Провал в память

      Айзава хмуро смотрел на прибывшего в Юэй представителя Комиссии, рядом с которым стояла одна из его малоизвестных коллег, которая работала напрямую на особый отдел, о деятельности которого ходили лишь слухи.       - Нет, – произнес он.       Шота не сомневался, что его мнение никого здесь не интересует и его даже не потрудились спросить о нем, просто поставив перед фактом, но и молчать он не собирался.       - Такова новая политическая линия, Сотриголова. Вам следует проявить благоразумие, – сухо произнес представитель Комиссии.       - О, я абсолютно благоразумен, – почти прошипел Айзава, с трудом подавляя желание активировать причуду или придушить чиновника. – Я достаточно благоразумен, чтобы видеть разницу между детьми и злодеями ранга S. А потому я требую объяснений, почему я должен позволить кому-то кощунственно внедряться в их неокрепшие умы и выворачивать их наизнанку.       - Они будущие герои, – произнес мужчина. – Мы должны быть уверены в том, что выдача им лицензий и обучение не станут благодатной почвой для формирования злодеев нового уровня. Что же до кощунственности, то Входящая – лучший специалист с богатейшим опытом, а ее симуляции безвредны для того, на кого воздействуют.       - Я понимаю, что тебе это не нравится, Ластик, но, уверена, ты тоже понимаешь, что мы все равно сделаем это. С твоим одобрением или без него, – героиня смотрела на него без лишних эмоций. – Поэтому лучше потрать это время не на бесполезные споры и возмущения, а на подготовку своего класса. Мы позовем вас в зал, как только закончим с классом Влада Кинга.       Айзава сжал губы в тонкую линию и резко вышел из комнаты. Гнев и бессилие клокотали в его груди, и он был готов лично сравнять штаб-квартиру Комиссии с землей, если бы был уверен в том, что это поможет оградить его учеников от подобного вторжения в личное пространство. Но, к сожалению, он знал, что это не поможет.       Его бесил цинизм всех этих шишек, которые сочли подобную проверку хорошей идеей. И ладно бы еще ограничились только действующими героями или теми, кто как-то скомпрометировал себя или долгое время работал в условиях повышенного психологического давления – любая адекватная причина, по которой можно было бы предполагать изменение жизненной ориентации и потенциальной опасности для общества.       Но приплетать к этому детей! Тех, кто даже юридически не может решать за себя сам! С этим Айзава не был готов смириться, но понимал, что так или иначе его заставят, а открытое проявление саботажа лишит его даже минимальной возможности проконтролировать процесс и защитить своих учеников.       Осознавая это, Шота сумел все же взять себя в руки и загнать эмоции под маску к тому моменту, как дошел до своего класса. Глядя на замерших за своими партами подростков, он испытал жгучее желание не допустить того, чтобы предстоящая им навязанная процедура причинила вред хоть одному из них.       - Сегодня занятий не будет, – произнес Айзава, решив сразу обрисовать ситуацию. – В Юэй прибыли представители Комиссии героев, которые будут проводить исследование того, что определяет ваше мышление и жизненные ценности. К моему жесточайшему разочарованию, отказ от обследования предполагает моментальный запрет на геройскую работу и даже продолжение образования в рамках смежных профилей вроде поддержки или бизнеса, – он провел ладонью по лицу, успокаивая вновь взметнувшиеся эмоции. – Подробности вам расскажут на месте. Пока же вы ждете своей очереди. Можете заниматься чем хотите, но не шумите и не беспокойте меня кроме ситуаций жизни и смерти.       С этими словами Айзава завернулся в свой спальный мешок и прикрыл глаза, стараясь успокоить все еще бурлящие в его душе эмоции. Он нужен своим ученикам здравомыслящим, потому что только так он сможет стать для них должной опорой и поддержкой.

***

      Испытание длилось уже около часа и несколько учеников уже прошли его, но настроение Айзавы от этого не улучшилось ни на грамм. Все, чего он смог добиться, это того, что он загнал эмоции глубоко под маску, не позволяя им отражаться на лице. И пусть представитель Комиссии и говорил о том, что они понимают разницу между детьми и отъявленными злодеями, в это пока верилось с трудом.       Его коллега раз за разом погружалась внутрь подсознания его студентов, используя их самих, как ключ доступа, и проходила следом за ними самые суровые и травмирующие эпизоды их юных жизней, заставляя их переживать их заново. Они уже трижды побывали в U.S.J. и один раз в Хосу. При этом Видящая раскрывала не только поступки, но и те эмоции и мысли, которые то или иное событие вызывало у ученика.       - Мидория Изуку, – вызвала Видящая следующего студента, оставляя на откуп его коллегам приведение в себя предыдущего подростка, который только что повторно пережил все самое травмирующее в своей жизни.       Айзава не сдержал легкого вздрагивания, как и его ученик. Проблемный ребенок. Он ведь не просто так стал единственным из класса, кого он так зовет на регулярной основе. Шота действительно из всех учеников больше всего боялся именно за него, за его реакцию. Ну, и за реакцию его причуды тоже, будем честны, поскольку были прецеденты неожиданных откликов на чужие способности. Чего стоит только тот бой с Шинсо…       Мидория был бледен и явно нервничал, когда приблизился к Видящей и по ее указанию лег на маты перед ней. Та произнесла стандартные и ничего не значащие слова о том, что ему нечего боятся, что ее причуда не окажет негативного воздействия на его разум и прочее.       Айзава еще ни разу не желал остановить происходящее сильнее, чем сейчас, когда в глубине глаз его ученика был страх, когда он смотрел на его коллегу. А тот факт, что проблемный ребенок даже не попытался задать свой классический миллион вопросов о ее причуде, только дополнительно подчеркивал неправильность и тревожность ситуации.       Руки Видящей легли на виски Мидории, а ее глаза заволокло свечение, когда она начала очередной сеанс. На экране, который транслировал происходящее в подсознании подростка, начало проявляться изображение, показывающее его явно во времена до поступления в Юэй. Парень шел вдоль какого-то здания, похожего на школу, и его голова была опущена.       - Глупец, – мысли Мидории потекли из прошлого. – Ты не должен говорить кому-то убить себя. Что бы ты делал, если бы я и правда прыгнул?       В живот Айзавы рухнул кирпич размером с целую планету. Суицидальные намеки были очень серьезным травмирующим воздействием. Как он мог такое пропустить? Тем временем подросток остановился возле маленького водоема с карпами и вытащил из него потрепанную тетрадь, в которой все узнали блокнот с анализами, в котором часто пишет Мидория.       - Теперь мои мечты стали кормом для рыб… - мысли подростка скользнули с оттенком смирения, когда тот пошел дальше.       Айзава и все остальные наблюдали за тем, как Мидория зашел в тоннель и по экрану на мгновение словно прошла рябь. Когда Видящая вошла в тоннель за ним, то там никого не оказалось, а пространство расколола вспышка.       Шота, как и все, с шоком наблюдал за тем, как неожиданно взметнулась причуда подростка, а Видящая захрипела, словно ее било током, а по ее подбородку потекла кровь из носа, когда откуда-то из экрана послышались искаженный и словно нечеловеческий голос, от одного звука которого всех присутствующих придавило к полу.       - Оставь моего держателя в покое. Я не потерплю вражеского шпиона на своей территории, – пророкотал он и в зале полыхнуло сильнее прежнего.       Когда все проморгались, то обнаружили все еще бессознательного Мидорию, в нескольких метрах от которого находилась героиня, которая была явно дезориентирована и напугана, а созданный ею экран и вовсе исчез.       - Что это за чертовщина?! – ее голос был на грани истерики – Оно мне чуть мозг не выжгло! Что не так с твоим учеником, Ластик?!       Айзава проигнорировал вопросы коллеги, бросаясь к студенту и на всякий случай прижимая к его шее пальцы. Пульс был на месте, но не было никаких признаков, что он скоро очнется.       - Что с ним? – спросил он, повернувшись к коллеге и позволяя своей причуде вырваться на волю – Почему он не пришел в себя?       - Потому что он заперт в своем подсознании! – почти выкрикнула Видящая – И я не смогу его оттуда вытащить. Потому что, если попытаюсь, эта штука выжжет мой разум. Я сообщу в вышестоящий офис, чтобы прислали подмогу, но до этого момента он точно не очнется.       - То есть ты предлагаешь моему ученику остаться запертым в собственных травмирующих воспоминаниях на неопределенный срок, потому что дорожишь своей шкурой? Хотя именно ты отправила его в это состояние и лучше всех знаешь, как его из него вывести, – голос Айзавы напоминал рычание.       - Я не дура, чтобы лезть туда, где могу получить фатальный урон, если есть возможность сделать все более безопасно и добиться аналогичного результата! – ощетинилась героиня – Тебя не было там, Ластик, ты даже не представляешь, как близко это было к тому, чтобы у вас на руках было два человека, которые не смогли бы очнуться. Поэтому я предпочту отступить сейчас и дождаться подстраховки, чтобы вступать в противостояние снова. И ученику твоему ничего не грозит. Он не получит физических увечий, поскольку это все для него лишь своеобразный сон. Он и не заметит, что что-то пошло не так.       Айзава сжал руки на форме своего ученика, пытаясь обуздать собственные эмоции. Разумом он понимал, что в чем-то Видящая права, но от этого принять происходящее было не легче. Он глубоко вздохнул, чтобы вернуть хотя бы видимость хладнокровия.       - Ты ведь можешь соединить его разум с моим? – спросил он – Если мы не можем вытащить его сейчас, я хочу хотя бы его защитить, чтобы уже случившееся не разбило его психическое состояние еще раз.       Героиня всплеснула руками.       - Ластик, ты слепой? Ты что, не видел, что сейчас здесь произошло? Уж не знаю, что это было, подсознание или причуда, но твой ученик атаковал меня так, что еще немного и мой мозг не выдержал бы нагрузку и сгорел. Ты хочешь, чтобы оно сделало это с тобой? – спросила она – Не говоря уже о том, что подсознание другого человека – это то, что тебе не знакомо. Ты просто не отыщешь своего ученика среди мешанины образов и воспоминаний.       Айзава сжал кулаки. Он понимал, что в словах его коллеги есть здравое зерно, но и оставить ученика один на один с самыми большими кошмарами он не мог. Тем более, что этого бы не случилось, если бы он вмешался раньше и не позволил ставить нечеловеческие эксперименты над его детьми. И к черту Комиссию. Не впервые в истории против нее восставали бы герои и обычные люди. Он сам слышал старые рассказы подпольных коллег о былых скандалах, связанных с превышением полномочий.       - И все же я требую, чтобы ты связала мой разум с Мидорией, – произнес Айзава, принимая решение. – Я не оставлю ученика в одиночку расхлебывать последствия чужих ошибок.       Видящая вздохнула.       - Как знаешь, – сказала она. – Тогда ты должен лечь с ним голова к голове. Без физического контакта сделать это почти невозможно.       Айзава кивнул и лег так, как было указано. Его коллега опустилась на стыке их голов и положила ладони им на лбы. Шота закрыл глаза и почувствовал, словно он проваливается в огромную черную дыру.