Червоточина

      Вдох. Такой широкий, просторный, казалось бы, даже свободный... Лёгкое ощущение эйфории не покидало грудь Хёну и не собиралось делать это ближайшее время. Музыка гудела на фоне, стекло билось, какие-то парни били друг друга лица и даже так... Даже так его всё устраивало. Никогда он не ощущал себя столь свободным. Стыд больше не мучал его, оставляя место чему-то просторному в голове, а точнее, полной пустоте. И эта пустота ему чертовски нравилась.       — Хёну, ты идёшь? — Очень вязко и медленно, словно мёд, донёсся такой знакомый, но одновременно чужой голос.       Сам же Чхве какое-то время продолжал смотреть в потолок, откинув голову на спинку диван. Вся его поза говорила о том, насколько он расслаблен, что он даже не заметил, как в его ногах уснул какой-то парень. Он его банально не ощущал. Парень медленно опустил голову, всё его зрение размыто, пока он пытался разглядеть своего... Друга? Друг ли это? Он моргал какое-то время, пытаясь сфокусировать своё зрение, убирая с лица свои влажные от пота волосы. Всё его тело горело, было жуть как жарко. Парень что-то пробухтел, промялил и размазал по своей ладони, а после расплылся в улыбке, как только понял, что перед ним Пак Сэын. Да, это тот самый. Тот самый, ради которого он когда-то пожертвовал чем-то ценным, чтобы сейчас быть здесь. Но сейчас ему не до этого, так?       — Куда? — Протянул Хёну, пытаясь привстать, но его ноги были слишком вялые, чтобы держать его. В ответ на это он лишь посмеялся и снова уронил голову на спинку дивана. Но тут весьма сильные руки помогают ему встать и ведут куда-то, куда он не понимал и лишь хохотал, закидывая свою голову на чужое плечо, полностью доверяя человеку, ведущему его.       — Сейчас увидишь... — Липко и одновременно бархатно звучит голос Сэына над ухом Чхве. — ...Тебе понравится.       Всё было... Медленное, вязкое. Ощущение реальности и времени Хёну потерял уже давно, и с удивлением смотря на свои ноги, он не мог найти слов. Всё, что он мог, это лишь открывать рот, в попытке что-то сказать и тут же закрывался, чтобы просто дышать. Он закрывал глаза, ведь даже от банальной ходьбы у него кружилась голова. Ну и жалкое зрелище, интересно, сколько он выжрал? Знал бы он, что это только начало. Он думал, что моргнул, и уже оказался в другой комнате, где несколько людей лежали в отключке на полу... — "Наверное, устали" — Подумал про себя Хёну.       Чхве не заметил, как вновь оказался на диване, и спаси его Бог, если он есть, он чуть не проблевался на пол или же на диван. Но всё обошлось, и этому он искренне обрадовался, словно ребёнок. Он лениво моргал и вновь откинул голову на спинку кресла, закрыв свои глаза.       — Впервые решил тоже попробовать, а не подсаживать других? — Доносится достаточно низкий голос со стороны.       — А что, у тебя совесть заиграла? — Звонко щебечет Пак. — Или хочешь присоединиться? Уверен, тебе тоже понравится, Хани.       — Не смей меня так больше называть, — Прорычал высокий парень, его лицо было скрыто в черной медицинской маске, на голове была кепка, черная худи и даже перчатки. Он был одного роста с Сэыном, но даже так казался больше, выше. — Для тебя я Хантер и не более. Ты даже моего имени не достоин знать, мудила.       Пак Сэын в ответ лишь фыркнул, натянув улыбку, сквозь которую точно ощущалось раздражение. Но доставщику было плевать. Парень в кепке посмотрел на Хёну и лишь поморщил нос от того, насколько тот был пьян, а потом хмурым взглядом посмотрел вновь на Сэына. — Ты хоть его спросил, хочет ли он? — Шёпотом спросил Хантер.       — Да захочет конечно, — Также тихо прорычал Пак, выхватив у Хантера пачку таблеток. — Тебе какое дело, кладмен? Твоё дело доставить мне товар, — Фыркнул он, смотря прямо в дикие глаза Хантера и тыкая ему в грудь большой пачкой денег. — Свободен. — Прорычал он с улыбкой на лице, втыкивая в него пачку денег ещё сильнее.       Сам же Хантер не заметил, как у него от злости дёрнулся глаз, как сжались пальцы в кулаки, скулы свело и затаилось дыхание. О, как же у него чесались костяшки пальцев прямо сейчас. Он мечтал врезать Сэыну с дня, как увидел. Но всё, что он в итоге сделал — это принял его деньги, почти вырвав их с чужих пальцев.       — Надеюсь ты передознешься, мудила ебанная, — Выпалил Хантер, натягивая капюшон на своё, итак, почти скрытое лицо и смылся прочь, толкая пьяных и возмущенных людей вокруг.       Пак лишь победно улыбался ему вслед.       — Ну, Хёну, хочешь дам тебе таблеточку? — Ласково протянул Сэын, всё ещё смотря Хантеру вслед и закрывая в комнату дверь. Он медленно повернулся, и также монотонно подошёл к Чхве ближе, тряся пачкой таблеток.       Тот лишь вздрогнул, кажется, уснул. Парень накрыл свой лоб ладонью, разминая его. Он резко опустил голову, часть сознания начала приходить обратно, в голову начало бить похмелье. Хёну поморщился, смотря на Сэына и на его пакет с разноцветными таблетками. — Какую нахуй таблеточку? — Хриплым голосом сказал он, почти рыча на Пака. — Она от похмелья поможет? — Он закрыл глаза, морща нос и хмуря брови, явно не до конца осознавая, почему таблетки разноцветные.       — О, очень даже, — Довольно ответил Пак, усаживаясь рядом с Чхве.       — Похуй, давай, — Сказал он, протягивая руку. И как только он почувствовал, как что-то упало ему на руку, моментально впихнул в рот, глотая и невольно разжевав. — Что за таблетка хоть? — Пробубнил он с закрытыми глазами.       — Экстази, — Довольно ответил Сэын, широко улыбаясь и засовывая таблетку себе в рот, разжевывая её.       Глаза Хёну широко раскрылись. Он повернулся к Сэыну и хотел было что-то сказать, но... По телу пробежали мурашки. Его зрачки расширились, а в груди стало тепло и слишком радостно.

***

      Хёну проснулся один в той же комнате, где потерял остатки своего сознания после того, как доверился Сэыну. Он понял, что хотел бы и не просыпаться вновь. Никогда в своей жизни он не чувствовал себя столько разбитыми и измученным. Горло было сухое, как будто он не пил неделю, так, что больно даже дышать, не то, что разговаривать. Зноб пробежал по всему телу, а желудок моментально скрутился. На дрожащих руках и ногах он вылетел из комнаты, питая и спотыкаясь о людей на полу, полностью игнорирая всхлипы и недовольные стоны. Он забежал в туалет, сознание вновь помутнилось, пока последствия всего, что было прошлой ночью, выходило из него прямо в унитаз. В глазах плыло и он не понимал от головокружения или слёз. Казалось, что поток всей желчи, всё что можно было уже вышел, как накатывало с большей силой. Ему казалось, что он сейчас выблюет все свои органы и он никогда не помнил, чтобы его тело содрогалось так сильно...       — Блять... — Вытирая свой рот тыльной стороной ладони, всхлипывает он, пока его глаза наполняются слезами. Ему стало так горько, так плохо, так противно и ужасно. Он не знал почему. Он захлебывался своими же слезами и блевотой, не в состоянии себя контролировать. Парень начал бить себя рукой по макушке головы, стараясь выбить из себя все эти чувства, чтобы вспомнить наконец почему ему сейчас так плохо.       Парень вытер своё лицо, стараясь выровнять дыхание и оглянул ванну вокруг себя. Всё кажется таким... Плоским, серым и скучным. И от этого ему стало ещё хуже. Все его тело дрожало, и он перестал понимать, где в принципе находится. — Боже... — Проскулил он, лихорадочно вдыхая в себя воздух, как будто действительно болел. — Сука... Сэын, ёбанная сволочь, с-сын собаки... — Прорычал он, хватаясь за свой живот и смотря на свои дрожащие ноги. Он пытался встать, но ему было слишком тяжело сделать даже это.       Какое же жалкое зрелище.       Он услышал звук уведомления и его дрожащие, влажные руки достали телефон. Пропущенные от куратора, пропущенные от мамы... Похоже куратор доложил маме о том, что он вновь не пришел на пары и только с этой мыслью он посмотрел на время.       14:43.       Уже нет смысла куда-то торопиться. Он с глухим стуком уронил свою руку с телефоном и с трудом засунул свою вещь в карман. Посмотрев в сторону двери, он вдыхал и выдыхал так часто, что казалось, будто он задыхвается. Он сглотнул свою слюну, что, итак, с трудом накопилась и крикнул.       — Сэын, сука блядская! — Разносся его рык по всей квартире. Но в ответ он услышал лишь мычание и далеко не Сэына. Он попытался встать на своих дрожащих ногах, но упал, ударившись лбом об тумбу возле туалета. Парень проскулил из-за боли, на глазах в очередной раз выступили слёзы и, собрав все силы, что у него были он встал. Агрессия и обида двигала им сильнее, чем он мог представить. — Выходи, тварь ебучая, — Фырчит он самому себе, хватаясь за всё подряд, чтобы не упасть. Парень начал осматривать зал с кучкой придурков, что спали на полу и диванах в алкоголе и мусоре. И ему стало тошно от этого вида впервые за полгода, что он проводит здесь. Запинаясь о самого себя и очень медленно шагая, он не заметил, как наступил на кого-то. И как он рад был, что этот кто-то был именно Пак Сэын. Ему было абсолютно неважно, как он тут оказался. Теперь ему не надо его искать — это главное.       — Ты... — Начал он, не в состоянии ровно стоять. Он продолжал шататься. — Мудак ёбанный. Какого чёрта ты мне дал эту таблетку?       Парень замахнулся ногой на чужое, вялое, такое же содрогающееся тело и пнул в живот, заставляя того почти проблеваться. Но всё пошло обратно, и это было хуже, чем если бы он наблевал на палас.       — Мудак ебучий... — Продолжал он, хотя у самого не было сил. Если он замахнётся ещё раз, точно упадёт.       Тот лишь натянул на своё противное лицо улыбку и смотрел на Хёну над собой. — Ты сам просил таблетку от головы, — Он посмеялся, а потом поморзился от боли и наступившей тоски после того, как гормон счастья в его организме переработал. — Я тебе просто помог...       — Помог?! — Вскрикнул Хёну, пнув того в желудок ещё раз. — По-попадись мне на глаза ещё раз, х-хуесос блять...       Он, качаясь, сделал шаг назад, наблюдая за тем, как Сэын блюёт под себя и морщит нос от вида и запаха. — Подавись, сука       Шатаясь, и содрогаясь, парень ушёл из этого дома. Он вновь достал телефон и начал искать смотреть список своих контактов. Мама? Нет, она даже не знает, что он последние полгода не сидит у друзей, а спивается у мудака... Сумин? Тот скорее убьёт себя, чем поможет ему. Джунмин? Это плохо закончится для него в плане учёбы и его возможности прогуливать учебу чаще. Джиншик?.. Вот он скорее всего поможет.       Парень смотрел на контакт, не решаясь набрать. Ему было стыдно. Стыд, всепоглощающий стыд вернулся к нему, но не в троекратном размере, как это было обычно после пьянки, а в десятикратном. Хёну был готов заплакать от стыда, содрать себе все волосы, но он понимал, что не сможет дойти до дома самостоятельно. Он с закрытыми глазами нажал кнопку вызова и с тяжелым дыханием ожидал.       Гудок. Второй. Ещё один.       Парень не выдерживает и вскрикивает. — Ну давай же, б-блять, я тебя прошу! — Он сжимает телефон так сильно, что рука трясётся, а экран вот-вот треснет. Он сглотнул, пытаясь вдохнуть в себя воздух и успокоится. Но не мог. Физически не мог.       "Алло?" — Слышится знакомый голос. — "Хёну, что-то случилось?"э       Парень вдохнул. Выдохнул. Открыл рот. Закрыл. На глаза вновь подступили слёзы, но не текли по щекам. Он нервно провёл рукой по лицу и начал говорить шёпотом:       — Джиншик... Джиншик это ты?.. — Панически спрашивает он дрожащим голосом.       "Конечно, я..." — По голосу Хам Джиншика было слышно, как он насторожился. — "Что с тобой? Ты в порядке? Ты где?"       — Джиншик... — Начал вновь он, в очередной раз проводя рукой по своему лицу. — Пожалуйста, забери меня. Забери меня из дома Сэына. Я... Мне очень плохо, я прошу тебя. Прости, господи, прости меня...       В ответ слышалась тишина и эта тишина была тяжелее, чем ругань Сумина. Но после послушался испуганный выдох, он точно думал над тем, чтобы забирать его или нет. — "Да... Потерпи немного, я скоро буду" — Немного вздрогнув, ответил Хам.       — Спасибо, спасибо, Джиншик... — Панически отвечал Хёну. — Я в долгу не останусь. Честно! Пожалуйста, только приедь...       В ответ лишь гудки и парень вновь потерялся лишь от их звона. Он схватился за голову, начиная бить себя телефоном по макушке. — Да что-ж блять с тобой такое, сука?! — Он качнулся. Пришлось сделать шаг назад, чтобы окончательно не потерять равновесие и не упасть. Время, когда он ждал Джиншика и просто дрожал у ворот чужого дома было мучительно долгим.       Но это время прошло, и оно даже помогло собраться чувствами и не поддаваться пустоте и тоске, что сейчас копилась в его душе. Хам стоит перед ним, дверь его машины была открыта, а из пассажирского сидения спереди сидел Сумин. И у обоих были широко раскрыты глаза. Они не узнавали человека перед собой и о, Хёну готов покляться, что видел в их взгляде только страх, а не сочувствие. Чхве это понимал слишком хорошо.       — Джиншик... — Хриплым голос начал он, пытаясь сдержать свою дрожь в ладонях. — Прости, что видишь меня таким... Просто... Сэын, он...       — Так, — Чхве Сумин с громким хлопком вышел из машины. Его лицо было серьёзным, но тут же напряглось, непонятно - от страха или от отвращения, когда Хёну схватился за уши от стука и проскулил в боли. — Заткнись. Потом объяснишь.       Джиншик и Сумин помогли сесть дрожащему Чхве на заднее сиденье и уехали прочь из этого проклятого дома. Настроение в машине было невыносимым. За километр можно было почувствовать, насколько Сумину противно находиться с Хёну в одной машине, в то время как на лице Хама было что-то похожее на... Сочувствие. Потребуется очень много слов, сил и времени, чтобы объяснить им всё правильно, при этом не сделав их взаимотношения хуже, чем они есть сейчас.       — Ребят, я... — Хотел было начать Хёну, но...       — Заткнись я сказал, — Перебил его Сумин. Его голос звучал как внезапная, свежая царапина на внутренней стороне ладони, настолько щиплет после него, что остаётся лишь сжать челюсти и терпеть. Но потом он выдохнул, откинув голову. — Джиншик за рулём, не отвлекай.       И это звучало скорее не понимающе, не с жалостью, а с разочарованием.       Черноволосому остаётся лишь поджать губы и тяжело выдохнув, стыдливо опустив взгляд. Его нервное колено то поднималось, то опускалось, напряжение, пока они ехали было мучающим, почти невыносимым и, если бы они приехали на минут пять раннее, - он бы вновь начал задыхаться. Но он лишь нервно провёл рукой по лицу, по своему черному андеркату и остановился на своей шее, сминая ее пальцами.       Тишина. Молчание Сумина убивало сильнее. Обычно он ворчит и недовольно комментирует каждое действие Хёну, заваливая вопросами по типу "о чём ты думал?", "у тебя есть мозги вообще?", но сейчас он как будто видел всю суть его состояния, знал почему и зачем, видел сквозь него и это было страшнее.       Оказавшись у дома Хёну, Джиншик медленно припарковался, выдохнув. Но из машины никто не торопился выходить. Парень ни разу не поднял головы и взгляда, ему было слишком стыдно это делать.       — Ну...? — Начинает Джиншик. — Что случилось? — Словно выдавил из себя эти слова парень.       — Я... — Хёну не знал, как объяснить своё состояние. Он до сих пор не поднял взгляда.       — Спился наконец? — Фыркнул старший Чхве.       — Сумин! — Прошипел Джиншик, чуть сильнее сжав руль. Тот лишь приподнял бровь и посмотрел в окно, решив ничего не отвечать.       — Если бы... — Начал парень. — Слушайте, я не хочу... Оправдываться, — Хёну было тяжело говорить. Как будто он впервые осознаёт всё, что сделал. Но не до конца. — Но... Вчера я снова, видимо, напился.       Опять не помнит половины, что было ночью. Сумин и Джиншик поморщились.       — Он дал мне... Наркотик... — Чхве с огромным трудом вытянул из себя эти слова.       — О, ну, прекрасно, — Фыркнул старший Чхве, снимая с глаз свои очки. — Мало тебе было быть алкашом, теперь ты ещё и наркоман. Блять, я-       — Сумин! — Вновь фыркнул Джиншик.       — Что "Сумин"?! — Он с раскрытыми от злости глазами, посмотрел на Хама. — Ты не устал его оправдывать? Это уже ни в какие, блять, ворота не лезет.       Хёну поморщился от боли, что вызвал крик старшего Чхве и сильнее сжал волосы на голове. Но в ответ слышит лишь тихое фырчание от Сумина: "Так тебе и надо". А после, стараясь держать себя в руках, он продолжил. — Я не знал, что это наркота, — Тихо сказал он. До сих пор не поднял взгляда. Он услышал, как они поворачиваются и почувствовал на себе их глаза. Не просто взгляды, а глаза. Они смотрели на него как будто даже со спины.       — Было слишком поздно, когда я понял, что Сэын мне дал... Я был слишком бухой, — Никогда Хёну ранне так не звучал перед ними, особенно последние полгода.       Казалось бы, Сумин должен что-то фыркнуть, махнуть на него рукой и уйти, как всегда, он это делал. Но вот, он продолжает на него смотреть какое-то время. Он только вновь откидывается на спинку сиденья, не смотрит на него, обдумывает его слова. Джиншик же продолжал смотреть с приоткрытым ртом, словно чужие слова ударили по его сердцу, но он лишь молчит, ещё сильнее сжав ручку руля.       — Мы тебе говорили не возиться с Сэыном, — Сухо, на удивление спокойно выдавил Сумин. — Ты... — Он что-то хотел сказать, но так и не нашёл нужных слов, чтобы описать свою мысль, что вертелась в разуме, на языке. Но всё, что он смог - это лишь устало выдохнуть.       — Простите... — Тихо прошептал Хёну. — И спасибо, что забрал, Джиншик... Ты слишком добр ко мне, — Он так и не поднял взгляда, он дрожащими руками схватился за ручку машины, только раза с тртьего смог оттянуть её и открыть. Черноволосый на дрожащих ногах, спотыкаясь об самого же себя быстро забежал в свой подъезд, пока Джиншик смотрел ему вслед, так и не найдя слов.       Хам повернулся, смотря на свои руки, что сжимали ручку руля так сильно и его глаза начали бегать по всему салону. Он не знал, что чувствовать, что говорить, что думать. И Сумин был таким же. Они с хмурыми лицами смотрели на машины перед собой, тяжело обрабатывая всё, что произошло недавно.       — И что это было?.. — Начинает Сумин, проведя рукой по своему лицу.       Джиншик молчит, лишь тяжело моргает и поджимает губы, прежде чем ответить. — Если бы я знал…       — Интересно, за что он извинился? — Фыркнул Сумин. — Хотя, наверное, щас он и сам не понимает.       — Надо дать ему время, — Сухо ответил Джиншик.       — Когда он начал бухать, ты также говорил, — Парировал Чхве, вновь надевая на себя очки. — Но он уже как полгода шатается у Сэына.       Хам лишь сжал губы, молча завёл матор машины и надавил на ручку передач, уезжая от дома Хёну. Как можно скорее.       Сам Чхве Хёну с огромным трудом трудом открыл дверь в свою квартиру. Ладони тряслись в его пальцах, и он смог лишь выдавить из себя гнусное — "Блять...". Он трогал самого себя за лицо, не зная зачем, словно это помогало ощущать реальность и успокоиться. Парень фырчал и вновь попытался ткнуть ключом в замочную скважену, но они упали.       Чхве поднял ключи и замер, услышав звук шагов, что спускались по лестнице подъезда. Он не хотел оборачиваться и лишь вновь попытался попасть ключами, но так сильно нервничал, что не понимал, как это сделать.       — Парень, с тобой всё в порядке? — Спросил кто-то сзади. Он даже не хотел разбираться, кому он принадлежит. Но всё-таки обернулся. Перед ним был парень, на вид молодой, но точно старше Хёну. Он был ниже, а его руки были в татуировках, на его лице красовались безободковатые очки прямоугольной формы, уши были проколоты в нескольких местах и в целом вид у него... Достаточно хорош. Чхве натянул на себя улыбку, ведь он никогда не видел его раньше, хотя видимо живут в одном подъезде.       Он прокашлялся, прежде чем ответить. — Д-да… Просто... Перенервничал и... — Он сжал губы опустив взгляд. — ...Перепил вчера...       Парень перед ним многозначительно осмотрел его, остановившись на руках. — Ну, пиздишь ты, — Фыркнул он. — Перепил - да, но бухаешь явно уже приличное количество времени. — Он поморщил нос, а после ухмыльнулся. Хёну мог спросить лишь с чего он посмеялся?       Парень ловким движением выхватил ключи из его дрожащих рук, быстро открыл ему дверь и толкнул под спину. Как будто они были знакомы несколько дней. — Иди, алкаш, — Посмеялся парень. — И кончай бухать. Если надумаешь бросить пить, я живу буквально над тобой. У меня есть таблетки для уменьшения тяги к алкоголю. Лучше кури, чем бухай. Так вредишь хотя бы только себе, — Он в очередной раз бросил на него многозначительный взгляд и собирался было уже уходить, как Хёну его остановил.       — Подожди... — Тихо сказал он, перебирая пальцами. — Как тебя зовут?.. — Парень слегка поморщился, казалось, ему было стыдно даже общаться с незнакомцем. Ну, уж точно не в таком состоянии... Это было почти унизительно. И почему он так легко к нему относиться?       Парень обернулся. — Я? Ким Минджэ, — Выпалил он, приподняв брови. — Можешь звать просто Минджэ. А тебя как, бедный родственник? — Он посмеялся, засунув руки в карман.       — Хёну, — Чхве просто моргал какое-то время, а после собирался с мыслями. — Спасибо, Минджэ... — Выдохнул он. А после сжал ручку двери, хотел было открыть, но остановился, смотря в глаза Киму. — И тебе не противно?.. Почему ты помогаешь?..       Сам Минджэ лишь сильнее приподнял брови, не скрывая своё искреннее удивление от его вопроса. Он посмотрел куда-то в сторону, пожав плечами. — Не знаю... — Вдумчиво сказал он. — Просто захотелось. Ты не кажешься прям уж отвратительным... Ещё молодой, — Он хихикнул. — Но вторые шансы я не даю... Давай, пока, мне нужно на работу.       Хёну проводил его взглядом и наконец открыл дверь, спрятавшись в своей квартире. Руки всё ещё дрожал. Он нервно сглотнул, не зная, что сейчас ему делать. С Сэыном отношения точно не вернуть, да и не то, чтобы ему хотелось. С Сумином и Джиншиком он отношения разрушил самостоятельно, как только выбрал... Это.       И он посмотрел на своё отражение в зеркале, держась обеими руками о раковину. Его дыхание было сбито и впервые он увидел себя. Волосы растрёпаны, кожа бледна, щеки впалые, а синяки под глазами только ухудшали его и без того отвратительный вид. Губы бледные, зрачки же… Один больше другого. Теперь он более чем понимал, почему Джиншик и Сумин так на него смотрели и не понимал своего нового знакомого Минджэ, которого вообще не смутил данный образ. Его дрожащие пальцы медленно поднялись к щекам, почти не касаясь своей кожи. Словно боялся, что треснет. Взгляд опустился на шею, где на предплечьях виднелись синяки, и только бог знает, откуда они вообще появились. Хотя, наверное, подрался с кем-то, как обычно это и происходило на пьянках.       Парень медленно поднял подол своей черной футболки и увидел лишь неприятную картину: ссадины, синяки и торчащие рёбра. Сколько он весит?.. И как давно он выглядит вот так? И самое главное:       Почему он заметил это только сейчас?       Он быстрее умылся, не желая и секунды более разглядывать своё отражение в зеркале. Это было более, чем невыносимо. Он жил вместе в этой квартире вместе со своим соседом, который часто где-то пропадал и если с жильем ему помогала мать, а карманные деньги он часто пропивал: то он ни разу не видел, чтобы сосед, что-то просил у своей мамы. Но и дома он его тоже редко видит, особенно по ночам. Хёну быстро забежал в свою комнату, достал все вещи из гардероба, швырял их по всей комнате, чтобы найти большое черное худи, что скроет весь ужас, который твориться с ним. Но когда эта худи оказалась у него в руках, он… Просто смотрел на неё какое-то время, будто только держа её в руках, он впервые понял, как глубоко он себя сам же зарыл. И это всё его выбор, за который ему теперь придётся платить и этого боялся он ещё больше. Он зарылся лицом в это худи, скрутился калачиком, мыча толи от боли, толи от тошноты, он так и не понял. Даже не понял, какая это боль: Физическая или ментальная.       Чхве не осознаёт, сколько пролежал вот так, для него это было вечностью. Как на деле всего минуты. Он быстро натянул на себя худи и лёг на пол, смотря в потолок и пытаясь принять всё осознание, что накрыло его за эти последние два часа.       Стук в дверь, парень вздрогнул. Но так и не пошевелился, чтобы открыть дверь. Вероятно, его сосед вернулся. Звук того, как закрывается и открывается дверь был как пытка и в первые он не знал почему. Ах да, теперь ему стыдно даже перед соседом.       — Неужели я дверь забыл закрыть?.. — Прозвучал тихо низкий голос где-то там, в коридоре и дверь захлопнулась. Он даже не думал о том, что Хёну вернулся домой. Он спокойно пошуршал одеждой, снял с себя верх и прошел в квартиру.       Чхве отчётливо слышал, как тот плюхнулся на диван, и тяжело выдохнул. Хёну продолжал хмуро смотреть в потолок. Он хотел пойти к нему, поговорить, рассказать всё то, что ему пришло в голову, какое разочарование он испытал и как сейчас ему плохо. Но вопрос стоит в том, сможет ли он это сделать? И несмотря на это, парень с трудом встал с пола, пнул одежду на полу и открыл дверь, предварительно натянув чёрный капюшон.       Выглянув в зал, его смог встретить только удивлённый взгляд своего соседа, что развалился в одной майке. Он даже не посмотрел на стол.       — О, ты уже дома?.. — Удивленно прокомментировал сосед, убирая что-то черное со стола, до боли знакомое. — …Выглядишь ужасно. Перепил?       Хёну лишь фыркнул, — Если бы, — Тяжело выдохнул с ухмылкой Хёну, с трудом стягивая свой капюшон и подходя ближе. Теперь его сосед прекрасно видел его разные зрачки и… Очень напрягся. — Я решил, что пора остановиться...       Парень не смог посмотреть на него, ему в глаза. Он о чём-то очень серьёзно задумался, что выдавали его сжатые в кулаки пальцы и то, как он заёрзал на месте. — Да, действительно пора… — Он закрыл рот рукой, явно не ожидая увидеть своего соседа таким. — Рад, что ты пришёл к этому.       Чхве улыбнулся, уже видел подобную реакцию и ничего не заподозрил. — Настолько противно? — Посмеялся он. — Понимаю, я на себя в зеркало смотреть не могу, — Плюхнулся парень на кресло возле стола, смотря на то, как некомфортно его соседу находиться с нем. Ему было грустно, противно, особенно когда он говорил про самого себя.       — Слушай, Хантер, поможешь мне выбраться из этого? Пожалуйста. — Попросил Хёну, его голос немного вздрогнул.       Хантер не смотрел на него какое-то время, нервно кусая губы. Его глаза бегали по залу, нога продолжала дёргаться. Потом, прикусив губу, блондин наконец осмелился посмотреть на Хёну, чувствуя, как стыд его сожрал изнутри. Он закрыл лицо руками и выдавил из себя:       — Конечно… — На выдохе, почти выблевав из себя эти слова, сказал Хантер. — Конечно, помогу.