Ещё живой свидетель

Это произошло лишь два года назад, но теперь они навечно будут связаны рукопожатием.

***

Уже три года Румын хранил любовь в своём сердце к тому, с кем когда то познакомился в пятом классе. Они быстро нашли общий язык, хоть и были абсолютно разными и, вопреки различиям, остались рядом до одинадцатого класса. Этот факт не мешал им быть лучшими друзьями и практически братьями. Находясь на очередной продлёнке Румын принял решение не мучаться и признаться в своих чувствах. А сделает он это "по своему", так как парень немного отличался от ровесников своим креативом и долбоебизмом. — Марат, нам нужно поговорить. — Во-первых, привет, — сделав паузу, темноволосый продолжил — во-вторых, о чём? Как только юноша услышал последние два слова, схватив свой объект обожания за запястье тот потащил старшеклассника из пустого класса в школьный туалет. Не нравилось Румыну так обращаться с друзьями, однако в данной ситуации он вынужден был так поступить, иначе добровольно с ним бы никто не пошёл и план, наверняка, провалился. — Эй, да что с тобой?! — Я объясню, Март, — он всегда так называл своего товарища, когда нервничал. — Отп... — не успев договорить, Румын криком попросил того замолчать. Парень уже тогда предвкушал, как вкусит душу и тело своего "любовника". Марат пытался освободить запястье и вырваться, но всё было тщетно из-за посиневшей руки, которая от такого давления сгибалась в локте. Причиной его молчания также стала боль в колене, которое он повредил всего то неделю назад, когда Румын "случайно" задел его на лестнице. Ему повезло отделатся испугом, да лёгкой травмой, которая, как назло, дала о себе знать в такой неподходящий момент. Не успели ребята переступить порог школьного туалета, как парень резко толкнул Марта. Тот отлетел к раковине, и глухой удар о фарфор отозвался в тиши пространства. Благо пронесло, и последствие, кажется, не было серьёзным: лишь алая кровь выступила, а в глазах стали видны вспышки чего-то яркого. Словно белоснежные фонарики, что виднелись со сцены в чересчур жаркие для зимы вечера. — Ааа... — сдавленно вырвалось у Марата, пока он, находясь всё ещё в шоковом состоянии, пытался опереться на вторую руку, медленно приходя в себя от болезненного ощущения, которое отрезвило его разум. В тот же миг, плавным движением руки Румын ударяет Марата по затылку баночкой клубничного мыла, от чего он окончательно облокачивается спиной о стену и теряет координацию. В тускло освещённом помещении слышится незаметно-нервный смешок. Светловолосый парень встаёт на колени рядом с другом и, прижимая того к холодному кафелю шепчет слова о своей симпатии, после чего, впивается в тёплые губы партнёра и целует..нет, кусает. Мигающая лампа, прохладный пол и холодные руки под мятой рубашкой, которые то и дело, что исследуют каждый миллиметр рёбер и плечи желаемого тела. — Я прочитал про африканский поцелуй. Знаешь, что это, да? — его физианоммя расплылась в жадной улыбке, — ты мне так нравишься, ты красивый, твоя душа красивая. Оцепенение и страх отражаются в глазах Марата, но бежать бесполезно—собственные ноги не слушаются. — Хочешь, чтобы я вошёл в тебя насухую? — бешеный взгляд и низкий тон, от которого у Марта всегда были мурашки по коже, — я жду ответа, — знает ведь, что не ответит, препарат уже подействовал, — не волнуйся, я закрыл дверь. Одна рубашка валяется на полу, а вторая приспущена и находится лишь на порезаных предплечьях. Темноволосый тяжело дышит, а посторонний язык уже скользит по его ключицам, как голодная змея, изредка оставляя бардовые следы и сине-жёлтые ранки от острых клыков. Неловкие поцелуи обхаживают чужую грудь, делая перерывы на любование своей красочной работой. Обладатель доминирующей позиции хватает за волосы другого, заставляя невольно обножить всё ещё чистую от разноцветных клякс шею. Такая картина нравится ему, без сомнений, гораздо больше: совершенно беспомощный лучший друг с кучей синяков и засосов на теле под светом мигающей лампочки. — Я доберусь до твоей души, — шепчет Рум, облизывая свои распухшие от поцелуев губы, — жду не дождусь, когда побочка от таблеток спадёт и твои стоны будут более эмоциональными, — угрожающе прошипел он на ухо парню, предварительно укусив его за мочку. Короткие ногти впиваются уже в оголённые бёдра, а влажный язык скользит по внутренней стороне, делая зигзаги. Вскоре, он отрывается от своих ласок и почувствовав тесноту в брюках, решает их снять. Резкая боль отзывается во всём теле. Марат понял—он всё же вошёл. Каждый толчок характерно вызывает болезненные всхлипы с кровяными подтёками у колечка мышц. Его любимому больно, а он всё тянет его за тёмные локоны, вызывая у того дрожь и слёзы, но ему очень симпатизирует такое положение. Даже не думает останавливаться. Последствие препарата начало постеменно рушиться, к вздохам добавились стоны, а к движениям мотание головой туда сюда, из за чего кровь от раны где то около лба и слёзы смешались воедино, но ноги всё ещё были ватными, а от запаха хлорки ему кружило голову.

***

Спустя ещё пять минут мучений он смог выкрикнуть что то по типу просьбы о помощи. Парень повторил это ещё пару раз, но о осмысленном словосочетании тут и речи быть не могло, больше похоже на практически беззвучное мычание или вроде того. Ему это настолько противно, что он постоянно старался не смотреть, но в итоге он слышал лишь глухой стук и нарастающую боль в разных частях тела. Румыну уже осточертело слышать вместо стонов крики и чувствовать сопротевление со стороны Марата, что он подобрал с пола свой галстук и запихал его в рот "партнёра". В ту же секунду запах свежего одеколона проник в нос, а язык почувствал обжигающую горечь, от которой хотелось выпить литров так десять воды. Казалось, боль утихла, но тонкие пальцы вновь сжали бёдра и тот с новой силой начал долбится в его анус. С этой болью у юноши откуда то появились силы и он начал сопротивляться, отталкивая постороннего руками и ногами. Зря, потому что Румын в порыве страсти счёл это за вызов и лишь сильнее развёл его колени, а смазкой стала новая горячая кровь. У Марта дрожало всё тело, а по его бледным щекам струились отравляющие плоть горькие слёзы. Сейчас ему просто хотелось погрязнуть во сне и не просыпаться до момента, пока это не закончится. Живот ныл от белого семени, а внизу живота казалось, будто его тазобедренная кость растёт со скоростью света, разрывая его мышцы и кожу, причиняя владельцу невыносимое жжение. Каждое движение отзывалось пронизывающей болью, а к горлу подступала тошнота из-за мерзкого запаха коктейля со свежей кровью, потом и тем, чего он признавать категорически отказывался, но не без участия его дорогого друга, а тот лишь учащённо хлопал глазами. В атмосфере витала звериная похоть и животный страх, что является для ребят полными противоположностями. Не в этот раз. Живот скрутило в жгучей боли, от чего он сжимался назло себе и проявляя какие то садомахизстские наклонности, не только ему неприятно. Рум стал ощущать, как партнёр окончательно обмяк под его руками выдернул из-под его губ свой влажный скомканный галстук, лишь коротко прошептав в сопровождении новым толчкам, — разрешаю, — на это Марата стало трясти сильнее и больше, тошнота стала нарастать. — Пожалуйста, прекрати, мне больно, очень больно, — начал молить прежде, чем его голос оборвёт кашель, а его тело выше живота согнётся в болезненных конвульсияха и судороги в ногах возобновятся, отчаянно стараясь отодвинуть от себя чужеродное существо. Наконец, парень выдохся и вытащил свой член. Его анормальная, слишком неестественная, хищная улыбка расползлась на пол ебала, наблюдая за скривившимся на грязном кафеле, с влажными ресницами, что подёргивались в безприрывочных рыданиях, Маратом. На это "привлекательное", по его мнению, личико он ответил грубым шлепком, в последствии чего на нежной скуле остался розоватый оттенок. Тем временем, жертва сей жестокости прерывисто дёргалась на полу перед его ногами, отчаянно царапая свои плечи, отчего стали выступать красноватые разводы, "вот дак зрелище" — подумалось Румыну. Почти пунцовая кровь на его коже и полу смешалась с подтёками спермы, стекая в одну мерзкую, вязкую субстанцию. Одно понятно—это те следы, что нельзя будет отмыть и они навсегда останутся в его памяти. До самой смерти. — Март, я люблю тебя, ты все ещё не понял? — снова грубый захват, снова боль, рвущая кожу головы с жадной уверенностью–и вот их взгляды встретились. Повторные иллюзии безопасности покинули разум Марата и тот почувствовал хруст в спине и то, как его подбросили ближе к стене, а следущая картинка – тонкое лезвие холодного ножика, в миг вонзившееся в плоть ниже рёбер с характерным хлюпаньем. Боль пришла практически сразу. Чувство, словно его внутренности выворачивает наизнанку, но нет, странное фантомное чувство окозалось вполне реальным. Сначало он не осознал происходящее, но когда Март опустил взгляд, заметил, как Рум буквально руками прорыватся до его сердца, делая ещё больнее. А самым ужасным ощущением было то, как кончик ножа резал внутри стенки органов, пытаясь добраться до того, что ещё стучит в груди. Он чувстовал всё, что происходило внутри него, и он также это видел, даже смешание желудочного сока с кровавым месивом, которое стекало вниз по его животу. Воздух наполнился едко-кислым запахом всего желчного, что у него было вперемешку с медным ощущением крови. Сладковато-гнилостной вонью ударило в ноздри, что заставило сморщиться даже Рума. От страха смерти Март обмочился и все эти запахи вновь смешались между собой, создавая вонь от разлагающейся плоти, а каждый вдох и выдох приносил больше страданий, но в итоге его вырвало самого на себя. Пульсирующии венки взбухли, в глазах стало темнеть. Лопнувшие капилляры окрасили зрение в бардовый туман. Последний смутный образ — Рум, с хрустом разрывающий его ещё тёплое сердце зубами, как адам поступил с запретным плодом. Кровь хлестала из ярких от красной жидкости желудочков, пачкая подбородок, а в пустую грудную клетку с чмокающим звухом стекали куски плоти, вязкое месиво с чавканьем стекало на лицо Марта. И тут послышался какой-то хруст – это аорта лопнула, звук напоминал хлюп в засорённой от волос или пищевых отходах раковину, или, например, звук, когда машина переезжает лягушку, она лопается и из неё вываливаются весь её внутренний мир. А потом только противное бульканье, когда кто то пьёт густой коктейль через трубочку. — Говорят, путь к сердцу лежит через желудок, — отметила причина мучений, — я проверил. А ведь его последнии секунды были проведены даже не с родными, он буквально стал "ещё живым свидетелем" собственного поедания. Бедолажка.

***

Разрез Спустя несколько минут после кончины друга Румын касается лезвием поперёк по запястьям Марата, повторяя то же самое со вторым Теперь его очередь Но уже вдоль прямиком по венам По пальцам стекает пока ещё тёплая кровь, он падает рядом с Маратом, а мокрые, грязные руки покоятся в вечном рукопожатии.