Ник закатил глаза так, будто хотел выкатить их наружу и уйти без них. — А кто это? — спросил Чарли, слегка наклонившись. — Я Гарри, — поспешно ответил тот сам, вытягиваясь. — Хорошо, Гарри. Тоже хочешь на вечеринку? — Чарли всё ещё пытался быть дружелюбным. — Да, — серьёзно и без улыбки ответил Гарри, будто говорил о подписании важного договора. — О… — Чарли начал, но вдруг осёкся. Его взгляд упал на Ника. На лице Ника красовались невидимые субтитры: «Не делай этого. Молю. А то я тебя потом убью.» Чарли, казалось, увидел эти субтитры, но видимо не понял их и полностью проигнорировал: — Окей. Ник медленно провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул: — Ну и придурок… Сбросив руку, поправив рюкзак, он бросил: — Ладно, пацаны, я пошёл. — Эй, подожди! — тут же крикнул Гарри, уже двинувшись за ним. Чарли, оглядываясь по сторонам, растерянно спросил: — Я что-то не то сказал? Почему он…эээ… так? Феликс ухмыльнулся, похлопал его по плечу с сочувствием: — Удачи, братик. Надеюсь, на вечеринке он тебя не убьёт. Марк покачал головой, и с Феликсом направился в противоположную сторону. Чарли непонимающе посмотрел на Лукаса. Тот вздохнул и разъяснил: — Он его раздражает. — А-а-а… бля, — протянул Чарли с запоздалым понимание. — Но я не знал! — Ну теперь ты в курсе, — Лукас улыбнулся и ушёл со всеми. Гарри уже почти догнал Ника, а Чарли стоял в коридоре, осознавая, что случайно подписал себе приговор на вечер. После разговора, все постепенно разошлись по своим корпусам. Ник по дороге шёл с кислым видом, а Гарри шёл сзади, но уже не догонял, просто плёлся, будто надеялся, что Ник сам заговорит. Ник только раз в пару минут проверял, не идёт ли тот за ним, и тихо шипел себе под нос: — Да уж…ещё и на вечеринке его терпеть… Зайдя в аудиторию, Ник сел между окнами и бросил рюкзак под стол. Пара называлась «Основы медиакоммуникаций и работа с источниками». Преподаватель объяснял, как правильно составлять интервью, как выводить человека на честные ответы, не нарушая этики, и какие хитрости используют журналисты, чтобы расколоть собеседника. Ник слушал вполуха, но тема была достаточно близка к его стилю общения, поэтому кое-что он всё-таки записал. Особенно его зацепила фраза преподавателя: «Самый честный ответ человек даёт тогда, когда чувствует, что вы на его стороне.» И тут Ник ухмыльнулся: «Ну, мне то точно поверят. Главное не улыбаться, как идиот.» У Феликса же была практическая пара, они обсуждали реальные провалы брендов. Он блистал. Не просто участвовал, а спорил, анализировал и показывал логику. «Реклама, которую все ненавидят, иногда продаётся лучше, чем реклама, которую все любят.» Некоторые студенты записывали его слова. Это была его сцена, его аудитория. Он говорил так уверенно, будто уже давно работает в крупном агентстве. А Лукас сидел за роялем, работал над гармонией композиции. Преподаватель оценил его прогресс и даже попросил сыграть вслух часть наброска. Лукас скромно сыграл несколько тактов, так красиво, мягко и меланхолично. Девочки из группы переглянулись, одна шепнула: — Он такой милый…но играет так грустно. Лукас сделал вид, что не услышал. А внутри всё ещё мелькала мысль о Нике. Марк же на анатомии чуть не заснул над моделями органов. Препод был строгий. На разборе крови и заболеваний Марк спорил: — Но если так, то почему процент осложнений ниже? Преподаватель прищурился: — Похвально. Но спорьте, когда вы уверены хотя бы на 70%, не на 30%. Марк ухмыльнулся. Его никогда это не пугало. Другая же троица сидела на лекции по корпоративной этике. Её читал строгий преподаватель, известный своим презрением к бездушному капитализму. Чарли постоянно перебивал вопросами. Оскар всё конспектировал. А Джон молча оформлял схему стратегии финансирования на планшете, от чего препод каждую минуту на него бросал подозрительный взгляд: «Не играет ли он?» В конце лекции преподаватель всё-таки похвалил Джона за точность схемы. Джон только коротко кивнул. Он посмотрел на часы, время было уже два часа дня: «Хм…скоро вечеринка. Надо успеть закончить все дела» Оскар тихо сказал Чарли, почти шёпотом, чтобы никто лишний не слышал: — Я всех добавил, теперь пиши адрес. Чарли, слегка улыбнувшись, похлопал Оскара по плечу: — Умничка, — сказал он, доставая телефон. — Сейчас напишу. Он открыл чат, быстро набрал сообщение, указал адрес дома, где будет вечеринка, и добавил, что она начнётся ровно в шесть вечера. После отправки все участники поставили реакции на сообщение, одобряя. Ник задумался: «Стоит ли говорить Гарри о вечеринке?» Он явно не был в общей группе чата и мог не знать деталей. Но прежде чем Ник успел что-то сказать, Гарри заметил сообщение на телефоне Ника, улыбнулся и сказал: — Круто, это не далеко кстати. Ник понял, что говорить что-либо уже не нужно, и просто сухо сказал: — Ага. После окончания всех пар, кампус постепенно пустел, оставляя за собой лёгкий аромат осеннего воздуха и городского шума. Все ребята разбрелись по домам. Они понимали, что впереди будет вечер, полный веселья, и уже предвкушали, как проведут время. Они собирались переодеться и подготовиться к вечеринке, чтобы отжечь сегодня не по-детски. Ник чувствовал лёгкий азарт, смешанный с предвкушением, вечеринка обещала быть необычной, а атмосфера уже как будто манила. Он первым добрался до общежития и вошёл в комнату, бросил рюкзак на диван, быстро перекусил чем-то лёгким и направился в ванную. Душ был горячий, почти обжигающий, вода смыла усталость после пар, а ум позволил сосредоточиться на том, что его ждёт вечером. После душа Ник остановился перед зеркалом, задумавшись: «Какую одежду выбрать?» Он решил накинуть что-то стильное, но не слишком броское, джинсы тёмного цвета, лёгкая рубашка и туфли. Волосы аккуратно уложил назад, сохраняя привычный дерзкий вид. Ему нравилось, что даже в простом образе он выглядит уверенно. В этот момент заскочили ребята, и сбросив вещи, пошли собираться. Феликс, переоделся в белую рубашку с немного расстёгнутыми пуговицами и тёмные штаны, уселся перед зеркалом и поправлял очки, как будто репетировал себя перед камерой. Он умел выглядеть шикарно без усилий, и это знали все, кто его видел. У Лукаса взгляд блуждал по комнате, пока он выбирал простую, но стильную футболку и джинсы. Он чувствовал лёгкое волнение, сегодня ему придётся быть открытым и непринуждённым, а это не всегда легко, особенно с Ником. Марк же выбрал классическую рубашку и тёмные брюки, слегка небрежно закатав рукава. Он не любил излишнюю показушность. Когда все были готовы, ребята остановились возле выхода из комнаты. Вечерняя атмосфера уже успела окутать улицу мягким светом фонарей. Феликс, оглядев всех с лёгкой самодовольной улыбкой, сказал: — Боже, мы такие красавчики. Марк улыбнулся и подмигнул ему: — Особенно ты. Феликс, слегка покраснев, ласково посмотрел на него и сказал: — Это точно. Ник, качнув головой и сдержанно ухмыльнувшись, перебил их: — Хватит миловаться, поехали уже. Кто-нибудь вызвал такси? Лукас, проверяя телефон, кивнул: — Да, я. Уже подъезжает. — Супер, — сказал Ник, энергично натягивая куртку. — Спускаемся тогда. Ребята вышли на улицу, болтая между собой. Такси подъехало плавно, чёрный блестящий минивэн, вместительный, с подсветкой салона. Ребята уселись, рассредоточившись по сиденьям, Ник у окна, Лукас рядом с водителем, Феликс между Марком и Ником. Водитель, молодой парень в бейсболке, мельком взглянул в зеркало и спросил: — Ну что, ребята, куда вас? — Адрес на навигаторе, — ответил Лукас, — И включите музыку, пожалуйста. Мелодия в салоне заиграла ритмичная, Феликс покачивался в такт: — Мы точно не опаздываем? — спросил он, будто нервничая, но на самом деле просто любопытный. — Если вечеринка начинается в шесть, значит, самое время прийти в семь, — лениво отозвался Ник, не отрывая взгляда от окна. — Классическая логика тусовщика, — хмыкнул Марк. Лукас повернулся к ним через плечо: — Лишь бы там не было слишком много пустых пафосных рож. — Ты же музыкант, — парировал Ник. — Должен привыкнуть к толпе фанатиков. — Только если мне платят, — фыркнул Лукас. Феликс широко улыбнулся: — А кто знает? Возможно, к концу вечера ты будешь петь на столе бесплатно. — Если только для того, чтобы ты наконец замолчал, — бросил Лукас без злости. Смех взорвался в салоне, и водитель, не удержавшись, тоже хохотнул. Такси свернуло на широкую улицу, где стояли особняки, как небольшие королевства. У нужного дома охрана уже контролировала вход. Три машины премиум-класса припарковались у ворот, и группа девушек в блёстках, смеясь, прошла внутрь. Особняк был огромным, белые стены, стеклянные террасы, вокруг пальмы в огромных бамбуковых кадках. Со двора уже гремела музыка, тяжёлый бас чувствовался даже в земле. Цветные огни пробегали по фасаду, будто дом участвовал в вечеринке так же, как и люди. Внутренний двор открылся перед ними, как сцена фильма, огромный бассейн был подсвечен изнутри ледяным голубым светом, на возвышении был диджей в серебристой куртке, за пультом, откуда летели лазерные лучи, по краям барные стойки, коктейльные бокалы блестели, как драгоценности, а люди разные, шумные, одетые слишком дорого, чтобы не показать это. Они давно не были среди таких вечеринок. Не потому что не могли себе их позволить, как раз таки наоборот. Вся эта мишура с блеском хрусталя, ледяными фигурами в бассейне, барменами в белых перчатках и пафосными танцами, была им знакома с детства. Но слишком часто за этим блеском пряталась пустота. Они выросли среди богатых детей, которые улыбались только пока ты полезен. Среди родителей, считающих, что вечеринки это инвестиции в связи, а люди ресурсы. Их часто заставляли ходить на подобные мероприятия, и там, пока другие пытались создать нужные знакомства, они просто сидели, скучая, понимая, что искренности в этом круговороте меньше, чем льда в коктейле. Поэтому они начали устраивать свои вечеринки. Простые, громкие, живые. Там не было искусственных улыбок, зато было много смеха, шума, искренних споров, и иногда драки, которые заканчивались под утро извинениями, объятиями и похмельным бредом на кухне. Люди удивлялись: «Как такие с виду наглые мажоры могут устраивать такую душевную тусовку?» Но душевными они были только для тех, кто знал их по-настоящему. И пусть репутация у них была сомнительная, ведь инициатором многих конфликтов считали Ника, самого буйного, самого прямого, и всё же к ним тянулись. Кто-то ради защиты, кто-то ради славы, а кто-то ради денег. А они, пройдя через это, научились видеть грязь под блестящими масками и ценить тех, кто честен, пусть даже и не идеален. Их маленькая компания стала самым чистым, что было в их жизни. Тут можно было ошибаться и получать подзатыльник, можно было спорить, материться, проваливаться, падать, но тебя всегда поднимали обратно. Они могли посмеяться над тобой, но никогда не предать. Теперь же их круг начал расширяться. Появились новые люди. И хоть неизвестности вокруг них становилось больше, принципы этих ребят оставались прежними. Их характеры становились грубее, решения серьёзнее, но что-то важное они всё же сохранили, способность оставаться людьми, несмотря на цену, статус, и всё то, что пыталось сделать их другими. Парни выросли, стали серьёзнее, хоть и не признавали этого вслух. Феликс присвистнул: — Да-а-а…вот это уровень. Ник хмыкнул, поправляя воротник: — Интересно, кто первый сегодня упадёт в бассейн? Лукас пожал плечами: — Надеюсь, не я. У меня единственный нормальный образ. Марк, смеясь, добавил: — Сегодня все думают, что выглядят нормально. Подождите часа два. Они пересекли двор, растворяясь в толпе, но не теряя друг друга. Марк, поправив воротник куртки, громко выдохнул: — Ладно, пацаны, го покурим? А то быстро выскочили и даже не затянулись. Ник дернул плечом, чуть улыбнувшись: — Согласен. Пошли. Они остановились чуть в стороне от шумной толпы у входа. Ночной воздух был прохладным, пах мокрым асфальтом и дорогим парфюмом тех, кто проходил мимо. Марк достал пачку, щёлкнул крышкой, вытянул сигарету и протянул Нику. Тот привычно зажал её зубами, прикрыл рукой огонёк, когда Марк поднес зажигалку. Кончик сигареты вспыхнул теплым оранжевым, и Ник медленно втянул дым. Щека чуть напряглась, глаза на секунду закрылись, будто от маленького отдыха, который он давно заслужил. Феликс тоже закурил, затянулся, выпустил дым вверх и, посмотрев на шумную толпу, хмыкнул: — Почему у меня такое странное чувство, что Ник сегодня подерётся? Ник вскинул бровь, даже не сразу выпуская дым: — С чего это ты взял? Феликс повернул голову, будто оценивая настроение друга: — Ну…помнишь ту вечеринку? На мероприятии Роуз. Ник на секунду замер, нахмурился и почесал затылок, будто пытаясь согнать внезапно накатившие мысли. — А…это… Уголок его губ дернулся, но не от улыбки. Скорее от горького послевкусия. Это было после смерти его матери. Прошло достаточно времени, чтобы он мог хоть выглядеть спокойнее, но не достаточно, чтобы дышать без боли. А может, времени вообще никогда не бывает достаточно. В тот день, когда они вошли в огромное здание, залитое светом и музыкой, Ник шёл чуть позади отца. Слишком медленно, будто каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Он заметил Феликса, Марка и Лукаса у столика, троица махнула ему рукой, пытаясь сделать вид, что всё как всегда. Ник чуть улыбнулся, совсем немного, но для них этого хватило. Он повернулся к отцу: — Я пошёл к друзьям. Астрот даже не взглянул, махнул рукой: — Веди себя прилично. Ник закатил глаза и сухо бросил: — Ага. Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к друзьям, туда, где хотя бы не давило дыхание из прошлого, где не пахло цветами, которыми мать всегда украшала дом, и где никто не смотрел на него так, будто ожидал увидеть слёзы. Ник подошёл к столику, лениво бросив: — Ну что, скучаете без меня? Феликс радостно хлопнул его по плечу: — Мы то нет. А вот это великое мероприятие, — он обвёл рукой зал, — Давно пытается нас убить скукой. И правда, вечер тянулся бесконечно. Большинство гостей говорили шаблонно, одинаково, будто все учились одному набору фраз. Но стоило Нику открыть рот, скука исчезала. Не потому что он старался, а потому что он никогда не фильтровал слова. К их столику подходили люди, знакомились, хвастались, намекали на связи. Ник отвечал ровно настолько, чтобы не выглядеть невоспитанным. Сухо и коротко. Без тени интереса. В отличие от Феликса, который улыбался каждому так, будто собирался вежливо ограбить их душу. Этот парень любую мумию заставил бы начать жить, если бы захотел. Девушки тоже подходили. Яркие, надушенные, уверенные. Ник поддерживал разговор только для галочки, чуть кивал, делал вид, что слушает. Он вежливо играл роль заинтересованного, хотя глаза выдавали полное безразличие. В какой-то момент к нему подошла девушка, очень красивая, эффектная, глянцевая, как будто только что сошла со страницы модного журнала. И одновременно от неё тянуло какой-то странной, приторной искусственностью. Парни переглянулись и как по сигналу, исчезли. — Ладно, мы скоро, — быстро бросил Марк. — Отдохни с фанаткой, — прошептал Феликс. Ник едва заметно скривил губы. Девушка облокотилась на стол, показывая идеальный профиль, и улыбнулась так, будто уже знала, что он должен быть её. — Ты Ник, верно? — голос был сладкий, как карамель, которой он уже переел. — Возможно, — прозвучал ленивый тон, будто он сам ещё не уверен, существует ли. — Тебя сложно не заметить. Ты…особенный. Он кивнул, будто согласился обсудить погоду. — Бывает. Она наклонилась ближе, взглядом оценивая его лицо, шею, запонку на рукаве, словно цену на витрине. — Ты так вкусно пахнешь… Ник сделал маленькую паузу, будто реально задумался. Потом спокойно: — А ты пахнешь фальшью. Она моргнула, как будто её ударили веером по щекам. — Извини… что? Он уже зевнул глазами. — Ничего. Просто факт. Она выпрямилась, пытаясь вернуть контроль. — Да знаешь…что?.. Ник улыбнулся краешком губ, медленно придвинулся, скользя взглядом от её волос до ключиц. Голос стал ниже, тише, почти игривым: — Слушай…а дорого это всё вышло? — Что? — ресницы захлопали, будто пытались улететь. Он пожал плечами, глядя совершенно серьёзно: — Меня не возбуждают сделанные девушки. Молчание. Три секунды. Лицо её медленно покраснело. — Ты… Она схватила бокал шампанского и, не раздумывая, выплеснула ему прямо в лицо. Холодная сладкая жидкость стекла по его шее и рубашке. Он закрыл глаза, будто переживал момент освежающего душа на море. Потом широко ухмыльнулся. Девушка гордо развернулась и ушла, громко стукая каблуками, как будто пыталась заколоть пол. Ник взял полотенце у официанта, медленно вытирая лицо. — Ну хоть что-то интересное на этом вечере, — буркнул он и вытер последнюю каплю шампанского. Но Ник даже не подозревал, что скука к нему сегодня уже точно не вернётся. Вместо неё вернется боль, злость и знакомый адреналин, который он так давно старался глушить. Он стоял у своего столика, лениво наблюдая за презентацией какого-то проекта на сцене. Слайды перелистывались, люди хлопали, а он потягивал шампанское, думая, не написать ли парням, спросить где они шатаются. И он уже потянулся за телефоном, как вдруг рядом со столиком тихо опустился чей-то стакан. С ровным, будто намеренным звуком. Ник поднял глаза, перед ним стоял незнакомый парень. Высокий, с самоуверенным выражением лица и слишком заинтересованный. Ник приподнял бровь: — Познакомиться хочешь? — Да, — коротко ответил парень, не моргнув. Ник устало выдохнул и, глядя прямо ему в глаза, сухо произнёс: — У меня что, на лбу написано свободная касса? Вам тут что, мёдом намазано? Чего вы все так слетаетесь на этот столик? Парень ухмыльнулся, будто ожидал именно такого ответа. — Да уж…характер у тебя отвратительный. Наслышан, ты всем хамишь тут. Неужели не воспитали нормально? Ник прищурился, его глаза блеснули. Улыбка медленно скользнула по его лицу, тёмная, довольная. Он почувствовал, как внутри, будто дремавший зверь, поднимает голову. Каждая клетка тела ждала продолжения. Если бы не отец, если бы не этот чёртов статус и правила приличий, он бы уже врезал. Ник чуть приподнял подбородок, лениво, почти хищно ответил: — Воспитали. Жаль только, тебя не воспитали понимать простой язык. Когда человек не хочет общаться, это не его проблема. Это твоя тупость. Улыбка парня исчезла. Лицо стало серьёзным, будто он перешёл к главному делу. — Ту девушку, которую ты обидел…тебе не стоило так поступать. Ник тихо хмыкнул. О, вот оно. Наконец-то. Скука умерла, и её место занял старый, горячий азарт. Он почувствовал, как кровь становится гуще, как по венам бегут импульсы, быстрые, резкие, жгучие. Его пальцы чуть дрогнули. Он любил это чувство слишком сильно. Он наклонился вперёд, едва заметно, голос его стал низким и опасно спокойным: — А ты что, её адвокат…или просто ещё один её некачественный аксессуар? Парень сжал кулак. Ник улыбнулся шире. И тут стало ясно, драка не просто близко, она уже дышала им в лицо. — Но о какой именно ты говоришь? — Ник лениво пожал плечами, словно ему действительно было неинтересно. — Сегодня столько девушек подходило, что по пальцам не сосчитать. Парень тихо рассмеялся, будто ждал этой реплики. — Точно… — он сделал вид, будто только что вспомнил. — Я же совсем забыл, что ты сын госпожи Эмилии. Это имя вонзилось ножом. Ник даже не сразу вдохнул. Лицо его не изменилось, но взгляд стал ледяным, пустым. Пальцы слегка дрогнули, нехороший знак для всех, кто его знал. Парень, будто не замечая этого, сделал шаг ближе. Голос его стал тихим, едва слышным, но от этого только более омерзительным: — Она была такой же сучкой, как и ты. Наслышан, что к ней многие подкатывали, а она им отказывала. Высокомерная шлюшка… — он ухмыльнулся, облизнул губы. — Хорошо хоть она сдохла. Таких терпеть нельзя. Мир будто оборвался. Хлопки в зале, музыка где-то вдали, звон бокалов, всё исчезло. В ушах билось только одно, стук сердца. Быстрый, тяжелый, как удар по черепу. Ник слушал не слова, он слышал кровь. И в какой-то момент его тело просто перестало подчиняться правилам, воспитанию, отцу, обществу. Оно подчинялось лишь боли. Рывок был коротким, точным, почти бесшумным. Ник схватил вилку со стола, даже не глядя на неё. Мгновение и металл вошёл в плоть. Рука парня дёрнулась, бокал из его пальцев выпал на стол, вино расплескалось. Крик прорезал музыку, как треск рвущейся ткани. Ник придвинулся так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Глаза его были не злыми, а пустыми. Слишком пустыми. — Ещё раз, — выдохнул он спокойно, почти ласково, — Осквернишь мою мать… Он медленно нажал сильнее. Парень снова закричал, но Ник не повышал голоса, наоборот, говорил тише, чтобы каждый звук впивался в память так же, как вилка в руку. — Я тебя закопаю. Глаза Ника горели звериной яростью. Рука сжимала вилку сильнее, словно хотела сомкнуть металл с плотью окончательно. Парень, дрожа, часто закивал, мол, понял, понял, хватит. В этот момент Ник резко выдернул вилку. Металл выскользнул из руки, брызнула тонкая струйка крови. Парень пошатнулся, сжал рану и прорычал: — Да ты псих. И мать твоя такая же. Снова ошибка, большая. Ник уже шагнул вперёд, готовый разорвать этого идиота на куски, но парень резко бросился первым. Кулак мелькнул, Ник перехватил удар и врезал в ответ с такой охотой, будто ждал всю жизнь. Музыка стихла не сразу, сначала люди повернули головы, а потом уже толпа ринулась к источнику шума. Шёпоты, охи, вспышки телефонов. Кто-то уже снимал. Феликс, Марк и Лукас, услышав знакомый яростный голос Ника, резко переглянулись. Феликс буркнул: — Он опять… Марк хмуро: — Пахнет пиздецом. И все трое сорвались с места. Они протиснулись сквозь толпу и увидели, как Ник, с рассеченной бровью, улыбаясь как хищник, рвётся к парню. Тот пытался бить, но Ник двигался быстрее, точнее, и каждый удар отдавался злостью, копившейся годами. — Ник!— крикнул Лукас, и втроем они схватили его за руки и плечи. — Отпусти! — Ник рванулся, будто хотел разорвать их тоже. — Заткнись и стой! — Марк рявкнул, скользнув глазами по толпе. — Ты уже напоролся достаточно! Парень, хрипя от боли, указывал на Ника и бросал проклятия: — Ублюдок! Да тебя посадить надо! Так тебе и надо! Вот мама твоя...! Он не успел договорить, взгляд Ника, полный ледяного обещания смерти, заставил заткнуться даже тех, кто просто наблюдал. Именно в этот момент в зал ворвался Астрот. Его появление ударило по атмосфере сильнее любой драки. Он шёл быстро, рядом с ним шел Ноа, с лицом камня. Несколько охранников расступились. Толпа мгновенно смолкла. Астрот подошёл к сыну, не говоря ни слова. Он схватил Ника за подбородок и повернул его к себе, осматривая лицо, рассеченную бровь, кровь под губой и след от удара. На секунду в его взгляде мелькнули беспокойство и боль, но они тут же исчезли. Осталось только разочарование. Глухое, тяжелое. То, от которого больнее, чем от удара. Он выдохнул, устало и жёстко: — Мы едем домой. Ник хотел что-то сказать, но в этот момент прибежал отец второго парня. Он был напуган, его голос дрожал. Он стал хватать сына за плечи, осматривать его рану, торопливо спрашивать: «кто? что? как?» Тот, едва отдышавшись, ткнул пальцем в Ника: — Этот! Этот псих! Он напал! Он…он…! Ник сплюнул кровь себе на ладонь, вытер губу и, со сквозящим презрением, произнёс: — Папенькин сынок, значит? — Ник, прекрати. — голос Астрота был тяжелым, словно обух*. Он прозвучал так, что даже толпа немного отступила. Парень хотел броситься снова, но его отец резко остановил, обернувшись к Астроту. И вот двое мужчин, богатых, влиятельных, опасных по-своему, столкнулись взглядами. Драка сыновей была лишь искрой перед пожаром. И воздух, казалось, перестал двигаться. К месту драки поспешно подошли новые люди, родители Марка, родители Феликса и седая, с прямой гордой спиной, бабушка Лукаса. Их лица были встревоженными, будто они ожидали застать своих детей в крови. Но, убедившись, что в порядке, все кроме Ника, они молча заняли место позади, как тихая, грозная стена поддержки. Отец избитого парня шагнул вперед, надувшись, как петух перед боем: — Господин Астрот, — его голос дрожал, но он пытался говорить твердо. — Вы посмотрите, кого вы воспитываете! Ваш сын растет чудовищем. Ник хрипло рассмеялся, кровь всё еще блестела в уголке губ. — А вы? Вы правда считаете, что ваш сын ангел божий? — Да! — уверенно выпалил мужчина. — Он воспитан достойно, не то что вы! Ник медленно вытер кровь тыльной стороной ладони, усмехнулся холодно, почти искренне: — Тогда боюсь вас огорчить…ваш сын, та ещё падаль. Только мразь будет осквернять память моей матери. Услышав слова сына, Астрот слегка дернулся, и его взгляд стал стальным. Отец парня, раздувшийся от злости, рявкнул: — Следи за языком! Твоя мать была настолько тупой идиоткой, что сдохла! Неужели не понятно, что бизнес, не место для слабых?! Толпа шумно выдохнула, будто кто-то выстрелил. У Ника потемнело в глазах так резко, что его друзья отпустили руки, он не просто пытался вырваться, он стал чем-то опасным и бездумным, чистой яростью. Но тот, кто сорвался первым, был совсем не Ник. Астрот, ничего не сказав, подошёл к мужчине вплотную. Его лицо было без эмоций, без злости, даже без гнева. Просто пустота. — Что сейчас…твой грязный рот сказал? — спросил он ровно, тихо. — Правду, — выпалил тот. — Идиоткой! Тишина стала таким давлением, что казалось даже воздух сломается. Ни Феликс, ни Марк, ни Лукас не дышали. А Ника трясло. И тогда Астрот просто ударил. Удар был таким точным и тяжелым, что мужчина, будто кукла, отлетел назад, головой разбив декоративную стеклянную конструкцию. Послышался звон, крик, кто-то охнул, кто-то закрыл лицо руками. Стекло посыпалось, словно осколки ледяного дождя. Астрот стоял твердо, холодным взглядом прожигая мужчину, который только что осмелился произнести грязные слова о его жене. Казалось, воздух вокруг него стал тяжелее. — Не смей порочить честь моей жены, — процедил он сквозь зубы, голос был низким, опасно тихим. — Ты недостоин даже упоминать её. Толпа отпрянула. Ник впервые за долгое время видел такого отца, настолько похожим на себя. На того, кем он мог стать. И это пугало. Прислуга семьи обидчика бросилась к нему, поднимая мужчину с пола. Тот, морщась от боли, отмахнулся и с ненавистью в глазах прошипел что-то, но слова потерялись в гуле напряжения. Один из охранников их семьи вытащил из внутреннего кармана пистолет и яростно бросил: — Вы перешли черту. Но в тот же миг металлический щелчок раздался уже с другой стороны, свои стволы подняли Ноа, родители парней, и даже бабушка Лукаса уверенно вытянула из сумки старый, но хорошо отполированный револьвер, как будто всегда была готова к подобным сценам. Несколько девушек вскрикнули, кто-то отпрянул, а кто-то потянулся к телефону. Ещё немного и точно пришлось бы оттирать чьи-то мозги от мраморного пола. И тут по ступеням раздались мягкие, уверенные шаги. Тишину, которой уже не хватало воздуха, разрезал спокойный, но властный голос: — Хватит. С верхней ступени медленно сошла Роуз, хозяйка мероприятия. Её шелковое платье мягко колыхалось, но выражение лица было стальным. Она подошла ближе, глядя на мужчин так, словно командовала целой армией, а не организовывала благотворительный вечер. — Не хватало ещё испортить мне вечер перестрелкой. Убрать оружие. Сейчас же. Её слова прозвучали не просьбой, а приказом. Щелчки затворов прозвучали почти синхронно. Оружие опустилось. Но взгляды продолжали стрелять куда опаснее пуль, жесткие, мрачные и ненавидящие. Обе стороны ещё долго сверлили друг друга, и не дожидаясь следующей фразы Роуз, они почти одновременно развернулись. Воздух был тяжёлый, натянутый, словно всё ещё хранил в себе остатки ярости и возможной крови. Ник проходя мимо, задержался на секунду, перед девушкой, из-за которой всё началось. Её глаза дрожали, будто она только сейчас поняла, что натворила. Ник ухмыльнулся, спокойнее, чем должен был после драки. — Ну что, добилась чего хотела? Понравилось шоу? Девушка сглотнула, не находя слов. Ник, наклонившись ближе, прошептал так, чтобы слышала лишь она: — Не знал, что тебя так возбуждает жестокость. И ушёл, оставив за собой шлейф страха, гнева и непонятной, хищной красоты. Так закончилась та ночь. Ночь, которую забыть было невозможно. Когда дверь за ними захлопнулась сцена растворилась и воспоминания оборвались. Феликс, заметив, как Ник опустил взгляд и будто немного погас, сразу пожалел, что напомнил о прошлом. Он неловко почесал затылок и тихо сказал: — Эй…сорян, я не хотел… Ник перебил, даже не дав договорить: — Да все норм. Серьёзно. Не парься. Феликс внимательно уставился на него, словно проверяя, не врёт ли. — Точно? — Точно. И такого точно не будет сегодня. Марк решил разбить тяжёлую паузу, хлопнув ладонью по зажигалке. — Это хорошо. Но если всё же будет обычная драка, ставлю десять. Ник вскинул брови. — Нихуя, а чё так мало? — Боюсь проиграть, — пожал плечами Марк. Феликс оживился: — Тогда я ставлю пятьдесят! Ник ухмыльнулся, похлопав его по плечу: — Вот это по-нашему. Уже серьезная ставка. Феликс повернулся к Лукасу: — А ты? Лукас лишь покачал головой, хмыкнув. Феликс фыркнул драматично: — Фу, какой не азартный! Все рассмеялись. Дым сигарет растворился в холодном вечернем воздухе, когда парни затушили окурки и уже собирались идти внутрь. Но в этот момент позади них прорезал вечер громкий рёв мотора. Они одновременно обернулись. У чёрного автомобиля распахнулась дверь. Из него по одному вышли Джон, Лин и Ким. Все трое, будто сошли с обложки пафосного журнала, уверенные, расслабленные, будто дом и вечеринка уже им принадлежат. Когда они подошли ближе, Ким, скользнув насмешливым взглядом по компании, ухмыльнулся: — Чё, малышня, развлекаетесь? Ник вздёрнул бровь: — А ты чё тут забыл? Ким широко улыбнулся: — Принцесса, я тоже по тебе скучал. А вообще меня Джон пригласил. Лин прыснула, прикрывая рот рукой: — Ага. На самом деле, ему просто не кайф было дома сидеть, вот он и попёрся с нами. Ким возмутился: — Эй! Не слушайте её! Она врёт! В этот момент двери дома распахнулись, и оттуда показались Оскар и Чарли. Чарли махнул рукой: — Эй! Что вы там застряли? Проходите! А то всё самое интересное пропустите! Они переглянулись и, не сдержав ухмылок, вошли внутрь шумного, огромного дома, где их ожидала ночь, наполненная музыкой, огнями и, возможно, ставками куда выше, чем пятьдесят. Как только двери дома закрылись за ними, шум ударил по ушам, будто волна. Музыка грохотала так, будто диджей пытался раскачать не только дом, но и весь район. Бас вибрировал в груди, света было слишком много, но в этом и был свой вайб, прожекторы цвета фуксии и ледяного синего резали тьму, отражаясь в стеклянных стенах. Воздух пах хлоркой от бассейна, сладким алкоголем и дорогими духами гостей. В центре двора, был огромный бассейн с подсветкой, вода переливалась оттенками бирюзы и фиолетового, а вокруг целые диваны с мягкими подушками, низкие столики, заполненные бутылками дорогого алкоголя. Девушки в шелковых платьях и купальниках позировали для камер, парни в брендовых рубашках и кроссовках обсуждали машины, акции и номера своих юристов. Чувствовалось, что тут собрались те, у кого деньги, не мечта, а привычка. Феликс огляделся, и сделал тихий, но выразительный вздох: — Ну нихрена себе. Сколько же бабок сюда утопили…это же не дом, а инстаграм-пацаны-обосситесь. И тут же увлёкся атмосферой, начал глазами искать, не с кем бы разговор завести, а кому бы впарить шутку. Марк был куда спокойнее. Он оценивал всё пристально, как врач, будто хотел поставить диагноз каждому второму самодовольному лицу. — Если кто-то напьётся и утонет, я не собираюсь его вытаскивать, сразу говорю. Лукас стоял слегка позади, не выключая внутреннего наблюдателя. Он сдержан, но явно напряжён, в таких местах легко увидеть приближённую к их семьям элиту, где каждая ошибка, подарок для слухов. Ник напротив, чувствовал себя удивительно спокойно. Может, потому что уже давно понял, что богач не тот, кто тратит, а тот, кто плевать хотел на впечатление. Он прошёл мимо столика с алкоголем, взял бокал и лениво бросил: — Спасибо Пара девиц, услышав, обернулись, но Ник прошёл мимо, даже не заметив их взгляды. И это только сильнее привлекало внимание. Ким сразу направился к бассейну, откуда уже махали какие-то знакомые. Лин спустилась к бару и за минуту уже сдружилась с барменом. А Джон словно просто скользил по пространству. Его взгляд был холодный, изучающий, с ноткой скрытой скуки, будто он не здесь ради веселья, а ради наблюдения. Вдруг пушки выстрелили дымом, свет начал бешено мигать, и толпа взорвалась под бас. Несколько ребят в брендовых костюмах прыгнули в бассейн прямо в одежде. Кто-то кричал, кто-то снимал сторис, кто-то танцевал, будто последний раз в жизни. Вечер только начинался. Толпа шумела, музыка перекрывала разговоры, огни пересекались над головами гостей. Феликс уже нашёл себе компанию, он стоял возле бассейна, смеялся, оживлённо рассказывая что-то троим незнакомцам. Его голос тонул в музыке, но улыбка сияла так, будто он освещал вокруг ещё больше, чем прожекторы. Марк ходил в толпе, вглядываясь, пытаясь найти его среди десятков одинаково модных и наглаженных лиц. Он уже хотел написать, но вдруг заметил знакомый силуэт, быстрые жесты, смех, лёгкое касание плеч собеседников. Нашёл. Марку не пришлось даже окликать его. Он просто подошёл ближе, легко и уверенно положив руку Феликсу на талию, словно проверяя, чтобы тот не потерялся опять. Феликс, почувствовав прикосновение, автоматически обернулся. Улыбка его стала ещё шире, теплее, почти домашней. — А, вот ты где. — Марк наклонился чуть ближе, голос стал более тихим, но уверенным. — Я тебя потерял. — А я тут с ребятами познакомился. — Феликс чуть пожал плечами, будто говоря: «ну ты же знаешь меня.» Он повернулся к своей новой компании, жестом приглашая: — Познакомьтесь, это Марк. Перед ними стояли трое. Высокий парень с аккуратной стрижкой уверенно протянул руку: — Алекс. Рядом девушка в топе, блестящем как чешуя, улыбнулась чуть кокетливо: — Лиззи. Третий, чуть ниже и спокойно рассудительный, просто кивнул: — Адам. Марк пожал руки всем троим. Коротко, чётко и уверенно. — Очень приятно. И уже в следующую секунду, не отводя взгляда от Феликса, сказал: — Ребята, я украду его. Надеюсь, вы не против. Алекс усмехнулся, Лиззи сделала драматический «у-ууу», а Адам просто пожал плечами. Ответ был очевиден. Феликс хмыкнул, будто сам удивлён редкой прямотой Марка, но не сопротивлялся, когда тот слегка потянул его за руку в сторону от толпы. И они ушли. Вместе. Там, где музыка была громче, и где никто уже не слушал, но точно смотрел. Музыка вибрировала под ногами, бармены мелькали, будто у них шесть рук. Феликс и Марк заняли два высоких стула, как короли. Феликс, опершись локтем о стойку, всё ещё улыбался после встречи. — Короче, те трое работают в рекламной компании. Марк взял стакан, приподнял бровь: —И что за компания? —Horizon. Марк чуть не поперхнулся. — Серьёзно? Horizon была на слуху у каждого студента маркетинга и бизнеса. Деньги, связи, безумные проекты, безошибочный бренд. Феликс кивнул с видом человека, который уже мысленно там работает: — Да. Я сам офигел. Связи, брат, связи. Вдруг захочу туда после универа? — А они нормальные типы? —Ага. Пока что славой не протухли. Марк усмехнулся: — Надеюсь, ты тоже не протухнешь. Феликс вскинул брови театрально: — Я уже протух. Ты же знаешь, я звезда. Марк рассмеялся тихо, но с теплом. Он слегка наклонился ближе. Его губы коснулись щеки Феликса, не поцелуй, а клеймо, что он его, даже если и протух. Феликс улыбнулся уголком губ: — Тебе тоже нужно познакомиться, со своей сферой. Эта вечеринка не просто так. — Ты уверен, что здесь есть медики? — скептично спросил Марк. — Конечно! Пошли. Я помогу тебе! Марк не успел и слово сопротивления сказать, как Феликс уже тянул его в толпу, ловко пробираясь между телами, как будто танцевал. И случайно или целенаправленно, они столкнулись с Лин и Лукасом. Те стояли чуть в стороне, Лин оживлённо жестикулировала, что-то доказывая, а Лукас слушал, как будто решал серьёзный мировой вопрос. Феликс остановился резко. Марк врезался ему в спину. — Ты чего? — пробормотал Марк. Феликс указал подбородком: — Смотри, кто там. Марк повернулся и ахнул. Лукас и Лин. Немыслимый дуэт, редкая комбинация, полный сюрприз. Лукас, будто почувствовав взгляд, развернулся. Увидел двоих идиотов, которые на него смотрят и улыбаются, как будто увидели котёнка в платье. Феликс махнул рукой, и Марк тоже, не понимая зачем. Феликс же добавил ещё и подмигивание, явно наслаждаясь моментом. Лукас закатил глаза, а Лин на секунду сбилась и спросила у него: — Кто там? — Два придурка, забей, на чем мы там остановились? — ответил он, снова возвращаясь к разговору. А Феликс уже утащил Марка дальше. — На том, что ты неправильно играешь «A River Flows in You», — спокойно сказала Лин. — Я играю нормально, это просто…моя версия. — Твоя версия звучит как будто пианиста подменили гитаристом после двух кружек энергетика. Лукас хохотнул: — А ты попробуй сыграть «Nothing Else Matters» на своём пианино. Уверен, будет похоже на траур по барабанщику. Лин пожала плечами, но в глазах блеснул азарт: — Зато я возьму нормальные аккорды. — О, пошло оскорбление моей священной гитары? — Я не оскорбляю гитару. Я оскорбляю твой упрямый характер, который не открывает ноты. — Я музыкант по вдохновению. — А я по уму. Поэтому мы учимся вместе, чтобы ты не ушёл творить вдохновением в полный провал. Лукас поднял руки в притворной капитуляции: — Ладно, учитель, с завтрашнего дня, будут тебе ноты. — А сегодня? — Сегодня вдохновение. Лин закатила глаза: — Сегодня шампанское, иначе вдохновение будет бить по ушам. — Согласен. Но просто знай, когда я стану легендой, тебя буду указывать в благодарностях как ту, которая не давала мне лениться. — Тогда я буду писать: «Я создала монстра». Лукас хмыкнул, откинувшись на спинку стула: — Ага, я знаю, ты очень творческая личность. Но кроме музыки у тебя что-то еще есть? Лин чуть смутилась, но улыбнулась мягко, будто ей и приятно, и забавно: — Спасибо за комплимент. Наши отношения наконец-то перешли на новый уровень? Ты начал задавать важные вопросы. — Естественно. Мне интересно. Она кивнула, будто взвесив, стоит ли говорить: — Да, есть. Я…пишу стихи. Лукас удивился искренне: — Серьёзно? А о чём? Лин отвела взгляд, пальцем стала бессознательно проводить по краю бокала, словно стирала невидимое пятно: — О людях. О тех, с кем довольно хорошо общаюсь…или просто кто зацепил меня настолько, что хочется написать. Неважно, почему, но…зацепил. — Ого. — Лукас приподнял брови. — А про меня тоже есть? Лин молча кивнула. — Дашь почитать? Она замялась сильнее, тонкая улыбка дрогнула, жесты выдали неловкость. Лукас заметил и сразу, мягко, чуть тише, чем обычно: — Эй, не волнуйся. Если не хочешь, то всё ок. Я не давлю. Лин тихо рассмеялась, покачала головой: — Дело не в этом. Просто он пока…не готов. Как допишу, обязательно дам. Лукас улыбнулся в ответ, будто соглашаясь на что-то важное: — Отлично. Тогда забились. Она кивнула и в этот момент её взгляд куда-то сместился, задержался, лицо вдруг озарилось смехом. Лукас недоуменно посмотрел на неё: — Что такое? Лин чуть наклонилась вперёд, разворачивая его корпус в нужном направлении: — Ты посмотри…дядя то в ударе. Лукас посмотрел туда, и правда у бассейна Ким с Чарли разогнались и, не думая ни о чём, сиганули в воду, брызги полетели во все стороны. В пару метров от них, на шезлонге, сидел Оскар, абсолютно невозмутимый, и курил кальян, будто наблюдал передачу про сумасшедших животных. Лукас усмехнулся: — Да уж. Как Оскар до сих пор терпит Чарли? Лин пожала плечами в своей спокойной логике: — Ну ты же Ника как-то терпишь. А они чем-то схожи. Лукас коротко хохотнул, но мысли ушли куда-то глубже. Образ Ника всплыл сам собой, дерзкий, кричащий, раздражающий, и почему-то тёплый внутри. Лукаса охватило это ощущение, неожиданное и слишком личное. Оно разлилось в груди, как горячий чай после холода. Чарли вынырнул из воды, провёл рукой по волосам и подплыл к бортику. Улыбка была настолько широкая, будто он нашёл клад в бассейне. — Эй! Ты чего там сидишь, скучаешь? — крикнул он Оскару. — Ай да к нам! Оскар неторопливо выдохнул дым, лениво наблюдая за пузырями, что поднимались вокруг Чарли: — Не скучаю. Чарли прищурился, как кот, который поймал хозяина с пустой миской: — Не верю. Оскар только фыркнул, не удостоив его даже взглядом. Тут появился Ким, мокрый, словно акула только что выплыла из глубин. Встав между ними, он протянул руку, словно заключал мир: — Предлагаю выпить. Тогда скучно точно никому не будет. — Одобряю! — Чарли первым вылез из бассейна, стряхивая капли. Ким протянул каждому бокал. Оскар поднял на него взгляд: — Когда ты успел это взять? — Когда вы болтали. Бар вот, рядом. — кивнул он, ведь было всё очевидно. Они сделали по глотку. Оскар сразу поморщился, будто в рот ему налили чистый спирт с ароматом расстройства: — Это что вообще за напиток? Ким пожал плечами, будто это не его забота: — Без понятия. Сказал им дайте мне самые крутые, вот и дали. — Согласен. Крепкое пойло, —хмыкнул Чарли, глянул на Кима, который пил спокойно. — Смотрю, ты профессионал. Ким вскинул бровь: — Ты про что? — Ну…у тебя коктейль не крепкий? Ты вообще не морщишься. Ким слегка улыбнулся: — Он не алкогольный. Чарли возмущённо хлопнул его по плечу: — О-о, так ты сегодня за ЗОЖ? — Ага. Типа того. — Ким криво усмехнулся. Они ещё немного поболтали, обменялись парой шуток, и уже когда скука снова подбиралась сзади, Чарли громко хлопнул в ладони: — Всё, предлагаю сыграть в мафию! Идея зашла на ура. Только была одна проблема, народу не хватает. Телефоны никто не брал, и, судя по настроению, никто бы всё равно не ответил. Поэтому они решили устроить маленькую охоту на друзей. Чарли быстро обозначил место сбора, возле зоны с кальянами и группа распалась на поисковые отряды: Оскар — за Лукасом и Лин. Ким — за Марком и Феликсом. Чарли — за Ником и Джоном. Чарли долго блуждал по комнатам, пока наконец не услышал приглушённые голоса из дальнего уголка. Там, в небольшой барной зоне, было тихо, будто вся вечеринка осталась далеко за стенами. Джон стоял за стойкой, ловко встряхивая шейкер и переливая жидкость в бокал. Ник сидел напротив, подперев щёку кулаком, лениво, но внимательно следя за движениями Джона. Ника будто загипнотизировало, как тот работает спокойно и аккуратно. — Ты сегодня не пьёшь? — спросил Ник, не отрывая взгляда. — Нет. — Почему? Джон коротко вдохнул, не поднимая глаз от бокала: — Мне нужно будет пораньше уехать. Отец попросил встретить одного человека. Говорит, это важно. Ник чуть нахмурился, в голосе мелькнула грусть, сквозящая, как трещина в стекле: — Понятно… Джон, уловив эту перемену, поставил перед ним готовый коктейль и чуть придвинул: — Держи. Ник взглянул на бокал, потом на пальцы Джона, которые всё ещё лежали на стекле. Он взял стакан, случайно соприкоснувшись с его рукой, такой тёплой и уверенной. Пальцы будто зацепились, слишком долго задержались друг на друге, и Ник тихо выдохнул: — Это для меня? — Да. У Ника дрогнула улыбка, немного довольная и немного смущённая: — Спасибо. И будто весь мир на секунду сузился до них двоих и одного стакана. И именно в этот момент, как всегда, кто-то вмешался. — А вот вы где! Я уже весь дом обошёл! Ник и Джон одновременно отдёрнули руки от бокала, будто их поймали за чем-то куда более интимным. Ник поспешно сделал глоток, чтобы чем-то занять себя. Джон повернулся к Чарли: — Что-то случилось? — Нет, но погнали играть в мафию, все уже на месте. Остались только вы вдвоем. Джон перевёл взгляд на Ника, спрашивая без слов. Ник чуть приподнял плечи, улыбнулся своей полуухмылкой: — Ну…пошли. Они поднялись и пошли за Чарли. На секунду плечи Ника и Джона почти касались, едва заметное расстояние, но электрическое. За дверью снова загудела музыка, свет, смех. Комната, куда привёл их Чарли, резко отличалась от остальных залов. Здесь было намного тише, только глубокий бас гудел через стены, будто вибрациями пронизывая воздух. Свет исходил от неоновых полос на стенах и тёплых ламп, расставленных по полу. В центре лежали мягкие пуфы и кресла-мешки разных цветов, раскиданные полукругом. Между ними стояли низкие столики с кальянами, пепельницами, бутылками воды и стаканами с коктейлями. Пахло сладким дымом, мятой и фруктовым табаком. Несколько человек уже расселись с удобством, но как только Ник и Джон вошли вместе, ощущение ленивого затишья мгновенно разлетелось. — О, наконец-то! — хором протянули Марк и Феликс. Лин всплеснула руками: — Мы уже подумали, вы куда то смылись! Ник хмыкнул, а Джон лишь коротко кивнул и прошёл вперёд, но не успел сделать и трёх шагов, как замер. Он заметил, что Ким, развалившись на красном кресле-мешке, держит стакан с чем-то тёмным. Джон нахмурился, голос его стал строгим: — Ты пьёшь, дядя? Ким поднял глаза, расслабленно, даже нагло: — Оно безалкогольное. Джон явно не поверил. Ник подошёл ближе, не говоря ни слова. Он просто взял стакан из рук Кима, отпил глоток и, прищурившись, вернул обратно. — Да, он не врёт. Джон выдохнул и опустил напряжённые плечи: — Хорошо. Они пошли к свободным пуфам, а Ким, глядя им вслед, процедил: — Вот же бля…няньки собрались. Чарли прыснул от смеха, Лин прикрыла рот, чтобы не рассмеяться, а Ник бросил короткое: — Мы присматриваем, чтобы ты не сдох раньше времени. Ким только закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, он всё-таки оценил заботу, хоть и делал вид, что ненавидит её. Все расселись полукругом. В центре, оперевшись локтями на колени, сидел Оскар. Он вытянул сигарету из губ, стряхнул пепел в пепельницу и сказал низким, спокойным голосом ведущего: — Добро пожаловать, мои маленькие преступники. Играем в мафию. И по кругу будто прошла волна предвкушения, кто-то усмехнулся, кто-то поправил волосы, а кто-то уже опасно хитро прищурился. Оскар, перемешивая карты, произнёс лениво и торжественно: — Город засыпает. Мафия просыпается…и, надеюсь, не тупит. — Это намёк на тебя? —сразу спросил Феликс, кивая на Кима. — На тебя, — парировал Оскар, не моргнув. Все закрыли глаза, роли были разданы. Они проснулись обратно, и игра началась. — Так, я считаю, что мафия Чарли, — заявил Ник, даже не думая. — Почему?! —возмутился Чарли. — Потому что ты тупо выглядишь подозрительно. Ты дышишь слишком громко. — Я в бассейне был 20 минут назад, мне вообще-то кислород нужен! Лин захлопала: — Кислород не оправдание! Феликс встал на защиту Чарли: — Он реально просто дышал, вы чё? — Мафия! Защищает! — радостно указал Марк. — Сам ты мафия! — обиделся Феликс. — Ты меня уже второй раз за вечер обвиняешь! Лукас вмешался, но миролюбиво: — Ребята, давайте логично… — Лукас мафия, — сказал Ник. — Слишком умничает. Лукас приоткрыл рот, потом просто закрыл его и покачал головой. — Я не мафия. — Кто так говорит? Только мафия, — уверенно заметил Ким. — Ты вообще что делаешь? — спросила Лин. — Слово мафия нравственно на тебе сидит. Ким приложил руку к груди: — Я оскорблён. Все перебивались, спорили, говорили одновременно. В итоге за первый круг выгнали Лукасa. — Я был мирным, идиоты. — Прости, брат, — сказал Феликс и захлопнул карточку на столе. — Не прощу. Оскар тяжело вздохнул: — Это была худшая логика, что я видел. Продолжаем. На втором круге выгнали Лин, потому что она улыбалась слишком странно, по словам Марка. Лин только сказала: — Вот поэтому я не улыбаюсь парням на улице. В итоге мафией оказался Ник, и он радостно воскликнул: — Ну вот, победил я, злодей! Оскар рассмеялся и сказал: — Ладно, ребята, расслабились. Мафия победила. Но учтите, дальше будет сложнее! Первая игра закончилась весело, и комната уже гудела лёгким алкогольным шумом. Кто-то посмеивался, кто-то потягивал коктейль, музыка в углу стала чуть громче, чем нужно, но никто не собирался её убавлять. Игра началась, но на этот раз, никто не относился к ней легко. — Город засыпает, — протянул Оскар, будто сам был мафией. Утром, первым убили Лукаса. — О, да пошли вы в жопу! — он вскочил, уставившись на всех.— Я вообще молчал! — Вот поэтому тебя и убили, — равнодушно бросила Лин, отпивая коктейль. Ник захохотал: — Да ты, бля, как мишень был. Грех не убрать. Лукас ткнул в него пальцем: — Ага! Значит, это ты? Ты признался! Ник закатил глаза: — Это шутка, гений. — Он врёт, — уверенно сказал Джон. Ник резко повернул голову: — С какого хрена я то?! — С того, что ты слишком много говоришь, — спокойно ответил Джон. — И ты это только сейчас заметил? — Ник подался вперёд, но в глазах уже плясали смешки. Споры начали разгораться. Феликс активно кого-то перебивал, Марк пытался докричаться, чтобы его хоть раз послушали, а Ким сидел слишком тихо, будто наблюдал издалека. — Голосование! — велел Оскар. Большинство ткнуло в Марка. — Да вы совсем охренели? Почему я?! — Марк возмутился, будто его обокрали. Феликс приобнял его за плечи: — Не переживай. Ты ушёл красиво. — Ой, да идите вы, — буркнул Марк и выпал из игры. На следующем круге начался хаос. Лин упёрлась в Ника, Ник в Феликса, Феликс в Кима, Ким в Лин. — Ты подозрительно спокойна! — Ким ткнул Лин пальцем. — Потому что пью, — просто ответила она. — Вот именно! — подхватил Ник. — Когда она пьёт, она опасна! — Ты сам больше опасен, когда трезвый, — спокойно заметил Джон. — А когда пьяный? — Ник ухмыльнулся. — Тогда ты просто катастрофа, — без эмоций заключил Джон. И тут понеслось, снова, крики, доказательства, ложные обвинения. Чарли уже держался за живот от смеха, Оскар пытался всех перекричать. Когда наконец вскрыли карты, все замолчали. — Мафия была Феликс и Ким, — объявил Оскар. — Пффф, вы серьёзно? — Ник приподнялся. — Этот алкоголик и эта блондинистая нахалка? Феликс гордо встал, будто ему дали гранпри: — Я действовал тонко. — Ты орал, как резаный, — заметил Марк. — Именно, — Феликс подмигнул. — Гениальная маскировка. Ким только усмехнулся: — А вы повелись. Лин сложила руки на груди: — Ладно, признаю. Это было красиво. Лукас трагично вздохнул: — Ненавижу эту игру. — Ещё раунд, — сказал Джон тихим голосом, но будто с холодным вызовом. И Ник, не отводя взгляда, ухмыльнулся: — Давай. Музыку будто кто-то сделал тише. Комната неутихающе мигала фиолетовым неоном, но шум постепенно угасал. Все расселись уже по-другому, Ник оказался рядом с Джоном, Феликс ближе к Марку, Лин и Лукас напротив Кима. Ощущение будто сменилось, из весёлой игры она стала похожа на торг за чью-то жизнь. Оскар, с ленивым видом ведущего, протянул: — Город засыпает…мафия просыпается… Ник скрестил руки на груди, глаза были чуть прищурены. Он не сводил взгляда с людей, будто сразу начал анализировать. Первым снова убили Лукаса. — Опять?! — Лукас всплеснул руками. — Я что, ваш коврик для выхода?! — Ты просто вкусная жертва, — хмыкнул Феликс. — Феликс, заткнись, — буркнул Лукас и ушёл на диван наблюдать. Ник задумчиво осмотрелся: — Слишком тихо всё прошло. Убийцы, кто-то явно хитрый. — Спасибо, что сразу исключил Феликса, — усмехнулся Марк. — Э? Я вообще-то умный! — возмутился Феликс. — Вот именно, ты бы спалился, — подколол Ник. — Ага, — вставил Джон, будто поддерживая Ника. — Он слишком прямолинейный. Ник чуть повернулся к нему: — Ты всегда на моей стороне? — Конечно, — спокойно ответил Джон. Их глаза столкнулись. Секунда и будто напряжение ощутимо дернуло воздух. Лин тихо прокашлялась: — Так. Может, обсудим улики? Кого убили, почему… — Лукаса убили, чтобы его не защищал Ник, — вдруг сказал Чарли. Ник дернулся: — А ты откуда знаешь, что я бы его защищал? — Да ты весь вечер защищаешь кого угодно, кроме себя, — хохотнул Чарли. — Типичный герой. Ник скривился. Джон холодно глянул на Чарли, предупреждая, чтобы он следил за словами, но тот лишь ухмыльнулся. Оскар объявил голосование. Первым выбили Кима. — Вы серьезно?! — фыркнул тот. — Ладно, удачи, дети. Надеюсь, вас всех грохнут. После, ночью убили Лин. — Что за… — она по-настоящему возмутилась. — Я вообще ничего не делала! — В этом и ошибка, — заметил Джон. Ник щурился, изучая выражения лиц. Он пытался разгадать. Оставшиеся: Марк, Феликс, Ник, Джон, Чарли. Феликс стал активно говорить: — Я думаю, это Марк. Смотри, он сидит слишком спокойно… — Потому что я не мафия, — Марк тяжело вздохнул. — А ты? — Ник указал на Чарли. — Чего такой довольный? Чарли ухмыльнулся: — Потому что люблю смотреть, как ты кипишь. — Я киплю, потому что тебе по лицу хочется дать, — Ник резко подался вперёд. Джон мгновенно схватил его за запястье, остановив: — Сиди. Не трать силы. Ник почувствовал пальцы Джона на себе и внутри будто что-то коротко взорвалось. Чарли со смешком откинулся назад, но в глазах мелькнула дружеская ревнивая искра. — А ты не многовато ему внимания уделяешь? — бросил он Джону. — Следи за словами, — ровно произнёс Джон. Марк посмотрел то на одного, то на другого: — Мне кажется, тут не мафия, тут любовный треугольник. — Заткнись, — одновременно сказали Ник и Джон. Феликс захихикал. Голосование. Выбили Марка. Он ушёл, хлопнув по плечу Ника: — Удачи, детка, похоже, тебя хотят съесть. Ник зло выдохнул. Остались: Ник, Феликс, Джон, Чарли. Феликс резво поднялся: — Это Чарли! Все видят, как он давит! Он всегда так играет, когда виновен! — Сам ты виновен, — Чарли подался к нему. — Я вообще молчал. — Вот именно! — Ник вскинулся. — Он молчал и это подозрительно. — Значит, ты голосуешь против него? — спросил Джон тихо. — Да, — уверенно сказал Ник. — Тогда… — Джон опустил взгляд. — Я против Феликса. Феликс округлил глаза: — С какого?! Ты же меня только что защищал! — Я тебя не защищал, но сейчас ты врёшь, — спокойно сказал Джон. Вот тут даже Ник опешил. Оскар позволил каждому сказать последнее слово перед решением. Чарли только усмехнулся: — Вы и так знаете, что не я. Просто решите, кого из вас двоих хотите оставить в живых. Феликс вспыхнул: — Да пошёл ты! Ник вдруг резко встал: — Ладно. Пусть будет Феликс. Если ошибусь…Джон, ты меня прикроешь. Джон посмотрел на него в упор. Слишком прямо и слишком глубоко. — Всегда, — тихо сказал он. Феликса убили. Он сказал с раздражением: — Вот же суки! Оскар раскрыл карты: — Мафия это Чарли и Джон. Ник медленно повернулся к Джону. — Ты…всё это время… — он почти шептал. — Угу, — коротко ответил Джон. — И ты позволил мне защищать тебя? Джон чуть наклонился, почти не касаясь воздуха между ними: — Ты сам решил. Чарли рассмеялся: — Поздравляю, малыш. Он тебя развёл. Ник не сводил взгляда с Джона. Это уже был не гнев. Это было другое, совсем другое, горячее и опасное. Когда напряжение после игры не спало даже спустя пару секунд, Чарли резко хлопнул в ладони: — Так, всё, стоп. — он поднялся, и его голос звучал легко, будто он просто объявил паузу в фильме. — Мы с Оскаром идём за напитками. А то атмосфера тут такая…на грани драки. Надо разбавить. Оскар кивнул и поднялся следом, подтверждая его слова. — Верно. Не ругайтесь вы так, ребята. Это же просто игра. Марк и Лукас переглянулись, Феликс фыркнул, Лин выдохнула смехом, откинувшись назад. Даже никому не нужно было ничего говорить, каждый вдруг понял, что действительно слишком завёлся. Разные характеры, вспыльчивые, упрямые, язвительные, всё это легло в одну колоду, и получилась буря, в которой кто-то смеялся, а кто-то едва сдерживал желание крикнуть. Чарли и Оскар ушли, дверь мягко закрылась, и в комнате снова стало тихо. Неон по стенам казался холоднее. Ким, сидевший чуть поодаль, вытащил телефон и лениво пролистал новостную ленту. Его взгляд внезапно зацепился, а пальцы замерли. Лицо не изменилось, только в глазах появились знакомые тени. Он перечитал заголовок ещё раз. Тот вечер вспыхнул в памяти, резкий запах спирта, истерика, кровь, тяжёлый смех. Ким зевнул, новость его ничуть не задела, убрал телефон и произнёс, будто случайно: — Помните того психа? Рида? Ник и Джон тихо переговаривались, почти шептались, и Ник даже улыбался, пока не услышал имя. Плечи его едва заметно дёрнулись, будто кто-то ударил по нерву. Джон сразу это заметил. Его ладонь легла Нику на колено, пальцы мягко сжали, осторожно, будто удерживая от обвала. Он наклонился и почти неслышно прошептал ему в ухо: — Тише. Всё хорошо. Это прозвучало слишком уверенно и даже слишком нежно. Ник, не глядя на него, сглотнул. — Да уж, помним, — отозвался Феликс, не заметив ни жеста, ни дрожи. — Что, что-то случилось? Ким кивнул, как будто говорил о пробке на дороге. — Он умер. Лин подняла брови, Марк нахмурился, а Лукас слегка расправил плечи, каждый по-своему, но одинаково был шокирован. Только Ник и Джон сидели, не шелохнувшись. Не от удивления, от того, что знали слишком много. — Как умер? — спросил Марк, осторожно, будто боялся услышать ответ. — Что с ним произошло? Ким слегка скосил взгляд, глаза его оставались пустыми. — Самоубийство. Слово упало тяжело, как камень в воду, и оставило круги, которые ещё долго не исчезнут. — Неудивительно, — выдохнул Феликс, ошеломлённо поднимая брови. — Он же с ума сходил после смерти Кевина. — Ага. Жаль чувака, — отозвался Марк с сочувствием, будто действительно жалел. Ник и Ким одновременно скривились. Жаль? Если бы они знали, как всё было на самом деле, сказали бы также? Ким замолчал, взгляд его стал словно прицельным. Он ощупывал комнату глазами. Чужие эмоции редко вызывали у него интерес, но сейчас что-то не сходилось. Он перевёл взгляд на Джона. Тот молчал, будто просто слушал остальных, но в его глазах было то, чего не должно быть, уверенное знание всей правды. Никаких вопросов. Только тихое принятие факта. Ким прищурился. — Джон. — его голос стал чуть ниже, будто удар по настороженной струне. — Ты знал? Все взгляды повернулись к Джону. Он поднял глаза на Кима, спокойно, почти слишком спокойно. — Нет. — Ты не врёшь? — приподнял бровь Ким, и в словах звучала не злость, а охотничий интерес. На долю секунды воздух стал тяжелее. Ник резко откашлялся, будто сбивая внимание. — Конечно не врет. — он опёрся в слова жёстко, уверенно, даже лениво. — Откуда бы ему знать? Ты только сейчас это сказал. Этого здесь как раз таки не хватало, не убеждать, а запутывать, притуплять остроту. Ник делал это мастерски. Ким медленно перевёл взгляд на него. Ник сидел расслабленно, уверенно, даже с лёгкой насмешкой, будто вообще не понимал, зачем кому то сомневаться. И они рассыпались. — Ладно. — Ким выдохнул, почти неохотно. — Сорян. Ник незаметно позволил себе маленький вдох облегчения. Он встретился взглядом с Джоном и они одновременно коротко кивнули друг другу. В этот момент дверь отворилась, вернулись Чарли и Оскар, чокаясь бутылками. — Та-даам, спасение прибыло! — радостно объявил Чарли, ставя напитки на стол. Оскар засмеялся, но Ким его не услышал. Его не отпускало странное чувство. Как будто правда прошла мимо него, он знал этих двоих слишком хорошо. Если Джон врал плохо, то Ник делал это идеально. И именно это делало всё подозрительнее. Джон вдруг посмотрел на часы, и его голос прозвучал обыденно, почти холодно: — Мне пора ехать. Я обещал отцу. Он попрощался коротко, собранно и, не задерживаясь, ушёл. Ник смотрел на закрывшуюся дверь чуть дольше, чем стоило. На секунду он стал снова один, как будто до того держался за чьё-то присутствие. Он отпил алкоголь, нахмурившись. Сегодня почему-то хотелось напиться гораздо сильнее, чем обычно. Музыка снова заиграла громче, будто кто-то специально подкрутил звук, пытаясь вытолкнуть всех обратно в состояние праздника. Марк первым потянулся к очередным шотам, поднимая их как трофеи: — За то, что никто сегодня никого не убил! — провозгласил он с пафосом. Все рассмеялись, даже напряжение в воздухе дрогнуло и рассыпалось по углам комнаты. Стаканы вновь начали сталкиваться, коктейли смешиваться, лед звенел в стекле, чьи-то голоса перебивали друг друга. Чарли включил более бодрый трек, басы прошлись по полу вибрацией. Феликс первым подскочил, громко заявив: — ВСЁ, Я ТАНЦЕВАТЬ ХОЧУ! Он ухватил Марка за руку, тот закатил глаза, но пошёл. Через пару секунд уже все потянулись ближе к неоновому танцполу, свет переливался фиолетовым, синим, зелёным, дым от кальянов цеплялся за лучи, делая атмосферу плотной, как сон. Ник сидел в кресле-мешке, чуть покачиваясь под музыку, пьяненькая улыбка растянулась на губах. Лукасу хватило пары взглядов, он видел, как тот расслабился, стал мягче, без привычной злости. Его глаза блестели от алкоголя и света, и он выглядел иначе. Слишком настоящим. Лукас поднялся. Его сердце колотилось, то ли от алкоголя, то ли от него. Он подошёл к Нику, протянул руку и чуть наклонился: — Пошли. — Куда? — хмыкнул Ник, но всё равно дал руку. — Танцевать. Ник хотел возмутиться, сказать «с чего вдруг», но музыка ударила, тело само поддалось ритму. И вот они уже среди остальных: Чарли с Оскаром изображают хореографию, Феликс делает нелепые движения, Марк смеётся, Лин кружится легко и беззаботно, Ким стоит сбоку, подёргивая плечом в такт. Лукас танцевал рядом с Ником сначала осторожно, но алкоголь добавлял смелости. Ник двигался легко, с неряшливой, дерзкой грацией, будто ему самому было всё равно, что о нём думают. Его волосы растрепались, рубашка чуть сползла с плеча, а вены на шее напрягались при каждом движении. И в какой-то момент Лукас понял, что смотреть на него опасно. Гораздо опаснее, чем играть в мафию. Сердце било там, где раньше было только спокойствие. Ник рассмеялся, наклонившись ближе к нему, чтобы что-то сказать под музыку. Слова потерялись, но дыхание обожгло ухо. Лукас резко приблизился. Можно списать на алкоголь. Можно на удары басов. Он наклонился к губам Ника, почти касаясь, и тихо сказал: — Пойдём покурим. Ник замер на секунду. Поднял глаза, будто пытаясь прочитать мотив. Потом лениво, вальяжно, так же близко, ответил: — Пошли. Они вышли во двор, прохладный ветер зацепил щеки и волосы. Сев на старую деревянную лавочку, оба достали сигареты. Лукас вынул зажигалку, наклонился к Нику и осторожно закрыл рукой от ветра пламя, поджигая его сигарету. Ник выдохнул дым и откинулся на спинку лавочки, вдыхая запах табака, смешанный с холодным воздухом. Лукас поджег свою, сделал первый вдох и медленно выдохнул, наблюдая за ним. — Помнишь, как мы однажды сидели на крыше и смотрели на закат? — тихо спросил Лукас, его глаза светились в темноте. — Конечно, — улыбнулся Ник. — Ты тогда пытался уговорить меня нарисовать эту чертову комету. — А ты всё равно нарисовал её лучше меня, — рассмеялся Лукас, слегка закашлявшись от дыма. Они молчали, просто наслаждаясь моментом, вспоминая простые радости, совместные шутки, беседы, тихие вечера после занятий. Было тепло, несмотря на холод ночи. Лукас задержал взгляд на лице Ника. Тот заметил и, слегка нахмурившись, спросил: — Что такое? У меня что-то на лице? — Да нет… — Лукас улыбнулся, но в его глазах пряталась неуверенность. Внутренний голос Лукаса, изрядно напившись и собравший все смелости, кричал: «Пора! Сейчас или никогда!» Атмосфера рядом с Ником, тихая и насыщенная, подталкивала его к шагу. Лукас глубоко вдохнул, приблизился, не зная, чем всё обернется, и вспомнил уроки от Ника. Он схватил его руку и приложил к своей голове, закрыв глаза: — Что ты чувствуешь? Ник сначала опешил, не сразу поняв вопрос: — Ничего… Лукас улыбнулся и переложил его руку на своё сердце: — А здесь? Ник молча смотрел на него, вдыхая холодный воздух. Потом тихо рассмеялся: — Ты сейчас повторяешь мой тебе урок? — Да, — кивнул Лукас, сердце стучало быстро, а дыхание сбилось. — Отлично. У тебя неплохо получается. Уже пробовал эту технику? — с легкой насмешкой спросил Ник. — Да… — голос Лукаса дрогнул. — И кто же этот счастливчик? — прищурился Ник, улыбка играла на губах. Лукас открыл глаза и прошептал: — Ты. Мгновение растянулось. Ветер шевелил волосы, дым клубился между ними, а в груди каждого нарастало то чувство, которое невозможно было удержать, теплая, болезненная близость, смешанная с тревогой. Ник замер, глядя в глаза Лукаса, пытаясь понять шутит он сейчас или нет. Но его взгляд был серьезным, полный чувством, которое не оставляло места для сомнений. Лукас чуть приблизился, всё ещё держа его руку на своём сердце. Между их губ остались считанные миллиметры. Ник молчал, а Лукас принял это за согласие. Почти невесомо он коснулся губ Ника, но это была ошибка. Ник резко оттолкнул его и убрал руку: — Ты чего? Если шутишь, то уже не смешно. Лукас покачал головой: — Я не шучу, Ник…ты мне нравишься. Ник моргнул, словно не веря услышанному. Он едва выдавил: — Ты мне тоже…братишка, но… — Да блять, — вмешался Лукас, — Ты мне нравишься не как друг. Я влюблён в тебя. Горло Ника резко пересохло. Он сглотнул, пытаясь собраться: — И как давно? Лукас выдохнул, взял его руку и приложил к своей щеке. Она была горячей, обжигала ладонь. Лукас осторожно потерся своей щекой об его ладонь и тихо сказал: — Очень давно. Ник мысленно охнул: «Вот же блять, это проблема…» Большая проблема. Ник никогда не рассматривал Лукаса как парня. Он любил его, но влюбленным не был. Для него Лукас был старшим братом, наставником, частью его жизни, и сейчас это признание угрожало разрушить привычный мир. Он молчал. Лукас думал, что Ник просто задумался и принял его чувства, но на самом деле мысли Ника крутили тысячу вариантов того, как аккуратно отвергнуть Лукаса, чтобы не вонзить в его любящее сердце ещё сотню иголок. И всё же, не найдя подходящего способа сказать это, Ник понимал, что возможно, идеального варианта и вовсе не существует. Он просто смотрел на Лукаса, его сердце сжималось, и молчание между ними стало громче слов. — Прости… — тихо выдавил Ник, не зная, как смягчить удары судьбы. Лукас посмотрел на него с лёгким недоумением: — За что? Ник вытащил свою руку от щеки Лукаса, сердце сжималось, но он сказал прямо: — Прости, Лукас…но я люблю тебя как друга. И в тот момент что-то внутри Лукаса треснуло, словно хрупкий стеклянный шар разбился на тысячи острых осколков, каждый из которых вонзался в душу. Он смотрел на Ника, и боль сдавила грудь так сильно, что дыхание стало прерывистым, а мир вокруг вдруг потемнел, оставив только пустоту между ними. Ник опустил взгляд, не в силах выдержать его молчаливого укола. — Посмотри на меня… — проговорил Лукас тихо, но твёрдо. Ник медленно поднял глаза. И Лукас, всмотревшись в них, увидел то, чего боялся больше всего. Не отсутствие взаимности, а любовь Ника к другому человеку, любовь, которая резала острее любого отказа. В его сердце, будто иголкой, впился холодный факт, что Ник уже отдавал часть себя кому то другому. — Я опоздал… — прошептал Лукас, вставая с лавочки, чтобы уйти. — О чём ты? — остановил его Ник, дрожащим голосом. — Я вижу… — сказал Лукас, взгляд его был полон боли, — Ты любишь другого. И в твоём сердце нет места для меня. Ник нахмурился, пытаясь возразить: — Это не так… — Это так, — сказал Лукас с тяжёлым вздохом, закатив глаза, — Прекращай притворяться дураком, если не хочешь такого же конца, как сейчас. — Конца? — спросил Ник, удивлённо. — Я к тому, — ответил Лукас, — Что бы ты в конечном итоге не увидел в глазах любимого не своё отражение, а отражение другого человека. Это больно, Ник…поверь. И я не желаю тебе такой боли. Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и ушёл, оставив после себя пустоту, которая давила на Нико сильнее, чем могло бы любое слово. Ник остался сидеть на лавочке, обхватив себя руками, и впервые ясно понял то, что его сердце давно уже подсказывало, но чего он сам до конца не осознавал. То, что он чувствует к Джону, это любовь. Не дружба, не лёгкая привязанность, а настоящее, горячее, живое чувство, которое, как огонь, согревало и пугало одновременно. Оно было нежным и болезненным одновременно, как шёпот ветра среди ночи, тихое признание, что есть что-то, ради чего стоит действовать. Для кого-то этот момент был шагом назад, для кого-то же шагом вперёд. Для Ника это был толчок, осознание того, что промедление недопустимо. Не думая, он достал телефон, вызвал такси и почти мгновенно решил, он поедет к Джону домой. Сердце бешено колотилось, мысли путались, но внутри было одно, сейчас и только сейчас, нужно действовать. Приехав к знакомому дому, Ник вышел из машины, сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Алкоголь, который он успел вдоволь налить себе на вечеринке, делал его смелее, подталкивая к действию. Он поднял руку и постучал в дверь, но тишина лишь усиливала его нервы. Минуту, две, дверь не открывалась. «Может, его нет дома? Или это знак свыше, что сейчас не стоит этого делать?» — промелькнула мысль. Ник уже развернулся, собираясь уйти, как раздался долгожданный звук открывания двери. — Ник? — произнёс мягкий, немного удивлённый голос. Он обернулся и увидел Джона. Тот только что вышел из ванны, халат едва прикрывал его тело, волосы были ещё слегка влажные, и одна капля воды медленно стекала по линии шеи, играя на коже, поблескивая в свете фонаря. Его грудь приподнималась в спокойном, равномерном дыхании, взгляд был ясный, но мягкий, а губы чуть припухшие от тепла пара воды. Джон выглядел так, что Ник почти забыл, зачем вообще пришёл. — Тебе плохо? — осторожно спросил Джон, заметив, как изменилось выражение лица Ника. — Сильно напился? Ник едва кивнул, отвечая на второй вопрос. Джон покачал головой, словно понимая больше, чем говорил, и мягко притянул его внутрь: — Не стой там, холодно же. Джон закрыл дверь за ними, и в тот же момент у Ника словно отказали тормоза. Сердце его билось с бешеной скоростью, взгляд приковал каждую деталь Джона, томный голос, мягкий контур губ, легкую тёплую тень от света. Он не успел ничего обдумать, тело действовало само, он резко прижал Джона к стене и впился в его губы. Целуя жадно, почти отчаянно, Ник чувствовал, как дрожь пробегает по всему телу. В этот момент не было ни стыда, ни сомнений, лишь тепло, алкоголь, дыхание Джона, и непередаваемая химия, которая словно взрывалась между ними, сливаясь в одном горячем, опасном мгновении. Ник целовал так, будто боялся, что Джон исчезнет. Слишком резко, слишком жадно, но в этих поцелуях была правда, накопленная слишком долго. Джон сначала на секунду замер, но потом ответил на поцелуй. Не мягко, не осторожно. А так как, явно ждал этого не меньше него. Его пальцы сомкнулись на затылке Ника, притягивая ближе, язык уверенно прорвал слабую защиту, углубляя поцелуй, делая его грязным, тёплым и требовательным. Ник выдохнул в его губы, ощущая, как жар волной прокатился по телу. Халат на Джоне чуть разъехался, открывая влажную кожу. Он чувствовал под ладонью тепло его груди, влажность после ванны, и от этого начало кружиться в голове. — Ты… — Ник оторвался, хватая воздух. — Ты вечно стоишь такой холодный…а сейчас… Джон улыбнулся уголком губ, опасно, медленно. — Сейчас что? Ник не ответил. Вместо этого прикусил его нижнюю губу и снова впился в поцелуй, уже более уверенно. Джон развернул его к стене, меняя местами, так резко, что у Ника перехватило дыхание, но он не сопротивлялся. Пальцы Джона скользнули по его шее, чуть ниже, к ключице, будто изучали и проверяли реакцию. Ник весь напрягся, как струна. — Плохо тебе… — тихо прошептал Джон, его губы скользнули к уху, — Или слишком хорошо? Ник сжал пальцы на его халате, чувствуя, как тот открывается под руками. — Замолчи… — С чего вдруг? — голос Джона стал ниже, чуть хриплым. — Потому что ты…если будешь говорить так… — Ник сглотнул, — Мне будет ещё хуже. Джон сделал то, чего Ник боялся и хотел одновременно, он провёл пальцами по линии его челюсти и наклонился к шее, оставляя тёплый, влажный поцелуй. Ник будто загудел изнутри, приглушённым, сдавленным звуком, который даже не ожидал от себя. — Тогда будет хуже, — тихо констатировал Джон, позволяя губам снова коснуться кожи. — И ты сам сюда пришёл. Ник закрыл глаза. Он действительно сам пришёл. Этот вечер наконец-то подарил ему то, чего он так долго жаждал, но не признавал, даже признание Лукаса, страх, алкоголь, и этот шаг всё вело именно сюда, к нему. Его всегда вело именно к тому человеку. — Перестань думать, — произнёс Джон, другой рукой ловя его запястье и прижимая к стене. — Я рад, что ты тоже хочешь этого. Эти слова сорвали с Ника последние остатки контроля. Он схватил Джона за халат, рывком стянул его с плеч, мокрая ткань упала на пол. Тело Джона оказалось горячим, гладким, и Ник, будто ослепший от желания, провёл ладонью по его груди, замирая на линии живота. Ник только успел вдохнуть, как сильные руки Джона подхватили его под бёдра. Он коротко дернулся, не ожидая такой силы, но Джон даже не дал ему опомниться, просто поднял, будто ничего не весил, и поцеловал так, что у Ника подогнулись ноги. — Держись, — тихо сказал он. Ник и сам не заметил, как цепко схватился за его плечи, пальцы утонули в горячей коже. Джон понёс его через коридор уверенно и без суеты. Ник чувствовал запах его кожи, слышал своё дыхание, тяжёлое, рваное, почти жалкое. И чем дольше он был на руках, тем сильнее внутри поднималось что-то совсем новое, не просто желание. Подчинение. Ожидание. Он не знал, чего именно ждёт, но хотел этого до дрожи. Джон распахнул дверь спальни плечом и без слова опустил Ника на кровать. Не бросил, а положил, уверенно и медленно. Ник сел, ладонями опираясь на простыню, сердце колотилось в горле. Джон стоял напротив, обнажённый по пояс, волосы его всё ещё чуть были влажные. Вода всё ещё стекала по его шее тонкой линией. Он выглядел не спокойным. Не холодным. А сосредоточенным, как хищник, который не любит торопиться. — Ты пришёл ко мне, — тихо сказал он, подходя ближе. — И я знаю, что не случайно. Ник сглотнул, пытаясь не отвести взгляд. — Я…не знаю, почему… — Лжёшь, — мягко перебил Джон. Он упёрся руками в матрас по бокам от Ника, наклонившись так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Ты знаешь. Просто не хотел говорить вслух. Ник замер, дыхание сбилось ещё сильнее. Джон усмехнулся, заметив это. Его голос стал хриплее: — Хочешь, я скажу за тебя? Ник не ответил, но взгляд выдал всё, страх, интерес, азарт, растерянность. Джон провёл пальцами по его подбородку, заставляя поднять голову, чтобы он смотрел только на него. И тихо, почти в ухо, сказал: — Я тебе нравлюсь. Ник почувствовал, как по спине прошёл озноб, как будто каждое слово Джона оставляло шрам и тепло одновременно. Это была правда, от которой он не успел защититься. — И ты мне тоже, — мягко добавил Джон. Ник выдохнул, и сразу же накрыл губы Джона поцелуем. Медленно, жадно, но не торопясь, будто вынимал из него каждое дыхание. Джон ответил мгновенно, руки скользнули по спине Ника, вниз, чуть сильнее прижимая к себе, но оставляя свободу движения. Джон провёл ладонью по шее Ника, дальше по груди, проверяя его дыхание, напряжение тела, готовность. Ник дрожал, но не от страха, от желания, от ощущения того, что это их момент, полностью их, без игр и правил. И тогда Ник, почти сдерживая смех от собственного нахальства, провёл рукой по груди Джона, впиваясь в него взглядом, чуть наклонился и взял контроль. Джон едва успел вздохнуть, Ник прижался ближе, губы встретились снова, на этот раз без пауз, без осторожности. Его руки скользнули по плечам Джона, вниз по спине, слегка дергая, подтягивая ближе. Джон сжал его в ответ, дыхание сбилось, и тепло тела пересеклось с холодком кожи после влажной ванны. — Ах… — выдохнул Джон, когда Ник провёл рукой по его груди, чуть сильнее сжимая, и пальцами играючи зацепил линию шеи. Ник почувствовал, что Джон раскаляется, что каждая мышца напряжена и готова к ответу. Он медленно опустился на колени, сохраняя контакт губ, скользя руками по бёдрам Джона, пока тот не откинул голову назад, чуть приоткрыв губы от удовольствия. — Ты… слишком… — прервал Джон себя хриплым голосом, пальцы вцепились в плечи Ника. Ник улыбнулся, губы скользили по коже его шеи, слегка прикасаясь, ощущая, как тепло Джона проходит через кончики пальцев. Джон тяжело вздохнул, закрыв глаза, позволяя себе почувствовать каждый малейший шёпот губ Ника. Он чувствовал, как Джон становится горячее, как дыхание участилось, а глаза сияют смесью желания и страсти. — А-х-ах… — прорывался Джон сквозь дыхание, когда Ник слегка дернул его к себе, обнажая больше тепла, которое он так ждал. Ник остановился на мгновение, встретился взглядом с Джоном, его дыхание смешалось, и он чуть улыбнулся, словно спрашивая разрешение, хотя ответа и не требовалось, всё уже говорило само за себя. Он наклонился ниже, губами и языком лаская кожу, при этом слегка скользя руками по бедрам Джона, чтобы ощутить плоть и напряжение под пальцами. Джон застонал, его руки сжали талию Ника, но он сдерживал себя, позволяя Нику полностью контролировать момент. Сердце Джона бешено билось, и с каждой минутой желание становилось невыносимым. Ник чувствовал, что Джон готов разорваться от нетерпения, и не стал медлить, его руки скользнули выше, нежно, но намеренно, возбуждая Джона, в то время как губы, язык и дыхание вызывали трепет, смешанный с волной страсти. И вдруг Джон больше не выдержал. Он резким движением поднял Ника, тот удивлённо вздохнул, но в глубине души ждал этого. Джон плавно, но уверенно положил Ника на кровать, сохраняя плотный контакт телами. Джон прижался, дыхание их смешалось, и только тогда он позволил себе полностью раскрыться, медленно и основательно, он провёл руками по всему телу Ника, проверяя каждое движение, каждый изгиб, прежде чем продолжить. Ник, задыхаясь и дрожа от возбуждения, отвечал на каждое прикосновение, его движения подстраивались под Джона, отдаваясь полностью. — Ты… — прошептал Джон, чуть задыхаясь, держа Ника у себя на руках. — Ты сводишь меня с ума… Ник улыбнулся, губы его скользнули по плечу Джона, вызывая новый вздох, новую волну желания. Джон взял контроль в свои руки полностью, мягко, но решительно направляя Ника, чтобы усилить контакт, создавая ритм, который каждый из них ощущал всем телом. Каждое движение, каждый взгляд, каждый вздох, они говорили больше слов. Ник, чувствуя, что Джон теперь полностью в огне, продолжал ласкать его, отдаваясь моменту, пока Джон не понял, что готов к следующему шагу. Джон горячий, уверенный, неистовый, Ник же полностью погружённый, отдающийся, наслаждающийся каждой секундой. Между ними нет подчинения, есть только желание, страсть, любовь и доверие, которое делает каждый прикосновение, каждый поцелуй, каждый жест невероятно интимным. Джон прижал Ника к себе, чувствуя, как тело его дрожит от желания, его взгляд был хищным, но в то же время мягким, когда он опустился ниже, целуя шею, грудь и живот Ника, разрабатывая каждый сантиметр кожи, заставляя того задыхаться и дрожать. Ник срывал дыхание, руки сжимали простыню, каждый поцелуй Джона был как электрический разряд, вызывая дрожь, смешанную с волной удовольствия. Джон не спешил, тщательно разрабатывая вход, проводя пальцами, губами, языком, подготавливая тело Ника к тому моменту, когда он сможет войти. — Джон… — прошептал Ник, тяжело дыша. — Давай уже… Хищная улыбка растянулась на лице Джона. Он провёл рукой по бедрам Ника, аккуратно раздвинул его ноги, достал презерватив и быстро, но ловко надел его. После достал смазку, медленно вылив содержимое на свои пальцы, и немного играясь с ней, размазывая по всей длине фаланг, он дотронулся к чувствительному месту. Еще немного дразня Ника под ним, заставляя его ерзать на кровати, удостоверявшись что он достаточно растянул, он остановился. Ник при этом сглотнул, чувствуя, как адреналин и желание смешиваются в одно целое. — Всё готово… — проговорил Джон, почти шёпотом, глаза его горели страстью. И, медленно, с полной отдачей, Джон вошёл в Ника. Тот мгновенно застонал, выгибаясь, тело дрожало от удовольствия, мышцы напрягались и расслаблялись одновременно. Джон двигался аккуратно, чувствуя каждое движение, прислушиваясь к реакциям Ника, который уже начал извиваться, наслаждаясь каждой секундой и каждым толчком. — Ааах…бля… — выдохнул Ник, руки вцепились в плечи Джона, тело изгибалось, каждый вдох был прерывистым, смешанным с тихими стонами. Джон ускорил темп, хищно ухмыляясь, чувствуя, как Ник полностью отдаётся, и это сводило его с ума. Он держал Ника у себя на руках, направляя, контролируя, но при этом каждый его толчок был наполнен страстью и любовью, словно он не мог насытиться этим моментом. Ник уже не мог сдерживать себя, извивался, балдел от каждого движения, от каждого касания, от каждого взгляда Джона, который смешивал страсть с заботой. Джон шептал его имя между поцелуями, ускоряя ритм, заставляя дрожать все тело Ника, чувствуя, как тот теряется в ощущениях, полностью погружаясь в момент. — Джон…ещё… — задыхаясь, прошептал Ник, и Джон только ухмыльнулся, усиливая темп, полностью растворяясь в наслаждении, сливаясь с Ником в этом вихре страсти, любви и тепла. Ник пытался сдерживать стоны, но они вырывались сами собой, дрожь пробегала по спине и животу, ощущение нарастало как буря. — Джон…больше… — Ник почти кричал, его тело напряглось, каждое движение Джона выводило его на край. И вот этот момент настал. Ник сдался полностью, позволяя страсти захватить себя целиком. Его тело дрожало, спина выгибалась, руки цеплялись за Джона, стон становился всё громче, пока он не сдался на волне экстаза. Джон ощущал каждое сокращение, каждый рывок Ника под собой, следил за его реакцией, наслаждаясь всем его телом, слыша его стоны и дыхание. — Ник… — Джон застонал, чувствуя, как его собственное возбуждение достигает предела. Ник медленно остывал, ещё дрожал, а Джон продолжал прижимать его к себе, губы касались его щеки, шеи, плеч, наполняя каждый момент нежностью после бурной кульминации. И вдруг желание Джона стало невыносимым, он резко ускорил темп, чувствуя, как всё тело Ника реагирует на каждое его движение. — Я… — выдохнул Джон, губы сжав на шее Ника, тело напряглось, а дыхание стало прерывистым. И через мгновение Джон тоже сдался, его тело напряглось, он выдохнул от удовольствия, одновременно сжимая Ника так, словно больше не хотел отпускать ни на секунду. Оба ещё несколько мгновений дрожали, сливаясь дыханием, телами, постепенно успокаиваясь, ощущая пульсирующую близость, нежность и удовлетворение. Джон остался прижимать Ника к себе, гладя спину и плечи, шепча его имя, а Ник, ещё немного дрожа, прижимался, чувствуя тепло, любовь и полное доверие. — Я…я твой… — едва слышно прошептал Ник, и Джон улыбнулся, поглаживая его волосы и щеки, закрывая глаза от чувства абсолютного удовлетворения и взаимной привязанности. Эта ночь стала их горячей, страстной, нежной и полной безумной любви, где каждый дарил другому всё, что тот так хотел и желал, ласку, удовольствие и эмоции. Ник, прижимаясь к Джону, медленно погружался в сон. Его тело всё ещё дрожало от эмоций, дыхание было прерывистым. И вдруг, хриплым, чуть сдавленным голосом он прошептал: — Джон…хочу пить… Джон улыбнулся, поцеловав макушку Ника, волосы которого слегка растрепались. — Сейчас принесу, — мягко ответил он. Он аккуратно выскользнул из-под одеяла, и направился на кухню, по пути заглянув в ванную, чтобы снять презерватив, и чуть обмыться. Когда он вошёл в комнату, его взгляд невольно задержался на парне, сладко спящем на кровати. Ник был такой расслабленный, такой доверчивый, улыбка непроизвольно сыграла на губах Джона. Он покачал головой, поставил стакан с водой на тумбочку, затем достал салфетки и аккуратно протёр лицо Ника, вытирая остатки пота и следы их бурной ночи. После этого Джон укрыл Ника мягким одеялом, обнял его сзади, прижимаясь к его спине. Лёгкая улыбка появилась на его лице, когда он почувствовал, как Ник сжался в его объятиях. Джон закрыл глаза и тоже погрузился в сон. Игра, которую они затеяли друг с другом, закончилась тихим и тёплым концом, без слов, без обязательств, только доверие, близость и спокойствие.

***

Утро пробивалось через окна, мягкие лучи солнца скользили по полу, отражаясь в стеклах и окутывая комнату золотым светом. Тёплый свет падал на лицо Ника, заставляя его зажмуриться. Он медленно повернулся на другой бок, уткнувшись в грудь Джона, чувствуя тепло и ритм его дыхания. Подняв взгляд, Ник увидел умиротворённое лицо Джона, слегка растрёпанные волосы, губы расслаблены, а глаза закрыты. Он закусил нижнюю губу и медленно протянул руку к его волосам, убирая прядь с лица. Джон чуть улыбнулся. — Ты что, не спал? — тихо спросил Ник. Джон повернул голову к нему, открыв глаза: — Конечно, спал. Ник ухмыльнулся: — Ну-ну…а что это за улыбочка? Джон, будто не понимая, переспросил: — Какая? Ник ткнул пальцем в него: — Вот эта. Джон протянул руку, нежно положил её на щеку Ника и провёл большим пальцем, мягко поглаживая: — Я счастлив. Ник улыбнулся, потянулся к нему и коснулся губ, поцелуй был медленным, мягким, но полным обещаний. Они начали ласкать друг друга, пальцы скользили по коже, дыхания смешивались, каждый жест вызывал дрожь по телу, тепло росло и напряжение тоже. Но в самый разгар, когда их тела сплелись ещё ближе, снизу прозвучал холодный, строгий голос: — Джон, ты дома? Ник резко отпрянул, сердце сжалось, а Джон тяжело выдохнул: — Отец приехал. Этот строгий и холодный голос, оставил ощущение прерванной близости, сжатого ожидания и неизбежного волнения.