Королева, которая не хочет умирать

      Эмма сидела в тенистой беседке сада, держа в руках тонкую фарфоровую чашку с чаем. Пар от напитка поднимался в тёплом воздухе, расплываясь прозрачным маревом, а она краем глаза наблюдала за своей собеседницей. Принцесса Рейнис восседала с безупречно прямой спиной, словно и сама была частью изящной резьбы, украшавшей спинку скамьи. Её гордый, немного отстранённый взгляд скользил по цветам сада; в беседу она вмешивалась лишь изредка, явно предпочитая слушать больше, чем говорить.       Совсем иначе вела себя Лейна Веларион. В отличие от матери, она была оживлённой, почти солнечной, и с удовольствием участвовала в разговоре. Высокая, стройная, исключительно красивая, она притягивала взгляд не только чертами лица, но и великолепной гривой серебряно-золотых вьющихся локонов, что ниспадали до самой талии, мягко колыхаясь при каждом её движении. Рядом с темноволосой матерью Лейна смотрелась особенно ярко — контраст был резким, но было очевидно: главную часть своей красоты она унаследовала именно от Рейнис. В ней сочеталась бойкость и женственность, а потому трудно было поверить, что эта утончённая девушка в свои двенадцать лет сумела оседлать Вхагар, старейшую и одну из самых грозных драконов в мире.       Сегодня утром Лейна и Рейнира совершили совместный полёт, и теперь они, смеясь, делились впечатлениями.       — Моя золотая леди всё же чувствует себя неуютно рядом с твоей старушкой, — пожаловалась Рейнира, обращаясь к матери. — Караксеса она могла подразнить, но к Вхагар и прикасаться не захотела.       Эмма усмехнулась. Сиракс, дракон Рейниры, и впрямь была умной девочкой, да ещё и, похоже, обладала более развитым чувством самосохранения, чем сама хозяйка.       — Почти все драконы недолюбливают мою старушку, — с лёгкой усмешкой заметила Лейна. — Ни Морской дым, ни Мелеис не горят желанием летать рядом с ней.       И неудивительно. Будь я драконом, я бы тоже дважды подумала, прежде чем подняться в небо рядом со строптивой столетней старухой с дурным нравом, — мысленно отметила Эмма.       — Я слышала, ты тоже обрела дракона, Эймма, — наконец вмешалась Рейнис, её глаза чуть прищурились от интереса. — Когда собираешься его оседлать?       Этот вопрос она слышала уже не в первый раз. Сколько бы она ни любила Эксариона, ни доверяла ему — высоты она боялась куда сильнее. Этот страх пришёл из её прежней жизни и цепко держал до сих пор. Даже теперь, в этой жизни, стоя на балконе, она никогда не подходила вплотную к краю. Её малыш-дракон часто звал её — в мыслях рисовал картину неба и земли под крыльями, — но каждый раз трусость брала верх. Эмма лишь надеялась, что однажды найдёт в себе силы переломить этот страх.       — Высота пугает меня, — честно призналась она, — но я надеюсь, что однажды смогу её преодолеть.       — Пока не окажешься в небе, не перестанешь бояться, — мягко сказала Рейнис, чуть склонив голову. — Ты пробовала летать с дочерью?       — Я предлагала! — тут же воскликнула Рейнира, не упустив случая вставить слово. — Но мама отказывается!       — Возможно, королева предпочитает более опытного всадника, — взгляд Рейнис стал чуть выразительнее, почти испытующим. — К тому же я могла бы дать правильные советы.       — Устроим совместные полёты! — с воодушевлением хлопнула в ладони Лейна, и Рейнира поддержала её радостным возгласом.       Возражения Эммы утонули в пустоте, будто их проглотил ветер, и прежде чем она успела понять, как это произошло, всё закружилось в стремительном водовороте событий. Каким-то немыслимо быстрым образом они уже стояли у входа в драконье логово. Эмма мысленно поблагодарила богов за то, что Экс сегодня отсутствовал — если бы он был здесь, Рейнис, не раздумывая, подвела бы её прямо к дракону и, наверняка, заставила подняться в небо. Эксарион же предпочитал проводить время на Драконьем Камне, где просторный берег и бескрайнее небо дарили ему свободу.       Но сейчас её ждала совсем иная встреча.       Вчетвером — она, Рейнис, Рейнира и Лейна — они оказались перед Красной Королевой. Мелеис возвышалась над ними, величественная и древняя, и, завидев свою всадницу, приветствовала её раскатистым, почти торжественным ревом. В золотисто-красных глазах драконицы промелькнула узнающая теплотa, и она шагнула ближе, выдыхая клубы горячего пара. Рейнис тихо заговорила с ней на валирийском, слова текли мягко и уверенно — Эмма уловила лишь обрывки, что-то про «нового друга».       Дальше всё происходило как в тумане. Её почти без сопротивления усадили в седло, ремни холодным звоном обвились вокруг талии, а крепкие руки Рейнис ловко защёлкнули замки цепей. Затем сама Рейнис села и так же прочно закрепилась. Эмма услышала, как Рейнис отдала приказ о взлете — и в тот же миг её пальцы судорожно вцепились в плечи кузины.       Первый взмах крыльев обрушил на неё порыв горячего ветра, и мир резко ушёл вниз. Эмма зажмурилась так крепко, что перед глазами заплясали алые и чёрные круги, дыхание сбилось, грудь сдавило — и казалось, сердце вот-вот вырвется.       Она очнулась лишь тогда, когда воздух разорвал оглушительный рык. Вибрация прошла сквозь кости, а гулкий звук отозвался в висках. Она распахнула глаза — и увидела лишь вспышку золотых чешуек в солнечном свете. Рейнис что-то прокричала, но слова утонули в рёве и свисте ветра.       Ветер хлестал по лицу, сбивая дыхание и заставляя слёзы непроизвольно скатываться по щекам — неясно, от страха ли, или от яростной силы встречного потока. Воздух пах дымом, солью и чем-то металлическим, как будто сама сталь плавилась где-то неподалёку. Драконьи крылья взрезали небо, и каждый взмах отдавался в теле тяжёлой, мерной дрожью.       Сначала её мир был зажат между тёплой спиной Рейнис и холодным металлом цепей, но вскоре в нём начало проступать нечто новое — странное, дикое чувство. Земля уходила всё дальше, превращаясь в зелёно-коричневое полотно с тонкими нитями дорог. Дома и башни сливались в крошечные точки, а море уже не шумело, а тихо переливалось, будто растянутая ткань из ртути.       Эмма поняла, что больше не держит дыхание. Вместо того, чтобы вцепляться в Рейнис, пальцы чуть разжались, и она осторожно, едва заметно приподняла голову. Впереди раскидывался бескрайний простор, и каждый новый взмах крыльев словно вёл их в мир, где нет стен, нет дворцов, нет королевских интриг — только ветер, солнце и тень огромных крыльев, скользящая по облакам.       Где-то глубоко внутри, под остатками страха, пробивалась крошечная искра восторга. Сердце стучало уже не так от ужаса, как от ощущения, что она прикасается к чему-то великому и живому.       Красная Королева несла их с гордостью и лёгкостью, словно хотела показать гостье, что небо — её владение, и ничто на земле не может с ним сравниться.       В этот миг Эмма поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы полёт заканчивался.